Читать онлайн Дочь регента, автора - Холт Виктория, Раздел - ОТЕЦ И ДОЧЬ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь регента - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь регента - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь регента - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Дочь регента

Читать онлайн

Аннотация

Трагическая судьба юной английской принцессы Шарлотты — дочери принца-регента Георга Уэльского и немецкой принцессы Каролины Брауншвейгской, — мечтавшей стать королевой Англии, но по существу отвергнутой и отцом и матерью, не может не взволновать. После долгих страданий Шарлотта, казалось бы, обретает счастье в любви к немецкому принцу, красавцу Леопольду Саксен-Кобургскому, прибывшему в Лондон в свите русского царя Александра, но она не успевает насладиться этой любовью. Рок, витавший над принцессой с самого рождения, настигает ее в момент наивысшего счастья...


Следующая страница

ОТЕЦ И ДОЧЬ

— В мире есть люди и похуже твоей бабушки, пожелтевшей от нюхательного табака, — сказала принцесса Шарлотта, толкая локтем Джорджа Кеппела.
Джордж предпочел в ответ промолчать. От Шарлотты всего можно ожидать. Если согласиться с ней слишком быстро, то она, пожалуй, рассердится.
«У тебя нет своего мнения, — скажет Шарлотта. — Ты считаешь себя обязанным со мной с-соглашаться. — Когда Шарлотта начинала заикаться, это означало, что она здорово разозлилась. — А если со мной всегда все соглашаются, то как я узнаю, что у людей на уме? А, Джордж Кеппел?»
Когда Шарлотте не удавалось настоять на своем, она внезапно впадала в ярость и пинала ногами мебель; однако вспышки эти бывали кратковременными, и потом Шарлотта сама над ними потешалась и старалась сгладить впечатление, называя подобные выходки «прискорбными проявлениями дурного нрава».
— Почему ты не скажешь мне, что я злобное чудовище, Джордж Кеппел?
«С хорошенькой Минни Сеймур иметь дело гораздо приятнее», — думал Джордж Кеппел.
Шарлотта была старше их обоих: на три года старше Джорджа и на два — Минни. Ей уже исполнилось десять. Кроме того, она была дочерью самого принца Уэльского!
— Никогда не забывай, — наставляла Джорджа бабушка, леди Клиффорд — та самая «старуха, пожелтевшая от нюхательного табака», про которую говорила Шарлотта, — что Ее Высочество когда-нибудь станет твоей королевой.
Вообразить королевой Шарлотту было трудно, хотя держалась она очень даже надменно. В отличие от Минни, в Шарлотте не было изящества; двигалась она довольно неуклюже; глаза у нее были светло-голубые, брови и ресницы практически отсутствовали, а кожа отличалась удивительной белизной. Будь Шарлотта чуть порумяней, она, пожалуй, даже считалась бы миловидной, ведь лицо ее было очень живым и выразительным. Однако привычка кособочиться ее сильно портила. Нет, Джордж совсем по-другому представлял себе королеву.
Джордж и Шарлотта приехали в гости вместе с леди Клиффорд на Тилни-стрит. Леди Клиффорд дружила с миссис Фитцгерберт и жила с ней по соседству: от Саус-Адлистрит, где стоял дом леди Клиффорд, было рукой подать до Тилни-стрит, где обитала миссис Фитцгерберт. И Минни наслаждалась обществом детей своего возраста — или почти своего возраста, — а дамы беседовали tete-a-tete
l:href="#n_1" type="note">[1]
в гостиной миссис Фитцгерберт.
Дети стояли у окна и глядели на улицу. И тут Шарлотта вдруг сказала нечто неожиданное. Ее собеседники сразу поняли, что это лишь прелюдия, за которой последует некое откровение. У Шарлотты было удивительное драматическое чутье.
Отвернувшись от окна, она легонько толкнула своих друзей. Это был знак: дескать, хватит глазеть на улицу, Шарлотта желает с вами поговорить!
— Что-то произойдет... очень скоро, — патетично воскликнула она и, заметив, что Минни встревожилась, нетерпеливо добавила: — Ты тут ни при чем. Про тебя я ничего не слышала.
— Но я смогу остаться с моей дорогой мамочкой? — испуганно спросила Минни.
— Как бы тебе ни хотелось считать ее матерью, она тебе не мать, — заявила Шарлотта. — Так что давай говорить правду, Минни, пожалуйста!
— Да, — покорно пробормотала Минни, — но я хочу и дальше жить вместе с мамой... ну, то есть с миссис Фитцгерберт. И так и будет, я знаю! Принни говорит, что так и будет, он не допустит нашего расставания.
Наступило молчание. Минни знала, что ей не следовало упоминать про Принни, ведь он отец Шарлотты, а ведет себя так, будто его дочь вовсе не Шарлотта, а она, Минни. Взрослых всегда так трудно понять, и от этого у малышей бывает столько неприятностей! Как обычно, при упоминании об отце, Шарлотте стало немного грустно... величие принца Уэльского ослепляло, окружающие только и знали, что перешептываться о нем, а Шарлотта страстно мечтала заслужить его одобрение. Она вспомнила, как раньше, несколько лет назад, ее приводили к отцу, когда он завтракал. Она стояла, взирая на него с неизменным восхищением. Девочку изумлял цвет его шарфа, окутывавшего шею элегантными волнами, и Шарлотте казалось, будто подбородок отца пытается вырваться из плена ткани, а ткань его не отпускает. Восхищалась она и тем, какой отец румяный — его щеки имели даже красноватый оттенок, — и тем, что светло-голубые глаза принца ласково улыбались ей... правда, отец смотрел на нее лишь мельком. Шарлотта жаждала привлечь его внимание, жаждала, чтобы он улыбнулся ей с любовью. Нос у отца был слегка курносый, и Шарлотту это забавляло и радовало, потому что не соответствовало его величественному облику и делало отца более земным, человечным. Узкие бриджи из оленьей кожи были такими гладкими и белоснежными, а ноги в дорогих чулках казались огромными... но больше всего Шарлотту завораживали густые кудри принца, от которых исходил слабый, но изысканный аромат духов. На белейших, изящнейших руках сверкало несколько бриллиантов. Таков был принц Уэльский — человек, которого Шарлотта называла папой, а Минни — Принни.
— Это решит суд, — поспешно сказала Шарлотта. — Так будет правильно. Иначе и не должно быть!
Минни обиделась, и Джордж Кеппел ободряюще произнес:
— Все будет хорошо, Минни. Никто не заберет тебя от мамы.
Шарлотта раздраженно передернула плечами.
— Я же хотела вам кое-что сказать, — напомнила она детям. — Мне, например, не позволяют встречаться с моей мамой. О, конечно, меня уверяют, что она плохо себя чувствует, но я знаю, что это не так. Почему мне нельзя поехать в Блэкхит? А она почему не навещает меня? Нет, причина в чем-то другом...
Минни и Джордж молча ждали, пока Шарлотта выскажет свое мнение.
— Что-то происходит — вот в чем дело! Ты не знаешь, что именно, Минни?
Минни заверила ее, что понятия не имеет. И на самом деле Минни пребывала в таком полнейшем неведении, что не поверить ей было просто невозможно.
— Ты должна держать ухо востро, — заявила Шарлотта. — Это наверняка будет обсуждаться с миссис Ф... Фитцгерберт.
Шарлотта не решилась назвать миссис Фитцгерберт по имени, ибо знала, что та имеет самое непосредственное отношение к неурядицам в их семье. Наверное, ей следует ненавидеть миссис Фитцгерберт? Но как можно ее ненавидеть — эту ласковую, приятную женщину, которая чуть ли не единственная из окружавших Шарлотту людей умеет сочетать ласку и властность в пропорции, приемлемой для молодого поколения. Подчас Шарлотта даже завидовала Минни Сеймур. Да, если ее оставят жить у мамы Фитцгерберт, тут будет чему позавидовать! Однако исход дела был совершенно неясен, и Шарлотта прекрасно это понимала. А если Минни придется покинуть свою заботливую опекуншу, она будет самой несчастной девочкой в мире. Бедная Минни! Шарлотта всегда принимала близко к сердцу горести других людей. Она не могла спокойно пройти мимо бедняков на улице — и мужчин, и женщин, и детей, — ей всегда хотелось их чем-нибудь одарить.
— Принцесса, дорогая, вы должны сдерживаться, — постоянно предупреждала ее леди Клиффорд.
Да, она должна сдерживаться. Ей еще столькому предстоит научиться, ведь когда-нибудь она станет королевой. У папы с мамой наверняка больше не будет детей. Как могут у них родиться дети, если они ненавидят друг друга и вообще не видятся? Десятилетняя Шарлотта прекрасно понимала, что отношения между родителями играют в ее жизни определяющую роль.
Вот почему Шарлотту так встревожило то, что ей удалось подслушать.
Уж она-то поистине держала ухо востро и смотрела в оба. Леди Клиффорд оторопела бы от ужаса, если б узнала, что удалось обнаружить ее подопечной. Источником новостей являлись газеты: из них можно было узнать много интересного. Приезжая к маме в Блэкхит, Шарлотта попадала в удивительную стихию. Но ведь и мама была удивительной женщиной! В Блэкхите Шарлотте позволяли читать газеты и памфлеты, а также рассматривать карикатуры. Их продавали в лавках, и нередко в центре внимания на страницах газет и памфлетов оказывались отношения принца и принцессы Уэльских. Достопочтенную миссис Фитцгерберт это тоже затрагивало. Шарлотта говорила себе, что не у каждой девочки отец имеет двух жен.
Она привыкла к такой жизни: часть ее проходила в Карлтон-хаусе, где она чувствовала себя наследной принцессой, окруженной роем наставниц и ни на мгновение не забывающей о своем великом предназначении, а часть — в Блэкхите, где все было так эксцентрично... Шарлотта встречалась там со странными людьми, и на несколько часов — а она ездила к матери каждую неделю — могла вкусить свободы. Пылкая мать обожала девочку («Шарлотта, ангел мой, любовь моя, малышка. Ну почему тебя отняли у твоей мамочки?»). Они вместе рыдали, а потом смеялись... да, смеялись они гораздо чаще, и мама учила ее неуважительно относиться к бабушке, которую Шарлотта и без того ненавидела (бабушка нюхала табак еще чаще, чем леди Клиффорд), и к теткам, старым девам, которые то сюсюкали с «милой Шарлотточкой», то критиковали ее манеры, запинки в речи и привычку кособочиться.
Шарлотта с нетерпением ждала каждой поездки в Блэкхит и в то же время жаждала одобрения ослепительного божества, доводившегося ей отцом — а в том, что принц действительно ее отец, сомнений у Шарлотты не было, ибо и окружающие постоянно указывали на их внешнее сходство, да и сама она, поглядевшись в зеркало, понимала, что это правда.
Теперь ей очень хотелось поговорить с приятелями о той перемене в ее жизни, которая — Шарлотта была в этом совершенно уверена! — объяснялась некими переменами во взаимоотношениях отца и матери. Может, Джорджу Кеппелу что-нибудь известно на сей счет? А еще скорее — Минни? Ну да, ведь Минни живет на Тилни-стрит, и принц Уэльский у них частый гость. Поэтому, если что-то затевается, он наверняка захочет обсудить это с миссис Фитцгерберт.
— На свете полно гадких людей, — заявила Шарлотта, — и они пытаются нам навредить.
Хорошенькое личико Минни посерьезнело; лицо Джорджа стало напряженным.
— Да, они пытаются наказать мою маму, — продолжала Шарлотта.
— Но почему? — изумился Джордж.
— Почему? Потому что она принцесса Уэльская, вот почему! А им это не нравится, ведь она немка и совсем не такая, как они... вдобавок она очень много смеется. Ах, жаль, что вы не были в Монтэгю-хаусе. Другого такого места больше нет. Но люди ненавидят маму и хотят ей навредить из-за того, что она на них не похожа.
— А как они ей навредят? — спросил Джордж.
— Вот это я и хочу выяснить, глупыш. Мне нужно это узнать и спасти маму.
Лицо Минни сморщилось: она терпеть не могла неприятностей.
Шарлотта внезапно ополчилась на Минни, ведь Минни являлась ее полной противоположностью: хорошенькая, миниатюрная, хрупкая, Минни была надежно защищена любовью своей дорогой мамочки, которая на самом деле вовсе и не мать ей, а миссис Фитцгерберт. Миссис Фитцгерберт удочерила Минни, но ей, вполне возможно, не разрешат больше быть опекуншей этой девчонки!
— Если б ты не была глухой, как пень, ты бы все давно разузнала. Наверняка они об этом говорили.
— Но Шарлотта, я ничего не слышала!
— Ну, еще бы, дуреха! Ты ничего не замечаешь. Ты слушаешь только свою дорогую мамочку, которая тебя успокаивает и уверяет, что никому не отдаст.
Шарлотта раскраснелась, длинные светло-каштановые волосы упали ей на лицо; она была не на шутку встревожена.
— Минни не дуреха, Шарлотта! — возмущенно воскликнул Джордж.
Ну вот! Даже Джордж, всегда плясавший под ее дудку — и тот на стороне Минни! Шарлотта так разозлилась на хорошенькую малышку, что схватила ее за ухо и сильно ущипнула. Минни закричала. Шарлотта тут же устыдилась своей вспышки.
— Но тебе ведь не больно! Или... б-больно? Бедняжка Минни, какая же я гадкая! Говорю о дурных людях, а сама такая же п-плохая. — Шарлотта поцеловала Минни. — Я чудовище. Милая, милая Минни! Дай-ка мне поглядеть на твое ушко! Ой, какое оно красное. Вот тебе мое ухо... Ну что, что тебе подарить, Минни? Чего ты хочешь больше всего на свете? Минни, дорогая, я вовсе не хотела щипать тебя, но ты должна попытаться выяснить, что затевается. Это очень важно.
— Не беспокойся, Шарлотта, — пробормотала Минни.
Раскаивающаяся Шарлотта была совершенно очаровательной, поэтому ради того, чтобы привести юную принцессу в покаянное расположение духа, можно было немного и помучиться.
— Мне уже не больно. А подслушать, о чем они говорят... что ж, я попытаюсь. Обязательно попытаюсь!
Джордж смотрел на них довольно возмущенно.
«Он любит Минни, — подумала Шарлотта, ощутив легкий укол ревности. — Все любят Минни. Наверное, потому что она такая добрая и хорошенькая».
— Я хочу выяснить, что происходит, почему мне теперь не позволяют ездить в Монтэгю-хаус, и что по этому поводу думает принц Уэльский.
— Он об этом Минни не скажет.
— Ну, разумеется, нет, болван! Но ведь они при ней разговаривают! Минни нужно лишь сделать вид, что она не слушает, а самой подслушать!
— Это нечестно.
— Ах, не корчи из себя святошу, Джордж Кеппел! Дверь открылась, и в комнату вошли две дамы — леди Клиффорд и миссис Фитцгерберт.
Взор ореховых глаз леди Клиффорд немедленно устремился на воспитанницу, на лбу залегла легкая морщинка.
«Должно быть, у меня опять неопрятный вид», — решила Шарлотта.
Леди Клиффорд была сущим драконом, но при этом побаивалась Шарлотту.
«Впрочем, так и должно быть, когда люди прислуживают будущей королеве, — сказала себе принцесса. — Она обязана приучить меня к дисциплине, однако не дай Бог нанести мне какое-нибудь оскорбление, я же потом, заполучив трон, это припомню — и ей, и ее семейству».
Бедная леди Клиффорд... Тюрбан на ее голове съехал набекрень. Ну почему она носит это безобразное старье? На дряблых щеках слишком много румян, они подчеркивают морщины. А в руке — табакерка, без которой леди Клиффорд просто не может жить. До чего ж эта старуха пристрастилась к табаку! Она его обожает почти так же, как бабушка-королева. Бабушку тоже зовут Шарлотта, а мама прозвала ее Старой Бегумой
l:href="#n_2" type="note">[2]
.
Правда, мама не очень хорошо говорит по-английски, и вместо «бегумы» у нее получается «бьегума».
«Старая Бегума», — бормотала себе под нос Шарлотта, оказавшись лицом к лицу с бабушкой, которую она ненавидела больше всех на свете.
А вот когда Шарлотта бывала в обществе миссис Фитцгерберт, у нее возникали смешанные чувства. Миссис Фитцгерберт держалась величественно, словно королева. Шарлотта считала ее красивой... может быть, самой красивой женщиной в мире. Ведь таково было мнение принца Уэльского, а он, как никто другой, разбирался в красоте и элегантности. Одевалась миссис Фитцгерберт неярко, зато наряды всегда ей шли. Она не пользовалась румянами, но ведь цвет лица у нее был идеальный — такой бело-розовой кожи ни у одной дамы, прибегавшей к сотне разных ухищрений, не было! А какие у миссис Фитцгерберт волосы! Роскошные золотистые волны, совершенно ненапудренные, естественные. Накладных волос она не признает. И вдобавок эта красавица еще и олицетворение материнства.
«Как, наверное, приятно плакать на ее великолепной, мягкой, пышной груди!» — думала Шарлотта.
Должно быть, отчасти поэтому принц Уэльский так любил миссис Фитцгерберт. Он ведь частенько плакал... разумеется, с присущей ему элегантностью. Иногда он плакал даже при Шарлотте, и она взирала на это в полном восхищении. Миссис Фитцгерберт была полной противоположностью принцессе Уэльской. Трудно себе представить более разных женщин. Как странно, что обе они папины жены! Но действительно ли они обе папины жены? Этого, похоже, никто не знает наверняка. Конечно, кроме миссис Фитцгерберт, которая, наверное, никогда бы так запросто не принимала принца в своем доме, если бы не считала его супругом.
«До чего ж у меня удивительная семья!» — подумала Шарлотта.
Миссис Фитцгерберт посмотрела на Минни, и в ее глазах засветилась материнская нежность. Шарлотте очень хотелось, чтобы кто-нибудь так смотрел и на нее. Да, у Шарлотты была мама, но хотя она осыпала ее поцелуями, закармливала самыми любимыми сластями и уверяла, что живет только предвкушением приезда дорогой дочки, принцесса Уэльская не проявляла по отношению к Шарлотте такой материнской заботы, как величавая миссис Фитцгерберт по отношению к Минни.
Минни сейчас тоже переменилась. Это была уже не кроткая девочка, которой в любой игре выпадала самая жалкая роль. Нет, это было уже не забитое существо, покорно сносящее издевательства Шарлотты и покровительство Джорджа Кеппела. Теперь перед ними стояла любимица семьи.
По-прежнему не отрывая глаз от Минни, миссис Фитцгерберт сказала:
— Его Королевское Высочество скоро будет здесь. Вы должны быть готовы предстать перед ним, если он пожелает вас увидеть.
Минни пришла в восторг, а Шарлотта и Джордж затрепетали, обуреваемые мрачными опасениями.
Леди Клиффорд тревожно оглядела свою подопечную.
— У вас очень растрепанные волосы, принцесса Шарлотта. Позвольте-ка мне взглянуть на ваши руки.
Шарлотта показала ей ладони, и леди Клиффорд раздосадованно воскликнула:
— Ай-ай-ай!
— Принцесса — такая резвушка, — с улыбкой молвила миссис Фитцгерберт. — Но руки надо помыть. Его Величество наверняка заметит, что они грязные. Он ведь ужасный чистюля.
И Шарлотта мигом позабыла о том, что собиралась заупрямиться — своим вызывающим поведением она хотела показать Джорджу и Минни, что ей никто не указ. Однако миссис Фитцгерберт все обязательно слушались... Шарлотта мельком подумала, что ее жизнь была бы совершенно иной, будь миссис Фитцгерберт единственной женой папы, а она, Шарлотта, ее дочерью. Хотя... подобные мысли — это предательство по отношению к милой маме, которая так горячо ее любит. И все же насколько счастливее — и... благообразнее! — была бы ее жизнь.
«Но, — подумала в следующую секунду Шарлотта, устыдившись своих предательских мыслей, — эта жизнь протекала бы гораздо скучнее, чем сейчас».
А Шарлотта обожала острые ощущения.
— Я бы на вашем месте, дорогая, немедленно пошла мыть руки. Тогда вы будете готовы к приходу Его Высочества.
И Шарлотта покорно поплелась за леди Клиффорд, а Минни и Джордж — пай-девочка и пай-мальчик, умудрившиеся не запачкаться — остались в обществе миссис Фитцгерберт.
Шарлотте принесли воды, и она принялась мыть руки, а леди Клиффорд разразилась длинной речью, которую Шарлотта слушала вполуха, однако все же уловила, что это были обычные призывы помнить то-то и то-то и не забываться в присутствии Его Высочества, дабы не опозориться самой и не опозорить свою гувернантку.
Шарлотте расчесали и аккуратно уложили ее длинные светло-каштановые волосы.
«Принцесса Шарлотта, стойте спокойно. Его Высочество недавно заметил, что...» «Принцесса Шарлотта, если вы начнете заикаться, говорите медленней. Это поможет справиться с заиканием».
Леди Клиффорд позволила себе лишнюю понюшку табака — в напряженный момент это ей всегда помогало. Шарлоттино платье немного запачкалось. Ах, Его Высочество непременно это заметит! Он ведь строгий судия во всем, что касается элегантности. Грязное платье девочки напомнит ему прискорбный факт: хотя принцесса Шарлотта похожа на него как две капли воды, привычки у нее материнские. Остается лишь уповать на воспитание, на то, что со временем все дурные свойства, унаследованные Шарлоттой от принцессы Уэльской, удастся искоренить.
Леди Клиффорд критически оглядела воспитанницу. Увы, принцесса была склонна забывать о том, что, приезжая в гости на Тилни-стрит, она может встретиться с отцом. В подобных случаях ей следовало бы воздерживаться от буйных проказ, которые она так любила. Но что тут поделаешь?! Ладно, хотя бы принцесса не перепачкалась с ног до головы — и то слава Богу!
— Теперь нам пора пройти в гостиную миссис Фитцгерберт, — сказала леди Клиффорд. — Пойдемте, Ваше Высочество.
«Когда папа появится в гостиной, — подумала Шарлотта, — я сделаю такой элегантный реверанс, что он изумится. Да, все будет не так, как в прошлый раз, когда я чуть не упала».
Она хихикнула, но это был нервный смешок: в тот раз принцесса страшно опозорилась. Шарлотта знала, почему в глазах отца, устремленных на нее, частенько появлялось особое выражение — словно он насильно заставлял себя смотреть на нее и говорить ласковые слова. Причина в том, что при взгляде на Шарлотту принц вспоминал о ее матери, а ему страстно хотелось забыть о существовании этой женщины.
Девочка степенно пошла вслед за леди Клиффорд в гостиную миссис Фитцгерберт, твердо пообещав себе на сей раз ублажить отца.
Леди Клиффорд распахнула дверь и отступила в сторону, пропуская принцессу. Шарлотта вошла в комнату и застыла как вкопанная. Она увидела совершенно неожиданную сцену. Звонкий смех Минни сопровождался басистым мужским хохотом. Люди, сидевшие в гостиной, были настолько поглощены друг другом, что даже не заметили, как дверь отворилась.
На кресле с резной спинкой, в которое, как было известно Шарлотте, не позволялось садиться никому, кроме одного-единственного гостя миссис Фитцгерберт, восседал рослый, ослепительный, элегантный красавец, надушенный изысканнейшими духами. Принц Уэльский приехал, когда леди Клиффорд приводила Шарлотту в порядок. На коленях у него сидела Минни: она обнимала принца одной рукой за шею, почти касалась носом его щеки и чувствовала себя куда свободней, нежели в обществе дочери этого принца.
Минни дергала принца за локоны парика и громко приговаривала:
— Ах, какой у нас сегодня Принни курчавенький!
Как смеет робкая Минни, которую она, Шарлотта, способна повергнуть в ужас одним резким словом или щипком за ухо, так... так фамильярно разговаривать с принцем Уэльским! А дерзкий Джордж Кеппел стоял, опершись о бедро принца, обтянутое элегантными белыми бриджами из оленьей кожи, и непринужденно смеялся — как будто величественное божество в кресле ничем особенно не отличалось от его старой бабки, пропахшей табаком!
Первым желанием Шарлотты было кинуться на них, оттолкнуть Джорджа Кеппела и скинуть Минни с колен отца. Уж если на то пошло, это Шарлоттино место! Но когда она сиживала у него на коленях? В памяти всплыли смутные воспоминания о давно прошедших временах, когда она была совсем маленькой и ее приносили к дедушке. Папа тоже приходил туда и старательно забавлял ее. Однако воспоминания были настолько смутными, что Шарлотте порой казалось, будто она все это выдумала.
Девочка не шелохнулась, прекрасно понимая, что не посмеет возмутиться. Вместо этого Шарлотту обуяла гордыня. Ну и ладно! Раз он предпочитает родной дочери глупую Минни Сеймур — пожалуйста!
Заметив Шарлотту, миссис Фитцгерберт подошла к ней и положила руку ей на плечо. Шарлотте страстно захотелось уткнуться лицом в пышную грудь этой надушенной, элегантной дамы.
— А вот и принцесса Шарлотта пожаловала, — провозгласила миссис Фитцгерберт.
«Как будто, — с горечью подумала девочка, — он явился сюда ради меня».
Увы, это было не так. Миссис Фитцгерберт просто делала вид, что принц приехал ради Шарлотты, на самом же деле она прекрасно понимала, что к чему.
Шарлотта вышла вперед и неуклюже присела в реверансе. Джордж Кеппел отпрянул от кресла принца, зато Минни все равно не отставала от своего Принни. В гостиной миссис Фитцгерберт сразу что-то изменилось. Принц протянул Шарлотте руку, она приблизилась к отцу. Минни соскользнула с его коленей и встала рядом с миссис Фитцгерберт.
— Надеюсь, ты здорова? — молвил принц. — Хотя об этом можно не спрашивать. Твой вид говорит сам за себя.
— Да, я здорова, В-ваше В-высочество.
«Ну, до чего неуклюжа! — подумал принц. — А это заикание...»
В его голос невольно закрались холодные интонации, стоило принцу заговорить с дочерью. Ее вид навевал такие неприятные воспоминания! Принц мысленно увидел женщину, на которой его заставили жениться. Вспомнил их первую встречу. Грубое лицо, ярко нарумяненные щеки, густо насурьмленные брови, уродливое белое платье... он тогда сразу же понял, что она неряха. При воспоминании об этом принц брезгливо наморщил нос. Как можно было так ужасно поступить с ним! Он, конечно, знал, что ему придется взять в жены немецкую принцессу, но почему его суженой оказалась именно Каролина Брауншвейгская? Никогда, никогда он не простит лорда Мальмсбери, отцовского посланника, за то, что тот не предупредил его. А свадьба, от которой он чуть было не отказался... А первая брачная ночь!
«Избави меня Господи от этих воспоминаний!» — мысленно содрогнулся принц.
Хотя на самом деле он почти ничего не помнил, поскольку смог вынести весь кошмар, только напившись в стельку. Она заявила, что большую часть ночи он провалялся возле камина. Наверное, так оно и было, ведь на полу он лежал с гораздо большим удовольствием, чем рядом с ней на кровати. Однако затем страшным усилием воли, подавив свою обостренную чувствительность, принц все же заставил себя исполнить супружеский долг и жил с уродиной, пока она не забеременела.
В результате родилась эта неуклюжая девчонка, больше напоминавшая мальчишку-сорванца. Она была очень похожа на принца, однако в ее обществе он постоянно вспоминал о той женщине.
Поэтому принц не мог полюбить Шарлотту. Вообще-то, он любил детей. Приезжая на Тилни-стрит, он всегда играл с крошкой Минни; подходя к дому, он искал ее глазами и радовался, видя, что она стоит, прижавшись носом к окну, и ждет его. Мария с Минни и были для него семьей, здесь принц чувствовал себя дома, здесь все было не так, как в мрачных отцовских дворцах или даже в Карлтон-хаусе, где принцу все равно приходилось соблюдать дворцовые церемонии.
И вот теперь Шарлотта разрушает иллюзию, мешает ему ощутить себя в кругу семьи, напоминает о женщине, которую он желал бы позабыть навсегда.
— Дети так мило играли вместе, — сказала миссис Фитцгерберт, почувствовав досаду принца и стараясь развеять его недовольство.
Она пыталась напомнить ему, что Шарлотта не виновата в поступках матери. И была права!
Пожалуй, следует поиграть с детьми. В ту игру, в которую он обычно играет с Минни. Но — нет, он не может играть с Шарлоттой. Она начнет вопить и визжать, он разозлится и не сможет скрыть своих чувств.
Поэтому принц лишь спросил у Шарлотты про ее успехи в учебе и верховой езде. Потом немного поговорил о лошадях, однако старался при этом не смотреть на дочь, и Шарлотта это заметила. Миссис Фитцгерберт — тоже.
Вскоре принц поднялся и заявил, что ему пора уходить.
Он холодно поцеловал Шарлотту в щеку, легонько дернул Джорджа Кеппела за волосы, когда мальчик ему поклонился — таким образом принц хотел дать Джорджу понять, что церемонии, за соблюдением которых зорко следила бабушка, совершенно излишни. Минни же принц подхватил на руки и поднял к потолку.
Она захихикала и завизжала:
— Поставьте меня на пол, Принни. Вы меня уроните!
После этого принц вышел из комнаты, ведя миссис Фитцгерберт под руку и называя ее «любовь моя».
Глядя на все это, Шарлотта почувствовала, как в ее груди вскипает бешеный гнев... гнев вперемешку с печалью, ибо здесь, в доме миссис Фитцгерберт, была семья принца, а она, Шарлотта, в этот семейный круг не допускалась.



***



Джордж Кеппел стоял рядом с бабушкой, ожидая Шарлотту: она величественным жестом отослала их, заявив, что ей необходимо поговорить с миссис Фитцгерберт.
Принцесса задержалась в гостиной, обитой красно-синим атласом и обставленной позолоченной мебелью, которая выглядела по-королевски и в то же время уютно — как, впрочем, и сама миссис Фитцгерберт.
Шарлотта понимала, что принц ушел раньше времени из-за нее, и хотела выяснить, выразил ли он недовольство тем, что миссис Фитцгерберт забавляла его дочь.
Шарлотта обычно говорила то, что думала. Тонкости дипломатии — это было не для нее. Она давно решила, что говорить одно, а подразумевать другое нечестно. И дала себе слово по возможности не лгать.
— Он ушел, потому что здесь была я! — выпалила Шарлотта.
— Нет-нет, он просто заглянул на минутку, — принялась убеждать ее миссис Фитцгерберт. — Он же так и сказал.
— Да, когда узнал, что я здесь.
— Милая принцесса, отец всегда рад видеть свою дочь.
— Только не этот отец и не эту дочь! — фыркнула Шарлотта. — Давайте не будем притворяться, мадам.
Миссис Фитцгерберт ничего не ответила, однако погрустнела.
— Ведь от притворства все равно толку не будет, — продолжала Шарлотта. — Как бы мы ни пытались скрыть правду, она никуда не денется, верно?
Шарлотта вызывающе подняла голову. Миссис Фитцгерберт шагнула к ней, на прекрасном лице появилось ласковое материнское выражение, она нерешительно положила руку на плечо девочки. И — надменности Шарлотты как ни бывало. Она бросилась к миссис Фитцгерберт и уткнулась лицом в ее грудь. Девочке понадобилось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не разрыдаться.
— Я его дочь, — хрипло пробормотала Шарлотта, — а он меня не любит. Этого нельзя отрицать!
Миссис Фитцгерберт ласково положила руку на голову Шарлотты и прижала ее к себе. Она не стала опровергать ее слова, а наоборот, молча признала правоту девочки и показала, что сочувствует ей.
— Но почему? — вскричала Шарлотта. — Почему?.. Почему?
Миссис Фитцгерберт не ответила. Да и какой смысл был отвечать? Шарлотта и так все знала. Ее вопрос лишь выражал возмущение столь вопиющей несправедливостью.
Шарлотта не отвергла сочувственных объятий.
Потом она сказала:
— Может... может, вы с ним поговорите?
Но, взглянув на миссис Фитцгерберт, увидела в ее глазах слезы. Это было уже слишком. Шарлотта заплакала — тихо, горестно, покорно.
Они сели рядом на голубой атласный диван миссис Фитцгерберт. Мария обнимала девочку, обе утирали влажные глаза.
— Вы... вы поговорите с ним? Миссис Фитцгерберт кивнула.
— Если кто-нибудь и может уговорить его полюбить меня, то это вы.
— Я постараюсь, — пообещала миссис Фитцгерберт. Шарлотта криво усмехнулась и подумала: «Людей нельзя убеждать в том, что они должны любить своих детей».
Через некоторое время она простилась с миссис Фитцгерберт и присоединилась к Джорджу и леди Клиффорд, ожидавших ее в карете.
По дороге на Саус-Адли-стрит она молчала. Джордж заметил на лице Шарлотты следы слез и встревожился. Шарлотта редко плакала; она только в припадке гнева не могла удержаться от слез, но они проходили так же внезапно, как и начинались. Однако такой тихой Шарлотта еще никогда не была. Да, на нее явно подействовала встреча с отцом.
Зато леди Клиффорд болтала без умолку. Ее тюрбан трясся от ужаса. Леди Клиффорд совсем не делало чести то, что у нее такая воспитанница. По словам леди Клиффорд, она не удивилась бы, если бы Его Высочество выразил ей порицание, заявив, что она плохо смотрит за его дочерью. О нет, ее это вовсе не удивит, ведь принцесса Шарлотта так ужасно себя вела. Принц будет совершенно прав, если возмутится.
— Наверное, — заявила леди Клиффорд, — мне следует отказаться от роли вашей гувернантки. Да, лучше самой признать свою непригодность, пока мне на это не указали другие.
— Пожалуй, да, — внезапно воскликнула Шарлотта. Джордж, смотревший все это время на бабушку, перевел взгляд на принцессу. В следующую минуту она наверняка вскочит, обовьет руками шею леди Клиффорд, примется осыпать ее нарумяненные щеки поцелуями и попросит прощения. Шарлотта всегда так делала. Ее милая, милая Клиффи не должна говорить, что покинет ее. Шарлотта не сможет без нее жить!
Однако Шарлотта не двинулась с места, и оставшийся путь они проделали в молчании.
«О Боже! — подумал Джордж. — Она действительно разозлилась».
И затосковал по приятному обществу Минни.
Приехав к бабушке, Джордж понял, что дело обстоит весьма серьезно.
Оставшись наедине с Джорджем, Шарлотта заявила:
— Я ужасно зла, Джордж Кеппел. Я прямо-таки клокочу от ярости.
— На кого ты злишься? — с опаской спросил Джордж.
— На судьбу, — загадочно ответила девочка.
— Что за смешные вещи ты говоришь! — хихикнул Джордж.
— Ничего смешного. Это т... трагично. Ладно, человек должен как-то себя успокаивать, и мы этим немедленно займемся.
— Но чем ты хочешь себя успокоить?
— Сейчас покажу, — Шарлотта по-прежнему изъяснялась таинственно. — Я рада, — добавила она, — что глупышка Минни Сеймур не будет путаться у нас под ногами.
— Но... — вяло запротестовал Джордж.
— Да-да, я знаю, ты считаешь ее хорошенькой и хочешь защитить. И всегда защищаешь. Хотя она-то в защите не нуждается. У нее есть миссис Фитцгерберт, а это, если хочешь знать, Джордж Кеппел, самая лучшая з-защитница в мире.
— Ладно, — вздохнул Джордж. — Куда мы пойдем?
— Следуй за мной, — приказала Шарлотта.
— Куда?
— Не задавай вопросов. Ты должен слушаться свою будущую повелительницу.
Шарлотта неожиданно рассмеялась, вмиг позабыв про свою досаду. Она могла заставить Джорджа выполнить любое свое желание — стоило только напомнить, что она его будущая повелительница.
Шарлотта и сама пока не знала, куда направляется. Она знала лишь, что ей хочется чем-то утешиться. И отомстить!
Ноги привели ее на кухню — это место всегда ее притягивало. Прислуга в доме на Саус-Адли-стрит побаивалась Шарлотту и в то же время обожала, когда девочка приходила на кухню и пробовала свежие пирожные, только что вынутые из печки.
Шарлотта распахнула кухонную дверь и заглянула внутрь. В кухне не было ни души. Зато на сковородке лежали два сочных куска мяса молодого барашка.
— Держу пари, это подадут твоей бабушке на ужин, — сказала Шарлотта. — Больше всего на свете она любит баранину.
Шарлотта принялась передразнивать леди Клиффорд. Это у нее получалось превосходно. Девочка унаследовала от отца актерские таланты; он был бы очень позабавлен, узнав о ее талантах, однако Шарлотта никогда не проявляла их, находясь в его обществе... Сейчас ее голос был точь-в-точь как у леди Клиффорд, когда она ныла, что принц Уэльский выгонит ее за то, что она не справляется с обязанностями гувернантки.
— А она действительно не справляется, Джордж Кеппел, потому что я очень в-вредная девочка.
— Но в глубине души ты же добрая, — сказал Джордж.
— Сейчас увидишь, какая я добрая, — усмехнулась Шарлотта. — Принеси-ка мне черный перец. Он в шкафу. Я видела, как его туда клали. И пошевеливайся, Джордж Кеппел. Это секретная миссия.
Джордж увидел, что Шарлотта не на шутку осерчала. Господи, ну почему они не могут играть в спокойные игры? Но Шарлотта обожала всякие шалости, за которые можно было здорово поплатиться, и, придумав самое что ни на есть трудное задание, требовала его выполнения. Джордж принес ей черный перец.
— Посыпь им мясо, — велела Шарлотта. Он слегка посыпал куски перцем.
— Еще! — вскричала она. — Еще!
— Ужин будет испорчен, — предупредил ее мальчик.
— Джордж Кеппел, неужели ты ослушаешься свою будущую королеву?
— Нет, — сказал Джордж. — Но мясо будет испорчено.
— В мире испорчено не только мясо, а гораздо более серьезные вещи. Дай-ка я сама. — Шарлотта взяла перец и с дьявольским наслаждением высыпала целую кучку на еду леди Клиффорд.
— Кто-то идет, — прошептал Джордж.
Девочка метнулась к шкафу, поставила склянку с перцем так, что ее не сразу можно было заметить, и побежала к двери.
Выбежав из кухни, они залились звонким хохотом.
Джордж чихнул, и Шарлотта пришла в полный восторг. Она сильно толкнула его, и он чихнул еще раз.
Послышались чьи-то шаги; дети, задыхаясь от хохота, взбежали вверх по лестнице.
— Бедная бабушка... — начал было Джордж. Шарлотта нахмурилась.
— Да, вкус будет ужасный. Мясо испорчено. Но ведь она может приказать приготовить себе на ужин что-нибудь другое.
Шарлотта понимала, что поступила дурно, однако эта выходка помогла ей немного успокоиться. Она дала Шарлотте возможность отвлечься и подумать о чем-то другом, кроме того, какие холодные были глаза у отца, когда он останавливался на ней взглядом, и как противно зудел голос леди Клиффорд, когда старуха говорила, что Шарлотта все делает невпопад.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь регента - Холт Виктория



интерестный
Дочь регента - Холт ВикторияНастюша
2.04.2015, 21.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100