Читать онлайн Мой дорогой герцог, автора - Холл Констанс, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мой дорогой герцог - Холл Констанс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.45 (Голосов: 49)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мой дорогой герцог - Холл Констанс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мой дорогой герцог - Холл Констанс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холл Констанс

Мой дорогой герцог

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

На следующее утро дворецкий в Стиллморе с силой захлопнул массивную дверь из красного дерева, и на Келси повеяло холодом. В нос ударил затхлый запах древних камней. Вокруг царил полумрак. Сюда не проникал дневной свет. Она огляделась, чувствуя себя огражденной от всего мира.
Дворецкий зажег свечу, и отблески ее пламени трепетали на стенах, где было развешано оружие.
Двенадцать железных рыцарей стояли по обеим сторонам, как дозорные, готовые ожить в любой момент, схватить оружие со стены и защищать замок от незваных гостей.
Дворецкий кашлянул. Только сейчас Келси обратила на него внимание. Это был высокий, худой, лысый человек со сморщенным ртом. Он смотрел на бриджи и передник Келси с явным неодобрением.
Отец умолял ее надеть одно из двух имеющихся у нее платьев, хотя оба они были выцветшие и изношенные, ничуть не лучше ее рабочей одежды, однако Келси категорически воспротивилась. Она наденет то, что пожелает. Не станет менять свою внешность, чтобы сделать приятное Салфорду, которого презирает. Об этом она тоже сказала отцу, причем таким тоном, что он стрелой вылетел из дома. И плевать ей на этого надменного дворецкого. Она смело взглянула на него и улыбнулась:
– Я мисс Уолларил. Лорд Салфорд ждет меня. Дворецкий никак не отреагировал, будто не слышал. Тогда она повысила голос и, отчеканивая каждое слово, повторила:
– Я – мисс Уолларил! Художница! Герцог ждет меня!
– Не надо кричать, мисс, я не глухой. А то мертвецов под часовней разбудите.
Келси улыбнулась шутке и покраснела. Салфорд наверняка слышал ее голос.
– Извините, – прошептала она. – Я думала, вы плохо слышите.
– Восхищен вашими зубами, – прошептал он, следуя ее примеру. – Они такие ровные и белые.
– У моего отца хорошие зубы, у мамы тоже были хорошие. Видимо, мне по наследству передались. – Она подумала, что у него такой кислый вид скорее всего из-за плохих зубов.
С лица его сошла кислая мина, и он сказал:
– Вам повезло, мисс. – Он взял у нее ящик с кистями и набросками и поставил в сторону. – Его светлость ждут вас.
Келси последовала за дворецким. Их шаги гулко отдавались в тишине.
Они шли по длинному темному коридору. На стенах висели оленьи рога, очень напоминавшие когти, и Келси казалось, что они вот-вот схватят ее.
Какой-то скрип заставил девушку оглянуться. В кромешной тьме не был виден конец коридора. То здесь, то там проступали мрачные тени. Она судорожно сглотнула и ускорила шаг, чтобы поравняться с дворецким.
– Вы слышали скрип?
– Нет, мисс.
– А я слышала.
– В Стиллморе скрипы и стоны – дело обычное, вы к ним скоро привыкнете.
Привыкнет? Она посмотрела на дворецкого, не в силах избавиться от чувства, будто что-то происходит у нее за спиной. Снова раздался скрип. Она опять взглянула на дворецкого. Странно, он даже не шелохнулся и бровью не повел. Келси сделала вид, что тоже ничего не слышала, хотя по телу поползли мурашки. Она пошла рядом с дворецким. Так близко, что рукой задевала его рукав. Он оставался невозмутим.
– Я слышала, пятый герцог обезглавил свою жену и ее любовника прямо в постели? – прошептала она, то и дело с опаской оглядываясь.
– Это было сто лет назад, мисс, я ничего такого не знаю.
– Да? А как насчет второго герцога? Говорят, некоторые из его гостей не вернулись из этого замка, здесь и погибли.
– Мне кажется, мисс, вы наслушались деревенских сплетен.
– Не думайте, что я в это поверила, – сказала Келси возмущенным тоном. – Но рассказывают столько историй о привидениях в Стиллморе! Интересно, хотя бы одна из них основана на реальных фактах? – Она ощутила неловкость и решила никогда больше не слушать рассказов Гриффина о привидениях. Скорее всего скрип ей просто почудился.
Наконец они остановились у какой-то двери, дворецкий открыл ее и с порога доложил:
– Мисс Уолларил, ваша светлость!
Келси вытерла вспотевшие ладони о край передника, стараясь взять себя в руки, и шагнула в комнату.
Дверь за ней громко захлопнулась.
Она вздрогнула, подумав, что дворецкий не хлопал дверью, просто огромное пространство и тишина настолько усилили звук.
Она огляделась в просторной, длинной комнате. Лучи света проникали сквозь маленькие окошки под потолком. Клубы пыли кружились между толстыми дубовыми балками наверху. За долгие годы дым сделал балки черными, и они выглядели так же мрачно, как весь замок. Окна пропускали очень мало света для такой большой комнаты, но его хватало, чтобы разглядеть ряды книг вдоль стен. Библиотека Южного Шилдса была раза в четыре меньше. В этой комнате спокойно поместилось бы полдеревни.
– Не стойте там, мисс Уолларил, присядьте. – Этот низкий голос ударил по нервам.
Она посмотрела в глубину комнаты. Хотя была середина июня, в камине горел огонь, языки пламени мерцали в очаге, таком большом, что в нем можно было бы зажарить целого кабана. Этой комнате тоже не хватало тепла и уюта. Руки Келси покрылись мурашками, она поежилась и тут увидела стулья перед очагом. На одном из них кто-то сидел, но лицо сидящего скрывала тень, освещены были только его изящные руки, державшие книгу. Казалось, он занимал все пространство, и комната сразу показалась маленькой.
– Можете подойти ближе, – сказал человек со скучающей вежливостью в голосе. – Я вас не укушу.
– А у меня есть причины думать иначе.
– Если вы меня боитесь, зачем было приходить?
– Я вас не боюсь. Но отец согласился на ваше предложение, не посоветовавшись со мной. – Голос ее дрогнул.
Не дождавшись ответа, она направилась к стулу напротив, но тут услышала его голос:
– Вы можете сесть на стул позади меня.
Она посмотрела на стул с жесткой спинкой, стоявший углом к его стулу, будто его специально так поставили. Келси почувствовала себя нашкодившим ребенком, которого в наказание ставят в угол. Она села, сложила руки на груди и состроила рожицу. Шуршание бумаги прозвучало, как удар грома, нарушив тишину в комнате. Ее взгляд упал на длинные ухоженные пальцы, перевернувшие страницу. Она заерзала на стуле. Он продолжал читать, словно ее здесь не было. Напрасно она сюда пришла. Трех тысяч фунтов мало за такое унижение. Она поднялась, чтобы уйти.
– Сядьте, мисс Уолларил. Она вся сжалась.
– Думаете, я буду сидеть тут весь день, ожидая, пока вы соблаговолите поговорить со мной? У меня полно других дел, ваша светлость.
– Сядьте! – произнес он тоном, не терпящим возражений.
Она пристально посмотрела на его большие сильные руки, все еще державшие книгу, понимая, что он мог бы легко с ней справиться. Она села, не переставая смотреть на него, готовая снова вскочить. Он не шевельнулся.
– Поскольку вы пробудете здесь некоторое время, советую вам попридержать язык, мисс Уолларил.
– Сожалею, что, говоря прямо, обидела вас, – сказала она с плохо скрываемой злостью. – Надеюсь, наши встречи будут нечастыми и короткими.
– Думаю, так будет лучше для нас обоих. – Его длинные пальцы застыли на краю страницы.
– Согласна, так что давайте сразу поговорим начистоту. Если бы не деньги, которые вы предлагаете, меня бы здесь не было. Полагаю, вы это поняли. Есть еще кое-что, что вы должны знать. Фрески не так легко восстановить. Если повреждения серьезные, не исключено, что придется стереть старое изображение и на его месте рисовать новое. Если старое изображение окажется мне не по духу, я не стану переделывать и вам придется искать другого художника. Я не могу изобразить того, чего не могу себе представить или чего не принимает мое сердце.
– То есть вы полагаете, что прежние изображения своим убожеством или безнравственностью могут внушить вам отвращение.
Она вскинула брови, услышав нотки насмешливого удивления в его голосе.
– Люди окружают себя предметами искусства, которые отражают их сущность. Не думаю, что вы меня удивите.
– Кажется, вы и в самом деле очень плохого обо мне мнения.
– А как может быть иначе? Ваше поведение в прошлом и оскорбление, которое вы нанесли моему отцу, вынудив его прислать меня сюда, достаточно красноречиво характеризуют вас. Предлагая ему такую сумму, вы прекрасно знали, что он не сможет отказаться.
Он промолчал. Атмосфера накалилась до предела.
– Кстати, откуда вы узнали, что я рисую? – решила она сменить тему.
Он подумал мгновение, затем сказал:
– Было очевидно, что ваш отец, мягко говоря, не очень надежен. Я знаю, что вы ему помогаете, делаете за него большую часть работы и еще ведете хозяйство. Знаю также, что вы живете на очень скромные средства. И хотя он считает себя великим французским художником, на самом деле во Франции он никогда не был широко известен. Он переехал в Англию после Ватерлоо, потому что потерял тех нескольких клиентов, что у него были, и ему не на что было жить. К несчастью, здешней аристократии его услуги тоже не пригодились, и его единственные клиенты – это нувориши, нажившие свои состояния на удачной торговле. Я также знаю, что ваш отец получает ежемесячное содержание от дальнего родственника из Франции, однако тратит деньги не по делу.
Как он узнал о деньгах от дяди Беллами? Остальное общеизвестно – все, кроме того, что она рисует за отца, но об этом он мог догадаться.
– Вы знаете обо мне слишком много, – сказала она с раздражением в голосе.
– У меня к вам определенный интерес.
– Странно! Или вас замучила совесть? Ведь вы превратили моего отца в посмешище для всей деревни, а также повинны в смерти Клариссы. – Келси замолчала, ожидая ответа.
Он снова ничего не сказал.
Его молчание было хуже пощечины. И она с горечью проговорила:
– Уверяю вас, смерть Клариссы явилась для меня тяжелой утратой. Она не была любящей мачехой, но мой отец любил эту женщину. Скандальные обстоятельства ее смерти довели его до отчаяния, и в этом виноваты вы. Я никогда вас не прощу. Так что, пожалуйста, оставьте ваш интерес ко мне. Мне не нужна ваша жалость, если вы способны на такое нежное чувство.
Она смахнула слезы.
Он не отвечал, явно пытаясь усмирить свой гнев. Она взглянула на него. Он не шевельнулся, его руки и ноги казались настолько неподвижными, как будто были сделаны из мрамора. Другой на ее месте скорее всего не Заметил бы почти невидимое глазу напряжение и подрагивание пальцев, державших страницу. Но она заметила. И поняла, какого самоконтроля требует это внешнее спокойствие. Он словно был изваян из камня, с куском льда вместо души.
– Если, увидев фрески, вы решите, что сможете работать с ними, я оставлю все вопросы на ваше усмотрение. Пока вы здесь, вы должны следовать некоторым правилам. Я люблю покой и не хочу, чтобы его нарушали. Для вас приготовлена комната рядом с бальной залой. Там вы будете есть и спать. Нет никакой необходимости покидать эту часть дома. Вы должны оставаться здесь. Если захотите прогуляться в саду, пожалуйста – с восьми до десяти утра. Вы не можете принимать здесь посетителей, только отправлять письма, столько, сколько захотите. Вы можете пользоваться библиотекой с двенадцати до двух дня. Музыкальной комнатой, если играете на фортепьяно, – с трех до четырех пополудни. Вам понятны правила?
– Вполне. – Она поднялась. – Я должна есть в своей комнате, сад с восьми до десяти, библиотека с двенадцати до двух. Музыкальная комната – с трех до четырех. Бродить по замку запрещено. Дышать – тоже.
Она сказала это специально, чтобы разозлить его, но, когда услышала заразительный громкий смех, невольно улыбнулась. Затем она сделала серьезное лицо и посмотрела на его длинные, изящные пальцы. Она удивилась, когда вдруг почувствовала желание написать их.
– Есть еще какие-нибудь правила, которым я должна следовать?
– Да. Я, возможно, приду посмотреть на вашу работу. Но в это время вы должны будете выйти. – Тон его снова стал ледяным. – Уоткинс заранее предупредит вас о моем приходе.
Грусть и одиночество, скрывавшиеся за деспотичностью, вызвали в душе Келси сострадание. Улыбка исчезла с ее лица, и она мягко спросила:
– Скажите, вы установили все эти правила, чтобы защитить мою чувственность или ваше тщеславие?
– Я не стану отвечать на этот вопрос. Пока вы находитесь под моей крышей, вы будете следовать моим правилам, и хватит задавать вопросы. Понятно?
– Вполне. – Келси решила не произносить больше ни слова, но не удержалась: – Еще я хочу вам сказать, что если вы установили все эти правила, чтобы я не пугалась, то напрасно. Отец хотел быть уверенным, что я хорошо освоила все виды живописи. Я видела такие вещи, по сравнению с которыми ад Данте показался бы раем. Любая впечатлительная девушка не выдержала бы и грохнулась в обморок. Поверьте, я ни разу в жизни не падала в обморок, даже когда отец, решив, что я должна познакомиться с анатомией человека, заставил меня поехать в Лондон и присутствовать при вскрытии. – Келси нахмурилась и продолжила: – Меня вырвало прямо ему на рубашку, но я не упала в обморок. Всем известно, что вас изуродовали тогда же, когда убили Клариссу. Уверена, это и есть причина всех этих правил, но вам не нужно скрывать от меня свою внешность. Это никак не изменит моего мнения о вас и не вызовет воплей ужаса.
Он захлопнул книгу и вытянул ноги. Она подумала, что сейчас он встанет и повернется к ней, но он сказал:
– Вы ошибаетесь. Уоткинс проводит вас до вашей комнаты.
Келси хмуро взглянула на спинку стула, повернулась и пошла к двери. Рассердила она его или он просто смеялся над ней, но в его голосе появился какой-то намек на чувство. Хорошо это или плохо, она пока не знала, но, может быть, теперь сумеет нормально с ним разговаривать, когда они встретятся. Может быть.
Когда Келси вышла за дверь, Уоткинс уже ждал ее. Он выглядел взволнованным, как будто подслушивал под дверью.
– Идемте, я провожу вас до вашей комнаты, мисс. – Он повернулся и пошел какой-то слишком напряженной походкой. – Полагаю, вы осведомлены о правилах?
– У вас прекрасный слух, и вы слышали, что мне о них рассказали.
Что-то изменилось в голосе Уоткинса, и он промолвил:
– Ну, раз мы так откровенно разговариваем, мисс…
– Надеюсь, вы будете называть меня просто Келси.
– Хорошо, мисс Келси. – Он с трудом произнес ее имя и затем продолжил: – Позвольте сказать вам, что я не слышал смеха его милости уже многие годы. Благодарю вас за это.
– Не благодарите меня, я пыталась разозлить его, как вы, наверное, знаете. А также знаете, что я ненавижу его за боль, которую он причинил моему отцу.
– Прощение лучше, чем наказание: первое – признак доброты, второе – жестокости.
– Невероятно! Моя мама всегда говорила мне то же самое и еще другие пословицы. Эпиктет и Соломон были со мной все мое детство, пока я не решила, что с меня хватит, и, – она улыбнулась, – моя мама застала меня, когда я закапывала в землю свою Библию и книгу с цитатами Эпиктета.
– И что она сделала? – с удивлением спросил дворецкий.
– Да ничего. А папа, узнав о моем поступке, зааплодировал. Это тогда вызвало много споров в нашей семье. Понимаете, у отца и матери всегда были разногласия по поводу моего воспитания. Ему не нравились ее пуританские взгляды, а она не могла принять его богемных идей. И твердо стояла на своем. После случая с закапыванием книг она стала цитировать мне «Эссе о морали» папы римского и псалмы.
– Ваша мама, должно быть, была очень хорошей женщиной.
– О да. Очень хорошей, – сказала Келси торжественным тоном. – Отец матери был третьим сыном лорда Бритлвуда, и церковь являлась делом всей его жизни. Отец моей бабушки был сквайром. Я не знала бабушку и дедушку. Они не одобряли моего отца и лишили мать наследства, когда она сбежала с ним и они поженились.
– О… – сказал он с сочувствием в голосе, и некоторое время они шли молча.
Уоткинс резко свернул в другой коридор. Стены здесь покрывали обои и панели, значит, они вошли в новое крыло замка. Она поморщилась, увидев ярко-желтые с красным обои, они были ужасны, но все равно Келси была рада, что страшные тени, скрипы и вздохи остались позади, в старой части замка.
Дворецкий повернул еще раз, и они вошли в портретную галерею. Келси замедлила шаг, пораженная красотой комнаты. Солнечный свет струился из десяти больших окон, расположенных вдоль одной стены. Рядом с каждым окном располагались пуфики. Вытканный золотом ковер, тянувшийся вдоль всей комнаты, гармонировал с золотистыми портьерами на окнах и подушками на пуфиках. На другой стене висели портреты предков Салфорда в красивых резных с позолотой рамах.
Келси шла мимо портретов фамилии Салфорда, находя среди них стили Гейнсборо, Рубенса, Лели, Ван Дейка.
Ей нечасто выпадал случай полюбоваться такими произведениями искусства, поэтому она задержалась у картины сэра Генри Реберна, художника, чьи работы всегда узнавала по насыщенным цветам и широким мазкам кисти.
На картине был изображен мужчина с коротко подстриженными темно-каштановыми волосами. Он стоял у дуба, держа в руке поводья лошади. У него были тонкие аристократические черты лица, высокие скулы, которые делали его похожим на сокола. Прямые линии подбородка лишь добавляли надменности его чертам. Черные как оникс глаза сверкали. Портрет прекрасной женщины в длинном платье тоже принадлежал кисти Реберна. Грусть в ее глазах поразила Келси. Женщина была совсем молодая, возможно, ровесница Келси, но одиночество и меланхолия в ее взгляде, которые подметил Реберн, делали ее гораздо старше. Бледное лицо обрамляли золотые кудри. По изгибу плеча и наклону головы было видно, что мысли ее где-то далеко и позировать для нее – мучение.
– Я вижу, вы нашли портрет хозяина и последней герцогини.
Келси вздрогнула. Рядом стоял Уоткинс. Она всплеснула руками:
– Вы напугали меня!
– Извините, мисс Келси. – В его бесцветном голосе совсем не было раскаяния.
Келси улыбнулась и повернулась к портрету мужчины с узкими бедрами и широкими плечами.
– Так это лорд Салфорд?
– Да, как раз когда он получил титул, – ответил Уоткинс с гордостью.
На Келси вновь нахлынули воспоминания. – Я видела его, когда он проносился по деревне в повозке с красивой молодой девушкой.
Но это было так давно еще до скандала, до того, как Келси возненавидела его. Она отвернулась от портрета Салфорда и посмотрела на его жену.
– Она выглядит очень грустной, – сказала Келси, пытаясь сменить тему.
– Это нарисовано в день их свадьбы.
– Как я понимаю, не очень-то радостное событие. – Она изучала загадочное лицо девушки, чувствуя к ней жалость. Лучше провести всю жизнь в заточении в Тауэре в Лондоне, чем стать женой Салфорда.
– Это был запланированный брак.
– Вы хотите сказать, что лорд Салфорд и его жена совсем не любили друг друга? – Она повернулась к Уоткинсу.
Он кивнул:
– Пожалуй, вы правы.
Мать всегда говорила Келси, что леди не должны сплетничать с прислугой. Но Келси не считала себя леди, потому что была дочерью бедного художника, и, не церемонясь, спросила:
– А правда, что герцогиня покончила жизнь самоубийством из-за того скандала, Уоткинс?
– Не могу сказать, мисс Келси. – Уоткинс весь напрягся и не стал продолжать. Он слишком хорошо относился к лорду Салфорду, чтобы высказывать свое мнение.
– Ее самоубийство подлило масла в огонь скандала после смерти Клариссы, – сказала она, продолжая допытываться.
– Скорее всего да, но это не мое дело, и я не стану болтать лишнего.
– Понимаю.
Уоткинс дал ей понять, что не скажет больше ни слова. В деревне всем было известно, что жена Салфорда покончила с собой, но подробностей никто не знал.
Мысли о Клариссе и Салфорде не покидали ее. Два слившихся тела за угольным амбаром. Комната Келси была под чердаком, и девушка все видела из окна собственными глазами.
Келси зажмурилась, пытаясь прогнать воспоминание. Она видела их всего раз, но забыть не могла все эти годы. В ее самых сокровенных мечтах Салфорд целовал не Клариссу, а ее. Она просыпалась вся в поту, презирая себя за то, что позволила мужчине, которого ненавидела, заниматься с ней любовью, несмотря на то что это был всего лишь сон. Голос Уоткинса вернул ее в реальность:
– Вы побледнели. Что с вами, мисс Келси?
– Все хорошо, спасибо. Просто в голову лезут неприятные мысли. – Она потерла вспотевшие ладони. Уоткинс выглядел обеспокоенным, и она добавила: – Правда, все прошло. Я в порядке.
– Тогда прошу за мной.
Келси бросила на девушку с портрета последний взгляд, полный сочувствия, и поспешила за Уоткинсом. Они прошли через лабиринт коридоров, свернули еще несколько раз, и Уоткинс, наконец, остановился перед двумя большими дверьми.
– Это бальная зала. – Он хотел открыть дверь, но изнутри донесся какой-то шум. – Брут, – пробормотал Уоткинс.
– Брут? – Келси спряталась за спину Уоткинса, думая, что Брут – скорее всего ирландский волкодав, который питается человечиной.
– Не бойтесь, он не тронет, если его не трогать. – И дворецкий толкнул дверь.
Келси выглянула из-за плеча Уоткинса. Огромный рыжий кот шипел на прыгающего вокруг спаниеля. Собака, съежилась и зарычала, а потом убежала в угол. Нос у собаки был исцарапан до крови.
– Брут – наш местный задира и ловец крыс, – с важностью произнес Уоткинс, направился к коту и замахал на него руками. – Давай, Брут, иди, оставь Трасти в покое!
Брут зашипел на Уоткинса и, мягко ступая, вышел из комнаты, двигаясь с грациозностью хищника и помахивая хвостом с таким видом, будто он царь зверей.
Собака тут же выбежала следом, задев ноги Келси. Та засмеялась, глядя, как хвост Трасти мечется между лап и как он убегает галопом по коридору.
– По-моему, Брут любит собак не меньше, чем крыс.
– У нас нет никаких крыс. И думаю, настанет день, когда я проснусь, а Трасти тоже не будет.
Келси улыбнулась, удивленная неожиданно появившимся у Уоткинса чувством юмора. Он продолжал:
– Брут совсем не умеет себя вести. От него лучше держаться подальше.
– Я это учту, – сказала Келси, входя в залу.
Зала оказалась огромной. Видимо, некогда величественная, она сейчас была пуста, люстра накрыта, стены расписаны фресками с изображением пар в нарядах семнадцатого века, музыкантов, слуг возле стола, уставленного яствами. Она удивилась, ожидая увидеть в бальной зале Салфорда совсем другие, эротические, сюжеты: греческих богов, окруженных обнаженными нимфами.
– Его светлость сказали, что вы будете работать там. – Уоткинс направился к дальней стене.
Они шли по мраморному полу, и их шаги эхом разносились по зале. Вдоль стены были построены леса, видимо, для нее.
Уоткинс остановился у металлической поддерживающей балки и внимательно посмотрел на Келси, явно ожидая ее реакции.
Она нырнула под балки. Длинная тонкая трещина тянулась от пола до потолка. Она провела пальцем внутри полудюймового разлома, ощущая, что глубина везде одинаковая, затем отковырнула несколько болтающихся кусочков штукатурки. Келси отскочила от трещины и взглянула на Уоткинса. Он стоял поджав губы, так, что их совсем не было видно, и сосредоточенно разглядывал узор на полу.
– Я не могу отреставрировать эту фреску. Слишком большая трещина. Как это могло произойти? – Она отряхнула руки и вылезла из-под лесов.
– Я… я не знаю. Это появилось не так давно, его светлость говорит, что от оседания.
– От оседания? – Келси скрестила руки на груди и посмотрела на него из-под бровей. – Мне казалось, замок перестраивали в последние годы правления королевы Елизаветы?
Уоткинс уклонился от прямого ответа:
– Полагаю, вы правы, мисс Келси.
– Хм… Получается, этому новому образованию уже двести лет. Не странно ли, что такая старинная постройка вдруг стала оседать?
– Не знаю.
– Вы не заметили еще где-нибудь трещин?
– Нет, только здесь.
– Передайте лорду Салфорду, пусть пригласит архитектора, чтобы посмотрел трещину. Все это может просто осыпаться. Надеюсь, он не очень часто бывает здесь, – едва сдерживая смех, заметила Келси.
– Зала уже не один год пустует, мисс Келси. С тех пор как умерла мать его светлости, больше семнадцати лет назад.
– Зачем тогда лорд Салфорд задумал ремонт стены?
– О, он просто одержим идеей содержать замок в порядке.
– Понятно. – Заметив неловкость Уоткинса, она прекратила расспросы. Он все равно не признается, что на самом деле случилось со стеной.
Уоткинс расслабился, вздохнул с облегчением и направился к двери.
– Ваша комната здесь, пожалуйста, следуйте за мной, я покажу вам ее.
Келси вздохнула и посмотрела вслед Уоткинсу. Очевидно, кто-то умышленно повредил стену. Но зачем? Ей вообще-то должно быть все равно, раз она получит за это три тысячи фунтов.
Она распишет стену и возьмет причитающиеся ей деньги. Все до цента. Она больше не позволит отцу подписывать выполненные ею портреты, тем более что он согласился на эту работу, даже не посоветовавшись с ней. Может, мужчины и доминируют в мире искусства, но с помощью этих денег она сможет спокойно жить в мастерской, отдать долю отцу, а затем сделать себе имя. Она могла бы дать рекламу в Лондоне. Возможно даже, ей удастся вращаться в высших кругах и завести какие-нибудь связи. Некоторые леди и джентльмены умоляли ее написать их портреты. Но какую цену придется заплатить за мечту? Не будет ли она слишком высокой?
В дальнем конце бальной залы открылась дверь. Келси подняла голову от доски с набросками. Молоденькая девушка внесла поднос. Она была настолько худой, что одежда свободно болталась на ней. В ее ярко-рыжих волосах была видна наколка горничной. Девушка тяжело вздохнула, приподняла поднос, и наколка сползла на лицо. Она не заметила Келси, которая приютилась в дальнем углу комнаты у окна, и направилась к двери, ведущей в комнату художницы.
Келси перевела взгляд на свои наброски и нахмурилась. Она собиралась рисовать сюжеты для фресок на стене. Старые были слишком простыми, однообразными, она хотела сделать что-то новое, эффектное, запоминающееся, но красивые, аристократические руки Салфорда не шли у нее из головы. Как глупо! Она тратила время, снова и снова рисуя их. Келси захлопнула папку с набросками и встала.
Горничная повернулась и во все глаза уставилась на Келси, словно увидела привидение. Она побледнела и, выронив поднос, закричала.
Келси поспешила к ней, но истерика не прекратилась, а лишь усилилась, когда девушка увидела, что Келси идет к ней. Она схватила горничную за плечо и встряхнула.
– Все в порядке, я тебя не обижу, я – Келси Уолларил, художница. Я теперь буду работать здесь, приехала сегодня утром.
Горничная перестала кричать, посмотрела на Келси и постепенно успокоилась, видимо, узнав ее. Приложив руку к сердцу, девушка сказала:
– О, мисс, вы меня напугали, я не ожидала увидеть вас здесь.
– Извини, я не хотела.
Келси наклонилась, чтобы поднять поднос, но из-за упавшей еды он прилип к полу. Келси потянула, поднос оторвался от пола, а Келси по инерции подалась назад и, приземлившись на кусок миндального пирожного, проехала на нем, прежде чем смогла остановиться.
– О, мисс, вы не ушиблись? – Горничная помогла Келси встать. – Позвольте, я уберу здесь. Прошу меня извинить. Вы в самом деле не ушиблись?
– Да нет, пострадала только моя гордость. – Келси улыбнулась.
– О, слава Богу, мисс, я рада, что вы не сердитесь, не то что некоторые, уж я-то знаю. О Боже, это ведь был ваш ужин, вы, наверное, умираете с голоду, а все равно не стали меня ругать. – На глазах у девушки выступили слезы, и, чтобы скрыть их, она взяла с подноса салфетку и принялась вытирать пол.
Келси присела позади нее на корточки.
– Не расстраивайся, ничего особенного не произошло.
Келси подобрала с пола кусок жареной телятины и кинула на поднос, театрально взмахнув кистью. Девушка засмеялась сквозь слезы.
– Как тебя зовут? – спросила Келси, улыбнувшись.
– Мэри… Мэри Симпсон.
– Что же, Мэри Симпсон, – сказала Келси, подражая шотландскому говору горничной. – Я – Келси Уолларил.
– Рада познакомиться. – Мэри широко улыбнулась и вытерла подолом глаза и нос. – Не знаю, что на меня нашло… все из-за этой комнаты. У меня даже мурашки бегают.
Улыбка сбежала с лица Келси. Она ложкой подцепила кусок пудинга и тоже бросила на поднос.
– А что в этой комнате страшного?
– О, мне, наверное, не следует говорить, вам отвели комнату совсем рядом… – Мэри указала на дверь, ведущую в спальню Келси, затем понизила голос и заговорщическим шепотом произнесла: – Но вы должны знать! А они скрыли! Это нечестно!
Мэри замолчала. Келси захотелось встряхнуть ее, но она лишь спросила:
– Что скрыли?
– В этой комнате повесилась последняя герцогиня. – Она показала на люстру. – Вон там.
Келси взглянула на закрытую люстру и представила грустную молодую девушку из портретной галереи с веревкой на шее и золотыми локонами, обрамлявшими бледное лицо…
Вдруг одна из хрустальных подвесок на люстре с легким звоном качнулась. Сердце Келси бешено забилось. Мэри побелела от страха.
В этот момент Келси обернулась и увидела стоящего у двери Уоткинса. Из груди ее вырвался вздох облегчения: легкого дуновения воздуха, проникшего внутрь, хватило, чтобы качнуть подвеску. Келси попыталась успокоиться.
– Что ты наделала, Симпсон? – строго спросил Уоткинс, подходя к девушкам.
– Мэри не виновата, – сказала Келси. – Это я перевернула поднос.
– О! – Голос Уоткинса смягчился. – Симпсон, быстро принеси другой поднос, а потом уберешь здесь.
– Да, сэр. – Мэри подняла поднос, поклонилась Уоткинсу, затем Келси и выбежала из комнаты.
Келси посмотрела на Уоткинса. По его взгляду она поняла, что он обо всем догадался.
– Не сердитесь на нее, – сказала она, помолчав.
– Не буду, если вы не станете верить чепухе, которую она вам наговорила об этой комнате.
– Я не верю в призраков, – ответила она, отчеканивая каждое слово. – А вы, Уоткинс?
– Нет, замок Стиллмор населяют только живые.
Келси взглянула на люстру. Снова одна подвеска шевельнулась, или у нее слишком живое воображение? Она и до этого слышала какие-то странные звуки, когда впервые попала в замок. Келси постаралась отогнать эти мысли. Уоткинс прав. В Стиллморе живет только герцог собственной персоной.
Она взглянула мальчику в глаза, увидела в них улыбку и бросилась к нему в объятия. Было так хорошо, когда он обнимал ее. Он любил ее. Иона любила его так, как никого больше в этом мире.
– Ты женишься на мне, когда вырастешь? – Она провела рукой по мягкой шерстке кролика.
Улыбка осветила лицо мальчика.
– А ты уверена, что не хочешь выйти замуж за этого кролика?
– Нет, только за тебя. Кролик будет смотреть, как нас обвенчают в прекрасной церкви. – Она засмеялась и погладила кролика. – Правда, кролик?
Кто-то вошел в комнату. Грубо вырвал ее из объятий мальчика. Она брыкалась, кричала, тянулась к нему, но он растворился в таинственном сером тумане…
Келси проснулась от ночного кошмара, который мучил ее с самого детства. После него оставалось ощущение, будто у нее вырвали сердце. Она прижала руку к груди, чувствуя, как быстро бьется сердце, и заставила себя дышать ровно. И тут почувствовала, что в ее комнате кто-то есть…
Это чувство было ей уже знакомо, впервые она испытала его, когда вместе с Уоткинсом шла по темным коридорам замка в день своего приезда. Она открыла глаза. Два дьявольских зеленых зрачка сверкнули в темноте. Келси открыла рот, но не смогла закричать. По телу побежали мурашки.
Шторы на окне были раздвинуты, и лунного света было вполне достаточно, чтобы Келси разглядела нечеткий силуэт на спинке кровати.
– Брут? – прошептала она, чувствуя, что понемногу приходит в себя. – Ты до смерти меня напугал. Как ты сюда пробрался? – Она протянула к нему руку. – Можешь подойти ближе, котик, я так же одинока, как и ты.
Однако кот спрыгнул с кровати и исчез в темноте. Отведенная ей спальня находилась перед бальной залой и, очевидно, была в спешке отремонтирована к ее приезду. Сосновая кровать, платяной шкаф и рисовальный столик не гармонировали с золотистыми французскими обоями, позолоченными зеркалами и изысканным, покрытым золотистым шелком пуфиком, стоявшим у окна.
Но все равно комната была красивее, чем ее собственная спальня. И к счастью, не большая, так что Брут не мог от нее спрятаться.
Она присела на пол, опершись на руки, и заглянула под кровать:
– Кис-кис-кис, Брут, иди сюда, котик.
Ей ответили заскрипевшие наверху половицы. Отвлекшись на шум, Келси опустила оборку и посмотрела наверх. Ей показалось, что кто-то идет по лестнице. Ее комната была в восточном крыле замка, и, как она полагала, эта часть его пустовала. Кто же тогда живет в комнате над ней? И кому понадобилось разгуливать там посреди ночи? Уж точно не призраку герцогини.
Она снова напомнила себе, что привидений не бывает. Что просто разыгралось воображение. Шум подъехавшей повозки прервал ее размышления.
Она шагнула к окну, которое выходило на передний двор замка, и отодвинула занавеску. Луна вышла из-за облаков, осветив четырехместную коляску с черными лакированными боками, на которых виднелся герцогский крест. В коляску была впряжена пара серых коней.
Кто мог приехать в замок за полночь? И зачем? Подъехав к замку, коляска свернула на другую дорожку и направилась к входу для слуг.
Несмотря на все запреты, вопреки здравому смыслу, Келси зажгла свечу и выскользнула за дверь.
Бальная зала была погружена во мрак. Келси, стараясь не смотреть на люстру, поспешила к двери, которая вела через кухню к входу для слуг. В конце длинного коридора Келси услышала приближающиеся шаги, доносившиеся из соседнего коридора. Она быстро задула свечу, поставила подсвечник и, затаив дыхание, прижалась к стене. Кто-то приближался, пламя свечи танцевало на стенах.
Вошел Уоткинс и остановился напротив двери. Казалось, он сейчас заметит ее. Но он не заметил. Она услышала скрип двери и голос Уоткинса:
– Его светлость ждут вас.
Келси открыла глаза и рядом со слугой увидела женщину. Та похлопала Уоткинса по щеке и сказала хриплым голосом:
– Не сомневаюсь, дорогуша.
Келси окинула гостью быстрым взглядом. Красное платье с глубоким вырезом, из которого буквально вываливалась пышная грудь, плотно обтягивало фигуру. Светлые волосы были убраны наверх, лишь один длинный завиток спускался на плечо. На губах и щеках лежал толстый слой краски. Келси вспомнила Клариссу. Она тоже носила такие платья. И тоже была блондинкой.
Келси стояла в конце опустевшего коридора. Ей бы вернуться в свою комнату, но она всегда все делала наоборот. Ее задело, что Салфорд позволяет этой бесстыднице смотреть на свое лицо, а ей – нет. Келси подождала, пока шаги затихнут. Затем тихонько пошла по коридору, следуя за ними, прячась за мебелью, скрываясь в тени. Вверх по лестничному пролету. Вдоль по коридору. Внимательные глаза предков Салфорда следили за каждым ее движением с портретов в золоченых рамах, но она не обращала на них внимания.
Уоткинс и женщина остановились напротив двери в комнату. Келси замерла и прижалась к стене. Они все еще находились в восточном крыле замка. Она поняла, что комната герцога была как раз над ее спальней. Значит, она слышала шаги Салфорда.
– Ваша светлость, посетительница уже здесь. Женщина прошла мимо Уоткинса, покачивая бедрами, ее грудь колыхалась в такт шагам.
– Спасибо, сладенький! – Она послала Уоткинсу воздушный поцелуй.
Келси прикусила губу, чтобы не рассмеяться. На лицо Уоткинса отразилось брезгливое выражение. Он в сердцах хлопнул дверью и исчез вдали коридора.
Оставшись одна в темноте, Келси подкралась поближе к двери, из-за которой донесся бархатный голос лорда Салфорда, а затем низкий, чувственный смех женщины. Келси присела и попыталась заглянуть в замочную скважину. Но ничего не было видно. Тогда она приложила к двери ухо.
Не успела Келси опомниться, как дверь распахнулась и она ввалилась в комнату…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мой дорогой герцог - Холл Констанс



боже, даже дочитать не смогла. одни уроды в книге. хоть бы КТО-ТО нормальный был. это переводчик постарался? то дерутся, то целуются. крестьяне с аристократами на "ты". набор случайного бреда, а не книга.
Мой дорогой герцог - Холл Констансаня
13.12.2011, 11.02





ужасеая книга, как в супе всё намешано, но не проварено. не советую!
Мой дорогой герцог - Холл Констанссвета
11.10.2012, 0.19





Ну, должна сказать, что все не так плохо, как пишут предыдущие комментаторы. Конечно, все намешано, но мне было приятно читать, в общем романчик для легкого чтения.
Мой дорогой герцог - Холл КонстансКрасотка
2.04.2013, 18.40





Сам сюжет не плохой. но слишком автор зацикливает внимание на образе Гг.в общем пятерочку поставлю заслуженную.
Мой дорогой герцог - Холл КонстансDiamond
7.12.2013, 15.56





Приятный роман.
Мой дорогой герцог - Холл КонстансТаня Д
4.05.2014, 22.39





А мне понравилось. Интересный роман, легкий. Читала с удовольствием.
Мой дорогой герцог - Холл КонстансЕлена
4.02.2015, 1.21





Отличный роман !
Мой дорогой герцог - Холл КонстансНАТАЛИЯ
16.05.2015, 2.58





Не все так жахливо. Враховуючи ті роки і те століття, книга написана досить добре. зЗвісно, багато сторінок нудно читати,але загалом книга чудова.
Мой дорогой герцог - Холл КонстансНаталя
22.05.2015, 12.27





Автору не мешало бы посетить библиотеку и почитать историю - не общались так люди в 19 веке, даже на плохой перевод списать столько ляпов невозможно. Завязка тоже сильно надумана, роман затянут, еле дочитала: 4/10.
Мой дорогой герцог - Холл КонстансЯзвочка
24.05.2015, 2.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100