Читать онлайн Нет тебя прекрасней, автора - Холквист Диана, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нет тебя прекрасней - Холквист Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нет тебя прекрасней - Холквист Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нет тебя прекрасней - Холквист Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холквист Диана

Нет тебя прекрасней

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Джош вертел в руках свой сандвич с пастрами. Затем перехватил взгляд Жасмин, которая тоже рассматривала его сандвич. Она перевела разочарованный взгляд на собственную тарелку. Поджаренный сыр на белом хлебе. Белый сыр, белый хлеб, белая тарелка. Она всегда заказывает самые неинтересные и блеклые вещи, какие только есть в меню. А потом всегда об этом жалеет.
– Итак, урок первый, – провозгласил Джош. – Впрочем, нет, первый урок уже состоялся, и он был не про еду, а про поцелуи. Я понял, что ты быстро учишься и, самое главное, получаешь удовольствие от процесса… обучения, поэтому за первый урок получаешь пятерку.
Жасмин нахмурилась. Каков нахал! И вообще, если поцелуи – это первый урок, то к чему он собирается перейти на следующем занятии?
– Мне не нужны никакие уроки! – выпалила она, чувствуя внутри холод привычного страха.
– Тема второго урока – как принимать подарки. Или комплименты. И то и другое нужно принимать с изяществом и красиво. Хочешь кусочек моего сандвича, милая? – И он пододвинул к ней тарелку.
Жасмин колебалась. Проще всего сказать «нет», и именно это она и собиралась сделать сначала. Но сандвич выглядел так соблазнительно, а желудок буквально сводило от голода. Она опять взглянула на то, что ей предлагалось. Булочки выглядели соблазнительно поджаренными, повар не пожалел мяса, а еще с одной стороны немного вытекла дижонская горчица… рот наполнился слюной. Чертова стеснительность, которая всегда заставляет ее отказываться от того, чего на самом деле ужасно хочется! Вот и теперь – ведь хотелось красного и острого мяса, так какого черта она заказала этот дурацкий белый сыр? Жасмин откашлялась и выдавила из себя робкое «Ладно».
– Не пойдет. – Джош непреклонно покачал головой. – Скажи: «О да, я очень хочу кусочек».
– Еще чего!
Он решительно впился зубами в сандвич. Откусил, прожевал, одобрительно причмокнул:
– Вкусно. И не слишком соленый.
Жасмин фыркнула.
Джош положил сандвич и сказал:
– Ты просто не хочешь постараться. Но все когда-нибудь чему-нибудь учатся. Актерам, например, приходится учиться всю жизнь, потому что каждая новая роль требует нового подхода. Сегодня мы с тобой прошли полгорода, и у тебя ни крошки во рту не было с самого утра. Я же знаю, что ты голодна как волк. И тебе совершенно не хочется, есть эту подметку. – Он кивнул на белый сыр на белой тарелке. – Ну же, будь актрисой! Покажи мне, как ты хочешь этот сандвич, как ты проголодалась! – С этими словами он откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди.
Жасмин молчала. Это невозможно. На свете есть масса вещей, которые ей хочется получить или попробовать. Но мало ли чего она хочет! Совершенно немыслимо открыть рот и высказать свои желания. Особенно такому шикарному мужику, что сидит напротив. Джош еще немножко пододвинул к ней сандвич.
Жасмин неодобрительно поджала губы. Ему хорошо рассуждать! Он известный человек, красивый мужчина, может делать все, что угодно. Говорить все, что угодно. Как все глупые нормальные люди.
Джош вернул себе тарелку и откусил солидный кусок сандвича. Горчица потекла по подбородку.
И Жасмин сдалась.
– Я очень хочу получить кусочек, – пробормотала она.
– Ура! Молодец! Теперь и я хочу поделиться с тобой моим сандвичем. – Слова звучали дурашливо, но взгляд Джоша был задумчивым и внимательным, даже пристальным. Он подтолкнул к ней тарелку.
Жасмин взяла сандвич и откусила крохотный кусочек.
– М-м!..
– Не так, Бернс. Я не собираюсь учить тебя хорошим манерам. Я не бойскаут. Я хочу научить тебя, как быть с мужчиной.
– Подумаешь! С мужчиной в красном вечернем платье?
– Не хамить мне, сержант! А ну-ка кусай, как следует!
Жасмин схватила сандвич и решительно впилась в него зубами. О Господи! Как вкусно-то! И пастрами просто замечательное. Она закрыла глаза, отдавшись удовольствию, ив этот момент он протянул руку и сдернул с нее темные очки.
– Отдай! – Протест получился невнятным, потому что рот был все еще набит сандвичем.
– А теперь пусть не Митч Тэнк откусит от сандвича, а сама Жасмин Бернс.
«Ах ты, поросенок! Ну и прекрасно, – злорадно подумала Жасмин. – У меня на лице столько грима, что и без очков не страшно. Он все равно не увидит, даже если я покраснею как девчонка». Она откусила от сандвича.
– Вот так, господин учитель, – торжествующе сказала Жасмин. – И не нужны мне никакие уроки!
– Ну и хорошо. Тогда давай сюда автомат и шляпу.
– Еще чего! Ни один солдат не расстанется с оружием добровольно.
– Оставь игрушку себе. – Он взял салфетку, обмакнул в стакан с водой, отжал немного и протянул Жасмин. – Снимай грим.
– Нет! – Наверное, виной всему пиво и усталость, но Жасмин была почти уверена: стоит смыть краску, как она тоже смоется, сойдет на нет, просто растворится в пространстве. А ведь у нее осталась еще добрая половина сандвича. – Я потратила кучу времени, чтобы наложить грим. И ночь только началась, мы может продолжить веселиться.
– Ты так себя со всеми мужчинами ведешь, или все дело во мне?
– Не собираюсь об этом говорить. – Жасмин упорно сосредоточилась на сандвиче.
– Этому должна быть причина. С тобой что-то произошло. Что это было?
– Если хочешь знать, некоторые люди застенчивы просто по своей природе, – сказала Жасмин, положив недоеденный кусок. Ее вдруг замутило.
– Нет, ты не такая. Что-то сделало тебя застенчивой. Что это было? – Джош наклонился к ней и смотрел требовательно.
Жасмин собралась с мыслями и прочла ему лекцию о химическом строении мозга и наследуемых факторах и характеристиках.
– Очень интересно. – Он кивнул с самым серьезным видом. – Но к тебе это отношения не имеет.
Жасмин поведала сагу о своей жизни с матерью в Бомбее, о переезде в Америку, когда ей исполнилось шестнадцать, и о том, какой травмой это для нее явилось…
Разница культур и все такое.
– Все не то! – резко возразил Джош. – Рассказывай правду!
– Ну хорошо, – вздохнула Жасмин и повторила ему ту же трогательную историю про неудачное чтение греческих мифов, которую она не так давно рассказывала Эми.
– Дерьмо, – веско высказался Джош, засунув в рот последний кусок сандвича, и эта характеристика относилась никоим образом не к местной стряпне, а направлена была на историю Жасмин. – Что ты мне пытаешься впарить? Ты жила в Бомбее с мамой до тех пор, пока тебе не исполнилось шестнадцать. Потом мамочка погрузила тебя в самолет и отправила в Балтимор, к твоему отцу и сестрам, с которыми тебя разлучили, когда тебе исполнилось два года, И ты пытаешься уверить меня в том, что событие, перевернувшее твою жизнь и сделавшее из тебя испуганного кролика, – это чтение вслух древнегреческих мифов? Да я в жизни в это не поверю! – Он откусил половинку маринованного огурчика, бодро захрустел и великодушно предложил Жасмин вторую половинку.
– Однако все рассказанное мной правда! – воскликнула Жасмин, игнорируя дружественный огурчик.
– А почему, собственно, мама посадила тебя в тот самолет? Таковы актерские методы. Мы ищем мотивацию. Ну-ка, Жас, найди мотив и расскажи мне.
Бежать отсюда сейчас же, подумала Жасмин. Желание вскочить, вырваться из пахнущего маслом и специями помещения и бежать было почти непреодолимым. Она взглянула на Джоша. Будь он в своем обычном шикарно-голливудском варианте, она бы не смогла справиться с собой и сбежала бы… Но человек, сидевший напротив, облачен в нелепое ярко-красное платье и по-прежнему держит в руке половинку огурчика… и она не смогла бросить его.
– Не смотри на меня. Смотри в стол и рассказывай, что произошло, – велел Джош.
Господи, ну как ему удается так точно угадывать ее слабости, ее чувства? Жасмин казалась себе игрушкой, сделанной из полупрозрачной ткани… наверное, шифон бы подошел лучше всего. И проницательный взгляд мужчины проникает сквозь легкие покровы, разгадывая ее тайны, добираясь до самого сокровенного…
Прежде она никогда и никому не рассказывала о своем учителе. Его звали Радж. Она влюбилась в него. Глупая девчачья влюбленность. И почти уверилась, что молодой человек отвечает ей взаимностью. И вот в тот день… Они стояли среди зарослей цветущей бугенвиллеи в саду, и он поцеловал ее. А потом что-то зашуршало в ветвях деревьев. Позже Радж признался: он поспорил со своими друзьями, что поцелует свою ученицу. Само собой, друзья пожелали присутствовать при выполнении пари. Радж клялся, что никому ничего не расскажет. Он не думал, что люди отнесутся к безобидному и смешному эпизоду так негативно.
Сейчас, будучи взрослой, Жасмин понимала, что происшествие было глупым и незначительным. Но тогда это было ужасно и ее душа умирала от стыда. Приятели Раджа разболтали о случившемся, да еще, наверное, присочинили что-нибудь. «Ранди – Шлюха!» – кричали ей окрестные мальчики, стоило Жасмин показаться на улице. Даже те, кто не повторял бранного слова, отворачивались, потому что слухи распространились по всему кварталу, как огонь по джунглям. Жасмин боялась взглянуть людям в глаза, боялась выйти на улицу. Этот вечный страх сжег ее душу. Она уговорила мать отослать ее из Бомбея, но оказалось, что совсем не просто избавиться от пережитых эмоций. Даже в Балтиморе от одного взгляда на молодого симпатичного мужчину Жасмин начинала сгорать от стыда. Она желала невозможного. Того, чего нельзя желать. Ведь это нелепо, правда? Один поцелуй не способен разрушить всю жизнь… Она думала, он ее любит… Но дело было не только в этом. Где-то глубоко внутри прятались и другие причины, осознать которые Жасмин не могла или не желала. Ее жизнь до инцидента с Раджем была безоблачной и напоминала волшебную сказку. Даже развод родителей пошел девочке на пользу. Самого события она не помнила, потому что была в тот момент слишком мала, а отчим любил ее и баловал, словно маленькую принцессу. Принцесса Жасмин имела все, что только может пожелать девочка. Даже частного учителя.
В какой-то степени идиллическую картину портили открытки из Балтимора. Сестры писали о нелегкой жизни, которая была для них настоящей борьбой за существование. Но отец отказывался отпустить дочерей за границу, а мать не хотела покидать свою истинную любовь. По индийским стандартам Раджу платили два доллара в день, семья считалась обеспеченной, но при переезде в Балтимор тех же денег хватило бы лишь на нищенское существование. Впрочем, потом и открытки перестали приходить.
После случая с Раджем склонная к экзальтации шестнадцатилетняя девочка напридумывала себе массу душевных страданий и вскоре уверилась, что жилось ей так же трудно, как и ее сестрам. Она мечтала воссоединиться с ними, чтобы сестры увидели, какая она: обретшая мудрость в страданиях, умеющая жить; и тогда они простят ей счастливое детство под крылышком матери и любящего отчима. Она мечтала об этом и с каждым новым днем добавляла все новые и новые подробности в эту живописную картинку. Только в жизни все получилось совсем не так, как предполагала Жасмин. Просто она была слишком молода и глупа, чтобы представить себе реальность.
– Прости меня. Я не должен был вот так лезть к тебе в душу, – сказал Джош, коснувшись ее руки, и Жасмин вздрогнула, возвращаясь к реальности. Она опустила глаза и смотрела на гладкую поверхность стола, чувствуя, что Джош наблюдает за ней. Но сейчас не это главное. Нужно сосредоточиться и перестать качать ногой – это выдает ее нервозность. Вдох-выдох. Все в прошлом. Не стоит оглядываться. Следует смотреть вперед. В будущее. И желательно с оптимизмом.
Некоторое время они просто сидели в молчании.
– Я даже представить себе не могу, каково это – быть застенчивым, – сказал, наконец, Джош. – Всю мою жизнь меня рассматривают, изучают, чуть ли не разбирают на молекулы.
Жасмин с сомнением взглянула на сыр, все еще лежащий на ее тарелке. Он и так-то был не очень, а теперь еще и холодный. Брр! Мысленно она поблагодарила Джоша, что он уводит разговор от ее жизни к своей. Так легче и спокойнее.
– Наверное, ужасно жить, когда тебя все время преследуют, – заметила она.
– Ну, иногда да, а иногда и нет. Это часть профессии. Работа такая.
– А что для тебя не работа? – Удивительно, но после недавней вспышки и несостоявшегося рассказа о прошлом она все же почувствовала себя увереннее и спокойнее. Она отказалась пустить его в свое прошлое, но была благодарна за живой интерес к ее особе. – Вот Клео – это часть работы или часть жизни?
– Работа. – Он пожал плечами.
– Это так печально, – сказала Жасмин, сделав основательный глоток пива и восхищаясь искренностью Джоша.
– Звезде приходится от многого отказываться.
– Правда? И от чего еще тебе пришлось отказаться?
– От родителей.
Жасмин взглянула на него и заметила, что он сам удивился своим словам. Однако после небольшой паузы Джош продолжил:
– Они считают, что я не настоящий актер. Так, смазливая марионетка. Играю в дурацких фильмах. Они, знаешь ли, очень серьезные и думающие люди. Тебе бы они понравились.
– А как они относятся к Клео?
– Никогда с ней не встречались.
– Но вы вместе уже несколько лет! – удивленно воскликнула Жасмин.
Джош порвал на клочки и бросил на стол этикетку от пива, которую до этого крутил в пальцах.
– У меня мало общего с родителями. Они ненавидят Лос-Анджелес. И они с презрением относятся к фильмам, в которых я снимаюсь.
– Ну и что с того? Ты же все равно их сын!
Джош пожал плечами и со вздохом сказал:
– И все же они в чем-то правы. Фильмы, в которых я снимаюсь… мои роли – это ведь далеко не высший класс… А твои родители – какие они?
– Мама по-прежнему живет в Индии. А отец в Альбукерке. И ни того, ни другого я давно не видела, – рассеянно ответила Жасмин. Ее не покидало удивление от того, что он принимает такое отношение родителей как должное. Нормально ли это – презирать то, чем сын зарабатывает огромные деньги? Да бог с ними, с деньгами, но они отвергают то, что для Джоша составляет смысл жизни!
– А твои сестры? С ними ты встречаешься?
– Сестры? Они обе живут в Балтиморе.
– Тебе повезло.
– Наверное. Мы пытаемся как-то строить наши отношения. Не оглядываясь на прошлое.
Жасмин умолкла и смотрела на самого сексапильного мужчину на свете, который сидел напротив. Он выглядел не очень счастливым и ужасно одиноким.
– Тебе, пожалуй, тоже нужно поучиться. Поучиться быть нормальным человеком, – выпалила она вдруг и сама испугалась своего нахальства.
– Может, ты и права, – отозвался Джош, поправляя бретельки вечернего платья. – Тогда теперь твоя очередь выступать в роли преподавателя и учить меня.
– Ну, у меня есть одна идея… если ты согласишься.
– Да ладно, Бернс. – Он усмехнулся. – Ты знаешь меня сто лет – уже почти неделя, как мы знакомы. Тебе следовало догадаться, что я соглашусь на что угодно.
И вот происходит нечто невероятное: Жасмин и Джош Тоби сидят на диване рядышком, едят мороженое из одной коробки и смотрят по видео мюзикл «Поющие под дождем». Они успели сменить свои карнавальные костюмы на нормальную одежду. Теперь Жасмин была в спортивном костюме, а Джош – в джинсах и футболке.
Урок первый по предмету «Как быть обыкновенным человеком».
Джош терпеливо держал картонную крышку от мороженого, пока Лэсси вылизывала ее своим крошечным язычком.
Жасмин искренне надеялась, что суперзвезда не скучает. Ей самой не было скучно ни капельки. Ну во-первых, это ее любимый фильм и она может смотреть его бесконечное количество раз. А во-вторых – рядом сидит Джош.
– Думаю, Бастер был бы не против потанцевать, – сказал Джош, когда на экране начался дождь.
– Ш-ш-ш! Смотри и ешь.
Джин Келли начал свой знаменитый танец – по лужам на мостовой. Джош вскочил и принялся подпевать в полный голос. Голос у него оказался вполне приличный: чистый и поставленный, а все движения отточены и профессиональны.
– Эй, вставай, танцуй! – воскликнул он. – Не сиди сиднем!
– Обалдеть, – пробормотала Жасмин. Он перевоплотился в Джина Келли в считанные секунды, и имитация была совершенной. А как Джош вращал бедрами… это просто нечестно!
– А то! Не зря я двести двадцать три раза выходил на сцену в этом спектакле! Это было еще в школьном театре. Ну же, пой со мной! – И он бросил ей деревянную линейку вместо зонтика.
Жасмин неохотно поднялась с дивана. Джош показал ей простой тустеп. Музыка была заразительна, собаки прыгали, вывалив языки от восторга. Джош вскочил на диван и легко поднял туда же девушку, обхватив за талию. Потом он показал ей еще одно па., на этот раз немного сложнее, и Жасмин повторила его несколько раз, а он вел ее, крепко обхватив за талию.
– А у вас неплохо получается, мисс Бернс! «Зови меня просто Дебби Рейнолдс».
Песня звучала и звала к дальнейшим безумствам. Джош спрыгнул с дивана, увлек за собой Жасмин и закружил ее по комнате.
– Смотри не снеси швейную машинку! – крикнула девушка.
– Я куплю тебе новую! – легкомысленно отозвался Джош. – Хоть десять штук.
Он вскочил на кровать, увлекая ее за собой. Следом запрыгнул Бастер. Лэсси завистливо тявкала с пола. А потом они все втроем шагнули с края кровати на пол, словно в лужу под дождь. Лэсси проскочила под кроватью и вновь присоединилась к общему веселью. Жасмин, счастливо улыбаясь, подхватила маленькую собачку и закружила ее по комнате, а Джош вальсировал с Бастером.
Когда музыка прекратилась, все четверо без сил свалились на диван. Двое улыбались, двое быстро дышали, высунув языки, но все были вполне счастливы.
Фильм кончился, и гости собрались уходить. В дверях Джош поцеловал Жасмин в щечку и мечтательно сказал:
– Пожалуй, мне нравится такая жизнь. Оказывается, обыкновенные люди весьма неплохо проводят время. Я мог бы к этому привыкнуть.
«Я тоже», – подумала Жасмин, но не стала говорить этого вслух. Она лишь улыбнулась и закрыла дверь за Джошем и собаками.
На следующий день Жасмин, как ей и было предписано, отправилась в театр намного раньше назначенного срока. В ожидании Артуро она мерила шагами пустые коридоры. Собрание должно состояться через час, и Жасмин понятия не имела, зачем дизайнер пожелал увидеться с ней заранее. Наверное, нужно что-нибудь сделать. Может, отнести его наброски и эскизы в копировальный салон, что находится дальше по улице, и подождать, пока их увеличат? Или что-нибудь столь же незатейливое.
Жасмин взглянула на часы и прерывисто вздохнула. Она боялась испортить первую настоящую встречу с работодателем. До этого ей уже пришлось немало поработать над проектом – в основном исторические исследования и технические моменты. Но личной встречи с маэстро Мастриани она пока не удостоилась – все плоды своих трудов Жасмин просто отсылала по факсу или электронной почте секретарше Артуро.
И вот вчера она получила сообщение:
«Ждите Артуро в театре, подле оркестровой ямы. Он принесет эскизы, чтобы вы их подготовили».
Жасмин погладила рукой спинки первого ряда партера, пытаясь проникнуться тем томным настроением, которое создавала велюровая, крашенная в глубокий красный цвет ткань. Она с удивлением отметила, что кресла в этом театре обтянуты не обычной синтетикой, а самым настоящим шелковым бархатом. Миллионы шелковичных червей трудились долгие часы и дни, чтобы театралы могли наслаждаться искусством в комфортных условиях.
Сейчас она хотела бы стать шелковичным червем – маленьким и незаметным творцом прекрасного. Встреча со всей командой, которая будет заниматься постановкой спектакля, – это важное и очень ответственное мероприятие. Сегодня соберутся технические специалисты – не актеры, но люди, от которых в мире тоже зависит немало. Придут все: от режиссера до рабочих сцены и осветителей. И они должны будут продумать концепцию, понять, что именно увидит зритель. Это очень-очень важная встреча… но Артуро, казалось, совершенно не торопится.
Жасмин пошла по проходу между рядами, поднялась до самого верха, а потом направилась обратно, прислушиваясь к одинокому эхо своих шагов. Даже эхо показалось ей тоскливым и неуверенным в себе. «А вдруг я что-то недопоняла и перепутала место встречи? Тогда я, наверное, уже уволена. Нет-нет, нужно успокоиться, это называется «паническое мышление», и нельзя позволять панике затопить мозг. Так написано в книгах». Именно паническое мышление заставляет ее делать глупости, когда дело доходит до общения с мужчинами типа Артуро. Дело в том, что она не может правильно оценить ситуацию и накручивает себя до тех пор, пока не начинает воспринимать происходящее как катастрофу. И реагирует соответственно.
Жасмин глубоко вздохнула и поправила бежевый шерстяной тренч. Сегодня с утра она долго выбирала, что надеть, и подошла к этому вопросу внимательнее, чем обычно: ведь сегодня ее первый рабочий день. Жасмин считала, что ее наряд идеально соответствует окружающей атмосфере и обстановке театра. Черная шелковая блузка с изящными кружевами по вороту и прямые черные джинсы. Уже перед самым выходом из дома на девушку опять накатил приступ неуверенности в себе, и она набросила легкий черный кардиган поверх блузки, а уж на него надела бежевый тренч. Вообще-то в здании было тепло, но Жасмин трясло от страха, и она мерзла даже в своем многослойном наряде. И это притом, что Жасмин была уверена – она выглядит прекрасно! Стильно и не слишком броско, так и должен выглядеть помощник дизайнера.
Она затравленно огляделась, потом сказала себе, что Артуро просто опаздывает и нет никаких причин для паники. А вдруг все не так? Вдруг он умер? Попал в аварию и теперь никогда… никогда не доберется до театра?
Встряхнувшись, как Лэсси, Жасмин попыталась избавиться от негативных мыслей и вернулась к сцене. Она поднялась на нее и села на край, свесив ноги в оркестровую яму. В театре потихоньку собирался народ. Вот мужчина в коричневом шерстяном свитере – дизайнер декораций – и два его ассистента склонились над макетом сцены и спорят о чем-то приглушенными голосами. Кто-то ходит за сценой и хихикает. Вверху тоже что-то загадочно шуршит. Трое прекрасно одетых мужчин вошли в зал, громко говоря что-то по поводу электрического напряжения. Они сели в первом ряду партера и принялись по очереди чертить какие-то графики в большом желтом блокноте.
В кармане Жасмин зазвонил телефон, и она испуганно выхватила его, подавив желание отбросить аппарат, словно мобильник мог ее укусить.
– Да? – настороженно спросила она.
– Жасмин? Это Артуро.
– Где вы? – Она скорее угадала, чем услышала его слова: слышимость была отвратительная. Взволнованная, Жасмин вскочили на ноги, и спустилась к оркестровой яме.
– В Риме. Я сажусь на самолет.
– Что?! – Жасмин едва не уронила телефон и вскрикнула так громко, что трое в первом ряду подняли головы и уставились на нее недовольно.
– Сейчас не могу ничего объяснить! – кричал в трубку дизайнер. – Это безумие, но это очень важно для меня! Я прошу вас прикрыть меня сегодня, ладно?
– Собрание начинается через пятьдесят семь минут, – сказала Жасмин, испытывая огромное облегчение, поскольку они с Артуро опять не встретятся лицом к лицу, и одновременно ужас из-за того, что она остается одна, без широкой спины начальства, за которой подсознательно готовилась укрыться.
– Я знаю! – Артуро смеялся, и, похоже, что он ни капельки не расстроен. – Простите, но так получилось! Цыганка была права, понимаешь? И теперь я самый счастливый человек на земле!
Цыганка? В этот раз Жасмин и правда уронила телефон. Он пролетел по скользкому полу и оказался аккурат под креслами техников, которые опять оторвались от своего желтого блокнота. Жасмин торопливо опустилась на колени и принялась шарить по полу.
– Простите, – бормотала она. – Ага, вот нашла! – Она подхватила телефон и торопливо приложила его к уху. – Мне послышалось, или вы сказали «цыганка»? – переспросила она.
– Ну да! Представьте только, она умеет предсказывать судьбу и обладает экстрасенсорными способностями. И она назвала мне имя…
– Вашей истинной возлюбленной, – закончила Жасмин, словно получив удар в живот. В некотором, пусть и метафизическом, смысле так и есть – сестра нанесла ей неожиданный удар. Ошарашенная, Жасмин опустилась в кресло. Кресло в ряду «А». «А» – это, наверное, Артуро. Или «апофеоз»? Апофеоз творчества Эми. И как она не догадалась, что тут не обошлось без ее неугомонной сестрицы!
– О да! Но как вы узнали?.. Мадам Руссо, мой личный астролог, рассказала мне про цыганку. Экстрасенс, обладающий редкими способностями, совершенно необыкновенная женщина. И у нее для меня было послание. И что мне оставалось делать? Я отправился в Балтимор, и эта милейшая женщина сразу же сказала мне, что моей истинной и единственной возлюбленной является Антония Бонавентура. Мы учились с ней в одной школе, еще, когда я был юнцом и жил в пригороде Рима… И как только слова сорвались с губ цыганки, я уже знал, что это правда! Антония; объект моих юношеских мечтаний, моих фантазий! Через две минуты будет объявлена посадка на мой рейс.
Жасмин, не в силах поверить в услышанное, таращилась на металлическую пластинку с буквой «А», привинченную к подлокотнику кресла. «А» – это Антония? Жалко, что не «У». Убийство с особой жестокостью – вот что ждет Эми при следующей встрече двух сестер.
«Что-то здесь не так. Эми потеряла свои способности. Откуда же она узнала имя истинной возлюбленной Артуро? Если сейчас сестра не слышит голос… Имя моего возлюбленного она услышала два года назад, это хоть какое-то объяснение. Но как быть с Артуро? Неужели Эми просто обманула беднягу? Или она обманула меня, и голос Мэдди по-прежнему нашептывает ей имена?»
Между тем Артуро не умолкал ни на минуту.
– Так я очень на вас рассчитываю, – говорил он. – Выступите на собрании за меня, хорошо? Я знал, что вы мне не откажете, вы такая милая и замечательная! Нет, вы не просто милая – вы чудесная! Вы лучшая! Бриллиант чистой воды! Я с вами свяжусь, как только смогу.
– Не доверяйте Эми! – крикнула Жасмин в трубку, и трое мужчин в первом ряду вздрогнули и укоризненно уставились на нее. А самое обидное, что Артуро не услышал ее. Он повесил трубку и отключил телефон. Как она сама могла поверить обманщице сестре? Неужели Эми по-прежнему слышит голос? Но тогда к чему это притворство? К чему ей скрывать то, чем она так сильно гордилась?
«Впрочем, что это я?» – опомнилась Жасмин. Эми обожает обманывать, даже если это не сулит ей сиюминутных выгод: просто из любви к искусству.
Жасмин сидела в первом ряду с телефоном в руках. Зал оживал. Мимо прошли три молодые женщины. Они тащили куда-то нечто вроде полуразобранного мотора. Вот они исчезли за сценой. Больше всего на свете Жасмин хотелось тоже исчезнуть. «Выступите на собрании вместо меня», – сказал Артуро. Но как это возможно? Она не взяла с собой эскизы. Она понятия не имеет, какие именно костюмы подобрал Артуро, каково его видение эпохи, концепция спектакля. Может, он вообще планировал, что актеры будут играть нагими. А что, очень новаторская идея, между прочим. Кроме того, обнаженный Джош на сцене – это…
– Паршиво выглядишь.
Жасмин подняла глаза и увидела перед собой бывшую однокурсницу Саманту Оливию. Они, кажется, недавно встречались? Да, точно, столкнулись нос к носу подле отеля, где Артуро проводил собеседования с претендентами на должность помощника дизайнера. Боже, неужели это было всего две недели назад? Немыслимо! Жасмин пересчитала дни, чуть ли не на пальцах – пятнадцать дней. Целая жизнь.
– Ой, не надо так удивляться нашей встрече, – промурлыкала Саманта. – Право, дорогая, ты смотришь на меня так, словно я привидение. Я получила должность второго помощника осветителя.
Она глазами указала на трех мужчин в первом ряду, все еще увлеченно чертивших что-то в блокноте.
Саманта решила все же поздороваться, как положено подругам – поцеловала воздух у щек Жасмин, – и продолжала щебетать:
– Эти осветители – просто душки. Они все время говорят о ваттах и вольтах и прочей лабуде. Ну просто лапочки, хотя сами совершенно этого не понимают. Если бы только они хоть на время отвлеклись от освещения и занялись бы чем-то более земным… Я слышала, ты получила место у Артуро. Ты меня просто ошарашила. Может, ты с ним переспала? Или что-то еще?
Тут все три осветителя подняли головы от желтого блокнота и уставились на Саманту. Жасмин задохнулась. Да уж, никто так, как Сэм, не умеет вывести людей из творческого процесса и заставить задуматься о «земном».
Мысли Жасмин метались между Самантой и ее болтовней и тем, как Артуро неожиданно улетел в Рим, оставив ее за себя. Невероятно, но Эми каким-то образом добралась до дизайнера. Вот только как она могла узнать имя его истинной возлюбленной? Или все же это выдумка, очередная попытка развлечься за чужой счет? Цыгане не считают зазорным лгать людям не своего рода, это как бы считается частью культуры и помогает поддерживать ореол таинственности и мистики. А уж Эми прирожденная обманщица. Но зачем она это сделала? Каков мотив?
– Извини, мне нужно позвонить, – сказала Жасмин и, повернувшись к Саманте спиной, принялась торопливо набирать номер сестры. Саманта не желала так просто сдаваться: она уселась в соседнее кресло и принялась жадно наблюдать за Жасмин.
– Я слушаю. – Голос Эми звучал не слишком внятно, и там, где она находилась, было шумно. Словно она на вечеринке, подумала Жасмин. В полдвенадцатого утра это сомнительно, но с Эми станется.
– Эми! Это Жасмин. Что ты сделала с моим другом… – Она вдруг вспомнила по Саманту. Оглянулась и натолкнулась на очень внимательный взгляд. – С моим другом Кеном?
– С Кеном-то? – Было слышно, как Эми от души хохочет. – Я услала его. Он ищет свою принцессу.
– Но как ты узнала?
– Да я солгала.
– Солгала?!
– Он гадже, – спокойно пояснила Эми, используя слово, которым цыгане называли всех нецыган. Слово имело презрительный оттенок.
– Но почему ты выбрала именно… как ты сделала выбор? – Жасмин опять взглянула на Саманту. Та даже не пыталась делать вид, что не прислушивается к разговору. Напротив, она очень внимательно ловила каждое слово. Осталось поп-корн купить, и будет просто благодарная аудитория, с раздражением подумала Жасмин.
– А я провела небольшое расследование. Помнишь тетю Эмилию, что жила в Риме? У нее есть лавочка неподалеку от Колизея. Гадание по руке и все такое. Так вот она связалась с бродячими цыганами, что проходили через деревню малыша Арти, и они много чего ей порассказали.
Жасмин совершенно не помнила никакой тети Эмилии, но не время было копаться в собственной генеалогии.
– Но почему, Эми? – спросила она. – Я ведь уже получила работу.
– Должна отметить, что застенчивые люди порой бывают на удивление эгоистичны. А может, дело вовсе не в тебе! Просто я нуждалась в деньгах, а увидев Арти, поняла, что его сумеет облапошить даже ребенок.
– Мне надо идти. – Жасмин захлопнула телефончик и убрала его в карман. Она вновь вскочила и принялась мерить пространство перед сценой быстрыми шагами. Саманта следила за ней, как кошка за мышью. Сорок семь минут до начала собрания. Мысль о том, что она может выступить на нем вместо Артуро, была абсурдной с самого начала. Да она упадет в обморок! Нет, сперва ее стошнит, а уж потом она упадет в обморок!
– Привет всем красотулькам! – раздался жизнерадостный голос. Головы присутствующих повернулись к дверям. По проходу шел мужчина. Он был высок и строен, но на этом его положительные характеристики заканчивались. Темные волосы прилизаны к голове, а маленькие усики распластаны над верхней губой. Черные штаны годились бы, наверное, для тореро на арене, но нелепо выглядели здесь и сейчас. Черная курточка с капюшоном прикрывала верхнюю часть тела. Мужчина походил на карикатурную копию Антонио Бандераса. Только этот Антонио был сутенер… или, скорее, жиголо. Да еще накурившийся травки.
Мужчина подошел к Жасмин и Саманте, бесцеремонно схватил Саманту за плечи и расцеловал в обе щеки. Не ограничившись этим проявлением темперамента, он впечатал сочный поцелуй в губы женщины. Несколько секунд придержал ее, чтобы убедиться, что сраженная его натиском Саманта устоит на ногах, затем повернулся к Жасмин, пал на одно колено и поцеловал ей руку.
– Приветствую вас, сеньорита! – воскликнул незнакомец.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Нет тебя прекрасней - Холквист Диана


Комментарии к роману "Нет тебя прекрасней - Холквист Диана" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100