Читать онлайн Алая мантия, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Алая мантия - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.21 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Алая мантия - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Алая мантия - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Алая мантия

Читать онлайн

Аннотация

В Андалусии должна состояться свадьба Исабельи де Арис и Доминго Каррамадино, хотя девушка любит младшего брата жениха Бласко. Однако свирепый английский пират похищает Исабелью и увозит к себе на родину. Исабелья, Бласко и Доминго встретятся вновь, но к тому времени многое изменится.


Следующая страница

Глава 1

Весна 1572 года
Сеньорита Исабелья де Арис сидела у окна, обмахиваясь веером. Рядом с ней стояли две дуэньи, Хуана и Мария. Они были явно обеспокоены – их юной хозяйке редко позволяли столько свободы.
– Откиньтесь на спинку стула, – велела Хуана.
– Неразумно, чтобы эти цыгане глазели на вас, – заявила Мария. – Кто знает, какие дурные мысли мо гут прийти им в голову!
В патио
type="note" l:href="#n_1">[1]
бил фонтан, в воздухе веял изысканный аромат цветов, а солнце сверкало на белых каменных плитках пола.
– Кто пустил цыган в патио? – продолжала ворчать Хуана. – Наверняка этот лентяй Томас! Пусть не думает, что это сойдет ему с рук! Дон Алонсо спросит с него, когда вернется домой.
– Перестань, Хуана, – сказала Исабелья. – Они просто хотят показать нам свои танцы – почему бы и нет?
– Они просто хотят вытянуть золото у нас из карманов!
– Нужно же им на что-то жить, – заметила Исабелья.
Хуана покачала головой, глядя на Марию. Их молодая хозяйка росла своенравной. Хорошо, что скоро у нее появится муж, который поставит ее на место!
Исабелья часто делалась раздражительной, проводя долгие дни за persianas;
type="note" l:href="#n_2">[2]
она больше не находила удовольствия в рукоделии; даже роскошная напрестольная пелена с вышитыми голубым шелком и золотом изображениями святых перестала ее радовать.
– Я устала… устала сидеть здесь… день идет за днем, а ничего не происходит, – говорила Исабелья.
– А что должно происходить с дочерью испанского гранда, донья Исабелья? – спрашивали у нее.
– Очевидно, ничего, – отвечала она. – Дочь гранда встает рано, читает молитвы, слушает мессу – нет, не в церкви! Ей такого не позволяют, это чересчур рискованно! Она слушает мессу в домашней часовне, которую отделяют от ее комнаты только коридор и несколько ступенек, а потом учит уроки и вышивает. Что еще ей остается делать?
– А вы бы хотели, чтобы она бродила повсюду, словно крестьянка или цыганка?
– Иногда я им завидую, особенно цыганкам, этим босоногим плясуньям.
Ошарашенные дуэньи обменивались взглядами и качали головой. Исабелье и в самом деле пора замуж. Ей шестнадцать, она уже достаточно взрослая и наверняка стремится сменить жизнь юной сеньориты, которую старательно и назойливо воспитывают, на жизнь жены и матери.
Исабелью уже не удовлетворяло сидение у окна и разглядывание патио и садов, укрытых от палящего солнца пальмовыми листьями; ее не радовали красота апельсиновых деревьев, воздух, напоенный тонким ароматом цветов, виноград, созревающий на белой почве, верхние слои которой ветер сдувает на грозди ягод, делая вино из окрестностей Хереса самым лучшим в мире. Она хотела выйти из дома, смешаться с людьми, идущими по дороге, смотреть на бродячих торговцев и цыган, приходящих из Севильи и Кордовы, из Малаги, Гранады и Кадиса.
А сейчас цыгане танцевали в патио, и в отсутствие хозяина и хозяйки дома донья Исабелья заявляла, что их танцы ее развлекают.
– Кто может поручиться, что они не грабители? – проворчала Хуана. – Вы видите ножи у них за поясом?
– Все цыгане носят ножи, – ответила Исабелья. – Я видела, как они идут по дороге. У каждого мужчины есть faja.
type="note" l:href="#n_3">[3]
Что, если ему придется защищаться во время долгого пути?
Хуана и Мария выразительно передернули плечами и воздели глаза к небесам.
Исабелья склонилась вперед, разглядывая молодую девушку, выделявшуюся среди остальных цыганских танцоров. Несмотря на рваную красную юбку и блузку с дырой, из которой высовывалось смуглое плечо, она держалась с необычайным достоинством. У нее были черные как смоль волосы, стройные и длинные загорелые ноги, в огромных глазах сверкало любопытство, а в ушах покачивались, задевая плечи, большие кольца.
Девушка явно стремилась привлечь к себе внимание. Она заметила в окне Исабелью, которая, встретившись взглядом с цыганкой, увидела какой-то призыв в ее блестящих темных глазах. Дело было не только в нескольких песетах
type="note" l:href="#n_4">[4]
– она просила о чем-то еще.
Мужчина схватил девушку за руку, и она повернулась, чтобы занять место среди танцующих фанданго. Но цыганка сделала это с очевидной неохотой и снова обернулась, взглядом ища Исабелью.
Ни Хуана, ни Мария не обратили внимания на молодую танцовщицу, Исабелья была этому рада. Она пыталась отыскать девушку в танцующей толпе, но та была слишком мала, чтобы ее можно было легко заметить. Исабелья внимательно следила за чувственными движениями танцоров. Вскоре она разглядела цыганскую девушку, которая прикидывалась равнодушной к пытающимся поймать ее мужчинам, но внезапно сверкнула ослепительно белыми зубами и, оставив притворство, энергично включилась в игру, заключавшуюся в преследовании, поимке и подчинении.
Музыка становилась все громче, но внезапно лютни двух цыган умолкли. Танцоры застыли, словно какой-то цыганский бог обратил их в камень в наивысший момент игры. Несколько секунд в патио царила полная тишина. Сердце Исабельи забилось сильнее – жаркое солнце, за пах цветов, словно высеченные из камня фигуры танцоров неожиданно обрели для нее новое значение.
Движение возобновилось так же внезапно, как и прекратилось. Цыганочка прыгнула вперед, посмотрела на окно, возле которого сидела Исабелья, и снова начала танцевать. На сей раз это была медленная фаррака. Девушка подражала позам и жестам матадора. Ее гибкое тело раскачивалось из стороны в сторону; фигуры вокруг нее все еще оставались неподвижными. Силой вдохновения цыганка привносила в патио страстное возбуждение корриды. Исабелья смотрела как зачарованная. На ее глазах девушка сражалась с быком, чудом избежала гибели, одержала победу и торжествовала, словно размахивая алой мулетой
type="note" l:href="#n_5">[5]
и слыша приветственные крики зрителей.
– Браво! Браво! – закричала Исабелья, порываясь вперед.
Но бдительные Хуана и Мария вовремя удержали ее, а к девушке в патио присоединился мужчина. Началось фламенко – быстрый танец, названный так потому, что напоминал поведение солдат, возвращавшихся с фламандских войн. Шумный и свободный, он изображал буйные выходки солдат, занятых грабежом. Исабелья понимала, что мужчина сердит на девушку, – во время танца он рез ко схватил ее, но она столь же резко вырвалась. Музыканты играли все живее и громче, а люди начали хлопать в ладоши. Цыганка вынула из кармана юбки кастаньеты и защелкала ими в такт музыке.
Девушка больше не подчинялась мужчине, продолжая вырываться из его рук, – казалось, они оба намеренно приводят себя в неистовство. Внезапно из толпы шагнул вперед другой цыган с огромным ножом за поясом и присоединился к танцорам, щелкая пальцами перед лицом своего более молодого товарища. В следующую секунду танцевала уже вся толпа, и девушка затерялась среди быстро вертящихся тел.
Хуана подошла к окну и бросила деньги.
– Теперь уходите, – велела она цыганам. – Сеньорита устала. В кухне вам дадут поесть.
Танцоры быстро подобрали деньги, и патио вскоре опустел – от необычной сцены не осталось ничего, кроме солнечного света и запаха цветов.
Уходя, цыгане призвали благословение на дом, где с ними обошлись столь великодушно. Исабелья тщетно искала глазами девушку, чей танец произвел на нее та кое сильное впечатление.
Она отвернулась от окна.
Наверняка Хуана и Мария сочтут своим долгом рассказать о ее поведении родителям, когда те вернутся, и ей не избежать нравоучений.
Исабелья пожала плечами. Ей уже недолго жить в этом доме. Она переедет в поместье несколькими милями южнее Севильи, по дороге на Херес-де-ла-Фронтера, и станет навещать родителей уже в качестве замужней женщины. У нее будет больше свободы, когда она вый дет замуж за Бласко или за Доминго. Интересно, за кого из них? Доминго старше, но с Бласко она дружила с детства. Исабелья часто говорила с родителями о Бласко. Они знали о ее чувствах, и так как очень любили дочь, то, наверное, пожелают, чтобы она была счастлива…
Исабелья вот уже несколько лет не виделась с Бланко и Доминго. Старшие в обеих семьях считали, что раз она должна выйти замуж за одного из молодых людей, то им не следует проводить время вместе. Пять лет назад Исабелья прекратила посещать поместье Каррамадино, и хотя сеньор Грегорио и сеньора Тереса Каррамадино часто навещали ее семью, они всегда приезжали одни, а когда родители Исабельи ездили в поместье под Севильей, как сегодня, они не брали с собой дочь.
Думают ли о ней Доминго и Бласко так же часто, как она о них? Помнят ли они игры, в которые играли с ней в детстве? Уже тогда Бласко был куда храбрее Доминго и куда больше походил на мужчину, хотя и был младшим из двух братьев. Доминго был на два года старше Бласко, а Бласко – на два года старше Исабельи. При встрече Бласко всегда целовал ей руку, а когда он поднимал голову, его черные глаза смотрели на нее так, что они оба чувствовали себя гораздо взрослее, а присутствие Доминго сразу становилось незаметным. В отличие от Бласко, Доминго тогда не помышлял о браке – он говорил, что хочет стать священником. Зато Бласко все время болтал о приключениях, о Кортесе
type="note" l:href="#n_6">[6]
и Перу, об удивительных открытиях, которые он собирался сделать во славу Испании, и о сокровищах, которые он привезет, чтобы разделить их с королем Филиппом.
type="note" l:href="#n_7">[7]
Часто Исабелья спрашивала себя, что произошло бы, если бы им с Бласко разрешили продолжать встречаться.
Не слишком ли много она думает об этих мальчишках? Хотя о чем еще ей думать?
Какой резкий контраст между свободной жизнью цыганской девушки и уединенным существованием знатной сеньориты! Исабелья ощутила протест. Все из-за цыган! Хуана и Мария были правы: ей не следовало смотреть на танцы. Это были не просто танцы – они как бы воплощали образ жизни исполнителей.
Работая над напрестольной пеленой, Исабелья была удовлетворена жизнью. Она знала, что скоро выйдет замуж, и думала о том, как волновал ее Бласко, и как она радовалась, ускользнув с ним от серьезного Доминго. Неужели цыганскую девушку тоже заставят выйти замуж за того, кого выберут для нее родители? Чушь! Такую девушку ни к чему нельзя принудить. Исабелья припомнила, как сверкнули зубы цыганки, когда молодой человек шагнул вперед, чтобы потанцевать с ней.
Исабелья часто думала о своей будущей жизни в доме Каррамадино. Постепенно она примет у доньи Тересы бразды правления и станет хозяйкой. Если ее заставят выйти замуж за Доминго, Бласко все равно будет рядом…
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вбежала Мария.
– Беда! – крикнула она. – Томас спустился в погреб за вином, и посмотрите, кого он там обнаружил! Хуана, приведи ее, пусть донья Исабелья увидит, что может случиться, когда цыган пускают в дом!
Исабелья встала, и напрестольная пелена упала на пол. Вошла Хуана, волоча за собой цыганскую девушку.
Затаив дыхание, Исабелья шагнула вперед. Она наступила на пелену, но не замечала этого – не замечала ничего, кроме смуглой девушки, которая при виде ее вырвалась из рук Хуаны и бросилась к ее ногам.
– Что это значит? – осведомилась Исабелья.
– Она вернулась, чтобы ограбить дом, – ответила Хуана.
Цыганка бросила на нее взгляд полный ненависти.
– Ты лжешь! – выкрикнула она.
– Тогда зачем ты вернулась? – спросила Исабелья.
– Я не вернулась. Я не уходила.
– Значит, ты спряталась в погребе, когда ушли остальные?
Девушка улыбнулась, сверкнув белыми крепкими зубами:
– Это было нетрудно. Их не занимало ничего, кроме еды и выпивки. – Ее губы скривились с отвращением. – Собаки! – Она щелкнула пальцами.
– Но ведь они твои родственники, – заметила Исабелья. – Они вернутся, чтобы забрать тебя.
– Вы можете заплатить им за меня. Они будут довольны.
– Эта девушка не должна находиться в присутствии доньи Исабельи, – заявила Мария. – Уведи ее, Хуана.
Темные глаза цыганки сердито сверкнули.
– Я хочу поговорить с сеньоритой, – сказала она.
– Ты попала в беду? – допытывалась Исабелья.
Девушка кивнула.
– Оставьте нас вдвоем, – велела Исабелья служанкам.
– Вы с ума сошли, донья Исабелья! Девчонка может убить вас!
Цыганка подняла юбки и вынула нож, который носи ла под юбками на поясе. Хуана и Мария отпрянули. Но девушка протянула им нож:
– Вот. Я не могу повредить сеньорите.
Мария нерешительно взяла нож. Это был такой же faja, как у мужчин-цыган.
– Я ношу нож для защиты. – Девушка опустила взгляд. – Сеньорита, позвольте мне поговорить с вами наедине.
– Вам не следует это делать, донья Исабелья, – вмешалась Хуана.
– Я поговорю с девушкой, – отрезала Исабелья. – Я вижу, что она хочет что-то сообщить мне. Она пыталась это сделать, когда танцевала в патио.
Цыганка улыбнулась, а дуэньи посмотрели одна на другую.
– Подождите за дверью, – велела им Исабелья. – Если вы мне понадобитесь, я вас позову.
Дуэньи колебались, но, видя решительность молодой хозяйки и понимая, что она уже не ребенок и в отсутствие родителей распоряжается в доме, послушно удалились.
Исабелья повернулась к девушке.
– Как тебя зовут? – спросила она.
– Бьянка, сеньорита.
– Почему ты это сделала, Бьянка?
– Я хочу жить в доме, как сеньорита. Я больше не хочу быть цыганкой. Мне хочется спать под крышей и умываться у насоса; хочется быть чистой, носить красивую одежду и прислуживать вам до конца дней. Я увидела вас в окне и решила стать вашей служанкой, поэтому, танцуя, пыталась вам показать, что бросаю цыган.
– Но ты не сможешь жить в доме. Цыгане так не делают – они хотят быть свободными. Ты должна догнать их, Бьянка, пока они не ушли слишком далеко.
Бьянка топнула по полу босой коричневой ногой и покачала головой:
– Я буду вашей служанкой.
– Но у меня уже есть служанки.
Девушка снова сверкнула зубами в ослепительной улыбке.
– Таких, как Бьянка, у вас никогда не будет.
– Почему ты хочешь жить в четырех стенах и спать под крышей?
– Потому что я боюсь Перо.
– Человека, с которым ты танцевала?
Бьянка кивнула; ее глаза сузились.
– Я ненавижу Перо, но если я вернусь к своему народу, меня насильно выдадут за него. Он всегда следит за мной, пытается застать меня одну… В один прекрасный день… в одну ночь ему это удастся, и он насильно сделает меня своей женой. Перо будет бить меня, как собаку, а когда захочет любви, скажет «поди сюда», но потом я снова стану для него собакой. Я не хочу быть женой Перо!
– Но он вернется и станет искать тебя здесь.
– Нет. Он не поверит, что я осталась в доме.
– Бьянка, я не хозяйка этого дома.
– Правда? – Темные глаза девушки удивленно рас ширились. В них мелькнул страх. – Значит, хозяйка… одна из тех ворон?
– Их зовут донья Мария и донья Хуана, – сурово по правила Исабелья. – Нет, хозяева здесь – мои родители, которые уехали на один день.
– И они не вернутся до завтра? Тогда я останусь у вас на ночь и докажу, какой я буду хорошей служанкой, а когда они вернутся, вы попросите их, чтобы меня оста вили здесь.
– В таких домах, как наш, дела не делаются подобным образом, Бьянка.
– Но мы все уладим! – Девушка снова упала к ногам Исабельи, схватила ее руку и покрыла поцелуями. – Позвольте мне остаться, сеньорита! Иначе мне придется голодать или Перо разыщет меня. Неужели я должна стать собакой Перо?
Большие глаза смотрели умоляюще, овальное личико выражало то горе, то надежду.
Подумав о грубом цыганском парне, Исабелья внезапно ощутила желание оставить у себя девушку, которая знала о жизни больше, чем ей когда-либо суждено узнать, бродячую цыганку, которой захотелось спать ночью под крышей. Поэтому она поступила так, как не по смела бы поступить еще вчера.
– Ты можешь остаться на ночь, – разрешила Исабелья.
Исабелья лежала в постели и смотрела в окно на звезды. В эту ночь она не могла заснуть. Бьянка осталась в соседней комнате. Мария настояла на том, чтобы запереть дверь.
– Мы отвечаем за вас. Я и подумать не в силах о том, что скажут ваши отец и мать, когда вернутся. Цыганка в доме! Откуда мы знаем, какие злые умыслы таятся у нее в голове?
«В самом деле, откуда?» – спросила себя Исабелья. Она знала лишь то, что хочет оставить у себя Бьянку, что у нее поднялось настроение, когда дверь распахнулась и цыганку ввели в комнату.
Теперь Исабелья думала о минувшем вечере, когда Бьянка пошла к насосу и умылась, повизгивая от прикосновения холодной воды. Слава Богу, у нее не было вшей. Девушка явно гордилась своими волосами – она аккуратно их расчесала и вставила в них цветок, который принесла из патио. Несмотря на тряпье, в которое была одета цыганка, она выглядела необычайно хорошенькой.
– Тебе нужна другая одежда, Бьянка, – сказала ей Исабелья. – Ты не можешь оставаться в доме одетой как цыганка.
«Я приодену ее, – думала Исабелья, – а отец и мать подумают, что это просто новая служанка. Если я собираюсь замуж, то мне все равно придется избавиться от дуэний и обзавестись горничной. Почему же ею не может быть Бьянка?»
Исабелья хотела узнать побольше о тех чувствах, которые проявляла Бьянка во время танца. Конечно. Конечно, она может научить девушку, как нужно вести себя в доме знатного сеньора, но Бьянка в состоянии научить ее куда большему.
Поэтому Исабелья нарядила девушку в темное платье служанки. Бьянка выглядела в нем странно с болтающимися в ушах кольцами, но она отказалась с ними расстаться и не пожелала обуть босые смуглые ноги. Цыганка положила кастаньеты в карман нового платья, но Мария ответила категорическим отказом на ее просьбу вернуть нож.
Девушка вскинула голову и рассмеялась.
– В большом доме он мне не понадобится, – сказа ла она. – Ножи хороши для цыганского табора.
Вечером они немного поболтали, но это было нелегко, так как Исабелья говорила на кастильском наречии, а Бьянка – на цыганском жаргоне. Тем не менее, они понимали друг друга.
– Как только я вошла в патио и увидела в окне сеньориту, сразу поняла, что пришла домой, – сказала Бьянка. – Это мой дом, а вы – моя хозяйка, и я больше не буду свободной, как раньше. Тот, кто любит, не может быть свободен, а я люблю мою хозяйку и буду защищать ее сердцем, душой и телом.
– Ты преувеличиваешь, – улыбнулась Исабелья.
– Нет-нет! В ваших глазах я увидела просьбу о по мощи. Вы, сеньорита, нуждаетесь в Бьянке, а Бьянка нуждается в вас из-за Перо. Любовь начинается там, где люди нуждаются друг в друге.
– Когда вернутся мои родители…
– То они скажут: «Какая хорошая служанка у нашей дочери».
«Бьянке скоро придется уйти, – думала Исабелья, – так как мои родители ни за что не позволят ей остаться».
Она повернулась в постели, продолжая думать о цыганке.
На следующий день сеньор Алонсо и сеньора Марина де Арис вернулись домой. Исабелья стояла в холле возле колонны, на которой были высечены арабские надписи, и встретила родителей с приличествующими случаю церемониями.
Отец сдержанно поцеловал ее, а мать нежно обняла. Рядом с Исабельей стояли Хуана и Мария.
– Твоя мать и я рады видеть тебя снова, дочка, – сказал дон Алонсо, положив ей руку на плечо. – Пойдем с нами – мы выпьем по стакану вина, так как устали с дороги. – Он обернулся к дуэньям: – Мы побудем одни с дочерью.
Дон Алонсо направился в маленькую комнату, увешанную шелковыми гобеленами, которые изображали триумфы великого императора Карла,
type="note" l:href="#n_8">[8]
отца короля Филиппа. Хотя было утро, и жара еще не наступила, шторы были опущены, почти не пропуская дневной свет.
Исабелья знала, что скажут ей родители, но в их присутствии она вновь стала робкой девочкой, какой была до появления Бьянки.
– Мы долго советовались с нашими друзьями, сеньором и сеньорой Каррамадино, – начал ее отец. – У нас есть новости для тебя, дочка, и мы уверены, что они будут приятны тебе так же, как нам. Поместье Каррамадино просто превосходно. Никогда еще я не видел таких маслин и такого винограда. Они богаты и знатны – во всей Андалусии не найти семейства, которое может предложить большее молодой сеньорите.
Видя, что мать наблюдает за ней, Исабелья кивнула:
– Да, отец.
– Ты хорошая девочка, – продолжал дон Алонсо, – и редко давала твоей матери и мне повод для огорчений. Ты знаешь, какое горе нам причиняло то, что у нас не было сыновей. Все наши надежды заключались в тебе, дочка. Теперь ты выросла, и тебе пришло время выходить замуж. Можно ли подобрать для тебя лучшую партию, чем один из Каррамадино?
– Ты не кажешься удивленной, Исабелья, – заметила донья Марина. – Значит, ты догадывалась о цели нашей поездки?
– Да, матушка, догадывалась.
– Вот почему ты выглядишь такой довольной, – промолвил дон Алонсо. – Дитя мое, сеньор и сеньора Каррамадино не меньше жаждут породниться с нами, как и мы с ними. Доминго просил твоей руки.
– Доминго! – Имя сорвалось у Исабельи с губ, хотя она изо всех сил старалась сдержать возглас. – Доминго, отец?
– Старший сын в благородном семействе. Когда-нибудь он разделит отцовское поместье со своим братом, но большая его часть отойдет к старшему. Мы будем счастливы видеть тебя, дочка, хозяйкой прекрасных и обширных земель.
Родители ждали от нее выражения радости и признательности. Но Исабелья была расстроена. Ей предназначен в мужья серьезный Доминго, от которого они с Бласко старались спрятаться подальше. Ведь она с детства любила Бласко!
– Ну, Исабелья? – поторопила ее мать.
– Если таково ваше желание, мне нечего возразить, – медленно произнесла Исабелья.
В ее голосе слышалась обреченность, а в глазах застыло отчаяние.
Дон Алонсо отвернулся от нее. Если она собиралась протестовать, у него не было желания выслушивать протесты. Он не мог ронять свое достоинство, давая дочери объяснения, – это дело женщины. Пусть мать объясняет, просит, вынуждает, если возникнет необходимость.
Он вышел, оставив жену наедине с дочерью.
– Дитя мое, – заговорила донья Марина, – мне кажется, ты не осознаешь, насколько тебе повезло.
– Я знаю, матушка, что породниться с Каррамадино – большая удача. Но когда их мальчики бывали здесь, а я гостила у них, моим другом был Бласко.
– Бласко – младший сын, дочка. Твой отец не позволил бы тебе, его наследнице, выйти замуж за младшего сына. Как бы там ни было, прошло много времени с тех пор, как ты видела Доминго и Бласко. То, что в детстве тебе нравился Бласко, не означает, что он понравится тебе и теперь.
– Неужели он… так изменился? Донья Марина покачала головой:
– Не могу поверить, что это говорит моя дочь. Твоего отца огорчило отсутствие благодарности за все, что он для тебя сделал.
– Я вовсе не неблагодарная. Я понимаю, что отец желает мне добра и считает, что мне лучше выйти за Доминго, так как он старший сын.
– Ну, тогда будь счастлива, дорогая, и радуйся своей удаче. Какое прекрасное поместье! Какой великолепный дом! К тому же ты будешь жить неподалеку от нас. Я бы не вынесла долгой разлуки. Мне всегда хотелось, чтобы ты была рядом, – ведь ты наше единственное дитя.
– Когда свадьба, матушка?
Донья Марина улыбнулась:
– Ты уже думаешь о свадьбе? Обещаю, что мы устроим такую свадьбу, какой еще не было в этих краях. Это будет fiesta
type="note" l:href="#n_9">[9]
для всех соседей.
– Матушка, а что сказал Доминго?
– Доминго вне себя от радости. Он помнит тебя так же хорошо, как ты его, и говорит, что никогда не переставал о тебе думать и с нетерпением ждал того времени, пока мы сочтем тебя достаточно взрослой для брака.
– А Бласко?
– Бласко рад удаче брата.
Исабелья ощутила слезы у себя на щеках. Донья Марина обеспокоенно смотрела на дочь. Внезапно Исабелья бросилась в объятия матери и разрыдалась.
– Ну-ну, моя ninja.
type="note" l:href="#n_10">[10]
Твоя мать здесь – она не позволит обидеть тебя. Тебе не о чем волноваться. Тебя ждет счастье. Ты выйдешь замуж, но будешь жить не далеко от родного дома. Вот почему мы с твоим отцом так рады.
– Я боюсь, матушка! Доминго… он такой серьезный. Он никогда не смеялся вместе с нами.
– Мужчина должен быть серьезным, девочка. Это означает, что он будет хорошим мужем. Если мужчина так легко начинает смеяться в обществе одной женщины, он скоро начнет делать это и при других. Я понимаю, что Бласко очаровал тебя своим весельем, но, поверь, мы рады, что ты выйдешь замуж за Доминго, не только потому, что он старший сын и наследник отцовского состояния.
– Но, матушка, ведь сердцу не прикажешь. Мы любим человека не за его добродетели, а за то, что он та кой, какой есть.
– И ты была готова влюбиться в Бласко? Ты знала, что когда-нибудь выйдешь замуж за одного из братьев Каррамадино, и говорила себе: «Хорошо, я буду женой Бласко».
Исабелья молчала – она понимала, что ей придется выйти замуж за Доминго. Как может девушка противиться родительской воле? У нее было счастливое детство, отец и мать любили и баловали свое единственное дитя, но в этом доме, как и в других знатных домах Испании, существовал нерушимый закон: строгое подчинение дочерей родителям.
Исабелья вспомнила о Бьянке, и это почему-то придало ей смелости. «Когда я перееду в дом мужа, – подумала она, – Бьянка останется со мной. От нее я узнаю, чего мне следует ожидать от моего брака».
Исабелья повернулась к матери, и донья Марина с радостью увидела, что она выглядит спокойной.
– Матушка, вчера к нам приходили цыгане показать свои танцы. Когда они ушли, одна из них – бедная девушка, чуть моложе меня, – спряталась в доме и попросила, чтобы я взяла ее себе в служанки.
– Дитя мое!
– Пожалуйста, матушка, сделайте это для меня! Она так меня умоляла. Ей было плохо с цыганами: один из них угрожал ей. Девушка попросила остаться и провела прошлую ночь в нашем доме.
– От цыганки в доме не жди ничего хорошего.
– Тогда я избавлюсь от нее, но до тех пор можно она останется при мне?
– Странная просьба. Я спрошу у твоего отца, но уверена, что он не разрешит держать в доме цыганку. Другим слугам это не понравится. И вообще, почему Хуана и Мария позволили тебе смотреть цыганские танцы?
– Не ругайте их – я сама настояла на этом. Мне так хочется помочь девушке. Если с ней случится что-то плохое, я всю жизнь буду помнить, что не смогла ей помочь, когда она в этом нуждалась!
– Очевидно, она наплела тебе с три короба. Цыганки – известные лгуньи.
– Не думаю, матушка, что она лжет. Если Бьянка останется со мной, то поможет мне приготовиться к свадьбе. Я могла бы взять ее в дом мужа как мою личную горничную. Я бы всему ее обучила. Она одних лет со мной, и мне было бы не так одиноко…
Губы Исабельи дрогнули, а глаза наполнились слезами.
– Вижу, ты твердо вознамерилась помочь этой девушке, – быстро сказала донья Марина. – Я поговорю с твоим отцом. Конечно, это странная просьба, но он всегда был к тебе снисходителен и старался исполнять все твои желания. – Она покачала головой. – Но не думаю, что ему придется по душе цыганка в доме. Впрочем, если я скажу, что тебе нужна еще одна служанка, которая поможет приготовиться к свадьбе, возможно, он согласится.
Исабелья снова обняла мать. «Для родителей я все еще ребенок, – подумала она. – Они просят меня не противиться браку с Доминго и в благодарность за повиновение позволят мне оставить Бьянку».
Бьянка скакала верхом в сторону Севильи вместе с Хуаном, одним из конюхов. Они везли от сеньора Алонсо де Ариса сеньору Грегорио Каррамадино послание насчет свадьбы, которая теперь казалась делом решенным. Бьянка сидела в дамском седле, напевая цыганскую песню, будоража чувства Хуана. Она была довольна новой жизнью. Приятно быть служанкой знатной сеньориты – тем более такой, как донья Исабелья. Единствен но, чего опасалась Бьянка, покидая дом, это встречи с цыганами, которые узнают ее и расскажут Перо или его друзьям о том, что с ней произошло.
При мысли о Перо Бьянка щелкнула пальцами. «Болван! – думала она. – Надеялся завладеть мною силой! У него ручищи как у обезьяны, а ум – как у слепого червяка, роющегося в земле!»
Бьянка считала, что вправе требовать к себе уважения, как доверенная служанка сеньориты Исабельи. Она будет жить в доме, носить красивую одежду и очаровывать всех мужчин. Цыганская страстность сочеталась в ее натуре с цыганской гордостью и чувством собственного достоинства.
В годы странствий, когда днем ей приходилось попрошайничать, а ночи проводить у костра, Бьянка и помыслить не могла, чтобы подчиниться такому, как Перо, даже если он воспользуется своей грубой силой и сделает ее матерью своего ребенка.
Нет! Она будет свободной как от цыганских законов, так и от законов Испании. Она не станет рабой мужчины. Бьянка подарит свою любовь тому, кого выберет сама!
Когда она впервые увидела этот красивый дом с его сияющими на солнце стенами, то сразу полюбила его. Как чудесно пахли цветы в патио! Как приятно было стоять на ярком солнце, чувствовать, как вода из фон тана стекает по пальцам, и думать о том, что происходит за persianas, не пропускающими внутрь слепящий дневной свет! А потом штора поднялась, и она увидела сеньориту с мягкими глазами и красивыми темными волосами, поблескивающими под мантильей; ее рука на фоне черного шелка платья казалась смуглой цыганке белой, как алебастр…
Должно быть, Перо уже далеко отсюда. Он никогда ее не найдет. С каждым днем она становилась все ближе к молодой сеньорите, с каждым днем узнавала что-то новое для себя. А теперь, когда Исабелья выйдет замуж, она поедет с ней в новый дом и будет жить в огромном поместье Каррамадино, куда теперь скачет вместе с Хуаном.
Бедный Хуан, он тоже мечтает о ней! Это забавляло Бьянку. Неужели он думает, что его мечты сбудутся? Пусть себе мечтает – Хуан не Перо, его нечего опасаться.
Они подъехали к сверкающему на солнце Гвадалквивиру, и Хуан показал Бьянке корабли. Он гордился ими, как всякий испанец, ибо они приносили победы его стране. Конечно, невежественные цыгане ничего не знают о подобных вещах, но Бьянка так тянулась к знаниям!
Она ехала верхом рядом с Хуаном и слушала его рассказы об испанских галеонах, плавающих по всему миру, привозящих несметные сокровища и завоевывающих новые империи для великого короля Филиппа. Неужели, спрашивал Хуан, ока никогда не видела процессий на улицах больших городов в честь возвратившихся искателей приключений? Когда-нибудь он возьмет ее с собой в Гранаду, Севилью или Кордову, и она увидит рабов, которых привозят из заморских владений.
– Ты очень добр к бедной цыганке, Хуан.
– О Бьянка, для такой бедной цыганки, как ты, я готов на все!
– Пожалуйста, не забывай, что я больше не бедная цыганская девушка, а личная служанка доньи Исабельи, мой бедный Хуан. Это куда лучше участи бедного конюха. Расчесывать волосы сеньорите – занятие более благородное, чем ухаживать за лошадьми.
– Ты права, Бьянка, – уныло проронил Хуан.
– Тогда постарайся это запомнить.
Унизив несчастного Хуана, как она унижала всех робких, Бьянка выбросила его из головы и продолжала мечтать.
В доме, куда она едет в первый раз, ей предстоит провести всю жизнь. Бьянка слышала, что ранее это был дворец мавританских королей. Когда последних мавров изгнали из Гранады, а короля Боабдила
type="note" l:href="#n_11">[11]
отправили в Африку, Каррамадино завладели его дворцом и окружающими его плодородными виноградниками, превратившись в результате в одно из богатейших семейств Андалусии. Именно поэтому отец доньи Исабельи так хотел выдать ее замуж за старшего сына хозяина старого мавританского дворца, который теперь станет ее домом.
Они приближались к поместью. Бьянка смотрела на расстилающиеся перед ней виноградники. Река блестела на ярком солнце, хотя по-настоящему жаркое долгое лето еще не наступило.
При виде дворца Бьянка затаила дыхание. В солнечном свете он казался золотым мавританским храмом. Ей не терпелось попасть туда. Исабелья поручила ей повидать Доминго и рассказать, как он выглядит.
В сумке, привязанной к ее спине, лежал вышитый шарф – подарок Исабельи донье Тересе. Но Бьянка не сомневалась, что ее подлинная цель заключается не в том, чтобы доставить подарок, а в том, чтобы разведать все для своей хозяйки.
Они подъехали к воротам высокого дворца, который господствовал над местностью. Двое конюхов вышли им навстречу. Они обменялись приветствиями с Хуаном и улыбнулись Бьянке, которая позволила им помочь ей спешиться. Ее ничуть не удивило, что конюхи отталкивали один другого ради этой чести, – так и должно быть.
Бьянка наградила конюхов милостивым взглядом и сказала:
– Пожалуйста, проводите меня к сеньоре Тересе Каррамадино.
Конюхи были готовы оказать все почести служанке доньи Исабельи, которой вскоре предстояло стать их хозяйкой. Впрочем, судя по их возбужденно блестящим глазам, они были бы рады приветствовать Бьянку, даже если бы она не являлась горничной их будущей госпожи. Хуан привез подарки и письма хозяину дома, но внимание конюхов было приковано к девушке.
Бьянку провели в приемный зал, похожий на тот, который она теперь считала своим, но куда больше и величавее. В зале было прохладно, а резьба на мраморных колоннах казалась более искусной, чем в доме ее хозяйки. Слуги, провожавшие Бьянку к донье Тересе, с подозрением смотрели на большие медные кольца у нее в ушах, на ее смуглую кожу, иссиня-черные волосы, босые ноги и свойственную цыганкам вольную походку. Что за странные слуги работают в доме их будущей хозяйки, думали они.
Впрочем, красота девушки не осталась ими незамеченной, чем Бьянка была вполне удовлетворена.
Зато донья Тереса не испытывала удовлетворения. Она слышала о Бьянке от доньи Марины: добросердечную Исабелью тронула печальная история цыганки, и ей разрешили оставить девушку при себе в качестве служанки. При виде Бьянки донья Тереса сразу же решила, что в ее доме она не задержится. Такая девушка способна причинить большие неприятности. В ней не ощущалось приличествующего слугам почтения: цыганка вызывающе вскидывала голову, а ее гибкие движения, очевидно врожденные и, стало быть, неискоренимые, – могли вызвать смятение среди слуг-мужчин.
Поэтому донья Тереса оказала служанке Исабельи весьма холодный прием.
Сеньора приняла шарф и попросила Бьянку обождать, пока она напишет письмо.
Бьянка проводила время ожидания, разглядывая комнату. Пол был устлан коврами, а узоры на драпировках были более искусными, чем ей когда-либо приходилось видеть. На гобеленах изображены великие Фердинанд и Изабелла,
type="note" l:href="#n_12">[12]
в богатых мантиях, попирающие головы побежденных мавров. Все пышно и великолепно, но Бьянка, в свою очередь, сразу невзлюбила гордую женщину, чьи чувства по отношению к ней она безошибочно угадала. В этом доме у нее будет враг.
– Возьми это и передай донье Исабелье, – послышались слова. Белая рука, усыпанная дорогими кольцами, положила записку на маленький столик, словно опасаясь коснуться смуглой руки Бьянки. – Перед уходом можешь попросить слуг, чтобы тебя накормили.
Неужели она должна есть вместе со слугами ржаной пудинг и олью подряду,
type="note" l:href="#n_13">[13]
которые эти люди поглощают с таким аппетитом? Должна сидеть рядом с лакеями и конюхами и чувствовать на себе взгляды, такие же, как у Хуана и у тех, кто провожал ее к этой отвратительной донье Тересе? Должна позволять им как бы случайно прижиматься к ней и касаться ее пальцами? Разумеется, нет! Ей нужно исполнить поручение – ведь она ехала сюда не только для того, чтобы передать шарф.
Бьянка вышла из комнаты и двинулась через огромный зал от колонны к колонне, используя каждую как временное укрытие. Ей хотелось бросить взгляд на дона Доминго и сообщить хозяйке настолько блистательное его описание, что донья Исабелья перестанет бояться.
Разумеется, Бьянке не следовало задерживаться в доме, где на нее в любой момент могли наткнуться слуги, поэтому она выскользнула наружу и двинулась вокруг дома, держась поближе к стенам.
Проходя под арками и через патио, Бьянка, наконец, оказалась в красивом саду, где росли пальмы и апельсиновые деревья. Двигаясь мимо жилищ прислуги, она слышала смех, и ей почудился среди других голосов голос Хуана. Бьянка уловила запах лука и порадовалась, что не стала есть со слугами. Оказавшись у другого крыла здания, она увидела, что оно построено не в мавританском стиле, и поняла, что это часовня, воздвигнутая позднее. Осторожно взобравшись на выступ ограды, Бьянка заглянула в узенькое окошко без стекол и увидела внутри алтарь, исповедальню и большую фигуру Девы Марии в голубом одеянии. Какой-то молодой человек молился на коленях перед алтарем.
Бьянка сразу поняла, что ее поиски пришли к концу. Исабелья говорила ей о двух братьях – Доминго и Бласко. Судя по одежде, это был один из сыновей хозяина дома, а так как Бьянка не сомневалась, что это не Бласко, значит, это должен быть Доминго.
Молодой человек так низко склонял голову, что она не могла толком его разглядеть. Он был абсолютно не подвижен, полностью погрузившись в молитву.
Бьянка решила подождать, покуда молодой человек не изменит позу, чтобы увидеть его лицо, – ведь ей нужно так много рассказать о нем Исабелье.
Наконец он встал, и она смогла как следует его рассмотреть. Юноша был среднего роста, с бледным и суровым лицом; он выглядел так, словно общался со святыми. Его губы шевелились, как будто он продолжал молиться.
«Он слишком серьезен и будет строгим мужем, – подумала Бьянка. – Но я скажу сеньорите, что ее жених красив, ведь так оно и есть, и что он хороший человек, судя по тому, как искренне он молится в одиночестве».
Юноша вышел из часовни, и Бьянка прижалась к стене. Каменный выступ скрывал ее, но если Доминго повернется направо, то сразу ее заметит.
Бьянка начала придумывать оправдания. Она скажет ему, что заблудилась и, будучи цыганкой, не осмеливалась войти в часовню, но очень хотела посмотреть, что находится внутри. А может, сказать ему, что она служанка Исабельи и хозяйка очень ее любит? Тогда, чтобы доставить удовольствие невесте, он не будет с ней суров.
Думать дальше не было смысла, так как молодой человек свернул налево. Бьянка осталась на месте, прислушиваясь к удаляющимся шагам.
Внезапно за старым перечным деревом послышался шорох, и появился еще один юноша. Бьянка хотела убежать, но поскользнулась, и юноша поймал ее.
Она увидела перед собой пару черных блестящих глаз и полные губы, кривящиеся, как ей показалось, в злобной усмешке.
– Ну, – заговорил молодой человек, – вы попались, моя красавица. Зачем вы сюда забрались?
– Я не забиралась! Я имею право находиться здесь!
Он продолжал крепко держать ее.
– Ага! Цыганка!
– Пожалуйста, уберите руки.
– Нет, пока не услышу, кто ты и что здесь делаешь.
– То же самое я могу спросить у вас.
– Тогда ты не просто цыганка, но еще и нахалка. Знаешь, что я с тобой сделаю? Велю привязать тебя к столбу и высечь. Так мы поступаем с теми, кто без спросу вторгается в наши владения.
Теперь Бьянка поняла. Она его узнала. Кровь бросилась ей в лицо. Юноша это заметил и наблюдал за ней все с той же усмешкой.
– Бласко! – произнесла Бьянка.
– Для нахальных цыганок сеньор Бласко Каррамадино, – ответил он.
– Значит, вы Бласко, а тот другой был Доминго.
– Я требую объяснений, иначе не отпущу тебя, – пригрозил юноша.
– Вы порвете мне платье!
– «Платье»! Это слишком громко сказано. – Одной рукой он попытался приподнять подол ее юбки, а другой продолжал удерживать девушку.
Бьянка пнула его ногой.
– Цыгане носят ножи, а девушки прячут их под юбками. Я должен убедиться, что ты не ударишь меня ножом в спину, когда я тебя отпущу.
– У меня нет ножа.
Юноша рассмеялся, прижимая ее к стене.
– Придется обыскать тебя, чтобы это проверить. Бьянка снова попыталась лягнуть его, но он схватил ее за ногу. Она упала на землю и тут же вскочила.
– Да будет вам известно, что я личная служанка сеньориты Исабельи де Арис.
– Это интересно, – промолвил молодой человек, – хотя и не объясняет того, зачем ты пробралась к нашей часовне.
– Никуда я не пробиралась. Я просто… заблудилась.
– И заглянула в окно, чтобы найти дорогу? Лучше сознайся, почему ты смотрела в окно.
– Я не смотрела!
– Вот как? – усмехнулся юноша. – Ты служанка доньи Исабельи, приехала сюда с письмом от хозяев, и так как у тебя имеется нос, – он слегка щелкнул ее по носу, – ты суешь его куда не следует. Но поскольку носик у тебя очаровательный, то, на сей раз, я тебя прощу, потому что… потому что у тебя такие злые глаза и ты больно лягаешься. Кажется, ты попытаешься убить меня, если я тебя не отпущу.
– Ну, так отпустите меня, и вам не придется умирать.
Молодой человек расхохотался, запрокинув голову.
Воспользовавшись случаем, Бьянка вырвалась и бросилась бежать.
Он пустился вдогонку – она слышала его смех совсем близко за спиной.
Бьянка бежала вслепую, не зная дороги. Свернув в сторону от дома, она обогнула сад, ловко миновала какую-то статую, но зацепилась ногой за резную ограду и свалилась в кусты.
Так она попалась.
– Что за дьявол! – воскликнул юноша. – Какая же ты злючка, моя маленькая gitana!
type="note" l:href="#n_14">[14]
 – Опустившись рядом с ней на колени, он внезапно обнял ее и поцеловал в губы. Бьянка тщетно пыталась вырваться. – Этот поцелуй предназначен первой чистой цыганке, которую я вижу. Если ты вынешь из ушей эти побрякушки и прикроешь смуглую кожу, то сможешь сойти за сеньориту… если перестанешь лягаться.
Бьянка не боялась мужчин, ее не впервые преследовали, но ее пугали чувства, которые пробудил в ней этот юноша. Ей казалось, будто они уже давно знакомы – очевидно, благодаря рассказам Исабельи.
– Прилично ли такому знатному сеньору, – с насмешливой скромностью осведомилась Бьянка, – гоняться за бедной служанкой?
– Есть вещи, – ответил он, – за которыми гоняются все мужчины.
– Какие?
– Не задавай глупых вопросов, – усмехнулся юноша. – Ты сама это знаешь.
Видя, что он ослабил бдительность, Бьянка кокетливо улыбнулась, внезапно вырвалась и пустилась бежать так, словно за ней гнался лев.
Добежав до флигеля прислуги, она быстро нашла дверь и вбежала в комнату, где за длинным столом сидели люди.
– Да ведь это Бьянка! – воскликнул Хуан. – А мы то голову ломали, куда ты подевалась.
По дороге домой Бьянка хранила молчание. Когда они вернулись, Исабелья тут же позвала ее к себе.
– Ты видела его? – спросила она.
– Видела, как он молится в часовне. Я тайком пробралась туда и заглянула в окно. Он не знал, что я за ним наблюдаю. Но я хорошо его рассмотрела – он красивый мужчина и хороший человек.
Исабелья молчала – она продолжала трудиться над напрестольной пеленой, которую хотела закончить до свадьбы.
– А ты видела кого-нибудь еще, Бьянка? – наконец спросила она.
– Да, – ответила Бьянка. – Я видела другого.
– Бласко?
– Да, Бласко. – Внезапно Бьянка упала к ногам хозяйки и стала целовать ей руки. – Он некрасивый, даже безобразный. Вам повезло, что вы станете женой Доминго.
– Безобразный? Не может быть. Значит, это не Бласко.
– Это был он. Мне кто-то сказал, что это Бласко. Он настоящий урод. К тому же мне сказали, что он плохой человек.
– Я уверена, что это неправда, – заявила Исабелья. – Мальчиком Бласко был выше Доминго и выглядел старше и красивее его. Все говорили, что из него вырастет красивый мужчина.
– Он плохой, – упорствовала Бьянка. – Я знаю! – Она вынула из кармана юбки колоду карт. – Сейчас про верим, подтвердят ли это карты. Ага, вот он! Темноволосый мужчина. Он злой, но не повредит вам, так как не сможет к вам приблизиться. А вот ваш добрый ангел – это Доминго. Он тоже темноволосый.
– Если они оба темноволосые, как ты их различаешь? – осведомилась Исабелья.
– Я знаю! – яростно повторила Бьянка.
Она продолжала думать о Бласко. Ночью ей снилось, как он поймал ее в кустах граната и стал целовать, но во сне Бьянка не стала уклоняться от его поцелуев.
Доминго не знал, что за ним наблюдают. Стоя на коленях перед алтарем, он молился о ниспослании мужества, чтобы следовать жизненным путем, который ему предназначен. Доминго всегда считал, что его призвание – быть священником, но знал, что, даже последовав этому призванию, никогда не избавится от желания быть хозяином поместья, мужем и отцом семейства.
Нередко Доминго стоял в этой часовне на коленях и возносил хвалы Богу и святым, жаждая лишь одного – служить Церкви. Но потом вспоминал счастливое детство, сбор винограда, деревенские праздники, сады, за которыми он ухаживал, розы, цветущие круглый год, и знал, что никогда не будет счастлив вдали от поместья Каррамадино. Доминго хотел быть священником, оставаясь мужчиной.
Он всегда верил, что когда-нибудь женится на Исабелье. Она казалась ему очаровательной с того времени, когда он впервые увидел ее младенцем в колыбели.
Если Доминго станет священником, если он уйдет в монастырь, то его будет преследовать не только тоска по дому, но еще более жестокая тоска по Исабелье.
Доминго говорил с отцом о своих чувствах. По этой причине так долго не принимали окончательного решения насчет его брака. Отец и мать убеждали Доминго, что женитьба – его долг. У них всего два сына, и они надеялись, что по крайней мере будут иметь много внуков, но их семья никогда не отличалась плодовитостью. Родители хотели, чтобы хозяином дома и земель стал старший сын, чтобы он женился на девушке из благородного семейства де Арис. Об этом браке говорили, когда Исабелья была еще ребенком, и дон Алонсо не желал выдавать дочь за младшего сына.
Доминго позволил себя убедить, но его одолевали сомнения. Бывали дни, когда он думал о спокойной жизни в стенах монастыря, упорядоченной звоном колоколов, об одиночестве и погружении в молитвы. Однако его не покидали мысли и о жизни в родном доме, рядом с Исабельей, которая с тех пор, как ему дали понять, что она в один прекрасный день станет его женой, казалась ему хрупкой, легкоранимой и нуждающейся в заботе.
Порой, когда летнее солнце пригревало особенно жарко и вдалеке слышалось пение сборщиков винограда, Доминго думал о том, что в разгар веселья после наступления темноты работники – мужчины и женщины – будут заниматься любовью, лежа в вечерней прохладе, и ему хотелось быть таким же, как они. В такие дни он надевал под камзол власяницу и носил ее до вечера, несмотря на жару. Но хотя подобные меры приносили некоторое облегчение, они не могли полностью избавить его от искушений.
В часовне царили тишина и покой. И все же, молясь, Доминго чувствовал, будто за ним наблюдают. Он знал, что этого не может быть, – в такое время никто не приближался к часовне. Возможно, ему не давали покоя муки совести.
Был ли он рад, что сыновний долг заставил его избрать мирскую жизнь? Хотел ли он стать священником только потому, что знал об отсутствии у него той бесшабашной отваги, которой в избытке располагал его брат Бласко? Не был ли он похотлив, словно конюх, гоняющийся за податливой служанкой? Сомнения не давали ему покоя.
Доминго вновь ощутил на себе чей-то взгляд. Из-за этого ему не удавалось сосредоточить внимание на молитве.
– Пресвятая Богородица, – пробормотал он, – помоги мне познать себя. Помоги прожить жизнь, которую я избрал, исполняя свой долг так же ревностно, как я исполнял бы его в монашеской келье.
Доминго встал и окинул взглядом часовню. Что за глупости! Конечно, здесь никого нет.
Этим утром он понял, что боится будущего, – вот почему ему кажется, будто за ним наблюдают чьи-то насмешливые глаза.
Выбравшись из кустов граната, Бласко проклинал цыганку на чем свет стоит. Какого черта она убежала в самый неподходящий момент? Для чего еще существуют цыганки, кроме как для забав и развлечений? Он припомнил цыганку, которую знал четырнадцати летним мальчиком, – высокую, полногрудую, с иссиня-черными волосами и блестящими глазами. Она посвятила его в те наслаждения, которые теперь были для него обычными, хотя и не менее желанными. Эта девушка чем-то напоминала ее. Не то чтобы они походили друг на друга внешне – обе были цыганками, и этим исчерпывалось их сходство. Но в девушке было что-то не позволяющее выбросить ее из головы.
Бласко засмеялся вслух.
Когда Доминго женится, девушка поселится в их доме, так как она служанка Исабельи. У него появятся возможности, и он предчувствовал, что не останется без награды.
Только поэтому Бласко позволил девушке убежать.
Его мысли переключились на Исабелью. Прошло много лет с тех пор, как они виделись в последний раз. Бласко учился в университете в Саламанке, где пускался в любовные приключения вместе с другими студентами. По ночам он бродил по улицам, следуя моде, установленной наследником престола доном Карлосом,
type="note" l:href="#n_15">[15]
хотя, в отличие от приключений принца, авантюры Бласко всегда оканчивались соблазнением не слишком протестующей жертвы. Дон Карлос выглядел монстром, а Бласко был одним из самых обаятельных юношей в университетском городе, и многие женщины бросали на него нежные взгляды.
Бласко не думал об Исабелье, пока не вернулся домой и не услышал разговоры о браке. Тогда он почувствовал себя задетым, вспоминая робкую темноволосую девочку, которую так любил в детстве, и которая теперь должна была стать его свояченицей.
Если бы родители сказали ему, что он должен жениться на Исабелье де Арис, Бласко с радостью поскакал бы к ней домой и стал бы разыгрывать влюбленного.
Но девушку предназначили его старшему брату.
Бедная Исабелья! Половина сердца Доминго всегда будет принадлежать святым.
Интересно, как сейчас выглядит Исабелья? Действительно ли она стала красавицей или же это всего лишь разговоры родителей, стремящихся возбудить желание жениться в сыне, который носится с идеей стать священником? Быть может, родители просто нахваливали свой товар, как продавцы халвы на рынке? «Самая сладкая и ароматная халва! Лучшей не найти ни в Аликанте, ни в Таррагоне!»
Было бы забавно съездить в дом де Арисов и убедиться во всем самому!
Да, но это, возможно, не соответствовало бы понятиям о хороших манерах. Должен ли будущий деверь посещать дом невесты брата до свадьбы?
Бласко усмехнулся собственным мыслям. Не хочется ли ему посетить дом Исабельи в надежде снова увидеть цыганку?
Он медленно побрел через сад, думая об Исабелье и цыганке – с легким сожалением о первой и с растущим желанием о второй.
В большой приемной колонны были украшены цветочными гирляндами – комнату наполнял аромат собранных утром роз.
Исабелья стояла рядом с родителями, встречая гостей. Сеньор и сеньора Каррамадино нежно ее обняли. Позади них стояли двое молодых людей. В более высоком из них, чьи глаза светились весельем, Исабелья узнала Бласко. Доминго выглядел суровым и неприступным – в нем отсутствовала свойственная его брату жизнерадостность, заражающая других.
– Мой сын Доминго должен многое сказать тебе, Исабелья, – промолвила сеньора Каррамадино.
Исабелья подняла взгляд на бледное лицо Доминго, который поцеловал ей руку.
– Да, – подтвердил он, – мы должны поговорить о многом, Исабелья. Но моему брату не терпится приветствовать тебя.
Теперь над ее рукой склонился Бласко – его улыбка пробуждала воспоминания.
– Ты совсем не изменилась, Исабелья, – сказал он.
– Ты тоже, Бласко.
В его лице было столько нежности, что Исабелья почти поверила, будто именно Бласко предназначен ей в мужья. Если бы это было так, она бы ощущала радость, а не страх.
Прибыли и другие гости, так как это было официальной помолвкой. Приехали все соседи, и даже некоторые придворные из Мадрида.
После банкета в большом зале должны были состояться танцы, разумеется, совсем не похожие на те, которые видела Исабелья, наблюдая за цыганами.
Доминго стоял рядом с ней, покуда она вместе с матерью принимала гостей.
Как грациозно Исабелья им кланялась! Как очаровательно она выглядела! Неудивительно, что глаза сеньора и сеньоры Каррамадино светились радостью, когда они наблюдали за будущей невесткой в ее богатом доме.
Доминго взял Исабелью за руку и повел в банкетный зал, они сели рядом справа от сеньора Каррамадино. Бласко поместился по другую сторону стола; Исабелья часто ощущала на себе его взгляд. Его глаза над кубком снова и снова встречались с глазами девушки – в них мелькали тоска и сожаление. Он словно говорил: «Помнишь, Исабелья, как мы в детстве обещали друг другу, что поженимся? Ах, если бы я был старшим сыном своего отца!»
– Ты счастлива, Исабелья? – шепнул ей Доминго. – Ты не боишься?
– Нет, Доминго.
– Я не внушаю тебе отвращения?
– Конечно, нет.
– Тебе нечего бояться, Исабелья. Мы будем добры друг к другу.
– Да, Доминго.
Исабелья не замечала, что ест. Она уставилась невидящими глазами на cochmiilo
type="note" l:href="#n_16">[16]
и другие блюда. Ей было известно, что повара два дня готовились к празднику, стараясь превзойти самих себя. Но она не могла оценить их усилий. Исабелья смотрела на рыбу, мясо, острые блюда, виноград и дыни, инжир и персики, не видя ничего, кроме Бласко и Доминго.
После обеда они перешли в большой зал для танцев. Музыканты уже сидели на возвышении. Дон Алонсо повел танцевать донью Тересу, сеньор Каррамадино – донью Марину, а Доминго – Исабелью. Двигаясь в такт величавой мелодии, Исабелья вспоминала неистовую пляску цыган и думала: «Почему Бьянка солгала мне?»
Позднее, танцуя с Бласко, Исабелья чувствовала, как дрожит ее рука в его пальцах. Он тоже ощущал это.
– Я совсем забыл, как ты красива, Исабелья, – сказал Бласко.
– Рада, что ты находишь меня такой, – отозвалась она.
– Но я всегда помнил о тебе, – продолжал он. – Ах, Исабелья, как бессмысленны обычаи нашей страны! Твоя семья собиралась породниться с моей, и из-за этого трое детей должны были перестать встречаться. Интересно, почему они препятствовали нашим встречам? Все было бы куда легче, если бы мы продолжали видеться все эти годы. Тогда ты смогла бы выйти замуж за человека, которого знала бы так же хорошо, как членов своей семьи, и которого любила бы по-настоящему. Хотя, возможно, наши родители поступили разумно. Они знали, что если бы мы продолжали встречаться, то и я и Доминго влюбились бы в тебя, а ты ведь не смогла бы выйти замуж за нас обоих.
Исабелья принимала все это всерьез. Она не знала, что так разговаривает молодежь в Саламанке, и что за этими словами нет ничего, кроме желания польстить и поддержать приятную беседу. «Моим женихом должен был стать Бласко, – танцуя, думала Исабелья. – Я любила его еще девочкой и только его могу любить, став женщиной».
Донья Тереса наблюдала за младшим сыном. Отлично его зная, она понимала, что ему не следует позволять часто видеться с Исабельей. Нужно поговорить об этом с Грегорио. Они не должны забывать, что их весьма привлекательный сын – завзятый волокита.
Внимание Бласко отвлеклось от Исабельи. Он заметил в окне чье-то лицо, и его сердце возбужденно забилось. Цыганка любит заглядывать в окна. Наверняка она прячется в теплом душистом саду…
Им вновь овладело желание. Бласко вспомнил блеск глаз девушки, смуглую босую ногу, которую он ухватил, когда она пыталась лягнуть его, прикосновение к ее телу в кустах граната… Продолжая разговаривать с Исабельей, Бласко думал о цыганке.
Музыка смолкла, и он отвел Исабелью к ее родителям.
– Вижу, что Доминго не терпится станцевать с Исабельей куранту, – заметила донья Тереса.
Доминго неловко взял Исабелью за руку.
Музыка заиграла снова, и они двинулись в центр зала, остальные держались позади.
Бласко скользнул за колонну и остался в тени.
– Боюсь, что по сравнению с братом я скверный танцор, – сказал Доминго.
– Ты танцуешь очень хорошо, – рассеянно возрази ла Исабелья.
– Бласко научился танцевать в Саламанке. Отец говорит, что к таким занятиям у него куда больше склонности, чем к книгам, хотя, по мнению отца, это поможет ему добиться успеха при дворе.
– Бласко собирается ко двору?
– Отец думает, что для него там найдется место. Он уже говорил о Бласко с Рюи Гомесом де Сильвой, а многие, как тебе известно, считают, что Рюи Гомес – главный советчик короля, так как Филипп очень странный человек. Говорят, он чувствует себя счастливее на молитве в Эскориале,
type="note" l:href="#n_17">[17]
чем со своими придворными. По-твоему, это возможно?
– Я тоже об этом слышала.
– Быть может, Филипп часто сожалеет, что не родился сыном простолюдина и не стал священником, – продолжал Доминго. – Такая проблема возникает не только у королей.
– Очевидно, – согласилась Исабелья.
– Но Филипп мужественно смотрит ей в лицо. Должно быть, он часто тоскует по уединению Эскориала, но никогда не пренебрегает своим долгом. Долг превыше желания, не так ли, Исабелья? А когда человек знает, в чем состоит его долг, он может создать себе хорошую жизнь.
– О да, Доминго, – кивнула Исабелья. – Я уверена, что ты прав.
Она огляделась в поисках Бласко, но его нигде не было видно.
Должно быть, цыганка ждет его, но не видела, как он вышел. Бласко знал, где ее искать. Она наверняка влезла на стену, чтобы заглянуть в окно. Ему следует подкрасться сзади и стащить ее вниз.
Все оказалось именно так. Бласко разглядел на каменном выступе босые ноги девушки и подошел к ней. Она ничего не услышала из-за наполнявших патио звуков музыки.
Бласко схватил Бьянку, она взвизгнула, но он стянул ее со стены и зажал ладонью рот.
– Тебе незачем оглядываться, – сказал он. – Тот, кого ты ищешь, рядом с тобой.
Бьянка вонзила зубы ему в руку, и Бласко поспешно убрал ладонь от ее рта. Она пыталась вырваться, но он крепко прижимал ее к стене.
– Цыганская ведьма! – воскликнул Бласко. – Придется научить тебя не кусать господ.
– Я кусаю, кого хочу, а господ у меня нет.
Бласко взял ее за подбородок.
– Тебя нужно многому научить, моя маленькая gitana.
– Пустите меня, иначе я закричу, и все узнают, что вы здесь со мной.
– Кричи! Я скажу им, что поймал нищенку, которая влезла на стену, чтобы украсть драгоценности.
– Вы не посмеете.
– Еще как посмею. Как бьется твое сердце! – Бласко запустил руку девушке за корсаж.
Бьянка ударила его ногой, но она испытывала приятное возбуждение и не собиралась убегать.
– Пустите меня, – повторила Бьянка, но Бласко почувствовал, что ее сопротивление слабеет.
«Это случится скорее, чем я ожидал, – подумал он. – Почему бы не сегодня вечером?»
Наклонившись, он поцеловал ее в губы.
– Что вам нужно? – осведомилась Бьянка. – Почему вы не танцуете с дамами?
– Зачем тратить время на вопросы, когда ты знаешь ответ? Я здесь потому, что мне больше нравится целовать податливых цыганских девчонок, чем танцевать с дамами.
– Податливых?!
– Вот именно. – И Бласко поднял ее на руки.
– Куда вы меня несете?
– В какой-нибудь подходящий гранатовый куст.
– А если господа узнают?
– Что из того? Сеньоры пожмут плечами, а дамы улыбнутся, прикрываясь веером. «Он так любит хорошеньких девушек, – скажут они, – что не обходит вниманием и цыганок, тем более что цыганки податливы…»
– Вы лжете!
– Вот как? Значит, ты намерена сопротивляться?
– Я вас не боюсь!
– Разумеется. Совсем наоборот.
– Я расскажу хозяйке, как вы обошлись со мной!
– Не сомневаюсь, что твой рассказ будет презабавным.
Не выпуская девушку, Бласко решительно зашагал в сторону от дома.
– Я позову на помощь! Вы хотите, чтобы нас застали в таком виде?
– Не хочу – ради тебя. Почему же ты не зовешь?
– Если я позову, мне не поверят. Они поверят вам, что я пыталась украсть драгоценности. Многие в этом доме готовы поверить самому худшему о бедной цыганской девушке.
– Ты не только красива, но и разумна.
– Не надейтесь смягчить меня ласковыми словами.
– Ты любишь ласковые слова и полюбишь меня. Покажи мне место, где мы можем наслаждаться уединением. Я не был в этом доме несколько лет, и тут, несомненно, многое изменилось.
– Поставьте меня на землю.
– Тогда ты отведешь меня?
Бьянка кивнула, и Бласко поставил ее на ноги. Она рванулась в сторону, но он тут же ухватил ее за юбку. Послышался треск рвущейся ткани, но Бласко подхватил девушку под мышку и понес ее через ворота в сад.
– Вот видишь, – сказал он. – Тебе нельзя доверять.
Бласко опустил цыганку на землю возле растущих у стены кустов акации я лег рядом с ней. От одуряющего аромата цветов у Бьянки кружилась голова. Бласко возбуждал в ней такое же страстное желание, какое испытывал сам. Она достаточно разбиралась в таких вещах, чтобы понимать всю бесполезность пытаться скрыть свои чувства. Он снова поцеловал ее и прошептал:
– Ты не сказала мне свое имя, цыганочка.
– Бьянка, – ответила девушка.
– Бьянка, – повторил Бласко. – Мы должны встречаться почаще, Бьянка. С прошлой встречи я не переставал думать о тебе. И по дороге сюда я все время мечтал увидеть свою маленькую цыганочку.
– Неправда, – сказала Бьянка.
– После свадьбы ты будешь жить в доме моего отца. Меня это устраивает.
Голос Бласко ласково звучал в ушах у Бьянки. Ради этого она сопротивлялась Перо, покинула свой народ, рассталась со свободной кочевой жизнью.
Издали до нее доносилась музыка, и звезды мерцали прямо над головой.
Теперь ее не заботило ни прошлое, ни будущее – она чувствовала, что вся ее жизнь вела к этому моменту.
– Бьянка… Бьянка… – шептал Бласко ее имя.
Она обняла его за шею и услышала в темноте его полный нежности и торжествующий смех.
Бьянка помогала Исабелье лечь в постель. Мантилья уже лежала на табурете, и Бьянка расстегивала на шее у хозяйки рубиновое ожерелье. Исабелья почти все время молчала.
«Она печальна, – думала Бьянка, – потому что вы ходит замуж за Доминго, а не за его брата».
Бьянке казалось, будто она все еще находится в темном душистом саду. Она по-прежнему видела над головой звезды и удивлялась, что никогда прежде не замечала красоту неба. Бьянка словно заново родилась – она ощущала, что вместе с одним чувством в ней пробудились и все остальные.
– Банкет был чудесный, – сказала она. Исабелья не должна знать, что произошло между ней и Бласко, а ее молчание могло вызвать подозрение – хозяйка всегда посмеивалась над тем, что Бьянка рта не закрывает. – Вы счастливы, что выходите замуж за дона Доминго?
– Я уверена, Бьянка, что он хороший человек.
– Очень хороший, – твердо заявила Бьянка.
– Хотя Доминго кажется суровым, но я не думаю, что он таков на самом деле.
– Конечно, нет, с вами он будет добрым и ласковым.
Бьянка вспоминала свой разговор с Бласко. «Ты спишь вместе со слугами?» – спросил он. «Нет, – ответила она. – Они не захотели бы спать рядом с цыганкой». – «Вот как? – рассмеялся он. – Бьюсь об заклад, многие из них отдали бы десять лет жизни, чтобы сделать это». – «Слуги спят в большой комнате возле холла, – сказала ему Бьянка. – Женщины – с одной стороны, мужчины – с другой. А я сплю в маленькой комнатке рядом со спальней доньи Исабельи». – «Ночью, когда все уснут, – предложил Бласко, – приходи ко мне в комнату, и мы будем вместе до рассвета». – «Я не осмелюсь». – «Ты осмелишься на все, что угодно». – «А если об этом узнают?» – «Никогда не думай о таких вещах, пока этого не произошло. Получай удовольствие, а расходы подсчитывай, когда с тебя потребуют плату». – «Вы всегда так поступаете?» – «Всегда». – «Но я не могу…» – «Значит, ты хочешь заставить меня прийти к тебе?» – «Вы не придете». – «Не приду? Посмотрим. Хотя лучше, чтобы ты пришла ко мне». – «Не могу», – упорствовала Бьянка. Но она знала, что сможет.
Исабелья посмотрела на нее:
– Что с тобой происходит, Бьянка?
– Со мной? Ничего.
– Ты просто стоишь и смотришь на меня.
– О, это потому, что вы такая счастливая. Дон Доминго будет лучшим мужем в мире. Так говорят карты.
– Ох уж эти карты! Я уверена, что ты заставляешь их говорить то, что тебе нужно.
– А вы любите дона Доминго?
– Разве любовь приходит так быстро?
Бьянка промолчала. Дикая, всепоглощающая страсть овладела ею моментально, но возможно, это бывает только с такими людьми, как она и Бласко, а не с такими, как ее хозяйка.
Исабелья наблюдала за ней, удивленная ее задумчивостью.
– Любовь может приходить очень быстро, – сказала Бьянка, – но обычно длится дольше та любовь, которая проходит медленно.
Исабелья легла в постель, продолжая смотреть на стоящую рядом цыганку.
– Когда я выйду замуж, Бьянка, – промолвила она, – ты останешься со мной. Я нуждаюсь в тебе, потому что в некоторых отношениях ты очень разумна.
– Погасить свечи? – спросила Бьянка.
– Да, пожалуйста.
– Тогда я пойду лягу. Нынче вечером я очень устала.
– Доброй ночи, Бьянка.
– Доброй ночи, донья Исабелья.
Бьянка вышла в соседнюю комнатушку. Некоторое время она сидела глядя на оплывшую свечу, потом разделась и облачилась в халат, принадлежащий Исабелье, зная, что ее черные волосы на фоне ткани цвета слоновой кости выглядят очень красиво.
Бьянка радовалась, что вторая дверь из ее комнаты ведет в коридор, – через комнату Исабельи было бы нелегко проскользнуть незаметно. А что, если хозяйка ночью отправится ее искать? Как говорил Бласко: «Получай удовольствие, а о плате думай, когда ее потребуют». Она улыбнулась, зная, что этой ночью ничто ее не удержит от близости с Бласко.
Бьянка открыла дверь и выглянула наружу. Увидев, что все спокойно, она осторожно двинулась по коридору, поднялась по лестнице и через несколько минут уже отворяла дверь комнаты Бласко.
Он заключил ее в объятия и страстно поцеловал, восхищаясь ею сначала в бархатном халате Исабельи, потом без него.
– Тебя долго не было, – сказал Бласко. – Я уже собирался идти к тебе.
С этого момента Бьянку не заботило, что их могут обнаружить. Она была готова принять философию Бласко как свою собственную и вообще подражать ему во всем.
Главное – получать удовольствие. Впрочем, иного Бьянке и не оставалось, так как рядом с Бласко весь мир состоял из удовольствий, а о последствиях она не думала. Платить нужно, когда с тебя потребуют плату.
Через четыре недели должна была состояться свадьба, но в замке Каррамадино царило беспокойство.
Дон Грегорио и донья Тереса много раз говорили тайком о свадьбе и их младшем сыне Бласко.
– Он часто ездит верхом в сторону Хереса, – сказала Тереса мужу. – Я велела слугам проследить за ним. Бласко семь раз не ночевал дома. Я хорошо его знаю – он строит какие-то планы.
– Не думаешь же ты, что он собирается отбить у брата невесту!
– Бласко способен на любое безрассудство. Он таков с детства. Ему необходимо возбуждение, он всегда должен находиться в гуще заговоров и интриг. Ты воспитывал из него придворного, Грегорио, и он им стал. Если бы Исабелью предназначили в жены ему, она не казалась бы для него такой желанной, как теперь. Он уезжает из дому, чтобы увидеть ее.
– А как же Доминго?
– Доминго – другое дело. Он наполовину священник. Если бы мы не вмешались, он стал бы им целиком и полностью, и вопрос о его браке отпал бы сам собой. Если бы Доминго догадался о замыслах Бласко, он бы безропотно уступил ему место. Нет! Доминго должен жениться на Исабелье, а Бласко нужно подыскать другое занятие.
– А ты не думаешь, что если Доминго хочет стать священником, а Бласко – жениться на Исабелье, то лучше позволить им идти своим путем?
– Нет. Доминго должен стать хозяином поместья. После свадьбы он перестанет думать о служении Церкви. Когда Исабелья родит ему первенца, он весь отдастся радостям отцовства. Поместью будет куда больше пользы от Доминго, чем от его брата. Вспомни своего прадеда.
Дон Грегорио помнил. То, что по соседству было множество детей, в чьих жилах текла кровь Каррамадино, было следствием образа жизни его прадеда, по стопам которого шел Бласко. Для того чтобы в деревне царил покой, на роль помещика куда больше подходил Доминго.
– Придется принять меры, – сказал дон Грегорио. – На этой неделе Рюи Гомес пришлет ко мне одного из своих людей с предложением места для Бласко в Мадриде. Лучше, чтобы он занял его до свадьбы.
– Пожалуй.
– Думаю, это можно устроить.
Спустя несколько дней сеньор Диего де Кос прибыл в Каррамадино и имел долгую секретную беседу с до ном Грегорио. В результате отец вызвал к себе Бласко и сообщил, что сеньор де Кос забирает его с собой в Мадрид.
Бласко, который еще совсем недавно с восторгом отнесся бы к поездке в Мадрид, сейчас не хотел покидать дом.
Сперва он рассчитывал всего лишь на мимолетную интрижку с Бьянкой, но теперь чувствовал, что не может с ней расстаться. Бласко искал любой предлог, чтобы отправиться в дом в нескольких милях к югу от Хереса; он знал, что его действия вызывают пересуды, но был не в силах не видеться с Бьянкой. У них было много полных страсти свиданий. Иногда Бласко останавливался в таверне неподалеку от дома, переодетый торговцем, и платил хозяину за то, чтобы он впускал к нему даму в длинном плаще с капюшоном. Хозяин за деньги был готов на все, а так как Бласко пригрозил отрезать ему нос и вырвать язык, если о его пребывании в таверне станет известно, эти визиты были не слишком рискованными, хотя Бьянке приходилось покидать дом поздно ночью и возвращаться рано утром. К счастью, цыганке было не занимать изобретательности. Она оказалась превосходной любовницей, и Бласко думалось, что он будет удовлетворен ею до конца дней. Поэтому вызов в Мадрид был для него крайне нежелательным. Сначала ему пришло в голову взять Бьянку с собой. Но король серьезно относился к традициям и едва ли одобрил бы появление Бласко при дворе с любовницей-цыганкой.
– Ты должен быть готов к отъезду через несколько дней, – предупредил отец.
– Я не могу приготовиться так скоро, – возразил Бласко. – Мне нужно больше времени. Пусть это произойдет после свадьбы.
– Это приказ короля, – сказал де Кос.
Позднее, когда они вышли в сад подальше от любопытных взглядов, де Кос пустился в объяснения:
– У короля много врагов; они угрожают его великой империи. Но самые страшные из них – еретики.
– Верно, – согласился Бласко.
– Особенно его беспокоит страна, которой правит незаконнорожденная рыжая еретичка.
type="note" l:href="#n_18">[18]
– Я знаю, о ком вы говорите, – кивнул Бласко.
– У короля много планов. Возможно, он захочет отправить вас за границу.
– Я бы желал этого всем сердцем! – воскликнул Бласко.
Он подумал, что ему будет легче оставить при себе Бьянку, не задерживаясь при мрачном и чопорном мадридском дворе.
– Англичане бросают вызов нашему господству на морях, – продолжал де Кос. – Этот негодяй Хокинс
type="note" l:href="#n_19">[19]
набирает рабов в Западной Африке, перевозит их в Вест-Индию и продает там нашим поселенцам, получая баснословные прибыли. Конечно, это можно было бы назвать законными предприятиями, но Хокинс к тому же настоящий пират. Он бороздит моря со своими головорезами, подстерегает наши суда, везущие в Испанию сокровища, захватывает их и передает рыжей еретичке. А она заявляет нашему послу, что ее это не касается, не делая при этом большого секрета из того, что награждает своих пиратов и с удовольствием прибирает к рукам львиную долю их добычи.
– Значит, его величество пошлет меня в Англию?
– Не знаю. Он ненавидит англичан. Но клянусь всеми святыми, настанет день, когда мы растопчем их в прах. Мы будем ломать этим еретикам кости, пока они не запросят пощады и не согласятся принять блага истинной веры.
– Аминь, – сказал Бласко. – Но не мог бы я задержаться здесь ненадолго? Ведь брат женится не каждый день.
– Король не потерпит никаких задержек. Вам известно о последних «подвигах» этих грабителей? Хокинс и его молодой племянник Дрейк
type="note" l:href="#n_20">[20]
не единственные наши враги. Вся Англия насмехается над нами. Еретичка конфисковала деньги, которые генуэзские банкиры послали Альбе,
type="note" l:href="#n_21">[21]
чтобы заплатить нашим войскам во Фландрии. Король возмущен. Он собирается положить конец этим выходкам и показать англичанам все могущество Испании. Так что, друг мой, готовьтесь к отъезду. Задержка на службе королю бывает опасна. Бласко понял, что ему придется ехать.
В маленькой спальне таверны, где Бласко не мог вы прямиться, чтобы не удариться головой о потолок, он рассказал обо всем Бьянке.
– Не думай, что мы не встретимся снова. Я должен ехать в Мадрид, но потом пошлю за тобой, и ты приедешь ко мне. Думаю, мы отправимся за море – возможно, в Англию.
– Ты клянешься, что пошлешь за мной?
– Пошлю, и ты приедешь ко мне.
– Ради этого я готова бросить все.
– Обещаю, что тебе не придется долго ждать.
– Надеюсь, ведь я не могу жить без тебя!
– Клянусь тебе, Бьянка, что у меня никогда не было такой девушки, как ты.
– Но у тебя их было так много!
– Поэтому я и уверен в своих словах.
– Только пошли за мной, – сказала Бьянка, – и я приеду, где бы я ни была.
Бласко покинул Севилью за три дня до свадьбы.
Он задержался, насколько мог, и, проведя последнюю ночь с любовницей-цыганкой, рано утром, прежде чем солнце начало припекать, выехал на север, в сторону Мадрида.
В столице Бласко приняли с уважением и, прежде чем он провел в городе сутки, вызвали в Эскориал к королю.
Это превзошло все ожидания Бласко. Он стремился занять место при дворе, но после встречи с Бьянкой стал к этому равнодушен. Однако вызов к королю заставил его выбросить из головы даже тоску по Бьянке, – с непривычной для него нервозностью он думал, что это может означать.
Не теряя времени, Бласко прискакал в огромный дворец-монастырь, мрачно вырисовывающийся на фоне Сьерра-де-Гуадаррамы. Он испытывал дурные предчувствия, проходя через ворота к величавому зданию, в котором король Филипп проводил большую часть жизни..!
– «Почему этот таинственный, надменный и безжалостный человек, преданный долгу религиозный фанатик послал за мной?» – думал Бласко.
Он начал рыться в памяти в поисках проступка, который мог показаться коронованному аскету страшным преступлением. Позднее он узнал, что многие испытывали подобные чувства перед аудиенцией у Филиппа Испанского в одном из его дворцов в Мадриде и Вальядолиде или самом Эскориале.
Бласко вели по длинным коридорам, вызывающим у него клаустрофобию не столько из-за низких сводчатых потолков, сколько из-за его душевного состояния; вели мимо стражников, стоящих неподвижно, словно деревянные статуи, мимо безмолвных пажей, которые вы глядели так, будто считали грехом улыбаться или раз говаривать в подобном месте. Пройдя через несколько просторных комнат, украшенных изделиями из сарагосской бронзы и с полами, вымощенными белым и черным мрамором, он оказался в библиотеке, где за столом сидел сам король.
Филипп был маленьким человечком со светло-голубыми глазами и настолько светлыми волосами, что Бласко не мог разобрать, седые они или нет. Он шагнул вперед и опустился на колени. Голосом, лишенным каких-либо эмоций, Филипп велел ему встать и взмахом руки дал понять остальным присутствующим, что желает остаться наедине со вновь прибывшим. Бласко поднялся и застыл в почтительной позе.
Несколько секунд король молча смотрел на лежащие перед ним бумаги, потом осведомился, не поднимая взгляда:
– Вы Бласко Каррамадино из Севильи?
– Да, ваше величество.
– Вы хотите занять место при дворе?
– Я жажду служить вашему величеству.
Холодные голубые глаза устремились на него.
– Через несколько дней вы покинете Испанию и отправитесь в Париж.
Бласко поклонился.
– Ваш отъезд пройдет без всякого шума. Я выбрал вас для этой миссии, так как вы здесь никому не известны. В Париже вы будете жить на положении простого испанского дворянина. Никто не должен знать, что вы прибыли от меня.
– Никто этого не узнает, государь.
– Я хочу, чтобы вы передали сообщение персоне весьма высокого звания, причем это сообщение будет устным. Оно слишком важно, чтобы его доверить бумаге или передавать по обычным каналам.
– Я польщен оказанной мне честью, ваше величество.
– Ваша миссия отнюдь не опасна, но вы будете единственным источником, через который сообщение достигнет французской королевы-матери.
type="note" l:href="#n_22">[22]
Крайне важно, чтобы вы ни с кем об этом не говорили. Я требую от вас соблюдения тайны, сеньор Каррамадино, а не хитрости или даже отваги.
– Государь, я буду служить вам и Испании по мере моих сил.
– Тогда слушайте внимательно. Прибыв в Париж, вы найдете какой-нибудь способ поговорить с королевой-матерью. Это не должно быть обычной аудиенцией, где, несомненно, будут присутствовать другие – пусть даже невидимо для вас. Вы должны улучить момент, чтобы шепнуть королеве несколько слов во время танцев или просто проходя мимо. Вам придется действовать самостоятельно, так как, если я попрошу моего посла в Париже оказать вам помощь, вы сразу станете заметным. Я слышал, что вы умны, так постарайтесь этим воспользоваться. Как испанский дворянин из видного семейства вы будете допущены ко двору при правильном поведении.
– Я не вижу особых трудностей в исполнении приказа вашего величества.
– Будем надеяться, что ваша уверенность в своих силах окажется оправданной, – сухо произнес Филипп. – Сообщение достаточно краткое. «Продолжайте приготовления к свадьбе, а когда все они будут вблизи от вас, настанет момент доказать вашу дружбу».
– Это все, ваше величество?
– Все. Запомните эти слова и повторите их в точности. Каждое из них очень важно.
Бласко повторил слова короля. Филипп кивнул.
– Возвращайтесь в Мадрид и представьтесь во дворце, – сказал он. – Вас примет один из моих министров, и вы повторите ему сообщение. Если это его удовлетворит, он велит вам на следующий день отправляться в Париж.
Бласко низко поклонился, но король уже вернулся к своим бумагам.
До свадьбы оставалось всего два дня. Исабелья проснулась с дурным предчувствием. Бьянка ожидала ее пробуждения, сидя на полу и разложив перед собой карты.
«Что она видит в них?» – подумала Исабелья. Бьянка часто видела в картах то, что ей хотелось, но почему она сегодня хмурится? И почему она уже несколько дней выглядит печальной? Куда подевались ее бьющая через край энергия и жизнерадостность?
– Что говорят тебе карты, Бьянка? – спросила Исабелья.
Бьянка покачала головой; у нее на щеках блестели слезы.
– Ты беспокоишься из-за свадьбы, Бьянка. Она вот-вот состоится, а я все еще не могу поверить, что стану женой Доминго.
– Почему? – осведомилась Бьянка. – Все уже приготовлено. Что может произойти за два дня и помешать свадьбе?
Исабелья молча улыбнулась. Быть может, в один из этих двух дней приедет Бласко, и скажет ей, что больше не в силах молчать, что, так как родители никогда не согласятся на их брак, они должны бежать вместе. Она уже видела себя скачущей далеко, возможно, в Мадрид. Да, конечно в Мадрид, так как Бласко вызвали ко двору, и он не осмелится не явиться туда. Они поженятся в Мадриде, и Бласко так хорошо проявит себя, что король Филипп лично поздравит его. Тогда родители будут счастливы принять их дома. Доминго тоже будет счастлив – он всегда больше хотел стать священником, чем мужем.
Бьянка собрала карты и сунула их в карман. Она знала, о чем думает Исабелья, и чувствовала к ней жалость.
– Мне сказали, – с притворной беспечностью заговорила Исабелья, – что дон Бласко не будет присутствовать на моей свадьбе.
– Да, – кивнула Бланка. – Говорят, он отбыл ко двору.
– Не могу поверить, что он не будет танцевать на свадьбе, – промолвила Исабелья.
– Я слышала от Томаса, что он уже уехал из дома.
– Возможно, это неправда, – сказала Исабелья.
В доме царила тишина – было время сиесты.
Этим утром сеньор и сеньора де Арис уехали в Каррамадино. Нужно было уладить кое-какие дела. Свадьба должна была состояться через два дня. Повара хлопотали в кухнях, бегая туда-сюда, и аппетитные запахи наполняли патио. Колонны в большом зале украшали листья и цветы, огромный стол в банкетном зале был приготовлен для сотен гостей, которые собирались прибыть на свадьбу.
Исабелья еще не вставала после сиесты. Она не спала, а лежала за занавесками, прислушиваясь, не раздастся ли звук копыт, так как все еще верила, что Бласко приедет за ней. Он всегда был отчаянно смелым, даже в детстве. Не может быть, чтобы он так изменился.
Его глаза ясно говорили то, что не осмеливались сказать губы. Он помнил их детские годы.
«Бласко скоро приедет, – убеждала себя Исабелья. – Еще есть время. Он не мог отбыть в Мадрид. Он приедет за мной, и мы отправимся туда вместе!»
Бьянка стояла в дверях, прикрыв глаза ладонью. Глупо высматривать Бласко. Сейчас он за несколько миль отсюда и, возможно, уже позабыл о ней. В больших городах он может найти множество красивых женщин.
Солнце слепило глаза, но жара уже уменьшилась. Бьянке показалось, будто издалека доносится цоканье подков.
Она представила себе, как Бласко въезжает в ворота и окликает ее по имени, как делал много раз, – ласково и в то же время властно.
Но, судя по звукам, лошадей было много.
Возможно, к дому приближались первые гости.
Повернувшись, Бьянка вошла в дом. В это время Исабелья обычно просыпалась после сиесты.
И Бьянка направилась в комнату хозяйки. Исабелья лежала на кровати с открытыми глазами.
– Уже поздно, – сказала Бьянка. – Сеньор и сеньора скоро вернутся домой. Думаю, я слышала, как они приближаются.
– Они не могли вернуться так скоро – едва ли они отправились бы в дорогу в самую жару. Думаю, они вернутся часа через два, не раньше. Как медленно тянется время, Бьянка! Как будто мне так уж не терпится выйти замуж.
– Конечно, это напряженное время для молодой сеньориты. Вас ожидает новая жизнь, поэтому вы и воображаете себе разные вещи. Но жизнь в Каррамадино будет такой же, как здесь, только у вас появится муж – вот и вся разница.
– Может, так оно и есть. Слышишь? Что это?
– Похоже, у ворот какие-то всадники.
– Возможно, уже начали прибывать гости. Я должна встретить их. Бьянка, помоги мне приготовиться к приему. Пожалуй, я надену бархатное платье.
Когда Бьянка помогала хозяйке надевать платье, внизу послышались незнакомые голоса и крик одного из слуг.
– Там что-то происходит! – Исабелья задрожала всем телом. – Я должна сразу спуститься.
Бьянка машинально сунула веер хозяйке в руку, и они повернулись к двери, но тут же застыли, услышав тяжелые шаги на лестнице.
Дом внезапно наполнился шумом, громче всего звучали голоса слуг – крики мужчин и визг женщин.
– На нас напали грабители! – испуганно воскликнула Исабелья, схватив Бьянку за руку, но в этот момент дверь открылась, и на пороге появился самый высокий мужчина, какого они когда-либо видели. У него были светлые волосы и ярко-голубые, как море у Кадиса, глаза, загорелая кожа и жестокий, чувственный рот. Он выглядел как человек, который столько раз смотрел в лицо смерти, что перестал ее бояться.
Незнакомец произнес что-то на языке, которого не донимали обе девушки, но Исабелья первая догадалась, кто он такой. Она слышала о пиратах с варварского острова, с которым Испания ранее была в союзе благодаря браку ее короля и их королевы.
type="note" l:href="#n_23">[23]
Многие считали, что этот остров по праву должен принадлежать Испании, но теперь им управляла свояченица короля Филиппа – рыжеволосая еретичка и смертельный враг испанцев.
Подданные этой женщины, подстрекаемые ею, стали величайшей угрозой на морях, а иногда и на суше. Они осуществляли рейды не только в испанских владениях, но и в самой Испании, правда, до сих пор не забираясь так далеко от моря.
Мужчина внезапно расхохотался.
– Разрази меня гром! – воскликнул он. – Две женщины – и обе прехорошенькие! Но им придется подождать.
Исабелья не поняла ни единого слова.
– Кто вы такой? – осведомилась она. – Как вы смеете врываться ко мне в комнату?
Мужчина снова рассмеялся. Исабелья не сводила глаз с окровавленной шпаги в его руке.
– Не бойтесь, – сказал он. – Мы не предаем мечу женщин.
Незнакомец шагнул вперед и взял Исабелью за руку. Бьянка пыталась встать между ними, но он резким движением оттолкнул ее, и она упала на пол.
Мужчина почти ласково коснулся шеи Исабельи. Девушка застыла, охваченная ужасом. Загорелая рука расстегнула золотую цепочку, на которой висел бриллиант, и сунула ее в карман вместе с камнем. Обшарив тело Исабельи, словно в поисках драгоценностей, разбойник приподнял ее голову за подбородок.
Бьянка не могла этого вынести. Она бросилась на него, отчаянно молотя руками и ногами. Если бы у нее был нож, она вонзила бы его в сердце заморскому пирату. Но он приподнял ее за шиворот, как приблудную собачонку, с одобрительной усмешкой разглядывая ее лицо. Коснувшись свободной рукой колец в ушах цыганки, пират вновь расхохотался:
– Медные безделушки! Они ничего не стоят. Ты, наверное, служанка? Я хотел забрать только одну из вас, но так как трудно решить, какую именно, то я прихвачу обеих.
Отодвинув девушек в сторону, он подошел к двери и выкрикнул какой-то приказ. В комнату вбежали двое мужчин – один был маленький, смуглый и походил на испанца, другой был высокий, хотя и не настолько, как первый разбойник.
Низенький заговорил по-испански с иностранным акцентом:
– Оставайтесь на месте и делайте то, что вам прикажут, тогда вам не причинят вреда. Покажите нам ваши драгоценности. Где вы их храните? Поторапливайтесь – капитан спешит.
– Скажите вашему капитану, что я убью его! – крикнула Бьянка.
В дверях появились еще двое мужчин с веревками. По знаку капитана один схватил Бьянку, а другой Исабелью.
– Что вы делаете? – закричала Исабелья. – Как вы смеете? Кто вы такие?
– Вы должны подчиняться приказам капитана, сеньорита, – сказал человек, говоривший по-испански. – Иначе он может убить вас. Капитан – английский пират, и он очень спешит, так как находится за много миль от своего корабля. Капитан приехал сюда за пищей, вином и всеми драгоценностями, какие только сможет найти. Он не убьет вас, потому что вы молоды и красивы, но если вы начнете причинять беспокойство, он может передумать.
– А почему вы ему помогаете? – крикнула Бьянка. – Вас за это повесят!
– У меня не было выбора, сеньорита.
Капитан что-то рявкнул – было ясно, что он велит им замолчать.
Но Бьянка не позволяла связывать себя. Она дралась, кусалась, пыталась подойти к Исабелье, но ей засунули в рот кляп и вскоре уложили связанной рядом с Исабельей. Тем временем пираты очищали комнаты от всего ценного, набивая добычей карманы и сумки.
Капитан Эннис Марч наблюдал за ними. Он знал, что ему и его людям грозит страшная опасность, так как они забрались слишком далеко от корабля. Капитан и его спутники проскакали десять миль по жаре, чтобы не возвращаться с пустыми руками, и им предстояло проскакать еще столько же, прежде чем приключение подойдет к концу. Он благодарил Бога, что стало прохладнее, так как назад им придется ехать медленнее, везя с собой золото, драгоценности, пищу, вино и полдюжины женщин.
Добыча была не такой уж крупной, но рейд вглубь Испании являлся честью сам по себе. Если капитан вернется назад с награбленным, то многие захотят участвовать с ним в более серьезных предприятиях. Он мечтал о Мексике и Перу или о рейде на Кадис – порт, куда прибывали корабли с разных концов великой испанской империи, – но Кадис слишком хорошо охранялся, чтобы рассчитывать на успех. Разумно ли он поступил, высадившись в нескольких шлюпках и удалившись от моря в поисках богатого дома? Время покажет.
Будь у них побольше людей и лошадей, они бы мог ли вернуться на корабль с более богатой добычей, но люди устали после нескольких месяцев, проведенных в море, и были полны решимости позаимствовать часть сокровищ, которыми славилась Испания.
Капитан предупредил их, что рейд нужно провести быстро. На берегу не должно быть никаких забав с женщинами, а каждого пьяного он убьет собственноручно, или, что еще хуже, оставит на милость испанцев. Они получат и вино, и женщин, но только оказавшись в безопасности на борту.
– Быстрее, лодыри! – прикрикнул на них капитан. – Хотите, чтобы вас обнаружили здесь солдаты короля Филиппа? Поторапливайтесь – к ночи мы должны отплыть.
Исабелье казалось, что этот ужас не кончится ни когда.
Ее и Бьянку вывели к лошадям и привязали к одной из них. Исабелья видела, что так же поступили с четырьмя служанками – самыми молодыми и хорошенькими. Она заметила еще кое-что: тела конюха и другого слуги на мраморных плитках патио и пятна крови на их одежде.
Исабелья видела плачущую на лестнице Хуану, которую один из пиратов грубо отшвырнул в сторону. Она видела, как Мария рванулась к ней, но получила такой удар, что свалилась на пол.
Лошади были нагружены шелковыми и бархатными занавесями, безжалостно сорванными с карнизов; седельные сумки мулов также были полны награбленного.
Наконец, они тронулись в путь. Исабелья потеряла сознание, но Бьянка оглянулась и увидела позади пламя горящего дома.
Они очутились в корабельной каюте. С них сняли веревки, так как бежать отсюда было некуда. Здесь же находились четыре служанки, которых привезли на корабль вместе с ними. Они были напуганы и искали утешения у Бьянки, потому что она боялась меньше остальных, хотя и догадывалась, какая судьба их ожидает. Но кипевшие в ней гнев и ярость пересиливали страх.
«Если бы у меня был мой нож! – думала Бьянка, вспоминая глупую Хуану, плачущую на лестнице, и Марию, пытавшуюся защитить ее хозяйку и сбитую с ног жестоким ударом пирата. – Я бы воткнула нож ему в спину! – свирепо подумала цыганка. – Хотя бы один из них пал от моего ножа! Но эти дуры забрали его у меня!»
– Что с нами будет, Бьянка? – заговорила Исабелья.
Бьянка не ответила. Она знала, что пираты сейчас едят превосходную пищу, приготовленную к свадьбе, запивая ее вином, которое должны были пить за здоровье невесты. А когда они набьют животы, то пожелают других удовольствий.
Снаружи послышались неуверенные шаги. Дверь каюты открылась. На пороге стоял капитан Эннис Марч, окидывая пленниц злобным и насмешливым взглядом.
Его глаза задержались на Исабелье. Она была хозяйкой дома, а он – капитаном корабля.
Бьянка понимала, что капитан выбрал для себя Исабелью. Он бы схватил ее, но цыганка рванулась вперед и заслонила собой хозяйку. Глаза пирата блеснули. Он переводил взгляд с Исабельи на Бьянку, словно не мог принять решение. Внезапно капитан расхохотался, и Бьянка поняла, что он сделал выбор.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Алая мантия - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2

Часть вторая


Часть третья


Часть четвертая

Глава 1Глава 2

Часть пятая


Часть шестая


Часть седьмая


Ваши комментарии
к роману Алая мантия - Холт Виктория



ерунда.жаль время потраченное на эту книгу
Алая мантия - Холт Викториянаташа
3.11.2011, 21.47





Согласна полный бред!!!!.. а времени действительно жалко стало!
Алая мантия - Холт ВикторияМария
19.09.2012, 12.43





Интересная, вполне читаемая книга.
Алая мантия - Холт Викториявиктория
8.10.2012, 10.20





Да, книга не плохоя: реально описаны события и характеры героев. Но Петрок мне не нравится, напрасно Пилар останется с ним.
Алая мантия - Холт ВикторияАнна
9.10.2012, 9.04





Не скажу, что бред, поскольку это исторический роман, основаный на фактическом материале. Однако он слишком затянут, а в некоторых местах мрачен и скучен.
Алая мантия - Холт ВикторияТИНА
12.07.2013, 21.26





прекрасная книга! Впечатления остались спустя 3 лет!
Алая мантия - Холт Викторияанастасия
25.10.2013, 18.02





прекрасная книга! Впечатления остались спустя 3 лет!
Алая мантия - Холт Викторияанастасия
25.10.2013, 18.02





Интересно почитать. Но это не женский любовный роман.
Алая мантия - Холт Викторияирина
17.11.2013, 8.24





плахая книга
Алая мантия - Холт Викторияаксен
21.07.2014, 16.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Глава 1Глава 2

Часть вторая


Часть третья


Часть четвертая

Глава 1Глава 2

Часть пятая


Часть шестая


Часть седьмая


Rambler's Top100