Читать онлайн Чертополох и роза, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чертополох и роза - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чертополох и роза - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чертополох и роза - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Чертополох и роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10
МАРГАРИТА И ОЛБАНИ

Яков Гамильтон, граф Арран, ехал на встречу с Маргаритой. Арран был невероятным гордецом и никогда не забывал, что благодаря матери, принцессе Марии, дочери Якова II, в его жилах течет королевская кровь. Именно по этой причине Арран пришел в такую ярость от взлета клана Дугласов после брака королевы с Ангусом. То, что он, граф Арран, способный претендовать на трон Шотландии, занял второе место после какого-то смазливого мальчишки, было невыносимо. В Шотландии был только один человек, коего Арран ненавидел всеми фибрами своей души, – не кто иной, как Ангус.
Таким образом, услышав о трениях между королевой и ее мужем, Гамильтон поспешил испросить аудиенции у королевы, дабы предоставить себя и свое могущество в ее полное распоряжение. Ради такого случая он готов был поставить на кон свое будущее и намеревался дать Маргарите понять, что, если она захочет развестись с Ангусом, клан Гамильтонов поддержит ее всем своим влиянием.
Маргарита приняла графа, и тот, не теряя времени, заговорил о вопросе, имевшем столь важное значение для них обоих.
– Я приехал выразить свои симпатии вашему величеству, – сказал он, – и предложить вам свои услуги.
– Благодарю вас, милорд.
Маргарита знаком предложила ему сесть, изумляясь, как тот, кто еще вчера был лютым врагом, сегодня внезапно стал ее другом.
– Все доброжелатели вашего величества рады тому, что вы решили отказаться от Дугласа. Сударыня, мы давно знали, что этот человек не достоин вас.
– Увы, сама я слишком долго оставалась слепа, – ответила Маргарита, с чем Арран, склонив голову, выразил согласие. – Но теперь, – продолжала королева, – я вижу Ангуса таким, каков он на самом деле, и, поверьте, милорд, я не успокоюсь, пока не перестану называться его женой.
– Развод можно устроить довольно быстро. Дугласов следует лишить власти, полученной ими благодаря этому браку.
Маргарита, посмотрев па него, криво усмехнулась и про себя подумала: чтобы эта власть могла достаться Гамильтонам?
Гамильтоны, Дугласы, Хэпберны, Хьюмы – все они были дьявольски честолюбивы, все стремились получить милости, каковые усилили бы их семьи, сделали тот или иной клан сильнейшим в стране. Но и королева должна искать собственной выгоды точно так же, как они ищут своей. Гамильтоны, безусловно, были одной из самых могущественных семей Шотландии, и Арран ее возглавлял. Маргарите следует использовать этих людей, как они, имея подобную возможность, использовали бы ее.
Королева могла не только страстно любить, но не менее страстно ненавидеть; и сейчас ее желание избавиться от мужа, из-за которого на нее сначала свалились всевозможные напасти, а в награду за все перенесенные муки – еще и позор измены, расцвело так пышно, что почти сравнялось с желанием получить под свою опеку сына.
– Значит, в стране нет особого недовольства моим предполагаемым разводом? – спросила она.
– Напротив, великое ликование, ваше величество.
«Да, – подумала она, – среди врагов Дугласов». Она могла представить, какое смятение этот разрыв вызвал в семье мужа.
– Что ж, ваше величество, – продолжал Арран, – когда вы освободитесь от Дугласов, я не сомневаюсь, что ваши друзья пожелают видеть восстановленным то положение, какое вы занимали до этого неудачного брака. Я обсуждал этот вопрос с графом Ленноксом, и он вполне разделяет мое мнение; а епископы Галлоуэй и Аргайл точно так же с большим нетерпением ожидают, когда узы, связавшие вас с Ангусом, будут расторгнуты. Ваше величество увидит, что вас поддерживает немало могущественных друзей.
– Это придает мне уверенности, – ответила Маргарита.
– Не волнуйтесь, ваше величество. Это самый лучший ход из всех, что вы делали с тех пор, как вступили в этот брак; и, положа руку на сердце, я приехал сюда от имени ваших друзей, чтобы сказать вам, какую радость вы доставили им столь мудрым решением.
Они немного поговорили о делах в Шотландии, и Арран осведомился о здоровье маленькой леди Маргариты Дуглас.
Королева никогда не могла устоять перед желанием продемонстрировать, как она гордится своими детьми, и послала за ребенком, дабы Арран мог сам убедиться, сколь прелестна ее дочь.
Граф признался, что восхищен и очарован, а когда маленькая Маргарита их оставила, начал с глубокой нежностью рассказывать о своем сыне – и Маргарита почувствовала, на что он намекает. Гамильтон хотел дать понять, что в жилах его Якова, который в один прекрасный день станет графом Арраном, течет кровь королевского рода Стюартов; а поскольку рано или поздно возникнет необходимость найти мужа для леди Маргариты Дуглас, сына Якова Гамильтона не следует рассматривать как недостойную кандидатуру.
Маргарита дала понять собеседнику, что ухватила смысл его речей и восприняла их вполне благосклонно.
Когда Арран отбыл, королева поздравила себя с тем, что при поддержке влиятельных лордов у нее появились очень неплохие шансы вернуть себе регентство, а это означало и опеку над сыном. Что до Аррана, то он думал лишь о падении своего врага Ангуса.


Теперь в Шотландии боролись две партии. Одна – под предводительством Аррана, другая – Ангуса. Дугласы бушевали, поддерживая главу своего дома, среди них многие стали людьми влиятельными благодаря почестям, коими их осыпала Маргарита во времена страстного увлечения мужем.
Многие считали, что возвращение Олбани решительно необходимо для восстановления порядка; и ему отправили послания о борьбе между двумя самыми могущественными семьями в стране и о решимости королевы развестись с мужем; более того, слухи насчет обручения дочери Маргариты и сына Аррана до крайности настораживали, поскольку это могло объединить Дугласов и Гамильтонов против регента.
Но политическое положение изменилось, ибо теперь между Англией и Францией произошло сближение. Франциск и Генрих решили помириться и готовились к встрече в «Золотом лагере»: дочь Генриха, принцесса Мария, была обручена с дофином. Хотя Франциск желал возвращения Олбани в Шотландию, дабы блюсти там интересы Франции, он понимал, что Генриху приятнее видеть герцога при французском дворе. А сейчас дразнить английского короля не стоило.
Тем временем известие о намерении Маргариты развестись с Ангусом достигло английского двора.
Генрих, прочитав письмо сестры, побагровел от гнева.
Он не мог в это поверить, с горящими глазами отправился в покои жены и знаком приказал дамам удалиться. Екатерина, повергнутая в ужас видом супруга, поспешила к нему и стала умолять поведать ей, что за страшные новости он принес.
– Эта моя сестрица, – проскрежетал Генрих, – видно, совсем забыла о своем долге… о чести… чтобы вознамериться совершить подобный поступок!
– Ваше величество, Мария…
– Нет, не Мария, Маргарита! Послушайте это: «Я очень недовольна милордом Ангусом, с тех пор как вернулась в Шотландию, и с каждым днем – все больше и больше. Мы более не живем вместе в последние месяцы…» – Генрих замолчал: казалось, эти слова душат его.
– Увы, значит, она несчастлива в браке, – нежно проговорила Екатерина. – Бедная Маргарита! Мне ее жаль…
– Счастлива она или нет, нельзя же говорить… о разводе!
– О разводе! – воскликнула Екатерина, затрепетав от ужаса.
– Да, именно о разводе! Ангус, видите ли, ей больше не особенно нравится, и эта женщина надумала с ним развестись. Она обесчестит свои брачные обеты. Опозорит всех нас. Подумать только, моя сестра говорит о разводе!
– О, Генрих, мы должны убедить Маргариту, что это неправильно.
– Убедить? Я запрещу ей! Я заставлю свою сестрицу понять, в чем состоит ее долг перед семьей, – если уж она забыла о долге перед Господом и Церковью. Я не потерплю разводов в своей семье, уверяю вас! Нет, Кэйт, вы сейчас сядете и напишете Маргарите письмо. Я сделаю то же самое. Вы расскажете, как глубоко она ранила вас, как невероятно потрясла. Тем временем я… я напомню, что ее брат – король великой державы и, помимо этого, глава великого дома. В моей семье не будет никаких разводов. Я не вынесу позора.
– Генрих, вы совершенно правы… как всегда. Развод! Это так позорно, что и думать об этом – грех.
– Давайте, Кэйт. Напишите ей, и я сделаю то же самое. Потом мы отправим оба послания с особым гонцом, чтобы Маргарита могла сделать вывод и положить конец этим недостойным замыслам прежде, чем дело зайдет слишком далеко.


Маргарита, прочитав письма брата и невестки, лишь пожала плечами и отбросила их в сторону. Вольно им рассуждать о добродетели, если ни тот ни другая понятия не имеют, каково запутаться в сетях нежеланного брака.
Королева сама удивлялась, что способна кого-то ненавидеть столь яростно, как теперь ненавидела Ангуса. В этой ненависти она чувствовала гнев и на себя. Как она могла оказаться настолько глупой, чтобы утратить всякое чувство меры из-за мимолетного увлечения красивым мальчишкой?
Как отличался от этого ее первый брак! Яков временами унижал ее, но на людях неизменно выказывал жене почтение. Она вспомнила, как муж всегда снимал шляпу в ее присутствии. Он просил лишь одного: чтобы она смотрела сквозь пальцы на измены, от которых, как человек слишком чувственный, не мог удержаться. Яков никогда не бросил бы ее умирающей. И он соблюдал в своих любовных делах определенное достоинство. Да еще старался возместить недолгие отлучки, доставляя жене удовольствие; Ангус же украл у нее ренту.
Маргарита ненавидела Ангуса, и, даже понимая, что ненависть эта обращена к нему в основном как к живому напоминанию о своей собственной глупости, источнику всех последовавших за этим бед, она негодовала ничуть не меньше.
Но был человек, в представлении королевы сходный с ее первым мужем, – это Олбани. Оба они, эти Стюарты, обладали неким особым, совершенно уникальным качеством. Нет, Маргарита ни разу не встречала никого, наделенного таким же обаянием. У Якова оно проявлялось в высшей степени. У Олбани чуть меньше, но и он, безусловно, был очаровательным и галантным кавалером.
Если ты королева, надо выбирать мужа особенно мудро. Допустим, и Маргарита и Олбани свободны и могут вступить в брак – для Шотландии трудно представить более разумный союз, ибо таковые часто становились звеньями, связывающими страны, и способны превратить врагов в друзей. Стоит им с Олбани пожениться – и в Шотландии будет покончено с противоборством, а мать уже никто не отторгнет от сына: они с герцогом вместе станут опекать юного короля. Какое счастливое положение по сравнению с тем, в каком она сейчас пребывала!
Но еще не поздно исправить дело…
Королева твердо решила развестись с Ангусом, независимо от того, какие трудности возникнут на этом пути, а она знала, что преграды возникнут.
Маргарита как воочию видела брата Генриха: вот он отправляет посольство к папе с просьбой отказать в разводе его заблудшей сестре, оберегая честь дома Тюдоров. Маргарите придется выдержать битву за развод, но в конце концов она его получит. И тогда, если жена Олбани умрет (ведь сколько еще несчастная женщина может протянуть – она так долго болеет!), он тоже освободится.
Маргарита смежила веки и представила себе герцога, его живые черные глаза, полные страсти. Бедняга, он прикован к женщине, давно ставшей инвалидом.
Арран убеждал королеву примкнуть к тем, кто уговаривал Олбани вернуться, так как полагал, что, приехав в Шотландию, герцог станет благоволить Гамильтонам и преследовать Дугласов.
Маргарита задумчиво выслушивала разглагольствования Аррана и кивала, когда тот перечислял причины, вследствие коих приезд Олбани будет великим благом для Шотландии. И все это время она думала о черноглазом, чернобородом галантном рыцаре, полном обаяния своих предков – Стюартов.
– Я напишу Олбани и присоединю свою просьбу к вашей, – сказала королева. – Думаю, он согласится помочь мне с разводом. Герцог, должно быть, в прекрасных отношениях с Римом, как и его господин. Да, милорд, вы, несомненно, правы. Шотландия сейчас крайне нуждается в Олбани.
«И королева Шотландии, по всей видимости, – тоже», – подумала она.


Получить развод было непросто. Слишком многие влиятельные люди противились этому, так что время шло, а Маргарита все еще пребывала в неудачном браке с Ангусом.
Генрих и Екатерина пересекли Ла-Манш и встретились с королем Франции в самых невероятных и экстравагантных обстоятельствах, причем каждый из королей старался перещеголять другого.
Франциск с невероятным лукавством использовал любой способ, чтобы поставить в неловкое положение короля Англии, и, поскольку в тот момент под рукой у него было письмо от Маргариты к Олбани, счел забавным продемонстрировать Генриху, как его сестра, вопреки желаниям венценосного брата, тепло приглашает герцога обратно в Шотландию.
Генрих, прочитав письмо, тотчас вернул его Франциску, но дал волю своему темпераменту холерика, едва остался один.
«Клянусь Богом, – думал он, – это конец всякой помощи ей от меня! Во что превратилась моя сестра?! Перед всем светом выставляет себя настоящей распутницей! Развод, подумать только! Маргарита обесчестила имя Тюдоров и плюс к тому… обманывает собственного брата, зазывая его врага в Шотландию!»
Шотландская проблема не оставляла мысли Генриха во время всех балов и пиршеств, турниров и ристаний этой блистательной поездки.
– Когда мы вернемся в Англию, вы пошлете в Шотландию священника, – наконец объявил он жене. – Выбирайте его со всем старанием, ибо я хочу, чтобы пастырь растолковал моей сестре: развод с законным мужем подвергнет ее бессмертную душу ужасной опасности!
Екатерина отвечала, что Генрих, как всегда, прав. Немного есть на свете столь позорных и достойных осуждения поступков, как развод.
Стоял теплый летний день, когда отец Бонавентура прибыл в Шотландию.
Маргарита в то время жила в Перте, и священник отправился к ней. Он был мягким человеком, давно удалившимся от света, и Маргарита любезно приняла святого отца, узнав, что он послан ее невесткой, королевой Екатериной.
– С вашей стороны очень мило проделать такое долгое странствие, – сказала она.
А когда они остались наедине, Маргарита попыталась объяснить священнику, что, хоть весьма ценит его услужливость, добрый пастырь лишь напрасно потратит время, полагая, будто сможет свернуть ее с избранного пути.
– Я приехал молиться вместе с вами, – ответил посланец Екатерины. – Ваше величество найдет в этом разрешение всех своих проблем.
Маргарита никогда не была глубоко религиозна, а потому мигом стала терять терпение, но она была вежлива со священником и мягко объяснила ему, что уже все решила.
Отец Бонавентура честно пытался переубедить ее, и королева продолжала слушать, но в конце концов пастырь осознал, что не в состоянии переубедить упрямицу, так что разочарованно и неохотно стал готовиться к отъезду.
Не успел отец Бонавентура вернуться в Лондон, как Генрих решил послать в Шотландию человека по своему выбору: на сей раз не кроткого священника, но такого, от чьих проповедей грешников порой кидало в дрожь.
Итак, Генри Чадуорт, глава братьев миноритов, был вызван к королю Генриху.
– Вы поедете к королеве Шотландии, – заявил Генрих, – и не вернетесь до тех пор, пока не сумеете заставить ее изменить решение. Я не стану молча наблюдать, как моя сестра губит свою бессмертную душу. Скажите заодно, что я буду препятствовать ее попыткам добиться чего-либо в Риме, и пусть все знают, что любой, кто помогает королеве Шотландии получить развод, неизбежно навлечет на себя гнев короля Англии. А теперь идите и… если вы цените мое расположение, пусть ничто не встанет между вами и вашим долгом.
Генри Чадуорт отправился в Шотландию, повторяя про себя пламенные фразы и намереваясь с триумфом возвратиться к английскому двору. И в самом деле, как посмел бы он поступить иначе?


Сколько слов извергал этот человек! И все же Маргарита не осмеливалась вызвать еще большее озлобление брата, тотчас отослав его обратно. В личности Чадуорта ощущался некий магнетизм; возможно, потому, что он, казалось, сам страстно верил в те ужасы, что, по его словам, ожидают проклятых.
Проповедник стоял перед королевой, и глаза его пылали огнем фанатизма.
– Ваша бессмертная душа – в опасности! Раскайтесь, пока еще не слишком поздно. Сделайте погибельный шаг – и вы будете навеки прокляты. Сам дьявол нашептывает вам погибельные советы!
Поначалу Маргарита затыкала уши и думала о чем-то другом, пока проповедник метал громы и молнии, но его живописные описания адских мук поразили королеву, и она не раз ловила себя на том, что невольно начинает вслушиваться.
– Жизнь на земле коротка, – гремел Чадуорт. – Всех нас ждет Суд, где мы выкажем себя достойными либо вечного блаженства, либо вечного проклятия. Ваше доброе имя – в опасности, ваша душа – под угрозой. Подумайте об этом, пока вы не переступили грань!
Маргарите спился этот монах, а его слова преследовали ее ночами.
– Я пришел предупредить вас, – говорил он. – Ради вашего спокойствия в этой жизни и блаженства в будущей – задумайтесь!
И королева обнаружила, что действительно стала задумываться над его проповедями.
Она со страхом ждала появления Чадуорта и в то же время понимала, что надеется на его приход. А потом с ужасом слушала, как он перечисляет муки, уготованные грешникам, и не могла не слушать.
Миновал месяц, а Генри Чадуорт по-прежнему приходил к королеве каждый день; его визиты становились все более долгими, и она не пыталась сократить их.
Через два месяца после своего приезда в Шотландию Генри Чадуорт добился, чего хотел. Маргарита дала согласие вернуться к Ангусу.


Дугласы торжествовали, Гамильтоны кипели от бешенства.
Епископы Галлоуэй и Аргайл приехали к Маргарите в сопровождении графов Аррана и Леннокса.
– Не может быть, чтобы ваше величество настолько унизили себя, чтобы вернуться к Ангусу! – воскликнул Арран.
– Меня убедили, что воссоединиться с мужем – мой долг, – ответила Маргарита.
Арран с трудом сдерживал гнев:
– Сударыня, это самая большая глупость из всех, что вы когда-либо совершили. Будьте уверены, если вы вернетесь к Ангусу, то никогда не получите опекунства над королем.
– Он мой муж, – твердила Маргарита. – Мой долг оставаться с ним. Я должна попытаться вынести все беды и написала Ангусу, что, если он откажется от своего легкомысленного поведения и будет мне хорошим супругом, я вернусь к нему.
Сейчас глаза королевы горели таким же фанатизмом, как у проповедника ее брата Чадуорта, что с победой вернулся к своему господину.
Арран и его друзья ушли, проклиная безумство женщин и власть над ними священников. Придется начать еще более свирепую войну против Дугласов, ведь те, как понимали их противники, сейчас лопаются от гордости, пока Ангус пишет своему дорогому зятю, благодаря за своевременное вмешательство в его семейные дела.


Пока Маргарита ехала к Эдинбургу, коим владела партия Дугласов, слова Генри Чадуорта все еще звенели в ее ушах. Королева обязана помириться с тем, за кого сама вышла замуж, ибо, как бы он пи поступил, это все равно ее муж, и они привязаны друг к другу, покуда смерть не разлучит их. Маргарита беспокоилась, представляя, как они встретятся, какой станет совместная жизнь после всех мук, что Ангус причинил ей, после всех оскорблений, брошенных ею.
Ангус встретил жену на коне во главе четырех сотен конников, и никогда еще не был так красив. Арчибальд Дуглас изменился с тех пор, как Маргарита впервые увидела его па озере перед дворцом Линлитгоу, и ее заново поразила эта совершенная красота. Он превратился в мужчину и все еще был самым красивым кавалером Шотландии.
Вместе с Ангусом ехали архиепископ Сент-Эндрюса и епископы Данкилда, Абердина и Муррея. Графы Аргайл, Хантли, Рутвен, Мортоп и Гленкэрн тоже оказались там вместе с лордом Глэмисом, графом приграничья. Достойное общество, и королеве приходилось признать, что никто не держался так хорошо, никто не выглядел столь изысканно, как Ангус.
Граф выехал вперед, и жена последовала его примеру. Когда они встретились, блудный супруг поцеловал ей руку:
– Итак, Маргарита, нам предоставляется еще один шанс.
– Я решила, что мы должны попытаться жить вместе счастливо, раз мы муж и жена, – ответила она.
– Так и будет, – проговорил он, и две кавалькады, объединясь, последовали за ними в город.


Неделю Маргарите казалось, что до некоторой степени им удалось восстановить упоение медового месяца, проведенного в Стобхолле. Как она ошибалась, как легко впадала в заблуждение! Тогда она верила в идеал и не знала сомнений. Королева считала, что преданность ей супруга так же безраздельна, как и ее собственная. После первых счастливых дней воссоединения Маргарита начала представлять, как Ангус с не менее пылкой страстью обнимает Джейн Стюарт. А если с ними бывала дочь, воображение рисовало Ангуса в обществе Джейн и ее маленькой Джин. Нет, вернуться в прошлое было невозможно. Она быстро это поняла.
Вскоре королева обнаружила, что муж и не думает менять образ жизни и его связь с Джейн Стюарт не менее прочна. Ангус не собирался лишать себя ее общества. Последовали неизбежные сцены.
– Могу поклясться, вы навещали свою любовницу! – налетала на него Маргарита после одной из отлучек, каковые тем больше ранили ее, что напоминали о недостатках первого мужа.
– Что, если так? – Ангус держался нагло, считая, что отныне она в его руках. Он знал, что проповедник адского огня сыграл на предрассудках королевы. Она примчалась обратно от страха погубить свою бессмертную душу, продолжая настаивать на разводе.
– Я вернулась к вам при условии, что вы откажетесь от своего легкомысленного поведения, – напомнила королева.
Молодой граф улыбнулся:
– Нет, только потому, что испугались погубить душу разводом со мной.
– Я могу передумать.
– Ваш брат никогда не простит, если вы это сделаете.
– Я не обязана повиноваться брату.
– Не обязаны, но мудрость подсказывает, что было бы безрассудно этого не делать.
– Значит, вы не хотите порвать с этой женщиной?
– Бросьте, вы слишком серьезно относитесь к подобным вещам. Как вы думаете, у скольких мужчин в Шотландии непременно есть одна-две любовницы, помимо жены?
– Может, и так, но они женаты не на королеве Шотландии.
– Разве мужчину надо наказывать только за то, что он женился на королеве?
Маргарита поняла, что Ангус превратился в циника.
Она ничего не сказала в ответ, но подумала: «С моей стороны было глупостью вернуться к нему, и дальше так продолжаться не может».


При дворе королевы денно и нощно трудились шпионы партии Аррана, следя за тем, что там происходит, подслушивая у замочных скважин и прячась в покоях королевы, дабы узнать, насколько удачно происходит воссоединение Маргариты с мужем. И все они собрали отличные известия для своего господина.
Арран смеялся про себя. Примирение явно не затянется надолго. Граф достаточно хорошо знал Маргариту, чтобы понимать: речи проповедника могли на какое-то время испугать королеву, но в душе она не была суеверной и к тому же устала от Ангуса.
Одна из женщин, помогая королеве одеваться, обронила:
– Ваше величество, я слышала от брата, лакея милорда Аррана, что его лордство глубоко огорчены невозможностью более служить вам.
Женщина говорила так тихо, что больше никто в покоях ни слова не расслышал, и Маргарита быстро взглянула на нее. Эта особа появилась у нее недавно и как раз в то время, когда королева пребывала в прекрасных отношениях с партией Аррана. И Маргарита прикинула, не служит ли горничная Гамильтонам, как, если верить недавним словам, ее брат.
– Ничто тому не препятствует, – резко бросила королева. – Увы, боюсь, граф – мой враг.
– Он готов быть вашим другом.
– Однако не всегда отличался преданностью, – снова возразила Маргарита, отворачиваясь.
Королева долго раздумывала, сколько слуг передают вести о ее делах ее врагам, враждующим кланам, но позднее, в тот же день, она послала за горничной и устроила так, чтобы в покоях они остались вдвоем.
– У вас есть для меня сообщение? – напрямик спросила Маргарита.
Горничная прикинулась удивленной:
– Ваше величество?
– Вы упоминали о брате, который служит милорду Аррану…
Женщина, покраснев, пробормотала:
– Нет, ваше величество, у меня нет никаких сообщений.
– И все же сегодня вы мне кое-что передали.
– Я, ваше величество?
– Да, весточку от своего брата, лакея милорда Аррана.
– О… это сущий пустяк, ваше величество. Я просто не сдержалась, потому…
– Прошу вас, продолжайте!
– Ну, я видела, как милорд Ангус обращается с вашим величеством, и мне пришло в голову, что совсем не хорошо так вести себя с королевой.
Губы Маргариты слегка сжались, взгляд заледенел. Она очень рассердилась, но не на эту женщину. Горничная сказала правду: ее унижали, намеренно оскорбляя снова и снова. При дворе любой слуга знал о связи ее мужа с Джейн Стюарт и о том, как он презрел требование жены покончить с этим.
– Коли ваш брат служит графу Аррану, вы, без сомнения, можете передать ему записку, каковую тот, в свою очередь, отнесет графу, – бросила Маргарита.
Женщина почти не смела дышать:
– Я могла бы это сделать, ваше величество…
– Прекрасно!
Она подошла к письменному столу и набросала несколько строк.


В Эдинбургском замке наступило время ужина, и Маргарита сидела за трапезой вместе с лэрдами из клана Дугласов. Менестрели наигрывали негромкую музыку, пока господа ели.
Королева старалась казаться безмятежной, но испытывала далеко не спокойные чувства, оглядывая сидевших за столом честолюбивых и гордых мужчин. Они держались самодовольно, полагая, что им удалось взять верх над врагами во главе с кланом Гамильтонов, но еще до конца вечера их ожидало глубокое потрясение.
Но пока Дугласы ни о чем не подозревали, хотя Маргарите стоило труда делать вид, будто она совсем не спешит встать из-за стола.
Кроме нее, тайну знали шесть человек… трое мужчин и три женщины – все они были слугами королевы. Они тоже держались начеку, ожидая сигнала.
А пока Маргарите надо было сидеть, как обычно, за трапезой, слушая музыку лютни и любимые песни.
Наконец она зевнула и поднялась, и, после того как лэрды один за другим стали уходить, несколько женщин проводили хозяйку в опочивальню.
Притворяясь сонной, Маргарита пожелала всем доброй ночи, но, как только дверь закрылась и звук шагов затих, она обратилась к трем женщинам – в том числе и той, чей брат служил у Аррана:
– Пора! Время настало. Принесите мне платье для верховой езды и плащ. Мы совершим побег.
Глаза королевы сияли, и она выглядела очень молодо, потому что подобные приключения всегда приводили ее в восторг, придавая жизни особый вкус.
Маргарита подумала, что с ее стороны было немыслимой глупостью вернуться к Ангусу, поставив себя в положение обманутой супруги, вынужденной терпеть измены мужа. Пускай преподобный Чадуорт сам отправляется в ад, – судя по его рассказам, монах неплохо изучил преисподнюю! – ей, Маргарите, это безразлично!
Она передумала и не станет жить с Ангусом, а даст понять всему свету: Маргарита Тюдор слишком горда, чтобы выносить неверного мужа, ставшего могущественным благодаря ей. Да, ей приходилось мириться с изменами Якова IV, но граф Ангус – вовсе не шотландский король.
Маргарита уже надела платье для верховой езды и была готова к побегу.
– Вперед, – прошептала она. – Вниз по винтовой лестнице… и во двор.
Одна из женщин показывала дорогу. Королева шла следом, а еще две замыкали шествие. Во дворе их ждали мужчины.
Все бесшумно заскользили туда, где примерно в четверти мили от замка, под сенью деревьев виднелись темные силуэты. Королева услышала ржание лошадей, потом раздался голос:
– Ваше величество?
– Я здесь, – ответила она.
Вперед выехал мужчина с лошадью на поводу.
Всадник спешился и, взяв ее руку, поднес к губам.
– Яков Гамильтон, – сказал он, – к услугам вашего величества… сейчас, как и всегда.
Она увидела глаза, сиявшие в лунном свете. Юноша был высок, красив и так похож на графа Аррана, что Маргарита догадалась: это его сын, правда незаконный, всем известный как Бастард Арран.
Гамильтон помог королеве сесть на лошадь и, прыгнув в седло сам, подъехал поближе.
– Пора! – воскликнул юноша. – Прочь отсюда!


Было упоительно ехать сквозь тьму рядом с красивым молодым человеком, каждый взгляд и жест которого свидетельствовал о почтении к королеве и восхищении красивой женщиной.
– Мой отец ожидает вас в Стирлинге, – сказал Гамильтон. – Я умолил его предоставить мне честь проводить вас туда.
– Все было хорошо подготовлено, – отозвалась она.
– Я ни о чем другом не мог думать, узнав, что вам угодно покинуть этот замок.
– Значит, вы действительно мой друг.
– Настолько, ваше величество, что ради вас охотно пошел бы на убийство.
– Нет, не говорите о кровавых делах!
– Нечто подобное невольно приходит на ум, если он встревожен слухами о дурном обращении с нашей королевой.
– А… все это позади.
– Нет, я никогда не прощу этого, даже если ваше величество столь милостивы.
Маргарите не хотелось обсуждать поведение своего мужа, и она умолкла. Быстро уловив ее настроение, молодой Гамильтон тоже замолчал, и до самого Стерлинга слышался только топот копыт их лошадей.
И все же воспоминания о той ночи остались с Маргаритой. Во время этой скачки благодаря Бастарду Аррану она вновь почувствовала себя молодой и желанной, так что раны, нанесенные пренебрежением Ангуса и отчасти – изменами первого мужа, затянулись. Маргарита воспрянула, подумав, что, может быть, когда-нибудь встретит того, кто полюбит в ней женщину, а не королеву.
Разумеется, это будет не Яков Гамильтон; но Маргарита навсегда сохранит благодарность за напоминание: такой человек может существовать.


После бегства Маргариты положение Ангуса ухудшилось, и Арран убедил королеву, что для нее наилучший способ добиться развода – это объединить усилия с теми лэрдами, кто мечтал о возвращении Олбани в Шотландию.
У Маргариты были собственные причины желать приезда Олбани, и она согласилась с Арраном, так что среди посланий, отправленных Олбани, было и несколько ее писем, весьма любезных и сердечных.
Ангус, взбешенный тем, как жена от пего ускользнула, и, понимая, что теперь никакие священники, никакие проповеди об адском пламени не заставят ее вернуться, написал Генриху, рассказав о дружбе Маргариты с Олбани и о том, как она присоединилась к самым рьяным сторонникам регента, убеждавшим его приехать.
Генрих рвал и метал, кляня сестру, которая не только стала другом Франции, но и собиралась развестись с мужем. Однако кардиналу Вулси удалось склонить короля к более дипломатичным действиям, чем полный разрыв родственных связей.
Почему бы не предложить Маргарите войска, чтобы она могла восстановить свое регентство и опеку над сыном? Ведь ясно же, что именно этого она хочет. Но предложить помощь при условии, что королева вернется к Ангусу и перечеркнет все планы развода.
Маргарита, прочитав письмо Вулси и уловив его истинный смысл, надолго закрылась одна в своих покоях и стала размышлять.
Получить опекунство над юным Яковом было самым страстным ее желанием. А возвращение регентства означало, что она обретет возможность руководить сыном и научить его мудрому правлению. О чем еще Маргарита могла мечтать?
Но цена была слишком велика. Вернуться к Ангусу! Принять его неверность! Снова испытывать к нему вожделение, которое никогда не могла окончательно в себе подавить. Это было слишком унизительно. Генрих требовал от сестры слишком многого!
Но как она жаждала, чтобы юный Яков жил с ней!
Искушение было очень сильным, по условия сделки чрезмерно унизительны.
– Нет, – проговорила она вслух. – Я не унижусь до того, чтобы еще раз вернуться к мужу, которого презираю. Лучше продолжать борьбу за сына!


Олбани сидел у постели больной жены в Овернском замке. «Вряд ли она сумеет прожить больше нескольких недель», – говорил он себе. Тем не менее эти слова повторялись уже не раз. Анна страшно исхудала от болезни, и было удивительно, как женщина в столь немощном состоянии все продолжает жить.
– Жан, – прошептала она, протянув руку. Он взял тонкую, почти прозрачную кисть – па пей совсем не осталось плоти.
Бедная Анна! Она очень давно не была Олбани женой, но в тех редких случаях, когда он изменял ей, все-таки огорчался. Он был счастлив с Анной, пока не навалилась эта болезнь, изнурительный, многолетний недуг, не позволявший ей жить нормально, но и не отпуская из этой поистине скорбной юдоли.
Анна оставалась такой же нежной и терпеливой в болезни, как была до нее, и герцог всякий день приходил посидеть с ней и рассказывал, где сегодня охотился и какую добычу принес домой.
Но Анна знала, что муж не останется с ней навсегда. Он был человеком действия, облеченным обязательствами при дворе, а возможно, и за морем.
Шотландия! Эта страна никогда не покидала надолго ее мысли, так же как и его. Теперь Олбани умоляли вернуться, и королева Маргарита присоединяла свой голос к просьбам тех лэрдов, что были сторонниками регента, и это очень удивляло, ибо прежде они были врагами, соперничавшими за власть и опеку над юным королем.
Герцог часто думал о ней – изящной женщине, красивой и, может быть, слишком гордой, очень похожей па своего брата, что доставлял столько неприятностей Франции.
Жан ни слова не говорил об этом Анне, но догадывался, что очень скоро его призовет Франциск, и тогда уже нельзя будет откладывать. Одно время Франциск не хотел, чтобы он ехал в Шотландию, но это в те дни, когда он завел притворную дружбу с Англией и у двух королей произошла непростая, оказавшаяся одновременно и чересчур дорогой и бессмысленной для обоих королей встреча, когда принцессу Марию обручили с дофином. Но политическая сцена изменилась. Новый император Карл V навестил свою тетку Екатерину в Англии, и теперь последняя склонялась к дружбе с императором; это означало, что недолгому, как предсказывал Генрих, дружелюбию между Англией и Францией пришел конец. Вулси, каковой ведал английской внешней политикой, вне всякого сомнения, не сводил глаз с папской тиары, явно считая, что ныне император обладает тут гораздо большим влиянием, чем Франциск. Следовательно, Франции снова предстоит обхаживать Шотландию. Анна взглянула на мужа.
– Жан, ты думаешь о Шотландии? – спросила она.
Он кивнул:
– Всякий раз, заслышав во дворе стук лошадиных копыт, я гадаю, не призыв ли это.
– И ты поедешь?
– Боюсь, Франциск прикажет мне это сделать.
Она замолчала, размышляя о себе, беспомощном инвалиде, и о нем – высоком, сильном, полном жизни. «Мы стали неподходящей парой, – думала она. – Жан не тот человек, что может провести всю жизнь у постели больной. И он не высидит тут долго». Посланец прибудет скоро – Анна в этом не сомневалась.
Она была права. Через неделю от короля Франции последовал приказ. Присутствие Олбани в Шотландии – необходимо. Ему следует подготовиться и выехать без промедления.
Когда Олбани направлялся к Стерлингу, люди выходили из домов и выстраивались вдоль дороги, радостно приветствуя регента. Они надеялись, что герцог положит конец сваре между Дугласами и Гамильтонами, каковая вот-вот могла перерасти в гражданскую войну. Только Дугласы и их друзья встретили Олбани негостеприимно. Они боялись великого воина и его людей, зная, что тот приехал по приглашению не только Аррана, но и королевы.
Маргарита ждала его в замке Стирлинг, одетая в королевскую пурпурную мантию из бархата, подбитого горностаем, и роскошные золотые волосы ниспадали свободно, потому что это шло королеве больше всего.
Олбани склонился над ее рукой, и темные глаза сказали Маргарите, что она прекрасна.
«Какой мужчина! – подумала она. – Как вообще на меня могла произвести впечатление внешность Ангуса? По сравнению с Олбани он всего-навсего смазливый мальчишка».
Перед ней был мужчина, одерживавший немало побед в сражениях, сильный, рожденный повелевать. В жилах Джона Стюарта текла кровь королей, как и самой Маргариты. Он был королем во всем, кроме имени, – достойный муж для королевы.
Пир, который она велела приготовить, был роскошен. Олбани сидел по правую руку от королевы за столом, поставленным на помосте, а ноги его покоились на ковре. Маргарита отметила его учтивые манеры, неотразимую улыбку, то, как он ел мясо с невиданной в Шотландии деликатностью, не заливая жиром одежду, а беря куски лишь кончиками пальцев. Потом он аккуратно ополаскивал руки, не дожидаясь перемены блюд.
«Французские манеры! – подумала Маргарита. – И они мне очень нравятся в соединении с мужественной силой».
Он уделял королеве все свое внимание и вел себя так, как будто она и только она имеет для него значение. Уверял, что по-настоящему захотел вернуться в Шотландию, только получив ее письма с приглашением.
– Милорд, – отвечала Маргарита, – я очень хорошо понимаю, что теперь, когда вы здесь, у нас воцарится мир.
– Мое единственное желание – чтобы король был счастлив и в безопасности.
– Тогда наши стремления едины.
Глаза Маргариты сияли. Олбани позволит ей быть с сыном, он поймет, какое значение имеет мать для подрастающего мальчика. О, как она была рада его приезду! И близкое соседство этого великолепного мужчины возбуждало ее.
– Я чувствую, мы станем друзьями, – тихо проговорила Маргарита чуть хрипловатым от переполнявших ее чувств голосом.
– Я на это искренне надеюсь, – ответил он.
Менестрели играли, и королева с герцогом завели разговор о музыке – оказалось, у них сходные вкусы. Позже они первыми двинулись в танце, и; хотя больше не говорили о цели приезда регента, а полностью отдались радостям танцев и представлений, Маргарита считала, что между ними возникло понимание.
И когда в тот вечер королева удалилась на покой, ей было трудно заснуть. Она чувствовала себя молоденькой девушкой, вернувшейся с первого бала.
«Что со мной?» – вопрошала она. И понимала, что это волнение – оттого, что в ее жизнь вернулась надежда.
Они вместе покинули Стирлинг и направились в Линлитгоу. Здесь Олбани тоже принимали по-королевски: снова были пиры, танцы, и Маргарита веселилась, как юная девушка, преисполненная вновь обретенного счастья.
Олбани думал: а почему бы и нет? Это стало бы выходом из положения. И все-таки его радовало, что пока никакого решения они не могли принять. Ни один из них не был свободен. У него есть жена, пусть больная и наверняка недолговечная, но все же… У Маргариты – супруг, с коим она пытается развестись.
Она была красивой женщиной, а Олбани отличался знойным темпераментом. Никто не осудил бы его, вздумай герцог немного побаловать себя. Он любил жену, но сейчас пребывал далеко от дома, и даже Анна достаточно трезво мыслила, чтобы не ожидать от него совершеннейшей верности в подобных обстоятельствах. Все, о чем она могла просить, – чтобы муж не бросал ее, пока жива; а он и сам никогда бы такого не сделал.
Так что Олбани позволил себе последовать, куда манила его Маргарита, и если кто-то следил за ними, – а шпионы докладывали о любом шаге английскому королю, – какое это имело значение? В конце концов, долг герцога перед королем Франциском – сеять разногласия между шотландским и английским дворами.
Когда они танцевали в зале дворца Линлитгоу, Олбани сказал Маргарите:
– Мы вместе поедем навестить короля в Эдинбурге. Если я приду с его матерью, король будет знать, что я друг.
– Ничто не доставит мне большую радость.
– Выходит, я исполню сразу два своих желания одновременно… Увижу короля и доставлю удовольствие его матери.
Королева опустила глаза, чтобы он не прочел в них желание, которое она не могла скрыть. Как давно Маргарита не чувствовала себя такой счастливой!
На следующий день они отправились в Эдинбург, и, когда они въезжали в город под приветственные крики народа, глядя на вздымающуюся перед ними твердыню, Маргарита сказала:
– Интересно, смотрит ли Яков на нас из окна? Он будет так взбудоражен… но все-таки не больше, чем я.
– Должно быть, король с нетерпением ждет встречи с матерью.
– Думаю, да, но не больше, чем мать жаждет увидеть его.
Когда они подъехали к воротам замка, комендант вышел и, встав на колени, передал ключи Олбани.
Он взял их и, повернувшись к Маргарите, передал ей.
Это был момент ее величайшего триумфа, ибо церемониал означало: «Свобода замка принадлежит вам».
Королева не знала, как благодарить регента, но хотела выразить, что значит для нее его приезд, а потому совершила поступок, свидетельствовавший о полном доверии: покачала головой и ответила:
– Нет, это вы должны владеть ключами от замка!
Он взял ключи, и они вместе вошли в ворота.
Королева со слезами на глазах смотрела, как Олбани отдает дань почтения ее маленькому сыну. Потом сама опустилась на колени и обняла Якова, и он тоже стал обнимать свою маму, рассказывая, как давно ждал ее прихода.
– Сегодня действительно счастливый день, – шепнула Маргарита.


Они танцевали до поздней ночи.
– Боюсь, о нас начнут болтать, – сказала регенту королева.
– О тех, кто занимает такое положение, как мы, всегда много болтают.
– Вы ведь понимаете, что я не могу жить с Ангусом.
– Прекрасно понимаю.
– Он не был мне хорошим мужем, а в определенном смысле еще и предал Шотландию.
– Мы умеем разбираться с предателями. Он уже арестован.
У Маргариты перехватило дыхание. На какой-то миг она представила, как Ангус идет к плахе, и содрогнулась. Ее вечно будет преследовать мысль о его прекрасном теле, окоченевшем и мертвом. После Флоддена Маргарита порой видела дурные сны о Якове. Она хотела развестись с Ангусом, но не желала ему гибели. Ей всегда была ненавистна мысль о смерти, и она надеялась, что па ее совести никогда не будет ни одной загубленной жизни мужчины или женщины.
Маргарита объяснила это Олбани, и тот задумчиво выслушал ее.
– Я вижу, у вас доброе сердце, – сказал он.
– Я любила его когда-то, – ответила она. – Ангус – глупый, безрассудный мальчик… не более того. Он не заслуживает смерти. Я жажду освободиться от него, но никогда не смогу жить спокойно, будучи хотя бы отчасти повинна в его гибели. Помогите мне с разводом, и вы сделаете меня счастливой женщиной.
– Разве я не достаточно ясно показал, что сделаю все возможное ради вашего счастья?
Она обратила на него взгляд сияющих глаз:
– Мне очень хотелось услышать это от вас. Олбани понял, что Маргарита воспринимает обычные комплименты с величайшей серьезностью, но пожал плечами. Почему бы и нет? Вино и танцы возбудили его; королева – очень красивая женщина, и кто взялся бы предсказать, что ожидает их в будущем? Когда они будут свободны, – а герцог не сомневался, что это произойдет очень скоро, – брак между ними станет удачным политическим ходом, каковой наверняка восхитит его господина, Франциска, и, очевидно, приведет брата Маргариты Генриха в такое бешенство, какое ему нечасто доводилось испытывать.
– Мы отправим Ангуса в ссылку во Францию, – сказал Олбани. – Не беспокойтесь. Я прикажу, чтобы с графом там достойно обращались, но уехать ему придется.
– И вы поможете мне в Риме?
– Вы вправе рассчитывать на меня. Я сделаю все, чтобы помочь вам в этом.
– О, как я жажду освободиться от этого человека!
– Это скоро произойдет, не сомневаюсь. Что до меня…
Маргарита придвинулась ближе.
– Скоро мы оба станем свободны, – прошептала она. – Но есть еще и сейчас…
От столь откровенного приглашения отказаться было бы грубостью.
И в ту ночь они стали любовниками.
Это были счастливые месяцы. О королеве и герцоге ходили скандальные слухи, но ей было все равно. Она писала радостные письма брату, желая помирить Генриха и Олбани, как некогда, еще при жизни Якова, пыталась примирить две страны.
Генрих скрежетал зубами, читая эти послания. Рычал, что сестра – бесстыдная женщина, и его убивает, что Тюдор могла так легко забыть обо всех приличиях.
Генрих хотел приказать ей бросить регента и вернуться к Ангусу. Последний пользовался его покровительством, и Генрих собирался сделать молодого человека главой проанглийской партии в Шотландии. Монарх сейчас даже больше прежнего злился из-за этого развода, чем когда впервые о нем услышал. Брат Маргариты начинал думать, что у него никогда не будет сыновей от Екатерины и на их браке лежит некое проклятие. Поскольку он и мысли не допускал, что мог чем-то обидеть Бога, то стал искать, в чем вина королевы, и тут доброжелатели напомнили: она была замужем за его братом, прежде чем стать его женой. У Генриха появились угрызения совести из-за этой женитьбы, и он тоже теперь подумывал о разводе.
«Хорошенькое дело, – злился Генрих, – и брат, и сестра одновременно обращаются в Рим с просьбой о разводе. Следовательно, Маргарите надо прекратить подобные попытки и вернуться к Ангусу».
Но вот это-то его сестра точно не собиралась делать.
С тех пор как расцвел их роман с Олбани, ей позволили сколько угодно видеться с сыном. Привязчивый по натуре, Яков был очарован веселой и жизнерадостной матерью. А видя, что сын так же, как и она, доволен их воссоединением, молодая женщина чувствовала себя совершенно счастливой.
Итак, она каждый день виделась с Яковом. Скоро предстоял развод с Ангусом, а пока Маргарита наслаждалась обществом Олбани. Когда они оба станут свободны, их союз будет узаконен во славу Шотландии и к восторгу ее королевы.


Ангуса, давшего обещание удалиться в изгнание, отпустили из-под стражи, чтобы он мог это сделать; но, оказавшись на свободе, молодой граф щелкнул пальцами перед носом Олбани и продолжал оставаться в Эдинбурге.
Но пока Ангус не покинул Шотландию, нельзя было ожидать мира, а регент, безусловно, не относился к тем, кто спокойно терпит, как нарушают их приказы.
Когда Олбани доложили, что Ангус все еще болтается в Эдинбурге, герцог снял шляпу и бросил ее в камин – в ярости он всегда так поступал. Никто никогда не пытался вытащить шляпу из огня, и Олбани стоял, гневно глядя, как языки пламени завиваются вокруг тонкого бархата. Так Джои Стюарт укрощал гнев на тех, кто нанес ему оскорбление, и к тому моменту, когда шляпа сгорала, уже вновь обретал обычную сдержанность. Друзья Олбани видели немало хороших шляп, погибших подобным образом.
И все-таки он не собирался позволить Ангусу пренебречь приказом.
Зная, что молодой граф часто заходит в некий винный погребок, регент послал за хозяином этого заведения.
– Милорд Ангус завсегдатай вашего погребка, насколько я понимаю, – сказал он.
– Это так, милорд. Когда его лордство живет в Эдинбурге, то часто заходит ко мне с другими господами из своего клана. Им правится мое вино, милорд.
– Хм, – обронил Олбани. – Теперь слушайте внимательно. Когда Ангус придет к вам в следующий раз, я хочу, чтобы вы немедленно отправили посыльного за моей стражей. Потом вы подольете настойку, которую вам дадут, в вино милорда Ангуса и любых спутников, какие с ним будут. Ясно?
Хозяин погребка ответил, что все понял, и приказы милорда регента будут исполнены.


Несколькими вечерами позже Ангус зашел в винный погребок вместе со своим братом Джорджем и властно потребовал вина, каковое ему тотчас принесли (но не раньше, чем влили в бокалы настойку и отправили посыльного за стражей).
Пока они с Джорджем сидели и пили, Ангус хвастал, что ни жена, ни регент не заставят его покинуть Эдинбург. У него, мол, точно такое же право тут оставаться, как и у них, – если не больше, поскольку Олбани наполовину француз, а Маргарита – англичанка.
Джордж во всю глотку поддерживал брата, он был искренне предан Ангусу, хотя более здравомыслящие члены семьи осуждали поведение главы своего дома. Гэвин Дуглас, например, назвал племянника «безмозглым глупцом, готовым искать на свою голову неприятностей, следуя советам коварных людей».
– Дядя, умерший от чумы в Лондоне, был слишком стар, – толковал теперь Джорджу Ангус. – Такие люди были хороши в свое время, но времена изменились, и молодые лучше знают, как надо жить в современном мире.
Джордж, как всегда, соглашался с братом; и они все пили и пили вино.
– Послушай, Джордж, – сказал наконец Ангус, – похоже, ты совсем ничего не соображаешь. По-моему, ты слишком много выпил.
Джордж медленно кивнул и повалился лицом на стол.
Ангус попробовал встать, но его ноги сделались ватными.
– Хозяин, – начал он, – это ваше вино – крепкая штука…
И он, в свою очередь, осел.
Теперь настало время стражникам войти в погребок. Так они и сделали и, связав братьев Дуглас веревками, прихваченными с собой, вытащили их на улицу.
У входа их ожидали лошади. Обоих мужчин перекинули через седло, стражники вскочили на коней и, ведя в поводу лошадей с усыпленными братьями, галопом поскакали в Лейт.
Когда Ангус и его брат продрали глаза, они уже плыли на корабле во Францию.


Услышав, каким образом Ангуса выслали из Шотландии и что сестра все еще живет в теснейшей дружбе с Олбани, Генрих пришел в исступление. Собственный брак вызывал у него огромное беспокойство, и о том, что называли «секретным делом короля», уже начали перешептываться не только в Англии, но и за границей.
Генриху казалось, что со стороны Маргариты было проявлением враждебности к нему позволить выслать Ангуса и все еще требовать развода – того избавления, коего король и сам теперь жаждал.
Ярость взяла верх над разумом, и, не посоветовавшись с Вулси, Генрих приказал: каждый шотландец, живущий в Англии, обязан нашить на верхнюю одежду белый крест и. безотлагательно покинуть Англию пешим ходом. Реакцию это вызвало ужасную, в особенности потому, что приграничные бароны, которым никогда не требовался особый к тому повод, немедленно начали отчаянную войну между собой.
Маргарите это представлялось лишь мелкой неприятностью. Она жила теперь в замке Стерлинг, как и юный король. Мать сама проверяла его уроки, каждый день восхищаясь умом сына, и вновь и вновь повторяла, что он – вылитый отец.
Регенту приходилось заниматься государственными делами, но они проводили вместе немало времени, и, несмотря на попытки ее брата воспрепятствовать разводу, Маргарита питала вполне обоснованные надежды, что дело закончится успешно.
Было приятно знать, что Ангуса нет в Шотландии и что во Франции с ним неплохо обращаются. «Совсем напротив», – уверял Олбани, поскольку он велел оказывать обоим шотландцам почести, подобающие особам такого ранга.
Возвращение регента и высылка Ангуса естественным образом восстановили в Шотландии мир. «И это, – думала Маргарита, – лишь предвестие того, какой райской может стать жизнь, если бы мы поженились и правили вместе, пока Яков не достигнет того возраста, чтобы воссесть на троп».
Как-то раз, идя из своих покоев в большой пиршественный зал, королева заметила, что один из пажей лежит на лестнице без чувств. Маргарита подошла и спросила, что у него болит. Бедному мальчику было слишком плохо, чтобы он мог встать, и Маргарита положила руку на его пылающий лоб.
– Я пришлю кого-нибудь, чтобы вас отвели в вашу комнату, – сказала королева.
На следующий день ей сообщили тревожные новости: в замке оспа.
Прежде всего Маргарита подумала о короле.
Она уже направлялась в покои сына, когда вдруг вспомнила, что видела больного пажа на лестнице и трогала его лоб.
Королева оцепенела от ужаса. А что, если это оспа? Откуда ей знать?
Маргарита вернулась к себе и, вызвав одну из женщин, распорядилась без промедления перевезти короля во дворец Далкит. Сама она рассчитывала последовать за сыном, но не раньше, чем убедится, что это безопасно.
Как она радовалась несколько дней спустя, что поступила именно так!
Король пребывал в безопасности и великолепно себя чувствовал, а вот его мать стала жертвой страшной болезни.


В последовавшие за этим недели Маргарита вновь оказалась лицом к лицу со смертью, и те, кто ухаживал за ней, думали, что на сей раз королеве не спастись.
Маргарита металась в постели, часто теряла сознание, не всегда понимала, что происходит вокруг, а когда ее ум прояснялся, спрашивала о детях. Ободряющие голоса твердили, что они здоровы и счастливы и волноваться не о чем. Король избежал оспы; регент слал теплые письма, и Маргарите следовало лишь сосредоточиться на стремлении выздороветь.
Потом пришли письма от Вулси, написанные по велению Генриха, где подчеркивалось, что желательно вернуть Ангуса в Шотландию, и проскальзывали самые неприятные намеки. Генрих недвусмысленно давал понять: дружба с Олбани делает Маргариту врагом своего брата.
Королеву это не волновало. Генрих далеко. Пусть правит собственной страной и оставит ее в покое! Когда они с Олбани поженятся, то будут жить очень счастливо, а поскольку Олбани мудрый государственный муж и сильная личность, в Шотландии настанет мир, и англичанам останется лишь решать свои собственные дела по ту сторону границы.
«Наконец, – уверяла она себя, – я достигла покоя и счастья». Именно эта мысль помогла Маргарите пережить кошмарные недели. У нее была любовь сына; была дорогая маленькая дочка, а в браке с Олбани у них появятся и другие дети.
Маргарита приблизилась к тому, чего всегда жаждала: счастливой семейной жизни. Муж, достойный ее страстной преданности, и дети, которых она могла воспитывать, утешать и любить.
«Это пришло не сразу, – думала она, – мне пришлось пройти через два брака, чтобы достигнуть счастья. Но теперь оно меня ждет. Жизнь Олбани с Анной де ля Тур почти закончилась. Герцог был предан жене и никогда не причинил бы ей горя, попытавшись развестись, и я еще больше ценю его за это. Но Анне де ля Тур осталось недолго. Что до Ангуса, то развод не замедлит, а потом… все будет хорошо».
От Олбани пришло письмо. Он писал, что должен плыть во Францию, чтобы собрать людей и вооружение, поскольку Генрих ведет себя все агрессивнее, а пограничные войны грозят перерасти в более серьезную проблему, чем раньше.
Герцог просил о встрече перед отъездом, желая уверить королеву, что скоро вернется.
Маргарита мгновенно почувствовала себя лучше.
– Принесите мне зеркало! – воскликнула она. – Я должна посмотреть, как выгляжу после столь долгой болезни!
Придворные дамы с грустью смотрели на госпожу: во время болезни ей было слишком плохо, чтобы заботиться еще и о внешности.
– Ну, что вы стоите! – нетерпеливо бросила Маргарита. – Разве вы не слышали приказа?
– Да, ваше величество…
– Тогда ступайте и принесите мне зеркало. Одна из женщин пробормотала:
– Ваше величество… я получила распоряжение…
– Это еще что? Кто смеет тут распоряжаться?
– Лекари велели подождать, пока вы не окрепнете.
Маргариту охватил страх. Надо переждать, пока она не окрепнет, прежде чем дать в руки зеркало. «Что это может означать?» – спрашивала себя королева, но и сама догадывалась.
Она должна знать правду, сколь бы страшной та ни была.
– Принесите мне зеркало, – вновь потребовала Маргарита. – Я приказываю вам это сделать, и не важно, что говорили врачи.
Горничная ушла и довольно скоро вернулась с зеркалом. Маргарита выхватила его из рук служанки.
– О… нет! – вырвалось у королевы, когда она в ужасе уставилась на свое отражение. На несчастную смотрела не Маргарита Тюдор. Некогда прелестную, шелковистую кожу покрывали мерзкие рытвины, веко свисало, прикрывая глаз. – Этого не может быть! – прошептала она.
Но было бесполезно отрицать правду. Сияющая красота исчезла. Лицо, смотревшее на Маргариту из зеркала, было жутким и отталкивающим.
Горничная бросилась к постели, протягивая руки к зеркалу, судорожно стискиваемому королевой.
– Ваше величество, еще слишком рано. Врачи говорят, вы поправитесь…
Маргарита продолжала молча рассматривать руины своей красоты.


«Королева слишком слаба, чтобы увидеться с герцогом Олбани до его отъезда».
Вот и все, что она велела сообщить регенту.
И Олбани отплыл, а Маргарита почти радовалась его отбытию, поскольку не могла допустить, чтобы герцог увидел ее такой.
Ее врачи уверяли, что, когда здоровье полностью восстановится, следы оспы будут не столь безобразными, а дамы утешали Маргариту, твердя, будто она с каждым днем все больше напоминает ту, кем была.
Но в глубине души королева знала, что больше никогда не будет желанной благодаря красоте, и с тревогой думала о возвращении Олбани в Шотландию.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Чертополох и роза - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Ваши комментарии
к роману Чертополох и роза - Холт Виктория


Комментарии к роману "Чертополох и роза - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100