Читать онлайн Дочь обмана, автора - Холт Виктория, Раздел - Опасное падение в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь обмана - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь обмана - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь обмана - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Дочь обмана

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Опасное падение

В течение следующих нескольких дней шел сильный дождь, и Родерик сказал нам, что вода уже нанесла значительный урон землям. Столетиями они постепенно отвоевывались у моря и это означало, что грунт здесь мягкий и податливый, легко впитывает в себя воду, а местами случаются проседания.
— У нас уже раньше бывали подобные неприятности, — сказал Родерик. — И обычно после такой погоды. Теперь нужно быть начеку.
— Но что можно сделать? — спросила я.
— Самое главное — следить, чтобы в таких местах не ходили люди, пока мы их не огородили или не сделали еще что-нибудь. Все эти раскопки, которые проводились с тех пор, как были обнаружены остатки поселения, конечно, состояние земель не улучшили. Когда отец вернется, нам нужно будет обсудить это. А пока мы решили в опасных местах установить предупреждающие таблички.
Мы беседовали об этом вечером, за обедом.
— Полагаю, твой отец должен вскоре вернуться, — сказала леди Констанс.
— Да, теперь, наверное, уже скоро. Флигель пострадал сильнее, чем мне это показалось на первый взгляд. Я все таки думаю, что мисс Вэнс следует переехать сюда на некоторое время. Здесь ей будет гораздо удобнее, чем там, вместе с рабочими.
— Она сама так решила, — язвительно заметила леди Констанс. — Ведь ты предлагал ей комнату, не так ли ?
— Да, предлагал.
— И она не согласилась. Полагаю, можно считать вопрос исчерпанным.
Родерик вопросительно посмотрел на мать.
— Я думаю, она не хочет переезжать из-за тебя.
— Из-за меня? Какое я имею к этому отношение?
— Ты хозяйка этого дома. И если ты постоянно даешь ей понять, что против ее присутствия здесь, она не может сюда приехать, не так ли?
Леди Констанс виновато взглянула на меня, и я почувствовала жалость к ней.
Я сказала:
— Очевидно, мисс Вэнс предпочитает работать поближе к месту раскопок.
— Это она так говорит, — ответил Родерик. — Но я уверен, мама, если бы ты пригласила ее, она бы переехала, хотя бы временно, пока не закончится ремонт.
— Ты ждешь от меня именно этого?
— Я не жду этого, но мне было бы приятно, если бы ты так поступила.
— Не вижу для этого причин. Мои желания не имеют никакого отношения к этому делу.
— Нет, имеют. Ты только подумай, ведь мисс Вэнс будет очень неудобно там работать, когда флигель начнут приводить в порядок. Если бы ты пригласила ее временно переехать сюда, я уверен, она бы согласилась.
— Но она уже отказалась.
— Потому что считала, что ты этого не хочешь. К тому же, она и сама не представляла, сколько будет хлопот. Это, конечно, мешает ее работе.
— Что ж, хорошо. Я поговорю с ней.
— Поговоришь, да? — воскликнул Родерик, не скрывая своей радости.
— Раз ты считаешь, что я должна это сделать, и винишь меня в том, что эта девушка оказалась в таком затруднительном положении, я поговорю с ней. Схожу к ней завтра днем.
Я была изумлена, Родерик тоже. Вернее, он был в восторге. Я с интересом наблюдала, как леди Констанс наслаждается его одобрением. Она, без сомнения, искренне любит своего сына. Сын и муж — это два любимых ею существа. Я вспомнила об альбоме, о том, как она собирала вырезки о маме, зная о любви к ней Чарли, и попыталась представить всю глубину ее страдания. Ее неприязнь ко мне вполне понятна, и Чарли поступил по отношению к ней жестоко, пригласив меня сюда. Тем более мне следует как можно скорее уехать. Я также поняла прохладное отношение леди Констанс к Фионе. В общем, я многое поняла, что касается леди Констанс. И мое отношение к ней стало постепенно меняться. Я уже испытывала сочувствие к ней, могла простить ее недоброжелательность, потому что знала причину этого. Она, с ее гордостью и самолюбием, была вынуждена терпеть горькое унижение; она, решившая быть сильной, управлять домом и строить честолюбивые планы на будущее для мужа и сына, была очень ранима.
На следующий день Родерик уехал рано. Все утро не переставая шел дождь, небо прояснилось только во второй половине дня, после ленча, который был подан каждому в его комнату. И я была этому рада. Мне не хотелось оставаться один на один с леди Констанс.
Мне было интересно узнать, что она скажет Фионе и каков будет ответ. Фиона умела быть решительной. Результат этой встречи интересовал меня еще и потому, что положение Фионы не слишком отличалось от моего.
Обычно я навещала Фиону во второй половине дня. Мне очень хотелось услышать, чем закончился визит леди Констанс, и я решила немного повременить и наведаться к Фионе после ее возвращения.
Я видела, как леди Констанс отправилась к Фионе после ленча. Небольшое расстояние до места раскопок она решила пройти пешком. Она выглядела необычно оживленной, как будто готовилась к бою. В руках у нее был черный зонтик. В тот момент дождя не было, но он мог вновь начаться в любой момент.
Я подумала, что беседа будет недолгой.
Мне не терпелось услышать об этом от Фионы. Уже час я просидела у окна, поджидая возвращения леди Констанс. Меня удивило, что она так задерживается. Дорога могла занять у нее не более четверти часа туда и столько же обратно. Прошел уже час. О чем они могли разговаривать все это время?
Может быть, я пропустила ее возвращение? Нет, едва ли. Уж не решила ли она зайти куда-то еще? Маловероятно, но возможно.
Прошло еще полчаса, и я решила, что пора навестить Фиону. Леди Констанс, наверное, уже ушла, а если по каким-то причинам она еще там, мне придется извиниться и уйти.
Я надела плащ, удобные туфли, взяла с собой зонтик.
День был серый, и пейзаж выглядел безрадостно. Все кругом настолько пропиталось водой, что, хотя дождь уже кончился, в воздухе висели мельчайшие капельки. Ветра почти не было, и темные тучи низко повисли над землей.
Когда я подошла ближе к месту раскопок, дождь начался снова. Раскрыв зонтик, я свернула на тропинку, ведущую к флигелю. Она выглядела совсем по-другому. Повсюду валялись комья земли. Должно быть, размыло дождями, подумала я.
Я взглянула на бани и мозаичную мостовую. Они выглядели как обычно. Потом — увы, слишком поздно — я заметила разверзшийся передо мной провал. Я попыталась сразу же остановиться, но при этом земля у меня под ногами поехала вниз. Меня швырнуло вперед, зонтик отлетел в сторону, и я стала падать… в темную бездну.
Я была настолько испугана и ошеломлена, что в течении нескольких секунд не могла сообразить, что же происходит. Как видно, это было одним из тех мест, о которых предупреждал Родерик. Земля проваливалась у щеня под ногами, сыпалась в глаза. На какое-то время я их зажмурила. Я пыталась за что-нибудь зацепиться, но сырая земля скользила у меня под руками.
Мое падение не было стремительным. Этому мешали комья земли, проседавшей под моей тяжестью. А потом я вдруг осознала, что падение прекратилось. Я открыла глаза. Нельзя сказать, что было хорошо видно, но через дыру, в которую я провалилась, пробивалось немного света.
Оказалось, что я стою на чем-то твердом. Это немного успокоило меня — по крайней мере, я больше не падаю. Я наклонилась и, протянув руку вниз, дотронулась до того, на чем стояла. Поверхность была гладкой и на ощупь напоминала камень. Комья земли все еще продолжали сыпаться сверху на меня и на каменную плиту. Я увидела, что проход на поверхность сохранился. Так что свет еще кое-как пробивался в глубь провала.
Я почувствовала огромное облегчение. По крайней мере, меня не завалило совсем. Кто-нибудь должен найти меня. Но кто? Когда-нибудь они обнаружат, что земля просела, но как долго я еще смогу здесь продержаться? Я понимала, что пытаться выбраться бесполезно — сырая земля тут же обваливалась под пальцами. В следующее мгновение я сильно испугалась — мне послышался человеческий голос.
— Помогите, помогите! — доносилось откуда-то.
— Эй! — крикнула я в ответ. — Эй, кто там?
— Я здесь, здесь!
Я узнала голос леди Констанс.
В голове мелькнула догадка — то же самое случилось и с ней. Она тоже, как и я, шла к Фионе. И, как видно, выбрала ту же тропинку.
— Леди Констанс, — выдохнула я.
— Ноэль! Где вы там?
— Я провалилась.
— Так же, как и я. Вы можете двигаться?
— Я боюсь двигаться. А то может опять…
Объяснять, что может опять случиться, не было нужды. Она находилась в таком же положении, как и я. Пока что мы живы, но откуда нам знать, не вызовет ли малейшее движение новый оползень, который похоронит нас заживо.
Мои глаза немного привыкли к темноте. Оказалось, я стою на чем-то, напоминающем каменный пол. Кругом кучи земли. Я смогла разглядеть темное, чуть двигающееся пятно. Это была леди Констанс.
— Вы можете тихонько продвигаться в эту сторону? — спросила я. — Похоже, мы оказались в каком-то подобии пещеры. Здесь, где я стою, немного светлее. Дыра как раз у меня над головой. Я боюсь двигаться, потому что земля вокруг очень рыхлая. Но есть что-то вроде потолка.
Она начала медленно продвигаться но мне. Послышался звук падающих комьев. Я затаила дыхание. Меня охватил смертельный страх, что земля обвалится и похоронит нас обеих.
— Подождите, подождите, — проговорила я.
Она остановилась. Все было тихо.
Я сказала:
— Попробуйте снова.
Теперь она была уже близко. Я могла смутно различить ее фигуру.
Она протянула руку и дотронулась до моего плеча. Я схватила ее руку. Я чувствовала, что она испытала не меньшее облегчение, чем я.
— Что, что мы можем сделать? — прошептала она.
— Возможно, кто-нибудь придет и спасет нас, — сказала я.
Она молчала.
— С вами все в порядке? — спросила я.
— Ноге больно. Я рада, что вы здесь. Мне не следовало бы этому радоваться. Но теперь мы хотя бы вдвоем.
— Я понимаю, — сказала я. — Я тоже рада, что вы здесь.
Какое-то время мы молчали, потом она сказала:
— Может быть, пришел наш конец.
— Не знаю.
— Что может этому помешать?
— Они хватятся нас, когда вернется Родерик. Они пойдут нас искать. Мы должны сидеть очень тихо, не двигаясь, чтобы ничего не потревожить. И они придут и спасут.
— Вы стараетесь успокоить меня.
— И себя тоже.
Она засмеялась, и я засмеялась вместе с ней. Это был невеселый смех. Смех наперекор судьбе.
— Странно, — сказала она, — что вы и я оказались здесь вместе.
— Очень странно.
— Хорошо, когда можно с кем-то поговорить, правда? Мне сейчас гораздо легче. Я уже думала, что так и умру здесь в одиночестве. Это было очень страшно.
— Когда человек не один, это всегда лучше. Даже в такой ситуации.
— Да, это помогает. Вы на самом деле надеетесь выбраться отсюда?
— Не знаю. Но, думаю, шансы у нас есть. Кто-нибудь пойдет и увидит.
— Они могут тоже свалиться сюда.
— Нет, они вовремя заметят и помогут нам.
— Может, нам позвать на помощь?
— Да разве они нас услышат?
— Если мы их услышим, они тоже могут нас услышать. Там отверстие, через него проходит свет.
— Пока оно есть, есть и надежда.
— Вы очень чуткая девушка, — сказала она. — Боюсь, я была не слишком добра к вам.
— О, не стоит об этом говорить. Я все понимаю.
— Вы имеете в виду Чарли и вашу маму?
— Да.
Мы обе какое-то время молчали. Она все еще не отпускала мою руку. Мне кажется, она боялась, что случится что-то такое, что разъединит нас. Мне тоже было спокойнее чувствовать, что она рядом.
— Давайте будем разговаривать, — сказала она. — Мне легче, когда мы разговариваем. Я знаю, что на самом деле произошло с бюстом.
— С бюстом?
— Тогда, на лестнице. Я знаю, что это Герти разбила его. А вы взяли вину на себя.
— Как вы узнали?
— Я наблюдала за вами с верхней площадки. И все видела. Почему вы это сделали?
— Герти ужасно боялась, что вы ее прогоните. Она посылает деньги домой, семье. Она боялась, что вы уволите ее без рекомендации. И я сделала самое простое, что пришло мне в голову.
— Понимаю. Вы хорошо поступили.
— Мне это было не трудно. Я все равно вскоре собиралась уехать. И мне показалось, что будет лучше, если вы будете считать это моей виной.
— А как вы все это узнали про Герти?
— Из разговоров с ней. Она мне часто рассказывала про свою семью.
— Вы так разговаривали со служанкой?
— Вероятно, это шокирует вас. Но я воспитывалась совсем по-другому. Разнице в социальном положении у нас не придавалось такого значения. Гораздо более важными считались человеческие отношения. В нашем доме люди были просто людьми, а не слугами и хозяевами.
— И это шло от Дезире, не так ли?
— Да, она была такой — со всеми приветливой, как с друзьями.
— И вы похожи на нее.
— Нет. Боюсь, Дезире была единственной.
Опять воцарилось молчание. Я подумала, что мы напрасно затронули эту тему в такой момент. Но леди Констанс все еще держала меня за руку. Молчание начинало тяготить меня. Сразу приходили в голову страшные мысли о нашем отчаянном положении.
— Я и не предполагала, что вы знаете о бюсте, — сказала я.
— Я наблюдала.
— За мной?
— За вами.
— Я это замечала.
— В самом деле? Но вы не подавали вида. Вы не представляете, как я рада, что вы провалились там же, где и я. Я, наверное, большая эгоистка.
— Нет, нет. Я вас понимаю. И я рада, что мы здесь вместе.
Она засмеялась и пододвинулась поближе.
— Странно, не правда ли. Мы не должны прерывать разговор, да? Когда мы вот так разговариваем, страх как будто уходит, но он все равно есть. Я думаю, может быть, нам суждено умереть здесь.
— А я думаю, что скорее всего нас спасут.
— Вы так говорите, только чтобы меня успокоить.
— Как я уже сказала, и для того, чтобы успокоить себя.
— Вы боитесь смерти?
— Я никогда раньше не думала об этом. Наверное, человек рождается с уверенностью, что будет жить вечно. Он не может себе представить мир без него самого.
— Вот это и называется эгоизмом, не так ли?
— Думаю, да.
— Таким образом, до сегодняшнего дня вам никогда не приходилось испытывать чувство страха?
— Да. Но сейчас мне страшно. Я знаю, что в любой момент земля может обвалиться и похоронить нас.
— И мы будем похоронены вместе. Это утешает вас?
— Да.
— Меня это тоже утешает. Как странно, что меня утешаете именно вы, ведь я так враждебно встретила вас, когда вы приехали в Леверсон.
— Простите меня. Мне не следовало приезжать.
— Теперь я этому рада.
Я засмеялась.
— Потому что, если бы я не приехала, то не могла бы присоединиться к вам здесь.
— Да, только лишь поэтому, — она засмеялась вместе со мной; потом добавила: — Нет, есть еще и другое. Мы сейчас в такой необычной ситуации и здесь, под землей, мы узнаем друг друга лучше, чем смогли бы это сделать в спокойной обстановке.
— Это потому, что мы сейчас лицом к лицу со смертью. Это, вероятно, сближает людей.
— Давайте еще поговорим, — сказала она.
— Я одновременно стараюсь прислушиваться. Если мы услышим, что там, наверху, кто-то есть, мы должны быть наготове, чтобы закричать, чтобы они узнали, что мы здесь.
— Да. А мы их услышим?
— Не знаю. Но думаю, да.
— Только давайте еще поговорим, потихоньку. Эта тишина невыносима.
— Вам удобно?
— У меня болит нога.
— Наверное, вы ее растянули.
— Да, но это такая мелочь, когда подумаешь, что может быть, через секунду придется умереть.
— Не надо об этом думать.
— Я стараюсь не думать. Вы нашли мой альбом с вырезками. Вы с Герти его разглядывали.
— Извините. Она позвала меня, и когда я увидела, уже не могла удержаться.
— Что вы об этом подумали?
— Подумала, что все это очень печально…
— Почему?
— Потому что благодаря этому я поняла, что вы чувствовали все эти годы.
— Я знала все ее спектакли, все, что о ней писали прессе. Я все понимала. Он был без ума от нее. И не только он один. Наверное, она была прекрасным человеком.
— Для меня она самый прекрасный человек в мире.
— И хорошая мать?
— Самая лучшая.
— Мне это кажется маловероятным. Такая женщина! Что она может понимать в воспитании детей?
— Она понимает в любви.
Опять молчание. Я услышала, что она тихонько плачет.
— Расскажите мне еще о ней.
И я рассказала. Рассказала, как приходил к нам Долли с мыслями о новом спектакле, и как они ссорились и называли друг друга обидными словами. Рассказала о всех этих переживаниях, изменениях, вносимых в последнюю минуту, о предпремьерной лихорадке.
Все было как в каком-то невероятном сне: мы сидели с леди Констанс в темной яме и разговаривали о моей маме. Но мне это помогало, так же, как и ей. И в тот момент каждую из нас переполняла благодарность другому только за то, что он здесь.
Я подумала, что если мы когда-нибудь выберемся отсюда, мы останемся друзьями. После всего этого мы уже не сможем вернуться к нашим прежним отношениям. Каждый из нас слишком раскрыл перед другим душу.
Как странно, что в этой кошмарной ситуации, из которой к нашему общему ужасу мы могли не выйти живыми, леди Констанс и я стали добрыми друзьями.
С трудом разглядев циферблат своих часов я поняла, что прошло уже два часа. Мы прислушивались, не донесется ли каких-нибудь звуков сверху, но все напрасно. Я боялась наступления ночи, потому что это означало бы, что надежды на спасение до утра не будет.
Когда Родерик вернется домой, он сразу же обнаружит наше отсутствие. Где он будет искать нас? Догадается ли он пойти к этому месту?
— Сколько мы уже здесь? — спросила леди Констанс.
— Прошло больше двух часов, как мы здесь с вами встретились.
— Я сюда попала еще раньше. Мне это время показалось вечностью. Тогда было хуже всего.
— Наверное, вы просидели до меня больше часа, я видела, как вы выходили из дома. Я знала, куда вы отправились, потому что вы раньше об этом говорили. Наверное, вы провалились вскоре после того, как вышли.
— Находиться здесь, в этой яме одной — это ужасно.
— Нам еще повезло, что мы упали на эту каменную плиту. Не знаю, что это такое. Похоже на скальный выступ. Он очень твердый. А над ним свободное пространство. Я думаю, только это нас и спасло. Что бы это могло быть?
— Конечно, сидеть на мокрой земле было бы еще хуже. Так все таки безопаснее.
— Вот об этом-то я и говорю. Нам обеим очень повезло, что мы наткнулись на этот камень.
— Будем надеяться, на нем наше везение не кончится.
Она испытывала потребность постоянно разговаривать. Молчание для нее было непереносимо. Она принялась рассказывать мне о своем детстве и юности, проведенных среди великолепия их родового замка, в котором, однако, всегда не хватало денег. А Чарли, несомненно, был очень богат. Хотя и не такого знатного происхождения, как она. Но семья была готова смириться с этим. Он был готов помочь, и согласие на брак было дано.
— Но, понимаете, я любила Чарли, — продолжала она. — Я не встречала более доброго человека, чем он. Чарли так не был похож на других. Я вышла за него замуж, потому что этого хотели мои родители, но я действительно полюбила его. И более всего на свете я хотела, чтобы он любил меня. И так было до определенного момента. А потом появилась Дезире.
— Я уверена, что она бы очень огорчилась, узнав, что стала причиной ваших страданий. Она никогда не хотела прячинять кому-либо боль. Она легко относилась к жизни. У нее были друзья среди мужчин, радость, веселье, шумные компании — вы понимаете?
— Мне не так-то просто это понять. Ведь Чарли был моим мужем, а у нее мужа не было.
— Мой отец умер много лет назад. Я не знала его.
— Понятно. И поэтому она считала, что чужие мужья — это ее добыча.
— Нет, она никогда так не думала. И никогда не занималась добычей. Они сами шли к ней. И все были друзьями. Нужно уметь радоваться жизни. В этом была ее философия. Она наслаждалась жизнью и хотела, чтобы все ее окружающие делали то же самое.
— Не обращая внимания на горе, которое она причиняет.
— Она об этом не знала. Она бы отослала Чарли обратно к вам и велела бы ему быть хорошим мужем, если бы только знала.
— Но в жизни было все не так. Наверное, она была очень красива.
— Да, но в ней было нечто большее, чем внешняя красота. Вам, наверное, неприятно говорить об этом?
— Нет, я хочу знать. Теперь я представляю ее гораздо лучше. Раньше я о ней думала, как о коварной сирене.
— Может быть, сирена, но не коварная. Умышленно она бы никогда не причинила вам боль. Иногда я думаю, она убедила себя, что все воспринимают жизнь так, как она. Слушайте!
Мы замолчали, напрягая слух.
Ничего не было слышно.
— Мне показалось, я слышала голоса, — сказала я, и мы опять замолчали, прислушиваясь.
— Ах, вот опять.
— Эй! Эй!
— Давайте кричать вместе, — сказала я.
— Эй! Эй, мы здесь внизу!
Леди Констанс кричала вместе со мной. Затаив дыхание, мы ждали ответа, но все было тихо.
— И все же там кто-то есть, — прошептала я. — Должно быть, нас ищут.
В порыве радости мы обернулись друг к другу и обнялись. Думаю, мы обе были готовы расплакаться.
Мы сидели, тесно прижавшись друг к другу, напряженно прислушиваясь. Ни звука. Наше разочарование было беспредельным.
— Давайте позовем еще раз, — сказала я и закричала: — Мы здесь! Мы здесь, внизу!
В ответ я услышала голос. Это был Родерик.
— Вы меня слышите? Слышите меня?
— Да, да!
— Не двигайтесь. Ждите. Мы сейчас.
Наверху просвет закрыла какая-то темная фигура.
— Ноэль! Мама!
— Мы здесь, — крикнула я. — Мы здесь, вместе.
— Слава Богу! Ни в коем случае не двигайтесь. Это опасно.
Затем все смолкло. Казалось, ожидание тянулось бесконечно долго, хотя прошло, наверное, не больше пяти минут. Потом опять послышался голос Родерика. Вероятно, он пришел не один, так как были слышны и другие голоса.
Родерик крикнул, наклонившись к провалу:
— Мы спускаем веревки. Обвязывайтесь ими вокруг талии. Мы вас сейчас вытащим.
Мы не сводили глаз с отверстия и увидели, как спускают веревки. Я схватила их. Сначала я помогла леди Констанс обвязать одну из них вокруг талии, потом обвязалась сама.
— Вы готовы? — крикнул Родерик.
— Сначала вы, — сказала я леди Констанс.
— А если опять земля начнет обваливаться?
— Я же привязана веревкой. Все будет нормально.
— Ноэль! Ноэль! — позвал меня Родерик.
— Я здесь, — откликнулась я.
— Мы сейчас начинаем. Будем поднимать вас одновременно. Прижмитесь друг к другу. И проверьте, надежно ли вы привязаны. Готовы? Начали.
Мы обхватили друг друга руками, и начался подъем. Медленно двигаясь вверх, мы сбивали собой рыхлые пласты земли. Было слышно, как комья и камни барабанят по плите, на которой мы только что сидели. Все ближе и ближе был край провала… и вот, наконец, нас охватили потоки свежего воздуха, и мы оказались на поверхности. Воздух, казалось, пьянил нас. А самое замечательное — рядом был Родерик. Он обнимал нас обеих.
— Ну и напугали вы нас, — сказал он срывающимся от волнения голосом.
Потом отвязали веревки. Леди Констанс не могла встать на ноги, и ее отнесли в экипаж, ожидавший неподалеку. Комья земли летели с моей одежды. Меня шатало, и если бы Родерик вовремя не поддержал меня, я бы упала. Он крепко держал меня в своих объятиях.
— Это такое счастье, такое счастье, что ты спасена, — сказал он. — Ах, Ноэль, когда ты была там…
— Я знала, что ты придешь. Я это чувствовала все время. И это спасало меня от отчаяния, — сказала я.
На несколько мгновений он еще крепче обнял меня, и в этот момент я ощутила такое счастье, какого не испытывала ни разу после смерти мамы.
— Ноэль, я люблю тебя, — сказал он. — И больше никогда не отпущу тебя.
— Я и сама этого хочу.
Так мы стояли несколько секунд. Потом он сказал:
— Мы еще продолжим этот разговор. Но сначала нужно отвезти вас обеих домой, убедиться, все ли с вами в порядке. Милая моя Ноэль, я благодарю Всевышнего, что нашел тебя.
Я села в экипаж. Леди Констанс лежала на спине с закрытыми глазами. Ее было трудно узнать — лицо и одежда вымазаны грязью, волосы растрепаны. У меня невольно мелькнула мысль, как же, должно быть, выглядела я, когда Родерик объяснялся мне в любви.
Леди Констанс приоткрыла глаза и улыбнулась мне. Теплота и дружеское участие, которое я чувствовала с ее стороны, когда мы вместе переживали опасность, не исчезли.
Это был невероятный, ошеломляющий случай. Мне пришлось пережить смертельную опасность, чтобы обнаружить, что я еще могу быть счастлива.
Мне казалось, что все это не явь, а сон, от которого я вот-вот очнусь.
Эта ночь прошла как в тумане. Потрясение оказалось более сильным, чем я сначала предполагала. Меня отвели в мою комнату. Первым делом я сбросила с себя грязную одежду и приняла ванну. Я решила это сделать до прихода доктора.
Невероятно, сколько на мне было земли. Она была повсюду: и в карманах плаща, и в туфлях.
Я уже была в кровати, когда ко мне зашел доктор и, осмотрев, заявил, что все кости целы, хотя есть множество ушибов, и, поскольку я пережила сильный шок, меня нужно накормить горячей пищей, а потом дать успокоительное, которое он для меня оставит. А на следующее утро я сама решу по своему самочувствию, могу ли я встать с постели.
Я с радостью все исполнила. Мне было неприятно думать о пережитом потрясении, потому что тогда вспоминались жуткие минуты, когда я, провалившись, считала, что так и останусь под землей, похороненная заживо. Мне хотелось побыть одной и думать о Родерике, вспоминать его руки, обнимающие меня, его счастливое лицо, когда он понял, что я спасена. Мне хотелось вспоминать о том, как он сказал, что любит меня. И еще о том, что леди Констанс и я говорили друг другу в минуты откровения. Всего этого было достаточно для одной ночи.
Что же касается леди Констанс, она страдала от растяжения в лодыжке и сильного нервного потрясения, поэтому должна была оставаться в постели до следующего визита врача.
Я крепко спала и проснулась на следующее утро хорошо отдохнувшей. Мне не терпелось скорее увидеть Родерика и леди Констанс.
Я с наслаждением потянулась в постели, на чистых простынях и мягких подушках. Потом окинула взглядом комнату и выглянула в окно. Сейчас все казалось таким красивым и дорогим для меня. Ведь я думала, что, может быть, уже никогда больше этого не увижу.
Какая удача, что нас отыскали так быстро, а это произошло действительно довольно быстро. Могло так случиться, что мы до сих пор находились бы там. Я содрогнулась от одной мысли об этом.
Я раздумывала о том, стоит ли мне вставать, и как все будет, когда мы снова встретимся с Родериком. Ведь наши отношения после его признания будут уже другими. Мне и раньше казалось, что несколько раз он был готов объясниться мне в любви, однако не сделал этого, и тогда это заронило сомнения в мою душу. А вчера был такой волнующий момент, что слова сами срывались с губ.
Я была счастлива. Меня переполняли радостные надежды на будущее, которое прежде сулило одни только разочарования. Стоило пережить такую опасность, чтобы услышать такие слова.
Дверь моей комнаты тихонько приоткрылась. Вошла Герти. Вид у нее был взволнованный и выжидающий.
— Я заглянула узнать, не проснулись ли вы, мисс, — сказала она. — И не надо ли вам чего. Я подумала, лучше я не буду стучать, а то еще разбужу вас, если вы еще спите.
— Спасибо, Герти. Я уже не сплю.
Она подошла к постели, глядя на меня широко открытыми глазами, как будто перед ней был совсем другой человек, не похожий на того, кого она знала раньше.
— Уж как я благодарю Бога, что вы живы, мисс.
— Спасибо, Герти.
— И я этому тоже чуть-чуть помогла. Ах, как ужасно что с вами случилось. И подумать только, если бы я не смогла… Вы знаете, мисс, я была просто счастлива, что я… После всего, что вы для меня сделали, я тоже смогла что-то сделать для вас.
— Что ты хочешь этим сказать, Герти?
— Да это все она, Китти. Когда она прибежала сюда, ко мне. Вся такая расстроенная. Она все знала, понимаете? Она сейчас здесь и больше туда не вернется. Мистер Родерик сказал, ей надо дать комнату. Надо думать, и работа здесь для нее найдется. А ее светлость тоже возражать не станет, раз уж она спасла ей жизнь.
— Герти, я ничего не понимаю.
— Да это она, Китти, прибежала сюда. Она была в таком страхе, не знала, что делать. Вот и пришла ко мне. Я вам рассказывала, что мы подружились, когда я помогла ей с сумкой и она глядела на меня, как будто я важная персона. Поэтому теперь, когда она чего-то пугается, то приходит ко мне. Вот она и рассказала, что старая миссис Карлинг убрала табличку.
— Какую табличку?
— С предупреждением не ходить по этой тропинке.
— А там была табличка?
— Ну да. Вот ведь какое злодейство. Китти считает, поэтому-то вы и провалились. Миссис Карлинг знала, что вы почти каждый день ходите навещать мисс Вэнс. Как она подстроила, так и вышло.
— Герти, я не могу в это поверить. Неужели миссис Карлинг убрала табличку в надежде, что я попадусь в ловушку!
Герти кивнула и с глубокомысленным видом заявила:
— У нее не все дома. Последнее время с ней просто сладу нет. Это ведь она подожгла флигель. Потому что хотела, чтобы мисс Вэнс переехала работать сюда, в Мейнор.
— Подожгла флигель!
Герти опять многозначительно посмотрела на меня.
— Она хотела, чтобы мистер Родерик достался Фионе. Она все время ходит и бормочет это себе под нос. Китти сама слышала. Поэтому она и старалась, чтобы ее взяли в дом, а вы чтобы из дома убрались. Вот, думаю, в чем все дело.
— Нет, этого не может быть.
— Тогда зачем она убрала табличку? А в ночь, когда случился пожар, Китти видела, как она выходила ночью из дома и брала с собой керосин. А потом еще своими глазами видела, как она убирала табличку. Китти вышла из дома и ждала там. И видела, как вы шли по тропинке. Леди Констанс она не видела, а вас видела. Она сперва не знала, что ей делать. Потом пришла ко мне. Меня — как обухом по голове. Бросилась об этом рассказывать. Сразу же разыскали мистера Родерика, он собрал людей, с веревками и всякими приспособлениями. Вот так они вас и вытащили. Но Китти боялась возвращаться после того, что сделала. Поэтому она сейчас здесь. Я оставила ее в своей комнате. Я ей все твержу, что она правильно сделала, что рассказала про свою хозяйку. Я говорю, она может теперь не бояться, ей не придется возвращаться к миссис Карлинг. Я буду о ней заботиться.
— О, Герти.
Она бросилась ко мне и обхватила руками за шею. Какое-то время мы стояли, обнявшись.
— Уж я так рада, что вас спасли, мисс, так рада! Просто голову потеряла от радости. Вы живы и здоровы, и я тоже для этого что-то сделала… Ладно, не принести ли вам чего-нибудь поесть? Может, кофе с тостами?
— Да, Герти, пожалуй. И еще — горячей воды. Я хочу встать.
— Сейчас все будет.
Я опять легла в постель, удивляясь услышанному и размышляя, возможно ли, чтобы это было правдой.
Я поспешно умылась, оделась и немного поела. Должна признаться, я чувствовала некоторое головокружение, но это было скорее из-за множества событий, случившихся за такой короткий срок, чем из-за физического недомогания.
В голове у меня беспорядочно мелькали воспоминания жуткие мгновения моего падения, разговоры с леди Констанс, спасение, рассказ Герти и, самое главное — слова Родерика о том, что он меня любит.
Больше всего мне хотелось увидеться с Родериком.
Перед тем, как сойти вниз, я подошла к окну и сразу увидела его. Он сидел на плетеном стуле и смотрел вверх на мое окно. Он сразу же увидел меня.
— Я сейчас спускаюсь, — крикнула я и бегом бросилась из комнаты вниз по лестнице. Он быстро подошел ко мне, взял мои руки в свои.
— Ноэль, как ты себя чувствуешь сегодня? Я счастлив тебя видеть! Как только Герти сказала, что ты собираешься вставать, я сел сюда и ждал.
— Мне так хотелось поговорить с тобой!
— А мне — с тобой. Ты хорошо спала?
— Приняла успокоительное, которое оставил доктор и заснула как убитая. А когда проснулась, солнце уже светило в окно.
— А мне снились кошмары, будто мы не можем вас вытащить.
— Забудь об этом, ведь я здесь, рядом.
— И ты всегда будешь здесь, Ноэль. Давай сядем, поговорим. Я люблю тебя, Ноэль. Очень. Я давно хотел тебе это сказать. Но я боялся, что еще слишком рано. Твоя мама умерла совсем недавно, и я знал, что ты все еще переживаешь свое горе. Я боялся, что ты не сможешь думать ни о чем другом. И сказал себе, что должен подождать, пока ты немного придешь в себя. Но вчера все получилось само собой. Я не мог сдержаться.
— Я этому рада.
— Означает ли это, что ты тоже любишь меня?
Я кивнула. Он крепко обнял меня.
— Мы не будем тянуть с помолвкой, — сказал он. — Отец обрадуется. Он увидит в этом возможность удержать тебя здесь.
— Это счастье пришло так внезапно, — сказала я. — Я уже не думала, что опять буду счастлива. Жизнь казалась такой мрачной. В Лондоне было невыносимо. Там все напоминало о ней. И там я была далеко от тебя. Потом ты приехал, и мне стало легче. Я не могла решить, что же мне делать, а сейчас, может быть, я опять буду счастлива.
— Мы будем счастливы, обязательно.
— А что твоя мама? Ты узнавал, как она сегодня себя чувствует?
— Все еще спит. Она перенесла сильное потрясение. Ей необходим длительный отдых.
— У нее на тебя другие планы.
Он засмеялся.
— Ты говоришь о женитьбе? Ей придется смириться, когда она поймет, что это неизбежно. Не думай о препятствиях. Их не должно быть. А если и будут, мы их преодолеем.
— Я все время о них думаю.
Он нежно поцеловал мои волосы. Я подумала, откуда ко мне пришло это внезапное счастье? Еще вчера все было совсем иначе. А сегодня я как будто в другом мире, и все из-за того, что вчера я чуть не простилась с жизнью. Птицы пели веселее, в траве блестели капли утренней росы, цветы стали ярче и ароматнее после недавнего ливня. Весь мир стал прекраснее, потому что я была счастлива.
Несколько минут мы молчали. Я думаю, он, так же как и я, наслаждался красотой вокруг и мечтал о будущем, нашем с ним будущем.
Наконец я проговорила:
— Герти рассказала мне одну странную историю.
— А-а, — сказал он, — про служанку Китти и миссис Карлинг.
— Так, значит, это правда?
— То, что она убрала табличку? Видимо, да. Том Меррит установил ее и еще пять других в местах, которые, по его мнению, могут представлять опасность. Предупреждение, чтобы люди там не ходили, пока кто-нибудь не возьмется за эту работу — проверить, действительно ли там опасно.
— Герти сказала, что Китти видела, как миссис Карлинг убрала эту табличку. И она не знала потом, как ей поступить.
— Да, верно, табличку, несомненно, убрали. И Китти видела, кто это сделал. Люди здесь любят следить за тем, что делается вокруг. И миссис Карлинг, и Китти знали, что ты часто ходила к Фионе во второй половине дня. Поэтому Китти поджидала тебя и видела, как ты упала. Она не знала, что ей делать, но в конце концов рассказала Герти. И слава Богу, что она это сделала. Конечно, мы бы все равно тебя нашли, но она помогла нам сделать это раньше.
— Ты думаешь, миссис Карлинг в самом деле убрала табличку?
— Она сумасшедшая, ты же знаешь. Мы давно это подозревали. Фиону очень беспокоили странности в ее поведении, дело принимало все более серьезный оборот. Хотя она всегда была склонна к фантазиям и эксцентричным поступкам, но тут было уже другое. Фиона с ней натерпелась. Сейчас миссис Карлинг поместили в лечебницу для душевнобольных. Ее опять застали за тем, что она пыталась поджечь флигель. Слава Богу, что у ее служанки хватило ума обратиться к Герти. Благодаря этому мы вытащили тебя без промедления, а ведь могло быть и по-другому. Не могу избавиться от мысли о том, что могло бы случиться. Ведь ты легко могла бы…
Я сказала:
— Нам повезло, мы упали на что-то твердое, вроде платформы.
— Платформы?
— Она была как будто каменной. Иначе мы бы провалялись еще глубже. Земля такая влажная и рыхлая. Я рада, чтo была рядом с твоей мамой. Мне хотелось бы повидать ее как только это станет возможно. Как ты думаешь, я смогу это сделать?
— Ну, конечно. Мы пойдем к ней вместе и скажем…
— О, нет. Она не должна испытать еще одно потрясение так скоро после первого. Родерик, давай немного подождем с этим… Думаю, я сама смогу объяснить ей.
— Ты не считаешь, что будет лучше, если она услышит это от меня?
— Раньше я бы так считала, но вчера, ты понимаешь, мы были там вместе все это время, не зная, сможем ли оттуда выбраться. Такое не проходит бесследно. Я думаю, и для твоей мамы — тоже.
— Ну , если ты полагаешь, что лучше так…
— Возможно, я и ошибаюсь. Одно дело — там, в темной, мокрой яме, которая может обрушиться и завалить тебя в любой момент, и совсем другое — здесь, в доме.
— Все будет хорошо. Когда она увидит, как обрадуется отец…
Я не была в этом уверена. Но в тот момент я не могла допустить, чтобы что-то омрачало мое безоблачное счастье. Мне хотелось наслаждаться каждой минутой. Ничто не должно помешать моему счастью.
Доктор приехал тем же утром, немного позднее. Он осмотрел меня в моей комнате и пришел к заключению, что я вполне оправилась после перенесенного потрясения. Синяки со временем пройдут, а все кости, определенно, целы, и уже одно это нужно считать подарком судьбы. Нам повезло, что нас вытащили относительно быстро. Он надеется, что я не буду переутомляться и всегда буду помнить, что пережила очень тяжелое испытание. А в остальном я могу вести себя как обычно.
С леди Констанс доктор пробыл несколько дольше. Ей тоже, по его словам, в значительной мере повезло. Она должна больше отдыхать, а из-за растяжения лодыжки какое-то время оставаться в своей комнате. Но он надеется, что скоро она будет чувствовать себя ничуть не хуже, чем до этого несчастного случая.
Когда я спросила, можно ли мне повидаться с ней, он сказал:
— Разумеется. Недолгая беседа пойдет ей на пользу. Не нужно внушать ей мысль, что она инвалид. Однако помните, что подобный шок может иметь последствия, которые не сразу заявят о себе.
Итак, я отправилась проведать леди Констанс.
Она сидела в кровати и выглядела совсем не так, как в прошлый раз. Ее волосы были тщательно зачесаны наверх и собраны в узел на затылке. На ней был бледно-голубой пеньюар. Войдя в комнату, я почувствовала, что время, когда мы были товарищами по несчастью, давно прошло, и она опять превратилась в хорошо знакомую мне грозную хозяйку большого дома, наводящую страх на Герти и, если уж на то пошло, даже на меня.
Я приблизилась к кровати. Я понимала, что она пытается воздвигнуть между нами барьер, чтобы опять прикрыться защитной маской высокомерного величия.
— Как поживаете, Ноэль? — холодно спросила она.
— Спасибо, неплохо. А как вы, леди Констанс?
— Пока еще чувствуется некоторая слабость и щиколотка побаливает. А в остальном, за исключением усталости, все хорошо.
Ее глаза на мгновение встретились о моими. Я догадалась, что она сейчас вспоминает о своих откровениях и сожалеет о них. Хочет ли она о них забыть совсем? Нет, это маловероятно. Возможно, она хочет, чтобы я рассматривала их как панические слова человека, глядящего в лицо смерти? Она была гордой женщиной и сейчас, вернувшись к спокойствию повседневной жизни, она, возможно, вспоминает и заново переживает оскорбление и унижение, которые ей пришлось выносить из-за увлечения ее мужа другой женщиной.
— Тяжелое испытание нам пришлось пережить… — начала она, потом замолчала и, наконец, добавила, — вместе.
— Это было некоторым утешением — знать, что есть кто-то рядом, — сказала я.
— Да, безусловно.
Я увидела, что слезы сбегают по ее щекам, и поняла, что борьба с самой собой почти закончена. Я подошла к ней и взяла ее за руки.
— Да, это было ужасное испытание, — повторила я, — и, тем не менее, я не могу сказать, что жалею обо всем, что случилось тогда.
Она молчала.
Я продолжала:
— Быть вместе, разговаривать, понимать друг друга…
— Да, да, вы правы, — наконец взволнованно проговорила она.
Я поняла, что должна взять инициативу на себя. Гордость удерживает ее от ответного шага.
— Надеюсь, — сказала я, — что теперь, когда мы с вами обрели эту дружбу, мы сумеем ее сохранить.
Она сжала мою руку и просто сказала:
— Я тоже надеюсь.
Барьер был снесен. Наши отношения снова стали такими, как тогда, в той темной зловещей дыре.
Она достала из-под подушки платок и вытерла глаза.
— Я веду себя глупо, — проговорила она.
— Ах, нет, нет.
— Да, моя дорогая Ноэль. Мы никогда не забудем, через что нам пришлось вместе пройти. Но, как ты говоришь, нет худа без добра — это сделало нас друзьями.
— Я боялась, что это было только тогда. Боялась, что это исчезнет.
— Нет, наша дружба слишком крепка, чтобы исчезнуть. Хотя она еще очень короткая. Впрочем, это не было совершенно неожиданным. Я всегда восхищалась тобой, так же как и ею.
— Теперь мы начнем все сначала, — сказала я. — Все остальное — в прошлом. Важно только настоящее. Сейчас я чувствую себя счастливой и полной надежд.
Она не стала расспрашивать, почему. Думаю, боялась слишком открыто показать свои чувства.
— Ты слышала о том, что эта сумасшедшая убрала предупреждающие знаки? — спросила она.
— Да.
— Ее увезли в клинику. Ведь это она подожгла флигель. Как опасна была эта женщина!
— Да, — согласилась я. — Какая удача, что ее служанка, Китти, видела, что она сделала.
— Эта бедная девочка, она несколько слабоумная.
— Но у нее хватило ума сообщить Герти о том, что она видела.
— Ей, конечно, нельзя туда возвращаться. Мы оставим ее здесь. Интересно, что теперь будет делать Фиона Вэнс.
— Я думаю, теперь, когда она знает, что ее бабушка находится под присмотром врачей, ей будет много легче. Можно себе представить, как она мучилась с ней все последнее время. Но она никогда не жаловалась.
— Полагаю, этот вопрос будет улажен.
Мы помолчали, потом леди Констанс сказала:
— Я думаю, мой муж скоро будет дома.
Я приняла мгновенное решение.
— Леди Констанс, — я хотела бы вам что-то сказать. Не знаю, как вы это воспримете. Если я не скажу вам об этом сейчас, вскоре это сделает Родерик. Но если это огорчит вас…
— Думаю, я знаю, о чем идет речь, — сказала она. — Родерик хочет жениться на тебе. Об этом ты хотела сказать мне, не так ли?
Я кивнула.
— И, — продолжала она, — ты хочешь выйти за него замуж. Я видела, что к этому идет.
— А вы, леди Констанс, что вы скажете?
Она пожала плечами, а я продолжала:
— Я знаю, вы ожидали, что ваш сын женится на девушке совсем другого положения. Вы хотели для него чего-то самого лучшего в мире.
Какое-то время она молчала. Потом заговорила будто сама с собой.
— Меня не назовешь счастливой женщиной. Годами я старалась сохранить семейный очаг. И все эти годы мой муж был с ней. Она обладала всем тем, чего была лишена я. Женщина, с которой мужчина находит понимание, счастье… Такие не пытаются переделывать их. Теперь я вижу, это как раз то, что я постоянно пыталась делать — заставить людей стать такими, какими они не были от природы, такими, как я этого хочу. Я добивалась в жизни совсем не того, что нужно было. Когда мы сидели в этой темной яме, мне открылось то, чего я никогда не знала раньше. Как будто луч света вдруг осветил мое прошлое. И тогда я спросила себя, какова моя вина в том, что случилось. Может быть, если бы сама я была другой — любящей, сердечной, не придавала бы такого значения материальным благам — может быть, тогда все сложилось бы по-иному. Я видела, как ты добра к Герти, как любишь свою маму. И я начала понимать, что была неправа в своих суждениях, слишком большое внимание уделяла вещам, не таким уж важным в жизни. Я поняла, что было глупо неприязненно относиться к тебе только из-за того, что ты дочь своей матери и что у тебя нет такой знатной родословной, как у меня. Ноэль, я всегда буду благодарна тебе. Я буду счастлива сохранить эту дружбу с тобой на всю жизнь. И надеюсь, что ты никогда не покинешь этот дом.
Тут, уже не в силах сдержаться, я обняла ее и прижалась к ней.
— Я так счастлива! — вырвалось у меня. — Я еще никогда не испытывала такого счастья после того, как потеряла маму.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь обмана - Холт Виктория



Тяжелая история.
Дочь обмана - Холт Викторияren
4.02.2015, 22.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100