Читать онлайн Черный лебедь, автора - Холт Виктория, Раздел - ВСТРЕЧА С ЛЕБЕДЕМ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Черный лебедь - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Черный лебедь - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Черный лебедь - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Черный лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ВСТРЕЧА С ЛЕБЕДЕМ

Белинда обрадовалась моему решению, но не преминула съязвить:
— Я знала, что ты образумишься.
Это же такое удовольствие! Ах, как я рада тому, что приехала в Англию!
Потом она стала говорить об одежде, которую собиралась взять с собой. Днем она намеревалась идти за покупками и хотела, чтобы я пошла вместе с ней.
Селеста тоже считала, что мне будет полезно съездить во Францию. Она сказала:
— С тех пор как приехала Белинда, все изменилось, правда? Ее присутствие благотворно влияет на нас, Люси. Она не дает нам упасть духом. Я уверена, что во Франции ты почувствуешь себя лучше. Там ты будешь подальше от этого дома. Знаешь, я все время уговаривала тебя уехать на некоторое время в Мэйнорли, но там все-таки слишком многое напоминает тебе об отце. Ты нуждаешься в полной смене обстановки.
Я пошлю к тебе Эми помочь собрать вещи.
— Я еще не готова.
— Ну… скажешь, когда будешь готова.
Вопреки самой себе, через несколько дней я тоже была охвачена возбуждением. Белинда только и говорила о нашем путешествии во Францию. Она была так счастлива, что сердце радовалось глядеть на нее.
Я подумала, насколько лучше Белинда умеет устраиваться в жизни, чем я. Она недавно потеряла свою мать и человека, которого считала отцом и очень любила; и все-таки она сумела оставить позади полное неудач прошлое и смело взглянуть в будущее. Наверное, это чудесные ощущения — найти давным-давно потерянного отца. В конце концов, некоторым образом мне и самой удалось пережить это, поскольку я тоже поздно обрела своего отца и мы стали очень близки друг другу. Так что ее чувства не должны слишком удивлять меня.
Подготовка к путешествию помогла мне отвлечься от постоянных мыслей о Джоэле. Я внушала себе, что все равно ничего не добьюсь, если буду находиться в Лондоне.
Появление в доме Белинды вызвало большое оживление среди прислуги, и, по моим сведениям, она была главным предметом их разговоров. Эми, которая должна была помочь мне упаковаться, временно исполняла обязанности одной из горничных, взявшей месячный отпуск на время своей свадьбы.
Это была шестнадцатилетняя девушка со свежим приятным личиком, приехавшая из деревни. Она была весьма разговорчива, и, похоже, Лондон произвел на нее большое впечатление.
Она сообщила мне, что ей все нравится и народ здесь очень дружелюбный. Ей говорили, что люди в Лондоне совсем другие, но, по ее мнению, грех на них жаловаться.
Эми принесла с чердака несколько коробок и положила одну из них на кровать. Я заметила, что она все время поглядывает в окно, и спросила, не ждет ли ее кто-нибудь на улице.
Она слегка покраснела.
— Это… это друг, — сказала она мне.
— Быстро же ты заводишь себе друзей.
— Ну, можно сказать, это настоящий друг, мисс.
Я знаю его уже недели три.
— Какой-нибудь молодой человек?
Она еще больше покраснела и хихикнула.
— Джеком его зовут, — сказала она.
— И как же вы с ним познакомились?
— Был мой выходной, и я как раз собралась погулять в парке. Он сказал, что тоже идет в ту сторону.
Так мы и разговорились — И оказалось, что у вас много общего, правда?
— Можно сказать и так, мисс. Он такой внимательный. Я рассказывала ему про места, откуда я родом… и он показался мне славным.
— Надеюсь, тебе говорили, что с незнакомыми мужчинами нужно быть поосторожней?
— О да, мисс, но он не из этих. Он всегда такой милый. Он предложил, чтобы мы опять встретились, и мы встретились. Джек здесь частенько бывает. Он доставляет всякие, как их… ну, бумаги в конвертах… по-моему, документы, он говорил… от какого-то поверенного. Он сказал, что люди не любят доверять такие бумаги почте.
— Это любопытно.
— Вы хотите взять эту юбку, мисс? Если надумаете, так вам понадобится жакет, который к ней подходит. Ага, вот он. Я заверну его в ткань, чтобы он не помялся.
Я подошла к окну и взглянула вниз. Какой-то молодой человек стоял на противоположной стороне улицы, почти на том же месте, где стоял когда-то мужчина.
— Какой-то молодой человек стоит там, Эми, — сказала я.
— Неужели это… — Она оказалась возле меня. — Ага, это он. Это Джек.
— Ты не хочешь спуститься вниз и поболтать с ним?
— А можно, мисс?
— Беги, — сказала я, и она тут же исчезла.
Я решила, что вполне справлюсь с упаковкой вещей сама. Идея о том, что я нуждаюсь в помощи, принадлежала Селесте.
Наблюдая за Эми и ее другом, я улыбнулась.
Очевидно, у такой привлекательной девушки это будет не последний молодой человек.
Настал день отправления. Жан-Паскаль подъехал к нашему дому в экипаже, который должен был доставить нас на вокзал.
— Я счастлив сопровождать двух юных прекрасных дам, — галантно произнес он.
Когда мы уселись в экипаж, Белинда сказала:
— Это настоящее приключение, но не для вас, mon реrе.
l:href="#n_1" type="note">[1]
У вас было слишком много приключений, чтобы волноваться еще из-за одного, если, конечно, вы вообще считаете это приключением.
Она решила называть его mon pere. Слово «отец» казалось ей не вполне подходящим. Она сказала, что нельзя ни с того ни с сего начать называть человека отцом. По ее мнению, топ реге больше годился для их ситуации, и Жан-Паскалю это, кажется, понравилось. Он ответил ей:
— Меня все еще могут волновать приключения, и, признаюсь, сейчас я ощущаю некоторую приподнятость.
Мы слегка наклонились вперед, чтобы помахать рукой Селесте, которая стояла в дверях. В этот момент краем глаза я заметила Джека, знакомого Эми, доставщика документов. Он стоял на другой стороне улицы.
— Видишь этого молодого человека? — спросила я Белинду. — Он ждет Эми.
Когда экипаж тронулся, я рассказала им о своем разговоре с Эми.
— Он доставляет документы, — добавила я.
— Странное занятие, — сказал Жан-Паскаль. — О такой должности я не слышал.
— Возможно, Эми не правильно поняла его или он пытался произвести на нее впечатление.
— Я убежден, что так оно и есть. А что ваша сестра Ребекка? Что она думает о вашей поездке во Францию?
— Мы ведь собрались очень быстро. Я написала ей, но не знаю, успела ли она получить мое письмо.
— Я всегда питал большое уважение к Ребекке.
Прекрасная женщина. И теперь она живет в моем бывшем доме. Я нахожу это забавным.
— О, они любят Хай-Тор. Это чудесный старый дом.
— Согласен с этим.
— Полагаю, это и для меня не чужое место, — бесцеремонно вставила Белинда.
Ее отец предпочел проигнорировать это замечание, и она, всегда чутко ловившая его реакцию, не стала развивать тему.
— Все сегодня выглядит совсем по-другому, — сказала она. — Это оттого, что мы покидаем Лондон.
Вскоре мы добрались до вокзала. Мы приехали заранее, но поезд уже был подан. Носильщик взял наш багаж, и мы прошли по платформе к вагону первого класса.
— Надеюсь, двум юным дамам понравятся места у окна, — сказал Жан-Паскаль.
— О да, конечно! — воскликнула Белинда.
Она уже вошла в вагон, и я собиралась последовать за ней, когда какое-то неясное чувство заставило меня обернуться. Взглянув вдоль платформы, я, к своему изумлению, увидела невдалеке от нас дружка Эми Джека.
Я подумала, что это невозможно. Когда мы отъезжали, он стоял возле дома. Этого не может быть. Да и что ему делать здесь, возле поезда, отправляющегося к побережью?
— Заходи, — велела Белинда. — Чего ты ждешь?
Я вошла в купе.
— Вот сиденье у окна, — сказал Жан-Паскаль.
Он взял меня за руку и, пока я садилась, крепко сжимал ее.
— Удобно? — спросил он.
— Да, спасибо.
Я не могла забыть про приятеля Эми. Должно быть, там стоял кто-то, очень напоминающий его. У Джека была весьма заурядная внешность, и я могла ошибиться.
Белинда откинулась назад и прикрыла глаза.
— Правда, это чудесно? — спросила она.
* * *
С Фицджеральдами я познакомилась, когда мы пересекали Ла-Манш. Море было спокойным, и мы с Белиндой и Жан-Паскалем сидели на палубе. Белинда оживленно разговаривала со своим отцом. Иногда я чувствовала, что мое присутствие неуместно. Это было легко понять. Белинде хотелось побыть наедине со своим недавно обретенным отцом. Да, она просила меня поехать вместе с ней, причем просила очень настойчиво, но были моменты, когда им хотелось побыть вдвоем, и сейчас наступил один из них. Я встала и сказала:
— Я немножко пройдусь.
— Не уходите слишком далеко, — предупредил Жан-Паскаль.
— Нет, конечно, Я буду где-нибудь поблизости.
Я прошла несколько шагов, остановилась и облокотилась на перила, чтобы полюбоваться морем. Нигде не было видно суши, и лишь слабый ветерок слегка рябил воду. Я полными легкими вдыхала свежий воздух.
В голове вертелись вопросы: где сейчас Джоэль? Как Джеральд осуществляет свою сумасбродную затею? Смог ли он сделать то, что не удалось другим?
— Чудесный день, не правда ли? — произнес чей-то голос.
Я оглянулась. Возле меня стояла молодая женщина.
Она была выше меня, светловолосая, улыбающаяся.
— Превосходный, — ответила я.
— Нам повезло с погодой. Здесь бывают жестокие шторма.
— Да, я знаю. Вы часто пересекаете пролив?
— Не часто, но уже приходилось делать это… не в столь приятную погоду. А вы впервые?
— Да.
— О, тогда я рада за вас.
Некоторое время мы обе молча глядели на море.
Затем она спросила:
— Вы остановитесь во Франции?
— Да, на время.
— Прекрасная страна'.
— Вы хорошо ее знаете?
— Не слишком. Но я была там несколько раз. На этот раз мы решили забраться южнее, чем обычно, — в окрестности Бордо.
— О, мы тоже.
— Отдыхать?
— Да, пожалуй, так. Это визит.
— А я — чтобы окрепнуть.
— Вы болели?
— Мой брат говорит, что мне нужно отдохнуть от домашней сырости. Он считает, что здесь будет подходящее место. По его мнению, если климат хорош для винограда, то он хорош и для меня. Вот почему он решил отвезти меня туда.
— Очень мило с его стороны.
— Он чудесный брат, но немножко беспокойный.
Я не жалуюсь. Приятно, когда о тебе волнуются. Знаете, нас ведь только двое. О, вот и он.
К нам шел мужчина. Он был высок, и на его лице сияла та же приятная улыбка, что и у сестры. Он был на несколько лет старше меня.
— А, вот ты где, Филлида, — сказал он, сначала не заметив меня, Здесь прохладно. Застегни плащ.
Она взглянула на меня с улыбкой, как бы говоря: ну вот, я предупреждала.
Я уже собиралась отойти, когда она сказала:
— Это мой брат Роланд, Роланд Фицджеральд.
— Очень приятно, — сказала я.
Он пожал мне руку и вопросительно взглянул на меня.
— Люси Лэнсдон, — представилась я.
— Мы разговаривали, глядя на море и радуясь тому, какая удачная выдалась погода, — сказала Филлида.
Брат посмотрел на нее с притворным недовольством, и я поняла, что у нее есть привычка болтать с незнакомыми людьми, причем выбор собеседников он не всегда одобряет.
— Мисс Лэнсдон тоже собирается погостить где-то возле Бордо, объявила Филлида.
— Это не совсем в Бордо, — сказала я, — Насколько я понимаю, где-то поблизости. Местечко под названием Бурдон. Наверное, какая-нибудь деревушка.
— Кажется, я слышал это название, — сказал он. — Мы будем несколькими милями южнее. А там нет поблизости замка? Замок Бурдон, если я не ошибаюсь.
— Совершенно верно. Боюсь, мне пора идти. Не так уж долго осталось до высадки.
— Было очень приятно познакомиться, — сказала Филлида. Брат взял ее под руку, и я, улыбнувшись, повернулась и пошла к Белинде и Жан-Паскалю.
* * *
Во время длительного путешествия до Бурдона я предполагала встретиться с Фицджеральдами, поскольку они ехали в том же направлении, но этого не произошло.
Нам пришлось много времени провести в поездах.
Вначале мы добрались до Парижа, а там сделали пересадку до Бордо, где уже ожидал экипаж, чтобы провезти нас несколько миль до Бурдона.
Туда мы приехали уже ночью, так что мне не удалось по прибытии рассмотреть замок во всей его красе. Мы свернули в длинную аллею, обсаженную по обеим сторонам высокими деревьями, и, проехав чуть ли не милю, оказались перед самим замком.
Не успели мы выйти, как к нам выбежали несколько человек и поднялась небольшая суматоха. Я ощутила величие мрачного внушительного здания. Поднявшись по нескольким ступеням, мы подошли к двери.
Белинда была в благоговейном ужасе и сначала даже не могла говорить.
Появились двое мужчин с фонарями, которые проводили нас в огромный холл. На меня вдруг напали чувство страха и смехотворное желание развернуться и бежать домой — прямо в Корнуолл, к Ребекке. Это было совершенно абсурдно, и я постаралась взять себя в руки. Я слишком переутомилась. Слишком много трагических событий произошло за последнее время в моей жизни. Мой отец… Джоэль… Тоска по ним становилась почти невыносимой. Я нуждалась в здравом смысле отца и в мягкости Джоэля. Если бы можно было все вернуть!
Я взглянула на Белинду. Она явно не ощущала чувств, подобных моим: она была попросту зачарована.
Вокруг нас во всех направлениях сновали люди, и Жан-Паскаль отдавал им приказы на беглом французском. Тереза… Мари… Жанна… Жак… Жорж… По-моему, этих слуг было слишком много. Я надеялась, что первым делом нам покажут наши комнаты, где мы сможем умыться и переодеться к столу.
Меня отдали под опеку Терезы, женщины средних лет, которая провела меня по широкой лестнице в длинный темный коридор. Взяв принесенный с собой канделябр, она зажгла три свечи, подняла его повыше, и я проследовала за ней в предназначенную для меня комнату.
Меня била легкая дрожь. Я подумала: завтра, при дневном свете, все будет совсем по-другому. Я пыталась избавиться, от непонятных дурных предчувствий.
Тереза показала мне небольшой альков, где находились горячая вода и полотенце. Я ухитрилась понять, что она мне сказала: она вернется за мной через пятнадцать минут и проводит в столовую.
Воспользовавшись кувшином и тазом, я умылась и причесалась. При свете канделябра в старинном зеркале отразилось мое лицо: оно казалось каким-то пятнистым и непохожим, совсем чужим.
Зачем я приехала сюда? Лучше бы мне остаться в Хай-Торе, возле Ребекки. И ведь я колебалась, но Белинда говорила так убедительно, и я, как всегда, легко поддалась на ее увещевания.
Я сказала себе, что это просто глупо. Всему виной долгое утомительное путешествие. Я оказалась в чужой стране, я еще не оправилась от сильного потрясения… Утром я буду чувствовать себя совсем иначе.
Явилась Тереза и проводила меня в столовую, где уже находился Жан-Паскаль. Он взял меня за руки и крепко сжал их.
— Самое мое искреннее желание, — Люси, это чтобы вы были здесь счастливы, — сказал он.
— Спасибо.
— Я сделаю все, чтобы вы полюбили этот дом.
— Вы так любезны.
Появилась Белинда.
— Что за потрясающее место! — воскликнула она. — Мне не терпится осмотреть его.
— Этим ты займешься с утра, — заверил ее отец. — Я сам тебе все покажу… и Люси тоже, конечно.
— Мне хочется поскорее все увидеть, — с энтузиазмом произнесла Белинда.
— Сегодня вам придется довольствоваться тем, что для вас приготовили мои слуги. Я не хочу, чтобы вы впервые осматривали мой замок в потемках.
Белинда засмеялась от удовольствия.
Ужин тянулся бесконечно. Я почувствовала себя немножко лучше. Очевидно, у меня был просто нервный приступ, чего я совершенно от себя не ожидала. Я переутомилась и не могла ощущать такой же бурной радости, как Белинда.
Жан-Паскалю не терпелось угостить нас вином. Как он сказал, вино одного из изысканнейших сортов, извлеченное из погреба специально по такому торжественному случаю.
— И это ваше собственное вино! — воскликнула Белинда.
— Дорогое мое дитя, неужели ты думаешь, что я позволил бы подавать в своем замке что-нибудь другое?
Белинда рассмеялась. Мне нравилось видеть ее такой счастливой. Этим она воздействовала и на меня, поднимая мой дух.
Когда мы поужинали, Жан-Паскаль предложил разойтись на отдых.
— Все мы утомились за время длинного путешествия, — сказал он. — Эти долгие часы в поезде — воистину испытание на стойкость.
Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и Жан-Паскаль отдал слугам распоряжение проводить нас в комнаты. Меня провожала Тереза, и я поняла, почему это необходимо: сама я ни за что не нашла бы свою комнату.
Огонь свечей отбрасывал тени, и от этого разыгрывалось воображение. Окна были задернуты тяжелыми шторами. Я разделась, но, перед тем как лечь в кровать, подошла к окну и приоткрыла штору. Мне был виден лишь кусочек зелени с фонтаном посередине.
Луны не было, но ярко светили звезды. Их свет проник в комнату, и у меня улучшилось настроение.
Я не знала, далеко ли расположена комната Белинды. Похоже, когда нас уводили после ужина, она повернула в ином направлении — В доме было очень тихо.
Я взглянула на дверь — тяжелую, со сложной резьбой. Мне показалось, что некоторые резные цветы напоминают человеческие лица. Это было красиво, но сегодня ночью почему-то вызвало у меня ощущение угрозы.
Таким уж было мое настроение.
Потом я заметила, что в дверном замке торчит ключ, и повернула его. Теперь я была заперта.
Удивительно, но мне сразу стало гораздо легче.
Я легла в постель, однако прошло немало времени, прежде чем я уснула.
* * *
Когда я проснулась, вовсю светило солнце.
Теперь комната выглядела совсем иначе. Отперев дверь, я вновь улеглась в кровать. Было семь часов.
Я лежала и гадала, какой у них здесь распорядок дня.
Потом я начала думать о том, как все изменилось после смерти моего отца. Я тосковала по старым добрым дням, по родному дому, по разговорам, которые мы с ним вели. Мне хотелось ждать отца после поздних заседаний в палате общин, вновь наслаждаться его вечерними рассказами о том, что происходило в парламенте. Мне хотелось думать о будущей жизни с Джоэлем, о браке, одобренном обеими семьями… обо всем, что составляло хорошо знакомый мне образ жизни.
Я считала, что все это ожидает меня, но два удара судьбы перевернули мою жизнь. И вот я оказалась в древнем замке, наполненном воспоминаниями о прошлом. Наверное, здесь должны быть и привидения.
Наверное, здесь случались поразительные события, смерти, несчастья, были свои темные тайны. Но и удовольствий, развлечений и радости здесь было немало. Почему же в таких местах всегда думается о неприятных вещах? Может быть, они лучше запоминаются?
Чем бы мне заняться? Очевидно, скоро должна зайти служанка и принести горячей воды. В течение последних дней я пыталась освежить свой французский, который изучала когда-то с мисс Джарретт. Разговаривать на нем, особенно с французами, было совсем не так просто, как читать диалоги с мисс Джарретт.
Около восьми в дверь постучали, и я пригласила войти.
Это была Тереза с подносом, на котором находились сдобная булочка, кусочки горячего хрустящего хлеба, небольшая масленка, чашка с блюдцем и два кувшина — один с кофе, а другой с горячим молоком, покрытые войлочными чехлами, чтобы сохранить тепло Petit dejeuner,
l:href="#n_2" type="note">[2]
мадемуазель, — сказала Тереза.
Вместе с ней вошла другая служанка с большим металлическим кувшином, полным горячей воды, который она поставила в таз. Я поблагодарила их, и они, улыбаясь, вышли.
Кофе был великолепен, как, впрочем, и горячий хлеб, и булочка.
Вчера, пока мы ужинали, в комнаты был доставлен наш багаж. Я была слишком усталой, чтобы распаковываться, и достала лишь самое необходимое.
Теперь я надела темно-синее платье и развесила остальную одежду в гардеробе. Когда я заканчивала делать это, в дверь раздался стук и сразу же, не ожидая ответа, в комнату вошла Белинда.
— Ты еще не готова? Правда, здорово? Тебе нравится твоя комната? Она похожа на мою.
— Видимо, большинство комнат похожи друг на Друга.
— Мне не терпится осмотреть замок, а тебе?
— Да, конечно.
— Все это так захватывающе. Тебе очень повезло, Люси.
— Неужели?
— Ax, бедная Люси! — Она бросилась ко мне и обняла, словно желая защитить. — Я опять что-то ляпнула, да? Но ты должна постараться забыть обо всем. Жизнь продолжается. Отец говорит, что мы обязаны помочь тебе это понять. Мы приложим все усилия, чтобы ты была здесь счастлива. Он так сказал.
— Он очень добр.
— Да, он и в самом деле хороший. О, я знаю, иногда он бывает несколько циничен, но он знает жизнь, Люси, он много пережил. Это вовсе не значит, что в нем нет доброты. Он часто говорит о тебе. Он говорит, что ты должна наслаждаться жизнью, поскольку жизнь одарила тебя многим.
— Очень любезно с его стороны уделять так много внимания моим делам.
— Ты ему нравишься. Он не пригласил бы тебя сюда, если бы ты ему не нравилась.
— О, это только чтобы сделать приятное тебе.
— Ну нет… хотя мне это, конечно, приятно. Он первый предложил это.
— Что ж, вот я и здесь.
— И теперь мы будем чудесно проводить время. Я заставлю тебя вновь полюбить жизнь.
— Спасибо, Белинда.
— Давай быстренько заканчивай и пойдем вниз. Интересно, отец уже встал?
— А где твоя комната, Белинда?
— В другом крыле замка. — Она подошла к окну. — Оттуда совсем другой вид. Я видела озеро. Ну, во всяком случае, что-то, похожее на озеро. Там есть какой-то проток — наверное, ответвление реки, и он впадает прямо в озеро. На озере есть два лебедя, причем оба — черные. Черных я прежде никогда не видела. Это что-то сказочное.
— Значит, мы живем далеко друг от друга.
— Ну, это ведь большой замок.
— Твой отец говорил, что он среднего размера.
— Он сравнивая его с королевскими — Лувр, Блуа и тому подобными. Это дворянский замок, а не королевский.
— Я понимаю.
— Поспеши же. Я буду внизу, в холле. Ты найдешь дорогу?
— Надеюсь.
— Не задерживайся.
Всю первую половину дня мы изучали замок.
— Это совершенно необходимо, в противном случае вы безнадежно заблудитесь, — объяснил Жан-Паскаль. — Я выведу вас наружу, и вы войдете в замок так, будто только что приехали.
— Вчера было слишком темно для того, чтобы что-то разглядеть, сказала Белинда.
— Я хочу, чтобы вам обеим понравился замок. Он очень важен для нашей семьи.
— И все-таки вы его покинули, — заметила я.
— Ах, Люси, со щемящей болью. Но в нашей стране тогда царило смятение. Мы не знали, что делать.
До сих пор у французов еще живы воспоминания о Великой революции, которая произошла всего сотню лет назад. Когда император с императрицей были изгнаны, вы даже представить себе не можете, чем это было для страны. Мы решили, что все начинается заново. К счастью, события развивались не столь трагично, не с той интенсивностью, как в первый раз, когда наша родина так пострадала.
— Но вы сумели сохранить замок, — сказала я, — и он до сих пор принадлежит вам.
— Да, и я здесь частенько бываю. В общем-то, наверное, большую часть времени я провожу именно здесь. Виноделие — это ведь нечто вроде страстного увлечения. Я хотел бы убедить свою матушку вернуться сюда, но она предпочитает оставаться возле императрицы. Возможно, в один прекрасный день все изменится.
— Селеста никогда сюда не приезжает, — сказала я.
— Селеста… ах, бедная Селеста! Брак оторвал ее от родины и сделал женой политика.
— Возможно, сейчас она захочет вернуться?
Жан-Паскаль пожал плечами:
— Она не говорит о своих желаниях. Она знает, что здесь ее дом, наше родовое гнездо. Если ей захочется вернуться, она всегда может это сделать.
— Быть может, так и случится. Селеста не слишком счастлива в Лондоне.
— Да. Но не будем говорить здесь о печальных вещах. Мы должны приятно проводить время, я настаиваю на этом. Верно, Белинда?
— Да, я тоже настаиваю. Перестань хмуриться, Люси. Ты должна всему радоваться.
— Вот видите, — сказал Жан-Паскаль, — это приказ. Теперь давайте подойдем к замку так, словно вступаем в него.
Мы поднялись по внушительной мраморной лестнице, у подножия которой стояли две огромные мраморные вазы с зелеными кустами, склонявшими ветви до земли.
Оглянувшись, мы увидели, что подъездная аллея выходит на лужайку, расположенную прямо перед домом.
Жан-Паскаль велел нам повернуться к замку.
— Вы видите, что над зданием возвышается башня, — сказал он, — В старину ее называли сторожевой башней. В тревожные дни там, наверху, сидел человек, чьим долгом было следить за приближающимися и предупреждать обитателей замка обо всех подозрительных. Обычно дозорные проводили там время, распевая песни или играя на флейте. На этот пост всегда ставили какого-нибудь музыканта, поскольку он мог там практиковаться в своем искусстве. Я помню, как там выставляли пост в семидесятые годы, когда все ожидали неприятностей. Пока люди слышали пение или игру на флейте, они знали, что все в порядке.
У нас был свой дозорный. Эти песни так и назывались: «песнями дозорного», многие из них сочинены прямо там, наверху. Вот видите, башня в центре, а чуть ниже — то, что называют дворцом, то есть та часть замка, где живет семья.
Он махнул рукой в сторону лужайки:
— А здесь устраивались рыцарские турниры.
В средние века замок был центром жизни всей округи.
Вы видите своды, поддерживающие лестницу, там собирались нищие и бродяги. В те времена им выносили объедки со стола. Теперь все, конечно, иначе.
Мы прошли в холл.
— В средние века здесь была главная гостиная, — продолжал свой рассказ Жан-Паскаль. — Взгляните наверх, и вы увидите отверстие в крыше, где когда-то была отдушина, через которую выходил дым. Но сто лет назад замок перестраивали, и теперь у нас здесь большой камин с трубой, через которую уходит дым. Присмотревшись повнимательней, вы можете заметить в центре холла место, где когда-то располагался очаг. Посмотрите на эти изразцы. Замок действительно изменился со времен средневековья, но мы гордимся прошлым, и наше семейство старалось по возможности сохранять все в первозданном виде. Однако если что-нибудь причиняло чрезмерные неудобства, тогда, конечно, мы приводили и это в соответствие с требованиями времени.
Он рассказывал, и я живо представляла себе картины былого. Я видела нищих под лестницей и гостей в роскошных костюмах, стоящих на ступенях той же лестницы в теплый летний вечер. Я думала о предыдущих поколениях Бурдонов, о том, какую они вели жизнь. Похоже, она у них шла неспешно… даже в разгар дня.
Жан-Паскаль показал нам салон и столовую — помещения, появившиеся в Замке в течение последних двух столетий; мы осмотрели дополнительное крыло замка, пристроенное для того, чтобы иметь больше спален для гостей. Здесь была смесь древности и… ну, не совсем современности, но, во всяком случае, более поздних периодов, чем эпоха строительства замка Бурдон.
Теперь я понимала, почему Жан-Паскаль гордился замком и какой трагедией для его семьи была необходимость покинуть свой дом. Меня удивляло, отчего они не стремятся обратно. Жан-Паскаль ответил:
— Мои родители были преданы Наполеону и Евгении. Они проводили большую часть времени при дворе — гораздо большую, чем здесь, и, когда император с императрицей вынуждены были отправиться в изгнание, мои родители сочли своим долгом присоединиться к ним.
Здесь было так много интересного, что осмотр замка длился очень долго.
— Когда-то, — сообщил нам Жан-Паскаль, — дворянские семьи отсылали своих сыновей и дочерей для воспитания в другие семейства. Не знаю, откуда появился этот обычай; возможно, считалось, что родители излишне снисходительны к своим детям. Здесь тоже воспитывали молодых людей и девушек. Мужчины должны были усваивать светские манеры, уметь сражаться на турнирах и так далее, чтобы достойно показать себя при дворе, когда настанет их время.
— А девушки? — спросила Белинда.
— О, их учили, как быть хорошими женами и матерями, как ублажать своих мужей.
— А мужчин учили ублажать своих жен? — спросила я.
— Ах, мисс Люси, это как раз то, что они знали без всякого обучения. Я вижу, вы настроены скептически. Вы не верите, что у мужчин есть некоторые врожденные свойства?
— Я уверена, что их нет. Как мне кажется, было бы неплохой идеей понемножку обучать их тому же, что считалось необходимым для женщин.
Жан-Паскаль снисходительно улыбнулся.
— Может быть, вы и правы, Люси, — согласился он. — А теперь позвольте я покажу вам, где девушки обучались вышиванию, пению, игре на музыкальных инструментах и искусству очаровывать мужчин. Это помещение всегда называли девичьей комнатой. Там все сохранилось в неприкосновенности. Мне нравится думать о девушках, которые находились здесь… такие юные… такие хорошенькие, хрупкие, столь страстно желающие обучаться.
Он посмотрел на меня с выражением, которого я не поняла, но от которого почувствовала себя несколько неуютно.
Мне хотелось бы отбросить дурные предчувствия, которые это место вызывало во мне. Теперь это ощущение было не таким сильным, как накануне ночью, но оно оставалось. Я убедила себя, что во всем виноваты необычная обстановка и, конечно, моя мнительность.
Мы осмотрели замок и вернулись в холл, когда дверь неожиданно распахнулась и вошла какая-то женщина. Она была одета в костюм для верховой езды, из-под серой шляпы выбивались роскошные золотистые волосы.
— Жан-Паскаль! — воскликнула она, устремляясь к нему с улыбкой. — Я узнала о твоем возвращении.
Жан-Паскаль был заметно раздосадован. Я никогда не видела на его лице такого выражения. Он казался даже сердитым.
— А, Клотильда, — сказал он, — я сейчас занят… демонстрирую замок своим гостям.
— Как интересно! — Она явно чего-то ждала.
— Мы увидимся позже.
Его слова изумили ее. Я не понимала, почему он не представляет нас друг другу. Ее это, очевидно, тоже удивляло, потому что она сделала шаг к нам и остановилась, выжидающе глядя на нас.
У Жан-Паскаля не было иного выхода, кроме как действовать в соответствии с правилами хорошего тона.
— Моя дочь Белинда… Мадемуазель Лэнсдон, — пробормотал он. — И… э… мадам Карлеон.
Мы с Белиндой на вымученном французском выразили свой восторг от знакомства с ней.
— А теперь нам пора, — сказал Жан-Паскаль:
— Увидимся как-нибудь в другой раз, Клотильда.
Несколько секунд она пристально смотрела на него, а затем повернулась и вышла из холла. Я слышала, как отдавались ее шаги на мраморных ступенях.
Жан-Паскаль быстро пришел в себя от этого, похоже, неприятного для него эпизода.
— Вы еще далеко не все видели, — сказал он, — У нас здесь великолепные конюшни и множество лошадей. Так что вы сможете поездить верхом и осмотреть окрестности.
Услышав стук копыт, я предположила, что это отбывает разгневанная мадам Карлеон.
Любопытно, в чем здесь было дело?
* * *
Прошло несколько дней. Кажется, Жан-Паскаль действительно решил, что пребывание здесь должно доставить нам удовольствие. Мне было неясно, собирается ли он поселить здесь Белинду постоянно. Насколько я понимала, он ею интересовался… и, возможно, сам задавал себе вопрос, хочет ли он присутствия взрослой дочери в своем доме. Вероятно, некоторое время это будет даже занятно, но не станет ли это потом утомительно? Я не сомневалась, что Белинда хочет жить рядом с ним. Его образ жизни устраивал ее. Ей было бы очень интересно жить в замке, посещать королевское семейство в Фарнборо и путешествовать вместе с отцом, то есть вести жизнь, совсем не похожую на довольно однообразное существование, которое мы вели в Лондоне.
Жан-Паскаль не оставлял без внимания и меня. Он интересовался мои мнением по всем вопросам и всегда внимательно выслушивал ответы. Всем своим видом он показывал, что стремится угодить мне. Бывали моменты, когда мне казалось, что Белинда несколько беспокоится из-за того подчеркнутого внимания, которое он уделяет мне.
Он сообщил, что по соседству у него есть друзья и знакомые, для которых он собирается устроить званый обед. Он не сомневался в том, что приглашения нанести ответные визиты не замедлят последовать.
Белинда с нетерпением ожидала этого. Она жалела о том, что мы находимся так далеко от Парижа.
С каким удовольствием она посетила бы магазины этого города!
Мне по-прежнему время от времени приходила в голову мысль сбежать от них. Я ощущала необходимость побыть в одиночестве. Каждый день я надеялась на то, что прибудут новости от Джоэля. Селеста уверила меня, что немедленно даст знать, если выяснится что-то новое. Гринхэмы, конечно, будут держать ее в курсе событий, зная, что я беспокоюсь не меньше, чем они.
Осмотр земель вокруг замка доставил мне особенное удовольствие. Они были обширны: там рос небольшой сосновый лес, куда можно было удалиться и почувствовать себя на некоторое время как бы в глуши; возвращаясь оттуда, было очень интересно смотреть, как на глазах вырастают центральная башня замка и две круглые — по углам. На некотором расстоянии от замка его гармоничная красота производила особенно сильное впечатление.
Мне нравилось бродить по берегу озера и наблюдать за лебедями; оба лебедя держались в стороне и редко подплывали к берегу. Тот, что покрупней, самец, всегда плыл первым. Он выглядел очень величаво, постоянно сопровождаемый своей подругой. Небольшие утки были попроще и подружелюбней. Они часто подплывали к берегу, надеясь выклянчить какие-нибудь лакомства.
В тот день я была особенно задумчива, убеждая себя, что скоро поступят новости от Джоэля. Время шло, и если что-то могло проясниться, то в самом ближайшем будущем. Вестей не было уже так долго, и я начинала отчаиваться, предполагая, что никогда больше не увижу Джоэля.
Я добрела до берега озера и стала наблюдать за лебедями. Более крупный лебедь целеустремленно поплыл ко мне, а тот, что поменьше, послушно следовал на ним. Я подумала, как они красивы, как утонченно грациозны, как безмятежны. Они подплывали все ближе и ближе. Я удивилась. Раньше они всегда старались держаться на расстоянии.
И тогда я услышала стук копыт и обернулась.
В мою строну галопом мчался Жан-Паскаль. Он был один.
Не знаю, почему я вдруг почувствовала беспокойство. В замке у меня часто появлялись странные ощущения. Особенно эти дурные предчувствия, от которых мне было никак не избавиться. Мне казалось, что слуги внимательно наблюдают за нами — за Белиндой и мной — и о чем-то перешептываются между собой.
Несколько раз я уловила слово «англичанки» и убедилась, что предметом их сплетен были именно мы.
— Люси! — Жан-Паскаль выкрикивал мое имя, и в его голосе слышалась тревога. — Сюда, ко мне, быстрее!
Я не двигалась… и в этот момент услышала шум крыльев. Я резко обернулась. Большой черный лебедь летел прямо на меня. Жан-Паскаль спрыгнул с лошади и сильным толчком отбросил меня в сторону. Теперь лебедь переключил свое внимание на него. К счастью, не земле лежал довольно крепкий сук, и Жан-Паскаль, сохранивший хладнокровие, поднял его. Он сделал это как раз вовремя, чтобы защититься от нападавшей на него птицы. Отступив на несколько шагов, он начал отбиваться.
Несколько раз черный лебедь вновь пытался атаковать его, а затем неожиданно повернул и полетел обратно в сторону озера. Я все еще стояла как вкопанная, а лебеди уже плыли к середине озера. Как обычно, один за другим, словно ничего не случилось.
Жан-Паскаль положил руки мне на плечи.
— Весьма неприятная история, — сказал он и взял меня за руки, — Вы вся дрожите, — заметил он.
— Все случилось так быстро… Я даже не поняла, в чем дело.
Он отпустил мои руки и обнял меня.
— Милая маленькая Люси, все уже закончилось.
Он прижал меня к себе, и мне захотелось кричать от страха, потому что он напугал меня не меньше, чем лебедь. Я пыталась высвободиться, но он крепко держал меня, — Вот видите, — сказал он, — я подоспел вовремя.
Надеюсь, я всегда буду оказываться под рукой, когда понадоблюсь вам.
Я сумела высвободиться.
— Это очень любезно с вашей стороны, — сказала я. — Но почему этот лебедь пытался напасть на меня, а потом еще и на вас?
— Мне следовало предупредить вас заранее. Этот Лебедь весьма злобный старикан, несмотря на свой пристойный вид. Мы называем его Дьявол. Вот его маленькая приятельница — та очаровательна. Она никогда не позволяет себе таких выходок. Не стоило бы ей водиться с этим старым дьяволом. Кстати, ее зовут Анже. Как видите, у нас здесь есть и дьявол, и ангел. Вы подошли слишком близко к озеру, которое Дьявол считает своей собственностью. Он не любит, когда люди вмешиваются в его дела. Нам приходится вести себя осторожно, чтобы не рассердить его. Мне, конечно, следовало вас об этом предупредить.
— Он очень опасен, раз был готов напасть на вас.
— Он ни к кому не относится с уважением. Совершенно не испытывает благодарности к тем, кто заботится о нем. Есть в нем какое-то высокомерие. Бог знает, что случилось бы с вами, если бы я не подошел вовремя. Он мог бы изуродовать вам лицо… разодрать нос или выклевать глаза. У него мощные крылья. Это великолепное создание. Мой Бог, сама мысль о том, что вы могли пострадать… Я очень зол на себя. Мы здесь так привыкли к этому дьяволу, что иногда забываем предупредить людей, как он опасен. А особенно опасен для тех, кто не предупрежден. Никогда не подходите к самому краю озера, а когда прогуливаетесь здесь, заранее позаботьтесь о крепкой палке на случай, если потревожите дьявола.
— Но зачем вы держите такую опасную птицу в своем озере?
— Он поддерживает там чистоту… и вы должны признать, что он великолепен.
— Это я признаю, но ведь он так опасен!
— Ну, мы с ним хорошо знакомы. Все слуги знают Дьявола, а теперь знаете и вы. Вы становитесь одной из нас, Люси.
— Вы поразительно гостеприимны.
К нам приближалась Белинда. Увидев нас вдвоем, она нахмурилась. Мне хотелось сказать ей, как я рада ее видеть, поскольку наедине с ее отцом я чувствовала себя очень неуютно.
Мы рассказали ей о случившемся.
— Поверь, Люси, ты сама спровоцировала его, — сказала Белинда.
— Это могло случиться с кем угодно, даже с тобой.
— Я знала, что лебеди могут вести себя так, во всяком случае самцы.
Жан-Паскаль рассмеялся:
— Вот видите, Белинда уже повидала жизнь. Она знает, как опасен мужчина, столь отличающийся от мягкой, очаровательной женщины.
— Это не всегда так, — сказала Белинда.
— А вот это как раз то, что вы должны хорошо усвоить: не стоит делать обобщений, — сказал он. — Всегда существуют исключения из правила.
Мы вернулись в замок, и я поднялась к себе в комнату. Я все еще была потрясена — не только нападением лебедя, но и тем, как Жан-Паскаль прижимал меня к себе, и тем, что я видела в его глазах, когда он говорил со мной.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Черный лебедь - Холт Виктория


Комментарии к роману "Черный лебедь - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100