Читать онлайн Чертополох и роза, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чертополох и роза - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чертополох и роза - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чертополох и роза - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Чертополох и роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5
ДИКИЙ РЫЦАРЬ

Наступил апрель, и в воздухе чувствовалось обещание весны. Маргарита сидела у окна в своих покоях и смотрела на Стол Артура, тихонько поглаживая живот и радуясь, что вновь зачала.
На сей раз все будет хорошо. Она не сомневалась, что вынашивает мальчика. Королева раздумывала, откуда такое невезение и почему ее дети не живут. Сама Маргарита была сильной и здоровой – во всяком случае, пока не испытала родовые муки. Яков – мужественный и страстный любовник. Почему они не могут родить крепких детей?
Перед рождением так скоро умершей дочери королева провела несколько месяцев в замке Лохмабен, где родился Роберт Брюс. Яков сказал тогда: «Поезжайте туда и побудьте какое-то время! Хорошо бы вы провели месяцы ожидания там, где мой благородный предок сделал свой первый вдох».
Маргарита согласилась, но, живя в том замке, проводила столько же времени, гадая, с кем развлекается Яков, сколько думала о гипотетическом влиянии великого Брюса на будущее дитя.
Возможно, они тогда чересчур беспокоились; возможно, женщины, которых Маргарита видела на улицах с маленькими детьми, не грустили так во время беременности. Может быть, они вообще не хотели ребенка. Можно ли настолько страстно возжелать чего-то, что судьба решит в этом отказать?
Так Маргарита сидела и размышляла, когда леди Гилдфорд вошла с докладом, что внизу ожидают аудиенции ее величества гонцы из Англии с письмами от ее отца.
– Немедленно ведите их ко мне! – воскликнула Маргарита.
Когда королеве вручили послания, она перечитала их несколько раз, прежде чем полностью уразумела смысл.
Ее отец… умер… а брат – король!
В последний раз Маргарита видела Генриха ребенком лет десяти – капризным, хвастливым мальчишкой, готовым вечно твердить: «Когда я стану королем». Ну, вот он и стал королем. А заодно – взрослым мужчиной. Но ее отец, который, несмотря на всю свою холодность, был хорошим и заботливым родителем, умер.
Маргарита прижала ладони к глазам. Она по-настоящему горевала, чувствовала себя несчастной, слегка испуганной и одинокой. Она вдруг поняла, что все эти годы, пока жила в Шотландии, будучи супругой Якова, думала о венценосном отце на троне – всепонимающем, всемогущем, всегда готовом оказаться рядом в случае нужды.
Теперь отцовское место занял ее брат Генрих. Маргарита задумалась, как это скажется на них с Яковом – на Англии и Шотландии.


Муж пришел к ней, тоже взволнованный новостью.
– Что это изменит, Яков? – напрямик спросила Маргарита.
– Кто знает? Ваш отец был мудрым правителем – не слишком сговорчивым, но его уважали за редкое здравомыслие.
– А мой брат?
– Он пока себя не проявил. Но вы знали его. Как, по-вашему, будет ли молодой Генрих столь же осмотрителен, как его отец?
Маргарита ясно увидела его внутренним взором – румяный, раскрасневшийся мальчуган, маленький ротик поджат; во всем сильном и юном теле чувствуются высокомерие, любовь к лести и роскоши.
– Сомневаюсь, что мой брат будет похож на отца, – честно сказала она.
– Он пишет мне самым дружеским тоном.
– Я рада этому, поскольку не смогу быть счастливой, если Шотландия и Англия не останутся добрыми друзьями.
– А, – легкомысленно отмахнулся Яков, – вам не стоит грустить из-за подобных вещей. Вы больше не англичанка, запомните, вы – королева шотландцев. Если и возникнут какие-то разногласия, вам не следует принимать их близко к сердцу.
– Я надеюсь, вы не позволите симпатии к французам стать между нами и Англией.
Король, нежно погладив руку жены, сменил тему:
– Ваш брат намерен жениться на Екатерине Арагонской, как я слышал.
– Но она была супругой моего брата Артура!
– Генрих не видит причин, почему бы Екатерине не стать также и его женой.
– Она значительно старше и, как я помню, редко бывала при дворе. Предпочитала жить в отдалении от нас вместе со своими испанцами. Право, новость меня изумляет.
– По-видимому, советники вашего брата не очень одобряют этот брак, но он молод и хочет поступить по-своему.
Маргарита улыбнулась. Это правда. Когда-то все уверяли, что они похожи – не только внешне, но и по характеру. Счастливчик Генрих, он может заявить: «У меня будет это» или «Я поступлю так-то», – и никто не посмеет ему перечить.


В октябре того же года у Маргариты, к всеобщей невообразимой радости, родился сын.
С великой торжественностью младенца нарекли Артуром и объявили принцем Шотландии и лордом островов.
Роды у Маргариты, как обычно, проходили тяжело, но, поскольку ребенок был жив, она мужественно все перенесла и быстро восстановила здоровье.
Мать была в восторге от малыша, названного в честь Артура, короля Британии, а также и ее любимого брата, так трагически умершего в замке Ладлоу вскоре после женитьбы на той самой Екатерине Арагонской, что теперь стала женой Генриха и королевой Англии.
Это напомнило Маргарите, что Артур оставил ей по завещанию кое-какие драгоценности, поскольку любил сестру так же, как и она его; молодая женщина так их и не получила. Было фантастически трудно уговорить ее отца расстаться с чем-либо мало-мальски ценным, и он всегда находил причину не пересылать драгоценности из Англии в Шотландию; но теперь отец умер, и Маргарита не видела оснований, почему бы не попросить Генриха отдать то, что принадлежит ей по праву.
Она получила от брата теплое письмо, но он заявлял, что никак не может отправить драгоценности в Шотландию, ибо ее супруг слишком дружен с французами, а последние отнюдь не питают симпатий к Англии. Если Генрих отошлет драгоценности, то как он может быть уверен, что король Шотландии не продаст их и не использует полученные деньги на войну?
Маргарита показала письмо Якову, и тот потемнел от гнева.
– Судя по всему, – сказал он, – нам не удастся жить с вашим братом так мирно, как с покойным отцом.
– Но Генрих хочет быть вашим другом! – настаивала Маргарита.
– Дорогая моя, вы не понимаете истинного положения вещей. Ваш брат – молодой король и унаследовал несметные богатства, накопленные за долгие годы крайне… бережливым отцом. Думаю, он собирается растратить их… па удовольствия и, быть может, на войну. Мне стало известно, что Генрих уже затевает кампанию против французов. Легко понять, что отношения между нашими странами станут менее сердечными, чем во времена блаженной памяти Генриха VII.
– Мой брат еще совсем мальчик, – возразила Маргарита. – Ему в новинку чувствовать себя монархом и не терпится, чтобы все узнали, как он велик и могуч.
– В руках детей власть опасна, – заметил Яков.


Маргарита забыла думать о политике, так как маленький Артур, прожив лишь несколько месяцев, последовал в могилу за братом и сестрой.
Это стало непереносимым ударом для родителей, и они с ума сходили от горя.
Яков окончательно уверовал, что проклят, и с новой силой обвинял себя в гибели отца.
– По-видимому, – сказал он, – мне надо предпринять паломничество в Святую землю. Я начинаю опасаться, что у нас никогда не будет сына, способного вырасти и занять трои после меня.
Но Маргарита не желала сдаваться. Она обняла мужа:
– Нас постигли тяжкие несчастья, но разве с женой моего брата не случалось такой же беды? Мы сделаем новую попытку, и на сей раз наш сын будет жить. Я знаю это.
– Вы правы, – согласился Яков. – Опускать руки глупо.
Надежда вернулась к ним, когда вскоре после смерти маленького Артура Маргарита опять понесла.
– Теперь, – заявил Яков, – мы примем все меры предосторожности. Я немедленно отправляюсь в часовню Святого Ниниана и буду молить, чтобы он проявил о вас особую заботу.
– Было бы неплохо, – бросила Маргарита, – если бы, возвращаясь из часовни, вы никому не наносили визитов. Быть может, святой Ниниан усматривает недостаток почтения в том, что по пути от него вы заглядываете к своим любовницам.
Яков, немного подумав, решил, что в этот раз не поедет к Джэнет Кеннеди.


Отныне король и королева вместе со всем двором постоянно молились о предстоящем рождении. Были приняты все меры, дабы отвести любые сверхъестественные влияния, каковые могли бы стать пагубными. Королеве доставили священные реликвии, к коим она приложилась, а некоторые постоянно носила с собой. Яков и Маргарита проводили все время в молитвах и размышлениях. Король вел себя как примерный супруг, если не считать одной-двух мелких интрижек. Он увлекся морским делом и много времени проводил в обществе сэра Эндрю Вуда, наблюдая за строительством нового корабля, во всех отношениях еще более замечательного, чем недавно спущенные на воду «Яков» и «Маргарита». Нередко Яков даже ночевал на борту, и в первые месяцы беременности Маргарита иногда присоединялась к нему.
Если бы только она знала наверняка, что родит здорового малыша, и не страдала от тошноты и плохого самочувствия – неизменных спутников ее беременности, эти месяцы могли бы быть самыми счастливыми в жизни Маргариты. Никогда, с первых дней их брака, Яков не принадлежал ей настолько полно.
Одним из самых радостных стал октябрьский день, когда огромный корабль сошел со стапелей. Маргарита стояла рядом с Яковом, слушая ликующие звуки барабанов и труб, пока корабль входил в гавань Лейт.
Это был прекрасный день. Королева беременна; крупнейший в мире корабль успешно отправился в плавание! Это следовало достойно отпраздновать, и по прибытии королевского кортежа в Холируд-Хаус была исполнена пьеса.
Когда представление закончилось и король с королевой выразили полное удовлетворение, Маргарита подозвала ведущего актера, дабы поздравить с удачей. Молодой Дэвид Линдсей, больше известный как Линдсей-с-Горы, был поэтом и уже несколько лет подвизался при королевском дворе. Король сделал его конюшим своего первого наследника, маленького принца Якова, но тот умер, прожив всего около года.
Дэвида Линдсея глубоко уважали за полное отсутствие каких-либо амбиций и стремление к добродетельной жизни. Его больше интересовала литература, чем высокое положение при дворе и богатство. И Маргарита, и Яков симпатизировали поэту.
– Я хочу поблагодарить вас за представление, – сказала королева. – Оно доставило нам удовольствие.
Нежное лицо Дэвида засветилось от счастья.
– Мне досталась хорошая роль, ваше величество, – скромно сказал он.
– И этот костюм из голубой и желтой тафты был вам очень к лицу, – продолжала Маргарита. – Прошу вас, скажите, во сколько он обошелся, чтобы вам не понадобилось платить из своего кармана.
– Три фунта четыре шиллинга.
– Приличная сумма, но вы играли прекрасно, и представление вполне стоило этих денег.
Яков повернулся и добавил к словам королевы собственные похвалы:
– Ну, Дэви, вы и в самом деле гордость нашего двора.
– Вы были конюшим моего, увы, покойного первенца, – заметила Маргарита. – Я хочу просить короля, чтобы он дал вам ту же должность при младенце, каковой скоро должен появиться на свет.
– Отличный выбор! – воскликнул король. – Никто не сумел бы придумать лучше!
– Благодарю, ваше величество, – прошептал Дэвид. – И клянусь, я никогда не предам доверия, коим вы меня почтили.
– Тогда сделайте вот что, – улыбнулся Яков. – Молитесь за благополучные роды королевы и за здорового наследника для Шотландии.
– О, я буду и впредь молиться об этом, ваше величество!
Когда он ушел, Яков взглянул на жену:
– Он добрый человек, этот Дэви, и такой, чьи молитвы дойдут до Господа. А для нас ни одна молитва не может быть лишней.


Снова был апрель, и Маргарита лежала в Линлитгоу. Пришло время родов, и на улицах толпились люди, спрашивая себя, как дело обернется на этот раз. Если королеву опять постигнет неудача, все решат, что на королевскую семью и впрямь пало проклятие.
Несколькими месяцами раньше на небе возникла комета – от нее исходили лучи, словно от солнца, – и она оставалась в небе двадцать одну ночь.
Предупреждение? Печать зла? Дурное предзнаменование?
Люди сейчас вспоминали о ней и задавались вопросами.
Во всех церквях шли службы – страна молилась.
Сына! Сына для Шотландии. Маргарита, стеная, корчилась на постели. – Пусть это будет сын, – взывала она. – Пусть он живет, и его назовут Яковом в честь отца.


– Мальчик!
Торжествующие крики звенели и во дворце, и па улицах Линлитгоу. Счастливая весть достигла Эдинбурга, и народ по всей стране ликовал.
Король явился в покои жены и потребовал показать ему сына. Вот он, громко плачущий крепкий младенец, с каштановым хохолком на головке и, как уверяли фрейлины королевы, уже копия своего отца.
– Пусть бьют во все колокола! – вскричал король. – И да возрадуются шотландцы, ибо это дитя будет жить!
Маргарита, обессиленная, но счастливая, уснула, а когда открыла глаза, почувствовала себя обновленной и заявила, что это совсем не напоминает прежние беременности.
Как только королева смогла подняться с постели, было решено устроить небывалые празднества. Следовало призвать Линдсея-с-Горы и отдать детскую на его попечение. За ребенком надлежало неусыпно следить ночью и днем, дабы он всегда пребывал в добром здравии.
Маргарита чувствовала себя счастливой и торжествующей матерью, увидев, что ее маленький Яков не являет никаких признаков слабости, в отличие от своих братьев и сестер. Здоровый, требовательный голосок доносился из детской, то покрикивая, то воркуя, и явно свидетельствовал о том, что его обладатель, к радости родителей и слуг, твердо намерен оставаться в живых.
Шли приготовления к роскошному пиру. Четырех диких кабанов зажарили вместе с четырьмя быками; к столу были поданы девяносто четыре поросенка, тридцать пять овец, тридцать шесть ягнят, семьдесят восемь козлят, семнадцать телят и двести тридцать шесть птиц, не считая пирогов и пирожных всех мыслимых видов.
Вино лилось рекой, и радостные возгласы звучали не только во дворце, но и по всей стране.
Яков, принц Шотландии и островов, пришел в мир, чтобы остаться.


Маленький Яков процветал в детской, восхищая всех, кто его видел, хотя никто не радовался больше его отца и матери. Однако теперь, когда они действительно уверовали, что это крепкий здоровый малыш, и отпали причины для постоянного страха, как бы не стряслась какая беда, вроде бы исчезла и необходимость соблюдать столь строгую набожность, как до родов.
Маргарита больше не молилась целыми днями, а что до Якова, то он слишком долго был верным мужем, и не стоило рассчитывать, что он и дальше сумеет воздерживаться от любимых игр.
Он вновь стал уезжать из замка, и шептались, будто король не только навещает прежних любовниц, но добавил к списку еще несколько новых.
В сердце Маргариты пылал гнев. Она была так счастлива в те недели беременности, когда муж безотлучно оставался рядом. И вот, когда она родила здорового мальчика, Яков решил, что вполне достаточно время от времени навещать жену и делить с ней постель, стараясь зачать других детей – одного наследника все же маловато!
И королева в негодовании искала, чем бы отвлечься.
Можно было заняться политикой. Маргарита помнила разговор с братом Генрихом перед своей свадьбой: он тогда осуждал союз между Тюдорами и Стюартами; кроме того, мальчику не нравилось то, что он слышал о ее будущем муже. И теперь, став королем, Генрих, похоже, не забыл о былой неприязни. Между ним и Яковом нарастало напряжение; и Маргарите казалось оскорбительным, что ее супруг склонен предпочитать Францию родине собственной жены. «Это красноречиво свидетельствует о его всегдашнем ко мне отношении!» – говорила себе королева.
Было бы только естественно стать на сторону соотечественников и родного брата, и Маргарита собиралась сделать все возможное, чтобы разрушить планы французов и помочь исполнению надежд англичан. Если она этого добьется, может быть, Генрих вернет драгоценности, оставленные Артуром. Но королева решила заняться политикой вовсе не по этой причине.
Разве такая гордая женщина могла спокойно видеть, как ее муж открыто навещает соперниц?
Но существовала и другая побудительная причина. Маргарита была молода и прекрасна. Время от времени она ловила на себе взгляды придворных мужа, и взгляды эти были весьма многозначительны.
Маргарита приехала в Шотландию, готовясь полюбить мужа, и, будь он ей верен, никогда бы даже мельком не взглянула пи на кого другого. Но Яков ранил ее гордость, а это чувство всегда доминировало у Тюдоров. Так можно ли ее винить, если кто-то, кроме мужа, стал вызывать интерес?
Маргарита никогда не позволяла себе большего, чем обмен взглядами и легкую игру воображения. Нося во чреве детей, она должна быть уверена, что таковые принадлежат к королевскому дому Стюартов. Но это – совсем другое дело. В те дни королеве необходимо было сдерживаться: подавлять раздражение, успокаивать уязвленную гордость, а более всего – укрощать природные склонности.


Яков уехал в часовню Святого Ниниана, что, естественно, означало свидание с Джэнет Кеннеди. И когда Маргарита сидела у окна во дворце Линлитгоу, глядя на озеро, она не наслаждалась видом сверкающей глади воды, а представляла этих двоих вместе.
По озеру плыла лодка, а в ней – мужчина и женщина. Королева наблюдала, как мужчина работает веслами, а его спутница играет на лютне. Прелестная картина. Маргарита решила, что молодой человек – примерно ее ровесник, а возможно, и чуть-чуть помладше.
«Думаю, эти беременности и роды сильно состарили меня», – с горечью подумала Маргарита.
Королева перевела взгляд на мужчин и женщин, развлекавшихся на берегу, но ее внимание снова привлек незнакомец в лодке.
Маргарита встала.
– Мне захотелось пойти на озеро, – объявила она придворным дамам. – Велите приготовить мою лодку.
Очень скоро королева возлежала в своей лодке с лютней в руках, а ее золотистые волосы стягивала головная повязка. От охватившего ее возбуждения Маргарита казалась совсем юной.
– Кто там, в другой лодке? – вопросила королева сопровождавшую ее леди Гилдфорд.
Статс-дама попыталась скрыть легкую тревогу, каковой не могла не испытывать, прекрасно зная свою госпожу. До сих пор Маргарита всегда соблюдала декорум, хотя следовало признать, что ее провоцировали.
– Это молодой Арчибальд Дуглас, ваше величество.
– Дуглас? Сын старого Кота-с-Колокольчиком?
– Внук, ваше величество.
– Ах да, я вижу, что он слишком молод. А что за дама вместе с юным лордом?
Леди Гилдфорд недовольно поджала губы:
– Это, ваше величество, его молодая супруга.
– Вот как? И кто же она?
– Маргарита, дочь Патрика Хэпберна, герцога Босуэлла.
Королева расхохоталась:
– Похоже, при шотландском дворе слишком много Маргарит.
– Это прелестное имя, ваше величество, – пробормотала статс-дама.
Маргарита, не ответив, продолжала наблюдать за молодым человеком. Она всегда испытывала симпатию к старому Коту-с-Колокольчиком, поскольку тот был соперником Якова в отношениях с Джэнет Кеннеди. А это его внук. Как он красив! Разглядывая Арчибальда Дугласа, Маргарита вдруг поняла, что ее муж начинает выглядеть па свои годы. Красота и обаяние Стюартов не могли подарить ему вечной молодости, а она-то и есть самое ценное. «Должно быть, он мой ровесник, – решила Маргарита. – Ну, может, капельку помоложе».
Королева посмотрела на жену Дугласа. «Пресная особа, – подумала она, – и ничуть его не стоит».
Теперь их лодки были рядом, и молодые Дугласы, в свою очередь, заметили королеву.
– Сегодня плавать по озеру – одно удовольствие, – дружелюбно заметила Маргарита.
– Верно, ваше величество.
Голос молодого Дугласа звучал весьма мелодично, как она и ожидала; и теперь, когда обе лодки шли так близко, она увидела, как упруга его кожа и блестят глаза. Маргарите понравились завитки волос на его шее. «Сладчайший святой Ниниан, – подумала она, пользуясь любимым присловьем мужа, – если старый Кот-с-Колокольчиком был хоть вполовину так хорош, как его внук, Яков явно встретил более чем достойного соперника в состязании за милости распутной Джэнет».
Она заиграла на лютне так нежно, как только умела, а инструмент в той, другой лодке молчал.
Когда мелодия затихла, послышались аплодисменты, к каковым юный Дуглас присоединился от всей души.
Королева чуть наклонила голову, принимая похвалы.
Леди Гилдфорд отважно заметила:
– Поднимается ветер, ваше величество. Не следует ли вам побеспокоиться о своем здоровье?
– Гребите к берегу, – приказала Маргарита и, обернувшись, одарила улыбкой тех, кто сидел в другой лодке.
Между Шотландией и Англией начались трения. Яков все еще злился на Генриха за отказ прислать Маргарите драгоценности, принадлежащие ей по наследству, когда его известили, что англичане захватили несколько шотландских судов и в происшедшей перед этим стычке был убит адмирал Шотландии сэр Эндрю Бартон.
Маргарита застала мужа в несвойственном ему бешенстве меряющим шагами покои.
– Я не намерен это терпеть! – вскричал он. – Такой вопрос нельзя решить с помощью обычных переговоров. Это военные действия!
Маргарита пожелала узнать, кто так разгневал Якова, и, когда он ответил: «Англичане!» – ее мгновенно захлестнула обида. Почему муж не доверяет ей? Разве он не понимает, что королева способна добиться от собственного брата того, о чем его министрам даже мечтать смешно?
– Не сомневаюсь, что обе стороны есть в чем упрекнуть, – вызывающе бросила она.
Король задумчиво посмотрел на жену.
– Эта вражда длится еще с тех дней, когда на троне был мой отец, – буркнул он.
– Почему бы вам не рассказать мне об этом, Яков? Неужели вы не понимаете, что я могла бы помочь, как англичанка и принцесса Тюдор?
– Признайте, что ваш брат очень упрям и вряд ли станет прислушиваться к советам. Но суть дела такова. Одного из наших купцов, некоего Джона Бартона, захватили в плен и убили португальцы. Это случилось, как я уже говорил, в царствование моего отца. Семья потребовала отомстить убийцам, но получила отказ. Тогда Бартоны вышли в море, намереваясь уничтожать все португальские корабли, какие им попадутся. Это было опасное предприятие, поскольку пираты – люди безжалостные. В общем, если Бартонам не подворачивался португальский корабль, они грабили суда других стран. В том числе и английские. Вот так и начались неприятности. Говарды выслали корабли в погоню за Бартонами. Результат налицо.
– Мне кажется, Бартоны только получили по заслугам, и то, что произошло, – вовсе не повод для ссоры между вами и моим братом.
– Англичане не вправе уничтожать шотландские суда.
– Но и шотландцы не имеют права пиратствовать, грабя английские корабли.
– Разумеется, это серьезная проблема, и ее необходимо разрешить. Лорд Дэйкр и доктор Уэст вскоре прибудут в Эдинбург обсудить со мной приемлемые способы ее урегулирования.
– Я думаю, вам стоило бы принять их дружелюбно, – ввернула Маргарита.
– Не забывайте, что ваш брат удерживает принадлежащие вам ценности и не хочет их вернуть.
– Я уверена, что, поговорив с Генрихом, сумела бы его убедить: вражда между нашими странами глупа и опасна.
– Любая борьба опасна, но я не доверяю вашему брату и никогда не смогу доверять.
– Однако вы прекрасно ладите с французами.
– У меня нет причин для обратного.
– Но с англичанами…
– Маргарита, вы ведь сами знаете, что Генрих не хочет отдать вам драгоценности!
– Яков, когда лорд Дэйкр и доктор Уэст приедут в Эдинбург, вы позволите мне встретиться с ними?
Король помолчал, явно колеблясь:
– Хорошо, я предоставлю вам случай с ними поговорить. Тогда вы, быть может, поймете, где корень этой вражды.


Маргарита приняла доктора Уэста и лорда Дэйкра в своих покоях замка Стирлинг. С королевой был и ее сын, поскольку она не любила отпускать его далеко от себя и неизменно получала массу удовольствия, заходя в детскую, где распоряжался Дэвид Линдсей.
Дэвид, похоже, был мальчику настоящей нянькой и вечно носил его на руках, а Яков, хоть и совсем кроха, уже ощущая преданность Линдсея, начинал капризничать, когда его не было. Дэвид ухаживал за ребенком с удивительной заботой и сейчас, после многих неудач, наконец-то нашел для него превосходную няню в лице полногрудой ирландки.
Дэвид с нетерпением ждал, когда мальчик подрастет, – ему страстно хотелось приобщить питомца к музыке и поэзии. Но он ни на миг не забывал, какое огромное значение имеет для всей страны жизнь этого ребенка; и в те первые дни всецело посвятил себя уходу за его телесными нуждами. Маргарита, приходя в детскую, с восторгом слушала рассказы Дэвида о том, как развивается ее ребенок. Он был прелестным младенцем, полным сил и здоровья, и, пока это оставалось так, все прочее казалось гораздо менее важным.
И все-таки Маргарита очень хотела помирить брата и мужа. Она вкладывала в этот план всю страсть, отчасти – поскольку ей всегда хотелось править; отчасти – желая отвлечь мысли от молодого Арчибальда Дугласа. Королева часто видела последнего и слишком много думала о нем.
Принимая английских послов, Маргарита тепло приветствовала их и засыпала вопросами о здоровье короля и королевы Англии. Его величество, ее царственный брат, ответствовали послы, пребывал в добром здравии, но королева, из-за недавних огорчений, не совсем здорова.
– Моя бедная сестра! – с чувством воскликнула Маргарита. – Умоляю вас, по возвращении передайте Екатерине, что я постоянно молюсь о ней и всем сердцем уповаю, что в скором времени она обретет такое же счастье, как и я. Теперь расскажите, у вас есть новости о моем наследстве?
– Да, ваше величество, король весьма охотно пришлет его вам.
– Ах! – обрадовалась Маргарита. – Я знала, что Генрих это сделает. Так когда же оно прибудет?
– Государь наш ставит только одно условие: что король Шотландии торжественно пообещает хранить мир с Англией и не подписывать договора с Францией.
Маргарита перепугалась. Она знала: Яков никогда не согласится на такое и, мало того, что надежда получить свои драгоценности стала еще эфемернее, отношения между ее отчизной и новой родиной могут совсем испортиться.
– А если мой супруг откажется выполнить подобное условие?.. – вздохнула Маргарита.
– Ваше величество, – ответил доктор Уэст, – мне очень неприятно это говорить, но я лишь повторяю слова своего господина. Если король, ваш супруг, настаивает на войне между Англией и Шотландией, то мой повелитель не только оставит у себя означенное наследство, но и захватит лучшие города Шотландии.
Как ни была напугана Маргарита, она почти въяве слышала звонкий и хвастливый голос брата.
Королева отчаянно искала приемлемое решение, когда Яков явился взглянуть, как идет разговор. Маргарита была счастлива, что он не слыхал последних ужасающих слов.


Маргарита считала своим долгом сгладить трещину между братом и мужем. Это вмешательство в политику возбуждало и придавало жизни новый смысл в тот момент, когда королеве это было так необходимо.
Несколько раз во время танцев она оказывалась в паре с молодым Арчибальдом Дугласом и думала о нем все чаще и чаще.
Яков был склонен прислушиваться к жене, но Маргарита понимала, что это диктовалось скорее врожденной деликатностью, чем желанием действительно узнать ее мнение. Яков был упрям и предпочитал все решать самостоятельно, и если он не всегда следовал советам своих министров, вряд ли стал бы выполнять рекомендации собственной жены, не обладавшей их знаниями и опытом.
– Послушайте, Яков, – сказала Маргарита, – возможно, я сумею убедить Генриха дать нашему сыну титул герцога Йоркского. Как видно, несчастной Екатерине Арагонской не удастся родить ему наследника мужского пола… Так почему бы не воспользоваться этим для блага нашего ребенка?
Якова мучили сомнения. Он никогда не доверял Генриху и не сможет доверять в дальнейшем. Каждый день повелитель Шотландии принимал французских послов и находил причины не видеться с англичанами.
Маргарита была обеспокоена вдвойне. Доходили вести, будто ее брат Генрих уже отплыл во Францию воевать с Людовиком XII, оставив Екатерину регентшей на время своего отсутствия.
«Как похожа на Генриха эта горячность, – думала Маргарита. – Он хотел заключить с Яковом мир, чтобы отбыть во Францию, не беспокоясь о возможном нападении с севера, но, ничего не добившись, все равно решил действовать».
Генрих сейчас во Франции со всем цветом своей армии! Как же теперь поступит Яков?
Вскоре она это узнала. Король жаждал вступить в войну со своим наглым шурином, и, естественно, обстоятельства для этого складывались идеально.
Яков надолго заперся со своими министрами, ибо те, как с благодарностью осознала Маргарита, в отличие от своего господина, вовсе не жаждали подвергнуть страну ужасам войны.
Якова непременно следовало убедить в целесообразности мира. В конце концов, он должен понять, что Генрих – новичок на троне, его слишком долго подавлял отец, а теперь, став королем, он мечтает всем показать, как он велик и могуч. Брат всегда мечтал о лидерстве, и вполне естественно, что теперь он хочет видеть себя в роли победителя. Маргарита, великолепно помня Генриха-мальчика, полагала, что годы не особенно его изменили. Пусть испробует крылышки во Франции; тогда, возможно, он больше не захочет сражаться. Именно это королева хотела объяснить мужу.
Однако рыцарские чувства Якова оказались затронуты с неожиданной стороны.
Королева Франции Анна Бретонская отправила письмо, где говорилось, что посланники ее мужа по возвращении во Францию рассказали ей и королю, как замечательно их принимали в Шотландии и как на всех турнирах Дикий Рыцарь неизменно побеждал остальных. Анна Бретонская много думала о Диком Рыцаре, истинном паладине, и, по сути дела, признала его своим защитником, а потому посылает ему крохотный знак уважения.
Упомянутый «крохотный» знак оказался кольцом сказочной ценности. И Анна умоляла Дикого Рыцаря носить его в память о ней.
Анна, по правде сказать, от всего сердца огорчена, поскольку английские войска под водительством отчаянного и совсем юного короля высадились на землю Франции, и она, по правде сказать, уповает на благородство своего Дикого Рыцаря. Не согласится ли он помочь даме, попавшей в беду?
Яков надел на палец перстень и задумался о французской королеве, написавшей ему столь красноречивое послание. Король представил, как Анна сидит и, обливаясь слезами, сочиняет это письмо. Сердце его конечно же дрогнуло. Яков верил, что в его силах принести большую радость и Анне, и себе, разгромив англичан.
Король немедленно ответил на этот призыв, послав к берегам Франции свои корабли «Яков» И «Маргарита» под командованием герцогов Ар-рана и Хантли.
Далее, поскольку начать военные действия в стране, чей король отсутствует, претило истинно рыцарским манерам Якова, он отправил лорда Лайона, по всем правилам одетого герольдом, в лагерь Генриха у Теруани, дабы заявить, что объявляет Англии войну по следующим причинам: Генрих взял в плен шотландских подданных; удерживает у себя наследство Маргариты, королевы Шотландии; убил шотландского адмирала Эндрю Бартона и всеми упомянутыми действиями нарушил мир между Англией и Шотландией.
Маргарита огорчилась. Она так жаждала показать брату, что способна влиять на мужа! А Яков, ни о чем ее не предупредив, сделался рыцарем королевы Франции, взял на себя ее дела, а свою прекрасную молодую супругу вовсе не принимает в расчет.


Маргарита проснулась. Была ночь, и, протянув руку, она легонько тронула спящего мужа. «Мы так близко, – подумала она, – и в то же время бесконечно далеко…»
Королева вспомнила торжественный въезд в Шотландию, как она меняла платье на обочине дороги, поскольку хотела выглядеть для него получше, а потом страстно полюбила мужа и какое-то время верила, что тоже любима.
А теперь выходило, что вся замужняя жизнь была лишь оскорблением для ее гордости.
Маргарита начала всхлипывать.
– Что вас мучает? – послышался в темноте голос Якова.
– О, я разбудила вас? Умоляю простить меня за это…
– Но почему вы плакали?
– Я видела страшный сон…
Яков был почти так же суеверен, как его отец, и тотчас всполошился. Он искренне верил в сны.
– Что это был за сон?
– Мне снилось, будто вы стоите на краю обрыва, и, пока я наблюдаю за вами, подбегают люди, солдаты… они хватают вас и сбрасывают вниз… Я увидела ваше тело, изуродованное и разбитое, и не могла этого вынести.
Король обнял ее.
– Вы слишком утомлены, – начал он успокаивать жену.
– Нет, но этот сон был таким живым! И он на этом не кончился. Я сидела у себя в комнате, разглядывая драгоценности – алмазную диадему и кольца; и, пока я смотрела, алмазы и рубины у меня на глазах превращались в жемчужины. А жемчуг – символ вдовства и слез!
Догадываясь о желании Маргариты отвлечь его от цели, Яков не был так поражен сном, как надеялась королева.
– Ясно, что это обычный бессмысленный кошмар. Ложитесь и забудьте о нем.
Маргарита высвободилась из объятий мужа и села на постели.
– То, что говорю вам я, разумеется, можно не принимать в расчет! – горько выдохнула она. – Вот будь я королевой Франции, вы бы послушали. Но я, увы, всего-навсего королева Шотландии… ваша собственная жена, так что меня можно все время вообще не считать человеком.
Яков устал. Он терпеть не мог подобных сцен в любое время суток, однако ночью они были вдвойне тягостны. Король лег и стал дышать так, будто уснул.
– О, вы можете притворяться сколько угодно! – разбушевалась Маргарита. – Будем надеяться, что вы увидите более приятные сны, чем я. Пусть вам приснится, будто вы читаете любовные письма королевы Франции… и сражаетесь за нее, как истинный рыцарь.
– Замолчите, Маргарита. Вы разбудите слуг.
– Ну и что! Все, что я говорю, им известно и без меня. Вы же не станете отрицать, что объявили себя рыцарем королевы Франции? Интересно, почему вы сами не отправились в эту страну вместо Лайона. Тогда у вас появилась бы возможность и с этой женщиной разделить постель.
Яков не отвечал, но Маргарита и не думала останавливаться.
– Королева Франции! – с досадой воскликнула она. – Два замужества… благодаря разводам! Леди, достойная преклонения своего шотландского рыцаря! По ей необходимо служить, оттолкнув мать собственного сына!
Яков быстро приподнялся и, обхватив Маргариту, положил рядом.
– Молчите! – приказал он, и в голосе звучали гневные нотки.
– Не замолчу! Не замолчу! – всхлипывала она.
– Вы ведете себя глупо, – попытался урезонить жену король.
– Почему? Потому что слишком сильно вас любила? Потому что хотела стать частью вашей жизни?
– Разве вы не часть моей жизни?
– Бывали минуты… и я забывала, что нахожусь здесь с единственной целью – обеспечивать вам потомство. Вы принадлежите своим любовницам гораздо больше, чем мне. А теперь эта женщина… королева Франции… призывает вас, и, вопреки советам всех министров, вы бросаетесь исполнять ее просьбы. Эта старуха… все знают, что ее звезда уже закатилась… говорит: «Будьте моим рыцарем». И вы готовы служить ей.
– Надеюсь, вы не станете ревновать к «старухе, чья звезда закатилась»?
– Я ревную ко всем, кто отнимает вас у меня.
– О, Маргарита, почему вы не можете быть спокойной… тихой.
Это окончательно вывело королеву из себя.
– Как та, другая Маргарита? – крикнула обезумевшая от обиды женщина. – Она всегда была такой спокойной, не правда ли? Такой понимающей! А почему бы и нет? Почему бы не испытывать признательность за высочайшее внимание? Но я была дочерью одного короля, прежде чем стать женой другого… и я требую… требую…
Маргарита вновь захлебнулась рыданиями. Яков гладил ее волосы и целовал в лоб. Несколько минут они лежали молча.
Потом, через некоторое время, королева спросила:
– Яков, вы и в самом деле собираетесь пересечь границу?
– Да.
– Моя невестка, Екатерина Арагонская, соберет армию и встретит вас.
– Вполне вероятно.
– Яков, когда вы двинетесь на юг, позвольте мне ехать с вами. Дайте мне поговорить с невесткой. Мы все обсудим и заключим мир. Тогда необходимость в войне отпадет.
Король продолжал хранить молчание.
– Яков, – настаивала Маргарита, – вы позволите мне ехать с вами? Разрешите поговорить с Екатериной? Она жаждет войны не больше моего.
– Да, – согласился Яков, – она не хочет войны. Как и ваш брат. Они предпочли бы подождать, пока он вернется из Франции с мощной и сильной армией. Вот тогда, жена моя, они без колебаний пересекут границу. Клянусь святым Нинианом, вы забываете, как этот человек обещал захватить наши лучшие города, если мы не расторгнем договор с Францией.
– Разумнее было не заключать союза с Францией. Вам не следовало посылать туда корабли.
– Я вижу, – мрачно заметил Яков, – вы все еще англичанка, а именно англичане всегда были врагами Шотландии.
– Как я могу быть врагом своего мужа… своего сына?
– Бедная Маргарита! Как печально, что ваши брат и муж воюют между собой! Но в этом вам надо винить своего брата.
Королева опять рассердилась.
– Нет! – крикнула она. – Я виню в этом мужа! Мужа, который, наплевав на мнение законной жены, ввязывается в войну из-за королевы Франции, поскольку та лестью убедила стать «ее Диким Рыцарем»!
– Нет, Маргарита, это не так. Я никогда не поднял бы оружие против вашего брата, относись он ко мне, как к другу.
– Я могла бы сделать вас друзьями.
– Никогда!
– Вы даже не даете мне попытаться.
Она села на постели и стала обвинять мужа, перечисляя все, что она перенесла из-за него. Говорила о его неверности, о лжи и уловках в первые месяцы совместной жизни, когда Яков притворялся, будто занят государственными делами, а в действительности ездил к любовницам.
– Что же это за брак… для дочери короля? – требовала ответа Маргарита.
Она пребывала в легкой истерике, потому что была напугана. Рассказанный мужу сон вовсе не спился ей в ту ночь; но с недавних пор королева очень плохо спала; и хотя ее сны не принимали откровенно угрожающей формы, они были полны предчувствий.
Маргарита не могла разобраться в своих чувствах к мужу. Временами она ненавидела его, временами любила. Королева питала слабость к его мужественному телу, ценила тонкое искусство любви. Но в то же время она не могла забыть, что Яков, пробудивший безудержную чувственность ее натуры, обманывал жену, выставляя дурочкой в собственных глазах. Маргарита мечтала об идиллии. О, если бы только в первые недели супружества он не казался таким совершенным, ей было бы легче справиться с разочарованием. Маргарита вернулась бы «на землю», не успев создать романтический идеал. Королева знала, что до конца дней своих будет чувствовать себя обманутой – и это сотворил с ней именно Яков.
Сейчас Маргарита хотела высказать ему все из-за смутного ощущения, что время пришло. Возможно, она надеялась смягчить мужа или уговорить взять ее с собой. Потому что ей вдруг стало страшно отпускать его.
Яков обнял подрагивающее тело, и кипение страстей Маргариты передалось ему. В подобных случаях есть один выход из положения.
А потом, когда они лежали бок о бок, молчаливые и утомленные, Маргарита долго смотрела в темноту.
Она не сомневалась, что этой ночью вновь понесла дитя.


Король готовился к походу на юг. Королева выглядела подавленной и молчаливой.
Она привезла маленького принца в Линлитгоу, и пока Яков был рядом, но он не останется с семьей надолго. Страна была готова к войне.
Маргарита больше не умоляла разрешить ей сопровождать армию, убедившись, что это бесполезно. Яков был с ней особенно мягок и нежен, но в этом вопросе – неумолим.
– Я чувствую, что с вами наш сын будет в безопасности, – сказал король. – И на время своего отсутствия сделаю вас регентшей королевства, поручив опеку наследника трона.
Маргарита грустно кивнула и опустила глаза, боясь, что муж прочтет в ее глазах обиду, ведь такое, она чувствовала, невозможно скрыть.
Яков предупредил жену, что созвал во дворце совет, дабы завершить все дела и планы.
– Пройдет совсем немного времени – и я вернусь к вам, – пообещал он. – Прошу вас заранее потолковать с Английским Пупсиком и Шотландским Псом. Я ожидаю сногсшибательных празднеств по случаю своего возвращения.
Английский Пупсик, Шотландский Пес!.. Как будто она ребенок, способный легко утешаться такими пустячками!
И все-таки Маргариту не покидала надежда переубедить короля.


Помощь пришла с неожиданной стороны, когда герцог Ангус, старый Кот-с-Колокольчиком, испросил у королевы аудиенцию.
При виде старого воина Маргариту охватило радостное возбуждение: семья Дуглас интересовала ее по двум причинам. Одна из них заключалась в том, что лорд оспаривал у Якова благосклонность Джэнет Кеннеди; а другая – в том, что он был дедушкой своего тезки, Арчибальда Дугласа, весьма занимавшего воображение и мысли королевы.
– Ваше величество, – без обиняков заговорил Кот-с-Колокольчиком. – Я слышал, вы пытались, что весьма мудро с вашей стороны, отвратить короля от намерения напасть на Англию, и пришел просить у вас дозволения потрудиться над этим вместе с вами.
Маргарита разрумянилась от удовольствия.
– Я от души приветствую это, милорд, – ответила она, – и уверена, что ваши опыт и репутация окажут великую помощь, и мы сумеем переубедить короля.
– Именно этого я и хотел бы добиться, поскольку уверен, что сейчас неподходящий момент ввязываться в войну.
– Я попрошу у короля разрешения сейчас же прийти к нему вместе с вами, дабы вы могли побеседовать.
Старик склонил голову, и Маргарита приказала одной из фрейлин идти к королю и спросить, не примет ли он ее и герцога Ангуса, каковой прибыл с миссией величайшей важности.
Яков немедленно прислал ответ, что с радостью примет их у себя в покоях, но, когда королева представила герцога, монарх оглядел гостя с невольным отвращением.
Он не мог не представлять этого старика в объятиях Джэнет и знал, что Ангус испытывает к нему те же чувства. Они были соперниками и таковыми останутся, ибо Джэнет – из тех женщин, кого трудно забыть.
Ангуса тоже мучила ревность. Яков Стюарт был одним из самых красивых мужчин в Шотландии. Такая внешность и обаяние, да еще и короля в придачу. Неудивительно, что Джэнет не устояла.
– Что вам угодно? – осведомился король.
– Добавить свои доводы к просьбам королевы по вопросу о войне, – сказал Ангус.
– Я уже все решил, – холодно ответил Яков.
– Сир, англичане всегда были могущественными врагами.
– Я прекрасно осведомлен о силе своих врагов, милорд. Но случилось так, что цвет английского войска в настоящий момент занят нападением на моего друга и союзника, короля Франции. И мне это представляется удобной возможностью свести старые счеты. Как вам, без сомнения, известно, я уже объявил королю Англии войну.
– Сир, неужели вы не соберете своих старых советников?
– Ваших друзей?
– Они изложат достаточно веские аргументы, ваше величество, так же как и я.
Король пожал плечами:
– Я не в настроении следовать чужим советам, Ангус. Мои планы будут исполнены.
– По крайней мере, – вставила Маргарита, – ваше величество может выслушать то, что хотят высказать столь испытанные и доверенные люди.
– Ладно, – кивнул Яков. – Я выслушаю вас. Пусть соберутся те, кто разделяет ваши взгляды, и я готов присутствовать на этом совете, но предупреждаю, на мое решение не повлияют никакие доводы, вы напрасно потратите свое и мое время.
– Ваше величество очень добры, – тихо сказал Ангус. – Я приведу во дворец кое-кого из членов своей семьи и тех друзей, кто разделяет наши взгляды, дабы мы могли побеседовать с вашим величеством.
– Как вам будет угодно, – ответил Яков, но его губы упрямо сжались в ниточку. Маргарита, хорошо знавшая мимику короля, поняла: решение его – бесповоротно.
Старый Дуглас привел в Линлитгоу лучшую часть семьи. Маргарита познакомилась со старшим сыном Кота-с-Колокольчиком, Джорджем, мастером Дугласом, отцом Арчибальда, а заодно мельком увидела последнего и даже получила возможность обменяться с ним парой слов.
– Я рада видеть вашего деда в Линлитгоу, – сказала королева Арчибальду, якобы ненароком встретив его по пути в покои, где должен был проходить совет.
– Благодарю ваше величество, – прошептал молодой человек, склоняясь над ее рукой.
– Я молюсь, чтобы он убедил короля отказаться от этого похода.
– Я присовокуплю к тому свои молитвы, ваше величество.
– Благодарю вас. – Королева улыбнулась с таким выражением, что юный Арчибальд пришел в легкое замешательство, не совсем понимая его смысл.
Во дворце болтали, будто королева и старый Кот-с-Колокольчиком стали союзниками скорее из-за Джэнет Кеннеди, нежели из-за англичан.
Но говорили и еще кое о чем, а именно – о существовании в стране партии противников войны, что это стало известно благодаря союзу королевы и Дугласов.
Яков выслушал возражения против войны и решительно их отмел. Он принял решение и собирался воевать с Англией.


Король отправился в аббатство Святого Михаила вместе с несколькими министрами, помолиться за успешный исход дела. Он отстаивал вечернюю службу в часовне Святой Екатерины, когда случилось нечто поразительное.
Яков стоял па коленях и молился, когда из сумрака часовни возникла странная фигура. Казалось, это пожилой человек в голубых одеждах, подпоясанных на талии лентой белого полотна. Волосы его золотыми локонами спадали на лицо и плечи.
Голос его зазвенел в часовне так громко, что его услышали все:
– Яков, король Шотландии, слушай меня и запоминай. Сэр король, я приказываю: не ходи, куда вознамерился идти. Если ты не послушаешь этого предупреждения, путешествие плохо кончится для тебя и для каждого, кто последует за тобой. Берегись! Не слушай уговоров женщин. Пойди на войну, сэр король, и будешь повергнут, равно как обречен на позор.
Наступила недолгая тишина, и, прежде чем незнакомца успели схватить, он исчез. Яков вскочил па ноги.
– Кто это сказал? – крикнул он. Друзья столпились вокруг короля.
– Вы видели фигуру… странную фигуру в голубом и белом?
– Вроде бы да…
– Где этот человек?
– Он только что был здесь… а теперь – словно растворился.
Все обменивались испуганными взглядами. Никто особенно не рвался воевать с Англией в отличие от короля.
– Ба! Какой-то безумец, – проворчал Яков.
– Может, и так, сир, но куда он делся?
– Нам есть о чем подумать, помимо выходок сумасшедшего, – отмахнулся король.
Маргарита ожидала возвращения слуги.
Он трясся от страха, что не сумеет удрать, и заранее решил: если попадет впросак, скажет королю, что действовал по приказу королевы. Достаточно хорошо зная короля, хитрец полагал, что тот просто пожмет плечами и посмеется над происшествием.
Но слугу не поймали. Королева все тщательно продумала. Актер сумел появиться из тени, сказать речь и, отступив, проскользнуть за полог, а оттуда через дверцу сбоку от алтаря – к потайной лестнице, что вела во дворец.
– Отлично справился, – похвалила его Маргарита.
Королева жаждала услышать, как ее мужа и его друзей потрясло то, что не могло не показаться им сверхъестественным видением.
Но она была разочарована.


Яков уехал в Эдинбург наблюдать за своими пушкарями, вывозившими орудия из замка, где они хранились. Среди прочих была и огромная пушка, недавно изготовленная по приказу короля и названная «Семь сестер».
В это время произошло второе странное событие.
Армия собралась на равнине Боро-Мур, поблизости от Эдинбурга, готовая выступить в поход, как вдруг в полночь послышался голос, доносившийся как будто от Маркет-Кросс.
– Люди сии будут ввергнуты в царство Плутона не позднее как через сорок дней! – возопил глас и перечислил имена многих известных людей, каковые собирались последовать за королем па войну.
Жители Эдинбурга ежились от страха в постелях, слушая этот голос; но кое-кто выбежал на улицы. Однако, добравшись до Маркет-Кросс, храбрецы не сумели установить источник звука.
«Дурное предзнаменование», – говорили все. Многие слышали о странной фигуре, явившейся во время королевской молитвы. Было ясно, что монарха предостерегали против войны.
Но когда короля разбудили в лагере Боро-Мур и рассказали о голосе, доносившемся с Маркет-Кросс, он просто-напросто зевнул.
– Некоторые люди настолько закоснели в нежелании воевать, что пытаются свернуть нас с пути, – сказал Яков и ласково улыбнулся, подумав кое о ком.
Действительно ли это она подстроила голос «вопиющего», так же как король готов был поспорить о появлении загадочной фигуры в часовне? Он знал о дверце за пологом, что вела во дворец. Его королева, обладая богатым воображением, вдобавок считала, что может повлиять на мужа благодаря суевериям. Но Яков был суеверен лишь в тех случаях, когда знал, что поступает недостойно. А чем больше он размышлял о войне, в каковую хотел ввергнуть свою страну, тем более справедливым и логичным представлялось победить старого врага в тот момент, когда тот был ослаблен дурацкой схваткой с французами.
Конечно, Яков задумал воевать с собственным шурином, и Маргарита не могла вынести, что ее муж и брат враждуют. Это вполне естественно. Но Якова не связывали с Генрихом никакие кровные узы, а если у Шотландии когда-либо был истинный враг, то это, несомненно, Генрих VIII Английский.
Яков прощал Маргарите ее маленькие хитрости с использованием сверхъестественного, понимая, чем они продиктованы. Однако все это не могло заставить его ни на дюйм отступить от цели.


Жарким августовским днем шотландская армия выступила к границе. Маргарита гарцевала верхом рядом с мужем во главе кавалерии. В конце концов она смирилась с тем, что пытаться отговорить его от кампании – бесполезно. В глазах Якова горел боевой огонь, и ничто не могло его устрашить.
Рядом с королем ехал его сын от Мэриан Бойд, Александр Стюарт, красивый подросток, уже назначенный архиепископом Сент-Эндрюса. Поглядывая на этого очаровательного юношу, Маргарита радовалась, что ее собственный сын остался в Линлитгоу и пребывает под надежной опекой Дэвида Линдсея. Но Александр сиял здоровьем и азартом, сгорая от нетерпения показать, на что он способен в бою. Да и Яков явно гордился, что его сын – рядом.
Они прибыли в Данфермлайн, где остановились переночевать. Было решено, что Маргарита не поедет дальше, а вернется в Линлитгоу к маленькому принцу.
Это была очень нежная ночь и навсегда запомнилась Маргарите.
– Давайте забудем все наши распри, – попросил Яков. – Пусть все будет так, как в те дни, когда вы впервые приехали в Шотландию.
Маргариту и саму переполняла нежность. И когда они затихли в объятиях друг друга, король дал понять, что не сердится за сыгранные с ним Маргаритой шутки и он никому не рассказывал о своих подозрениях насчет ее роли в «сверхъестественных» запретах войны.
– Я ведь понимаю, – сказал он, – вас заставила так поступить чисто женская тревога. И если все обернется не так, как я предполагаю, по моему завещанию вы будете опекать нашего наследника, пока останетесь вдовой.
– Не говорите подобных вещей! Это не к добру! – в ужасе воскликнула Маргарита.
– А-а-а, – улыбнулся он, – на сей раз вы проявляете суеверие.
– Мы все становимся суеверны, когда затронуты наши чувства, – ответила она и немного поплакала – не только потому, что Яков покидал ее, но поскольку муж никогда не был тем человеком, каким некогда рисовался в мечтах.
Король стал успокаивать жену ласковыми словами и пообещал через несколько недель вернуться с победой.
– Как же иначе? Страна ведь не защищена! Несколько сражений – и побежденная Англия навеки станет вассалом Шотландии. А потом, любовь моя, много лет спустя будут говорить: «Это сделал Яков IV, король Шотландии… и королева Маргарита Тюдор, которая была ему хорошей женой».
– И на чьи советы означенный король не обращал никакого внимания!
– Когда все это закончится, я буду внимательно слушать все, что вы говорите.
– Ах, – прошептала она, – когда все это закончится!..
Потом они занялись любовью, сначала с нежностью, а потом все более пылко.
«Можно подумать, – мелькнуло в голове у Маргариты, – при нашей-то любви к таким играм мы делаем это в последний раз».


Итак, утром королева повернула к Линлитгоу, а король продолжал двигаться на юг.
Казалось, Яков рассчитал верно. Граница была не защищена. Цвет английского рыцарства действительно отбыл во Францию вместе с Генрихом. Вдоль всей пограничной линии шотландцы одерживали победы, и во время этих предварительных стычек Яков держал рядом с собой Александра Стюарта, радуясь его юной отваге.
Вот бы мальчик был его законным сыном! Какой король получился бы из него!
Он сказал об этом Александру и пришел в восторг, увидев ужас на его полудетском лице:
– Будь я вашим законным сыном, как мог бы я стать королем, пока вы живы? А если для этого вам пришлось бы умереть, я скорее погиб бы вместе с вами, чем взял вашу корону.
Прекрасные слова сына отцу. «И точно так же я сказал бы своему родителю, – думал Яков, – относись он ко мне как должно – с любовью, как я поклялся всегда относиться ко всем своим детям».
Это были славные дни, и Яков опять почувствовал себя молодым. Спозаранку скакать верхом к новым завоеваниям, учить сына воевать, как полагается настоящему мужчине, и неизменно одерживать победы. Приятно было и наблюдать, как старый Кот-с-Колокольчиком сражается мастерски, достойно великого воина, но с кислым видом, ибо не одобряет эту войну.
Дуглас слишком стар для битв, слишком стар для любви. Может быть, и Джэнет это поняла.
Итак, война шла, к полному удовлетворению шотландцев. А потом они достигли приграничного замка Форд.


Замок стоял на восточном берегу ручья Тилл, в северной части графства Нортумберленд. Александр, скача верхом рядом с отцом, заметил:
– Великолепный замок, но он падет перед нами так же легко, как другие.
Яков, взглянув на две башни, высившиеся в восточном и западном углах крепостной стены, самодовольно кивнул:
– Еще легче, сын мой, так как здешний кастелян у нас в плену. Это сэр Уильям Хирон, что сидит сейчас в подземельях Фасткасла за участие в убийстве одного из шотландских рыцарей. Не думаю, что замок продержится против нас.
– Что ж, это будет еще одним завоеванием, – рассмеялся Александр.


Они были правы. Замок Форд не оказал особого сопротивления. Во двор въезжали шотландцы, а защитники, стоя на коленях, молили о милосердии.
Яков всегда был великодушным победителем, а потому уверил всех, что бояться нечего – шотландцы не станут чинить вреда, если только по отношению к нему и его армии не поведут себя предательски. Король просто хотел взять замок, чтобы отдохнуть здесь, перед тем как двинуться дальше.
– Отведите меня к тому, кто у вас тут распоряжается, – приказал он.
Яков вошел в большой зал, где с высоко поднятой головой, хоть и залитыми краской стыда щеками, бесстрашно и с достоинством стояла женщина, а рядом с ней – юная особа, видимо дочь.
Женщина отличалась необыкновенной красотой, девушка – свежа и очаровательна, только-только покинула детскую. Выражение лица короля мгновенно смягчилось, и любезный кавалер сменил воина.
– Сударыня, я хотел бы встретиться с вами в более счастливых обстоятельствах, – сказал он.
Женщина, не ответив, пристально оглядела незваного гостя.
– Не бойтесь, – мягко добавил король. – Не в наших обычаях обижать женщин и детей.
– Нам следует быть благодарными хотя бы за это, – ответила она.
– Мои люди голодны и страдают от жажды. Не могли бы вы предоставить им пищу и питье?
– Мы в вашей власти, – спокойно сказала леди и, повернувшись, знаком приказала слугам накрыть большой стол и накормить завоевателей.
Яков приблизился к хозяйке замка:
– Пока ваши люди готовят трапезу, нельзя ли нам поговорить наедине?
Она повела короля в маленькую гостиную, и, направляясь туда, Яков с удовольствием отметил, что Александр пытается успокоить испуганную девушку так же, как он сам хочет избавить от тревоги ее мать.
Когда они оказались наедине, Яков призвал на помощь все свое обаяние, но не мог скрыть восхищения во взоре, ибо, такой знаток женщин, он мгновенно оценил тонкие черты лица, стройную талию, белую грудь, округлые бедра. Леди была истинной красавицей, и ее общество доставляло ему удовольствие.
Яков коснулся ее руки.
– Во-первых, – начал он, – я должен научить вас не бояться меня.
Она подняла на него огромные, слегка подкрашенные глаза и неожиданно улыбнулась:
– Ну, нет, вряд ли у меня возникнет необходимость вас бояться.
Яков рассмеялся:
– Значит, мы друзья?
– Друзья? Мой муж – пленник в одном из ваших замков! А наш собственный дом осажден и захвачен!
– Рассматривайте это как дружеский визит, – усмехнулся король.
– Прислушайтесь к солдатам во дворе замка. Война есть война, и, как бы ни был добр король Шотландии, ее характер ничто не может изменить.
Яков взял руку леди и поцеловал, прежде чем та успела отнять ее (будучи весьма опытен в подобных вопросах, он заметил, что женщина вовсе не спешит вырваться).
– За все на свете есть вознаграждение, – обронил он, – даже на войне. Нельзя ли принести сюда вина и не согласится ли хозяйка дома разделить его со мной так, будто мы друзья… каковыми, надеюсь, вскоре станем?
– Вы здесь распоряжаетесь, – бросила леди.
– Ничуть не бывало! – поспешно возразил король. – Я не могу навязывать вам свое общество и подожду, пока вы любезно пригласите меня разделить с вами кубок вина.
Хозяйка дома оставила его в гостиной и довольно быстро вернулась со слугой, который нес вино и два кубка.
– Сначала налейте вина королю Шотландии, – велела леди Хирон, – а потом мне.
Довольно долго они сидели в гостиной и беседовали. Яков говорил об ужасах войны; о том, как необходимость заставляет людей ради страны поднять оружие друг против друга и как среди кошмаров кровопролития изредка возникают интерлюдии, превращая ратный труд в славные приключения.


Солдаты устроились в замке, счастливые, что могут отдохнуть; Александр нашел в лице молодой девушки приятную собеседницу, и ее тянуло к юному воину так же, как и его к ней.
Тем временем короля все более очаровывало общество леди Хирон. Она была молода, прекрасна и постепенно проникалась доверием к нему.
– Вы без супруга, я без жены, – вздыхал Яков. – Думаю, что мы могли бы предложить друг другу утешение.
Леди Хирон не привыкла кокетничать и честно призналась, что находит короля Шотландии не менее привлекательным, чем он – ее, и к наступлению ночи взаимная симпатия настолько возросла, что обрела все признаки ухаживания. Погоня за женщиной всегда представлялась Якову более увлекательным занятием, чем любая битва, и король никогда не мог устоять перед соблазном.
«Клянусь сладчайшим святым Нинианом, – думал он. – Как я рад, что мы попали в замок Форд, и весьма удачно, что сэр Уильям Хирон сидит в тюрьме и, таким образом, не портит своим присутствием все удовольствие».
Яков не сомневался, что этой ночью в замке Форд он будет спать не один.
Король приказал, чтобы с леди Хирон, ее семьей и всеми домочадцами обращались как нельзя более вежливо. Шотландцы – лишь гости в этом замке, дал он понять, и любая грубость будет сурово наказана. При этом Яков упирал на рыцарские чувства своих подданных. Леди Хирон могла передвигаться по всему замку, как ей угодно, и ни о каких пленниках даже речи не шло.
Долгий день подходил к концу, и дружба между королем и хозяйкой замка теперь, казалось, шла к неминуемой кульминации. Александр, каковой восхищался своим отцом больше, чем любым другим существом па свете, стараясь подражать его манерам и повадкам, ухаживал за дочерью хозяйки дома с тем же мягким и неотразимым обаянием, с каким отец ухаживал за ее матерью.
Старый Кот-с-Колокольчиком в ярости скрипел зубами, глядя на происходящее в замке. Похоже, король совсем забыл, что они на войне. Едва увидев леди Хирон, Яков стал вести себя так, будто он добрый сосед, заехавший в гости.
Ну, ничего, завтра они оставят тут несколько отрядов солдат и двинутся дальше. Но любвеобилие короля, напоминавшее о давнем соперничестве, было в равной мере отвратительно старику и как солдату, и как сердечному другу Дженет Кеннеди.
Леди Хирон оглядела из окна своих покоев темнеющие окрестности. Она испытывала сильное возбуждение, поскольку, будучи прирожденной интриганкой и женщиной отнюдь не строгих устоев, оказалась в очень любопытной ситуации.
Леди ожидала посланца, считая, что таковой непременно появится, если король Шотландии возьмет замок Форд. Она рассчитывала получить приказ, но даже без этого не собиралась отказываться от ночных удовольствий.
Король – безусловно, привлекательный мужчина и наверняка искусен в любви. Надо немного поупрямиться для начала, но это потребует недюжинного мастерства, ведь Якову при всей его красоте никак не отказать в уме и проницательности.
Горничная пришла причесать хозяйку и, водя гребнем по длинным локонам, наклонилась поближе.
– Гонец ждет внизу, миледи, – шепнула она. – Прибыл якобы с припасами для замка и не должен видеться с вами, чтобы не вызвать подозрений. Я должна вам все передать.
– Говори же, – потребовала леди Хирон.
– Граф Суррей просит вас о помощи. Он будет готов через несколько дней и хочет, чтобы вы задержали тут шотландцев, пока придет известие, что наша армия собралась с силами. Если шотландцы пойдут на юг завтра, то не встретят должного отпора, но через несколько дней положение изменится. Поэтому и необходимо их здесь удержать.
Леди Хирон медленно кивнула.
– Ты умница, – сказала она и с игривой улыбкой на устах тихо добавила: – Чего только не сделает бедная женщина для блага своей страны!
Они были в восторге друг от друга.
– У нас всего одна эта ночь? – спросила леди Хирон. Ее большие глаза исполнились грустной задумчивости.
– Я на войне, – засмеялся Яков.
– Вы побеждаете все на своем пути… английские замки, английских женщин. Надо ли так спешить?
Оставить замок Форд и леди Хирон сейчас, когда Яков открыл, какое удовольствие она способна ему доставить, было бы и в самом деле досадно. Этой ночью король сделал много волнующих открытий и все же чувствовал, что мог бы еще немало узнать о прекрасной и желанной леди Хирон.
Что изменит одна ночь? Он представил себе армейский лагерь в каком-нибудь безрадостном поле и поежился от омерзения.
Нет, как Яков и говорил хозяйке дома, именно подобные эпизоды превращают войну в великое приключение.
– Думаю, мы могли бы остаться еще на один день и ночь, – пробормотал он.
Леди восхищенно рассмеялась. До чего приятно, если забота о благе отечества соединяется с удовлетворением собственных телесных нужд. Суррей будет ею доволен.


Но если король смог задержаться на одну ночь, то почему бы не на две или три?
И шотландские солдаты бездельничали во дворе замка, играя в кости или, по примеру короля, заигрывая со служанками. Они были вполне счастливы отсрочкой.
Старый Кот-с-Колокольчиком ворвался в покои, отданные королю.
– Ваше величество! – воскликнул он. – Это безумие. Мы прохлаждаемся здесь, а тем временем англичане собирают против нас силы. И без того потеряно много драгоценного времени!
– Чепуха! – ответил Яков. – Мы остановились отдохнуть и расслабиться, чтобы восстановить силы, а когда настанет час сражения, мы будем к нему готовы.
– Да нет же, мы растрачиваем силы на пустые утехи, – огрызнулся Кот-с-Колокольчиком. Сейчас он так злился на короля, что перестал следить за своими словами. – Говорю вам, ваше величество, мы даем противникам то, в чем они больше всего нуждаются: время. Неуклонно двигаясь вперед, мы могли бы разбить врагов, пока их еще немного.
– Я готов сражаться с англичанами, даже будь их в сотни тысяч раз больше.
– Ваше величество, вы теперь можете возвращаться в Шотландию. Вы показали англичанам воинственные намерения. Захватили несколько их замков. Этого достаточно, чтобы выполнять клятву королеве Франции. Я умоляю вас или двинуться вперед немедленно… или же вернуться. У меня есть основания полагать, что с каждым днем граф Суррей собирает под свои знамена все больше и больше людей.
– Граф Суррей – мой друг. Если вы не забыли, именно он сопровождал королеву Шотландии.
– Теперь это враг вашего величества: граф верно служит своему королю.
– Король Англии счастлив, имея таких верных слуг.
– Если ваше величество намерено либо атаковать, либо вернуться в Шотландию, то найдете не менее преданных людей.
– Вы забываете, Ангус, что это я командую своими армиями!
– Я не могу спокойно стоять и смотреть, как корона Шотландии подвергается опасности!
Глаза Якова вспыхнули несвойственным ему гневным огнем. Потом он обратил взгляд на Кота-с-Колокольчиком и увидел перед собой старика. Не завидовал ли он тем удовольствиям, что король делил с хозяйкой замка? Не напоминало ли это Дугласу, что отнял у него король, лишив Джэнет Кеннеди?
Яков пожал плечами, отринув гнев:
– Если старый Кот-с-Колокольчиком боится англичан, пусть возвращается в Шотландию. Я уверен, мы сумеем одержать победу и без него.
– Кот-с-Колокольчиком никогда не боялся англичан, но он не желает наблюдать, как они получают бесценное время.
– Тогда… прощайте.
Старый вояка откланялся и вышел.
Наутро он уехал в Шотландию, но оставил в замке двух сыновей, чтобы, когда король пойдет в бой, рядом с ним за Шотландию сражались Дугласы.


Герольд от Суррея прибыл в замок.
Леди Хирон сразу поняла, что ее короткая любовная связь с королем подошла к концу. Она исполнила свой долг. Суррей подготовился и ждал.
Герольда проводили к королю, и он передал приветствия от графа вкупе с просьбой назначить день битвы.
Яков заявил, что с восторгом это делает; и, хотя военачальники уверяли своего повелителя, что лучше всего сделать англичанам сюрприз и разнести их с помощью Мег Здоровой Глотки (это было еще одно название пушки «Семь сестер»), Яков и слышать о таком не желал. Он намеревался вступить в сражение так, как выходил на турнир. Король Шотландии, Дикий Рыцарь, мог драться лишь по-честному.
Утром девятого сентября обе армии изготовились встретиться под Флодденом.


Яков пребывал в крайнем возбуждении. Рядом – пеший, как и отец, – стоял его сын Александр.
– Держись поближе ко мне, – предупредил король. – И если попадешь в затруднительное положение, помни: я рядом.
– Да, отец, – отозвался Александр.
Яков любил мальчика – его ослепительную молодость и бьющую через край жизненную силу.
«О, если бы я стоял рядом с отцом, как мой сын стоит сейчас рядом со мной, – подумал он, – о Сочиберне рассказывали бы ныне совсем другие истории».
Король видел, как реет на ветру английское знамя. Скоро решающая битва закончится, и это навсегда прекратит вражду Англии с Шотландией. Генрих, вернувшись из Франции, узнает, что потерял свое королевство.
Грохнула пушка, и две армии встретились у подножия Брэнкстон-Хилл.
Шотландская армия была разделена на пять полков: Хьюм и Хантли возглавляли авангард, арьергардом командовали Леннокс и Аргайл; Яков с Александром стояли в центре, резервом ведал граф Босуэлл.
В четыре часа пополудни сражение началось, и сперва казалось, что англичане проигрывают: сэр Эдмунд Говард, глава атакующих, потерял знамя, и его люди сразу пришли в замешательство; но Суррей, благодаря полученному времени, собрал сильное войско, его солдаты были готовы вступить в бой, заменив сподвижников Говарда.
Яков оказался в непосредственной близости от Суррея, где шли наиболее ожесточенные схватки. Вокруг раздавался шум битвы: звон копий, рев пушки, крики раненых людей и лошадей.
Яков ощущал рядом присутствие Александра и впервые пожалел, что не приказал сыну остаться дома, заметив на его лице удивление и ужас: мальчик до сих пор не видел ничего страшнее легких стычек и грезил о войне, совсем не похожей на истинную.
Это был не турнир, но битва не на жизнь, а па смерть. Враг хотел оттеснить шотландцев за реку Туид и Чевиотские горы; шотландцев переполняла решимость двигаться вперед.
– Александр, сын мой…
У Якова вдруг стал комок в горле: красивый юноша упал, и там, где всего мгновение назад цвела прекрасная юность, виднелась лишь кровь.
– О, сын мой… сын…
Для угрызений совести ему было милосердно отпущено очень немного времени. Король не видел, кто его сразил. Яков вышел па бой, одетый как простой воин, собираясь биться рядом с другими, – он не хотел никаких привилегий. Всего-навсего еще один солдат, не более.
И монарх пал, как пали его подданные вокруг.
Сражение все бушевало, и только позже, когда битва закончилась, стала известна страшная правда. В тот день славной победы англичан и горького поражения шотландцев десять тысяч соратников Якова IV умирали от ран или погибли на поле Флоддена, там же сгинул сам король.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Чертополох и роза - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Ваши комментарии
к роману Чертополох и роза - Холт Виктория


Комментарии к роману "Чертополох и роза - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100