Читать онлайн Жених благородных кровей, автора - Хогарт Аурелия, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жених благородных кровей - Хогарт Аурелия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.16 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жених благородных кровей - Хогарт Аурелия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жених благородных кровей - Хогарт Аурелия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хогарт Аурелия

Жених благородных кровей

Читать онлайн

Аннотация

Они расстались волею обстоятельств или, скорее, стараниями коварной родственницы, которая проявила завидную изобретательность в нежелании видеть своего племянника счастливым. Прошло пять лет, и не было дня, чтобы их сердца не сжимались болью при воспоминании друг о друге. И вот, когда душевные раны начали потихоньку затягиваться, состоялась их встреча, неотвратимая как сама Судьба. И время оказалось бессильным перед памятью...


Следующая страница

1

– А-а-а! Не-е-ет!
Роберта рывком подняла голову с подушки и в испуге распахнула затуманенные глаза. В чем дело? Где кричали? На улице? За стенкой? Или, может, во сне?
В комнату сквозь жалюзи лился прозрачно-лимонный свет наступавшего дня. Пахло кофе с корицей и жареными тостами. Утро как утро.
Взгляд Роберты скользнул на электронные часы в поблескивавшем полированном корпусе светлого дерева. Красные цифры на табло бодро мигнули: семь сорок пять. Вставать только через четверть часа. Можно еще понежиться в теплой постельке. Крик мне и впрямь лишь приснился, подумала она, зевая и потягиваясь всем своим крепким гибким телом. Надо пораньше ложиться спать, особенно если утром на работу, тогда дурные сны и истошные...
– Берта! – послышался со стороны гостиной до того громкий и отчаянный вопль, что Роберта не сразу сообразила, кто ее зовет. Она вскочила с кровати и, уже мчась к двери, догадалась, что взывает о помощи Вивьен.
Что с ней? – мелькнуло в тотчас прояснившейся после сна голове. Поругались с Ирвином, и он поднял на нее руку? Или в квартиру пробрался маньяк-убийца?..
Холодея от ужаса и суматошно придумывая, чем бы оглушить злодея, Роберта влетела в гостиную и остановилась как вкопанная прямо перед резным кофейным столиком. Вивьен сидела на полу спиной к стойке, что отделяла гостиную от кухонного уголка. Цела и невредима, причем совершенно одна.
– Что за шуточки? – Роберта впилась в подругу гневным взглядом. – Так ведь и с ума можно свести! Мало того что ты раньше времени трубишь подъем, так еще и до полусмерти пугаешь! Какого...
– Сними его с меня, – взмолилась Вивьен глухим дрожащим голосом.
Роберта в растерянности сдвинула брови. И лишь теперь заметила, что лицо у подруги мертвенно-бледное, в глазах застыл безумный страх, а паркетный пол вокруг устлан странными разнокалиберными чешуйками.
– Скорее же, Берта, – прохныкала Вивьен, пытаясь вдавиться в стойку. – Не то, клянусь, я умру от разрыва сердца...
На ее плече что-то шустро двинулось. Вивьен взвизгнула как ужаленная и окаменела. Тут-то Роберта и увидела виновника всех бед: светло-серого крысенка с белой полоской клинышком на острой умной мордочке. Всем своим видом малыш показывал, что готов стать для Вивьен добрым другом, но не возьмет в толк, отчего она так ему не рада. На Вивьен была серая водолазка с белыми разводами, и крысенок сливался с материей, потому-то Роберта до сих пор его и не видела.
– Ах вот, оказывается, в чем дело! – Она приблизилась к подруге, наклонилась и протянула крысенку руку. Тот не без опаски повел розовым носиком, мгновение поколебался и, вероятно, почувствовав, что сдружиться с Робертой будет куда проще, осторожно перешел ей на ладонь. – Какие теплые лапки! Где ты нашла этого красавчика?
Вивьен прерывисто вздохнула, зажмурилась и крепко прижала к лицу руки, не смея поверить в свое счастье. Сердце Роберты, которая чуть было не рассмеялась при виде столь невообразимой трусости, вдруг дрогнуло от сострадания.
– Да перестань ты, Вив, – проговорила она с грубоватой нежностью. Крысенок тем временем удобно устроился в ее ладони, даже умиротворенно прикрыл глазки. – Нашла кого бояться! Попробуй отбросить свои дурацкие страхи и увидишь, какой он хорошенький!
Вивьен передернуло.
– У него разные глаза! – не отнимая от лица ладоней, дребезжащим от испуга голосом произнесла она.
Роберта приподняла руку с крысенком, поворачивая его так, чтобы хорошо рассмотреть мордочку, и легонько потрепала пальцем по розовому прохладному ушку. Малыш раскрыл глаза и недоуменно взглянул на нее.
– И правда разные! Вот здорово! – На губах Роберты заиграла умильная улыбка. – Один рубиновый, другой черный! Да ты у нас редкая птичка, вернее крыска. – Она свободной рукой пошлепала Вивьен по плечу. – Ну и что в этом такого? Разноглазые декоративные крысы гораздо выше ценятся, чем обычные. В остальном они совершенно такие же.
Вивьен взглянула на «врага», что и не думал с ней воевать, одним глазом и нерешительно опустила руки.
– Серьезно?
– Разумеется. Не знала бы – не говорила. – Роберта принялась гладить крысенка по теплой шерстке, а тот, расслабившись и снова прикрыв глаза, с благодарностью и нежностью прижался к ее руке.
Вивьен еще раз тяжело вздохнула, боязливо косясь на крысенка, поднялась с пола и пошла за стойку, разнося по паркету стружки.
– Кофе будешь? Как всегда с корицей. И сливки есть.
Роберта осторожно, дабы не напугать малыша, забралась на высокое крутящееся кресло у стойки.
– От кофе не откажусь. Только сначала неплохо бы сходить в душ...
– Бывают дни, когда можно делать все наоборот: завтракать, потом идти в ванную, – сказала Вивьен, наполняя чашки.
– Будем считать, что сегодня как раз такой день. – Роберта подняла руку с крысенком, и тот, вмиг сообразив, на что она намекает, с готовностью перешел на ее плечо, покрытое лишь тонкой лямочкой майки. – Так откуда этот чудик взялся? И почему ты дома? Я легла вчера в два ночи – тебя еще не было. Подумала, ты останешься у Ирвина.
Вивьен поставила на стойку поднос с чашками, молочником, тостами и джемом, забралась на высокий барный табурет, сделала глоток кофе и с тяжелым вздохом наконец объяснила:
– Вчера вечером Ирвина срочно вызвали в нью-йоркский офис. А два дня назад этот ненормальный обзавелся крысой! – Она в негодовании тряхнула распущенными пепельными локонами. – Только моему Ирвину могло взбрести в голову купить не попугайчика, не черепашку, не, скажем, рыбок, а такую вот мерзость!
Роберта машинально прикрыла крысенка рукой, словно желая оградить его от столь незаслуженной злобной брани.
– Прекрати! Вовсе он не мерзкий. Да будет тебе известно, крысы на редкость умные, привязчивые к человеку и даже ласковые!
Вивьен скривилась, приоткрыла было рот, явно с намерением многословно возразить, но не произнесла ни звука. Ее все еще бледное лицо с песочными веснушками на носу и щеках вдруг слегка потемнело от неподдельного страдания и беспомощности.
– Может, они и впрямь умные, даже ласковые... Но я до того их боюсь, что сама себе противна. Крыс, мышей – всю эту юркую острозубую мелочь. Если бы существовало лекарство от страха, честное слово, я не пожалела бы никаких денег!
– К чему пичкать себя таблетками, если проще просто поближе познакомиться с симпатичной крыской? – Роберта отпила из чашки кофе и чуть повернулась вбок – так, чтобы подруга еще раз взглянула на серого длиннохвостого гостя. – Случай представляется самый что ни на есть удобный.
Вивьен расширила прозрачные, как голубые льдинки, глаза и немного отклонилась назад.
– Ну, не знаю... После того как он прыгнул на меня...
– Прыгнул? – с любопытством спросила Роберта.
– Ирвин сказал, чтобы от клетки не воняло, надо посыпать дно специальной стружкой – он дал мне целую упаковку. В общем, я решила, что, если приоткрою дверцу совсем чуть-чуть, а стружку набросаю ложкой с длинной ручкой, этот чертенок меня не тронет, но, по-моему, успела только прикоснуться к задвижке, как он шмыгнул на стойку и прыг ко мне на плечо. – Вивьен вся съежилась и обхватила себя руками, словно вдруг потянуло холодом. – Я заметила, что у него разные глаза, когда он летел ко мне, представляешь?
– И как резаная заорала. – Роберта укоризненно покачала головой, хоть губы так и норовили растянуться в улыбке.
Вивьен взглянула на нее в смущенном недоумении.
– Заорала? Вроде бы всего лишь позвала тебя...
– А минутой-другой раньше завопила не своим голосом.
– Правда? Не помню... – Вивьен махнула рукой. – Если бы у Ирвина был до отъезда хоть день в запасе, я бы заставила его найти для крысы другого временного хозяина, ни за что не взяла бы ее к нам... Впрочем... – Она покосилась на клетку, осторожно, словно боясь свалиться с табурета, наклонилась вбок и взглянула на притихшего крысенка. – Может, правда попробовать сдружиться с ним? Это мальчик, зовут Шустрик... – Малыш, будто поняв, о чем речь, повернул голову и посмотрел черной и рубиновой бусинами-глазами прямо на Вивьен. Та испуганно отшатнулась. – Или уж и не пытаться?..
Роберта, придерживая крысенка, рассмеялась звенящим смехом.
– Ты меня удивляешь, Вив! В голове не укладывается: взрослая самостоятельная девочка – и трясется от страха перед такой безобидной крошкой! Непременно попытайся с ним поладить, и, вот увидишь, вы друг дружку даже полюбите.
Вивьен посмотрела на нее с недоверием, растерянно пожала плечами и принялась намазывать джемом тост.
– Мне бы твою смелость... Увы, я не пловчиха, не любительница погонять на сумасшедшей скорости и не парашютистка...
– Я тоже не парашютистка, – возразила Роберта. – Всего лишь перворазница.
Вивьен вопросительно изогнула бровь.
– Перворазница, – повторила Роберта. – У меня один-единственный прыжок.
– Всего один? Я думала, больше. Впрочем, не все ли равно? Главное, что ты на это способна. – Вивьен глотнула кофе. – Я и представить боюсь, что добровольно напяливаю на себя парашют, сажусь в самолет, он взлетает и... – Она зажмурилась и втянула голову в плечи. – Брр! Неужели тебе не было страшно?
– Страшно, конечно, было. Но вышла я сама, только не из самолета, а из вертолета, – ответила Роберта, с невозмутимым видом намазывая на тост джем. Завтракать по-английски, как коренная лондонка Вивьен, давно стало для нее занятием привычным и весьма приятным.
– Что значит «вышла сама»? – удивленно поинтересовалась Вивьен.
– Некоторых перворазников – тех, кто делает первые прыжки, – в момент, когда звучит команда «пошел», охватывает неуемный страх, и, если они замешкаются либо передумают прыгать, инструктор им помогает, – преспокойно объяснила Роберта.
Рука Вивьен с тостом застыла в воздухе.
– Каким образом? – спросила она.
– Пинком, конечно, – столь же ровным голосом ответила Роберта.
– Хочешь сказать, их выпихивают насильно? – исполненным ужаса голосом произнесла Вивьен.
– Когда иначе нельзя – да. Понимаешь, парашютистов выбрасывают не где попало, а в определенной точке, то есть они должны отделиться от самолета или, допустим, вертолета, вовремя, чтобы не улететь бог знает куда. – Роберта усмехнулась. – Да не смотри ты на меня такими глазами! Я вышла сама, говорю же.
– А что потом? – глядя на нее неотрывно, будто на скелет динозавра в Музее естественной истории, спросила Вивьен.
– Падаешь в бездну, спустя три секунды слышишь хлопок над головой...
– Парашют раскрывается?
– Ага. А дальше – такая благодать, какой на земле не купишь ни за какие деньги. – Роберта мечтательно прикрыла бархатно-черные глаза, во взгляде которых дивным образом смешивались вызов, отвага и почти детское лукавство. – Ты как будто не ты, а сверхсущество, что не знает ни забот, ни тревог, ни обид... Говорят, после первого прыжка некоторые не совсем понимают, что произошло, и ничего не могут вспомнить, а мне и теперь как дважды два мысленно перенестись в те минуты.
Мгновение-другое Вивьен смотрела на подругу молча, потом полюбопытствовала:
– А приземлилась ты удачно? Я слышала, если забудешь сжать – или, наоборот, расставить? – ноги, приключение может закончиться переломом.
– Ноги перед самой землей надо свести и полусогнуть. – Роберта рассеянно провела пальцами по спинке Шустрика. – Я, слава богу, приземлилась благополучно. Упала на траву и уставилась в синеву над собой. Погода стояла ясная, небо было немыслимо глубокое и чистое – хоть черпай кружкой и пей... Такие дни – праздники... «которые всегда с тобой». – Она грустно улыбнулась. – Как у Хемингуэя, помнишь?
Вивьен наморщила веснушчатый нос и покачала головой.
– Не-а. Я вообще не люблю Хемингуэя. Как-то пыталась прочесть «Острова в океане», но хватило меня страниц на сорок. Предпочитаю авторов посовременнее. А про что в нем, в этом «Празднике»?
– Про то, как молодой Хемингуэй жил с первой женой в Париже и начинал писать.
Вивьен скривила рот.
– Значит, начало прошлого века. Написано как пить дать скучно. Нет, я такое не читаю. Хотя название мне нравится.
Роберта рассеянно кивнула, почти не услышав, что сказала подруга. Хемингуэй... Всякое упоминание о нем неизменно наводило ее на мысль о другом писателе, их современнике, человеке, про которого она запрещала себе думать и вспоминать. Об ирландце Джеффри О’Брайене.
Подобно Хемингуэю, начинал О’Брайен с репортерства. Писал не про то, что модно и продаваемо, а про голую, порой неприглядную правду жизни, стремясь раскрыть читателю глаза на беды сегодняшнего дня, в какие, дабы не ныла от боли душа, проще не вникать вовсе. С юных лет, вместо того чтобы жить весело и без забот на отцовские денежки, Джеффри О’Брайен всерьез задумался о судьбе родной Ирландии, и еще студентом в самые лихие времена не раз бывал в неспокойном Ольстере. А в двадцать три года снял квартиру в Дублине и, отказавшись от работы в газетах, сосредоточился на литературном творчестве.
Волевой, мужественный, с прекрасными манерами, но простой в общении и при этом любитель умно пошутить и от души посмеяться, он воплощал в себе все, что могло восхитить и покорить воспитанную в интеллигентной американской семье, наполовину итальянку, вечного бунтаря и поборницу справедливости Роберту Лоуренс. Нет, были и на земле радости, сравнимые с первым и единственным в жизни парашютным прыжком, причем куда более сладкие... и вместе с тем непереносимо горькие. Увы, их тоже не продавали за деньги. Впрочем, купленное счастье Роберту нимало не грело бы.
– А почему ты не продолжила прыгать? – вклинился в ее раздумья голос Вивьен. – По-моему, это не в твоем характере: едва чем-то увлечься и тут же остыть.
Роберта, с малых лет научившаяся не обнаруживать своих печалей, поборола желание тяжко вздохнуть. Какого черта Вивьен задала этот вопрос?! Задуматься о Джеффри на минутку-другую было не столь опасно, разговор же о нем с подругой грозил обернуться испорченным настроением на целый день.
– Все очень просто, – ответила она, стараясь сохранять спокойствие, – я прыгнула в Финляндии, как раз перед самой поездкой на Изумрудный остров, а там, дурочка, по уши влюбилась. Ну, ты знаешь.
Вивьен сочувственно закивала.
– В тот год, хоть он и только начался, разбилось несколько парашютистов, в том числе в Америке – в Техасе и вроде бы в Аризоне, – продолжала Роберта таким тоном, будто речь шла о вчерашнем дожде. – Джеффри, узнав об этом, как будто за меня испугался. – Она криво улыбнулась.
– Может, и правда испугался! – горячо воскликнула Вивьен.
– Ну, теперь это совсем неважно. – Роберта махнула рукой. – Разумеется, просто так взять и отказаться от прыжков я не могла. Да, это опасно, но те парашютисты погибли по своей вине – потому что чего-то не учли, в какое-то мгновение слихачили. Жить без риска неинтересно и скучно, надо только к любому делу подходить с умом и ни на секунду не забывать об осторожности. Словом, уговоры и беседы ни к чему не привели, и Джеффри поступил хитрее.
Вивьен внимательно слушала, приоткрыв рот.
– Смекнул, что, хоть я и редкий храбрец, однако намеренно губить здоровье не стану, сходил к знакомому врачу и на следующую нашу встречу явился со списком, – так же бесстрастно, будто воспоминания ничуть не касались ее души, произнесла Роберта.
– С каким еще списком? – изумилась Вивьен.
– Врач разъяснил ему, к каким пагубным изменениям в женском организме могут привести парашютные прыжки, Джеффри все записал и отдал перечень мне.
– Думаешь, он правда ходил к врачу? – с сомнением в голосе спросила Вивьен. – А может, сам все это выдумал?
– Вряд ли. – Роберта повела плечом. – Помню, текст был написан вполне доступным языком и вместе с тем так, как может говорить только врач. В общем, я дала Джеффри слово, что второго прыжка в моей жизни не будет.
– А слово ты умеешь держать. Что ж, все понятно. – Вивьен кивнула, глядя в воображаемую даль.
Роберта, почувствовав, что, если теперь же не переключиться на другую тему, Вивьен пустится в рассуждения, от каких станет тошно, и бодро воскликнула:
– Да, слово я стараюсь держать, кому бы и когда бы его ни дала. – Она улыбнулась, сверкнув белыми ровными жемчужинами-зубами. – Увы и ах! Не быть мне достойной продолжательницей отца.
Вивьен взглянула на подругу, озадаченно прищурившись, и вдруг догадалась:
– А-а! Ты о своем настоящем отце? О том, которого в глаза не видела?
– О нем самом, – ответила Роберта, отпивая из чашки уже остывший кофе и втайне радуясь, что теперь можно сделать вид, будто мысли о Джеффри она с легкостью выбросила из головы. – Он уже в семьдесят девятом, когда познакомился с маман, был чемпионом мира по парашютному спорту.
– Серьезно? – Щеки Вивьен порозовели, в глазах загорелись огоньки – она преклонялась перед людьми бесстрашными и волевыми, хотя, как ни удивительно, влюблена была в весьма неспортивного полноватого домоседа Ирвина.
Роберте вновь сделалось грустно, с ее губ слетел едва заметный вздох.
– Жаль, что я почти ничего не знаю о своем настоящем отце. Точнее... – Перед глазами возник образ человека, что воспитал ее и по сей день, когда бы ей ни потребовалась помощь, тотчас оказывался рядом. – Точнее, об отце биологическом. Он итальянец, парашютист – вот, по сути, и все, что мне известно.
– Ты что, даже имени его не знаешь?
– Знаю, – безрадостно произнесла Роберта. – Эдуардо. На остальные вопросы маман напрочь отказывается отвечать. Всякий раз, когда я завожу о нем речь, смотрит на меня так, будто я спрашиваю, не станет ли она возражать, если я выйду замуж за головореза.
– Пусть бы вообще не рассказывала тебе об этом Эдуардо! Тогда бы ты до сих пор была уверена, что отец у тебя один-единственный – милый добрый Мартин. – Вивьен встала, налила себе еще кофе и, прежде чем снова сесть, машинально подвинула табурет ближе к Роберте – не то забыв о дремавшем Шустрике, не то уже начиная к нему привыкать.
На лицо Роберты вдруг легла тень.
– Маман ничего и не собиралась рассказывать! – резковато, почти враждебно выпалила она. – Открыть мне правду, благо и мозги у него на месте и сердце, счел необходимым Мартин. – Ее глаза потемнели и дерзко сверкнули. – Потому я, хоть в первые дни после нашей беседы и страшно мучилась, бесконечно ему признательна. – Она помолчала, усмиряя гнев, и прибавила куда менее воинственно: – Я имею право знать, чья кровь течет в моих жилах, чтобы на вопрос собственных детей, откуда у нас черные волосы, темные глаза и эта южная горячность, не выдумывать сказок об ошибках природы или о прабабках-итальянках. Неужели ты не понимаешь? Как моя мать...
Вивьен быстро закрутила головой, спеша исправить оплошность.
– Вовсе нет, то есть да... Словом, теперь я все прекрасно понимаю, а насчет того, что тебе не следовало говорить про Эдуардо, ляпнула не подумав. Прости... – Она нагнулась над стойкой, даже не взглянув на Шустрика, потрепала Роберту по руке и сложила губы в трубочку, определенно собравшись сказать что-то еще, но замерла в нерешительности.
– Что? – спросила Роберта, гадая, что за мысль пришла в голову Вивьен.
– Гм... – Вивьен хихикнула, притворяясь, будто то, о чем она задумалась, сущий пустяк. – А о детях ты просто так сказала или все же... – ее губы тронула заискивающая полуулыбка, – надеешься рано или поздно обзавестись семьей?
– Просто так, – ни секунды не мешкая, ответила Роберта.
Так бывало всегда все эти несколько лет без Джеффри. Если уж Роберта позволяла воображению отчетливо нарисовать любимый образ, он неотступно преследовал ее целый день до той самой минуты, пока она не забиралась с головой под одеяло и не забывалась крепким сном.
Ведь я умею, умею не думать о нем, злясь на саму себя, размышляла она, когда посыпала дно клетки стружкой из упаковки – Вивьен в своем диком испуге уронила ее за напольную вазу и потом долго не могла найти, – и когда наливала в поилку воду и наполняла кормушку кормом. Воспоминания, чертова хандра, жалость к самой себе – какой в них толк? Вот бы навек оставить мысли о Джеффри в прошлом, вытеснить из сердца проклятую любовь, научиться жить, как до Ирландии... В ушах прозвучал вопрос Вивьен о семье и детях, и новый приступ грусти дохнул на душу стылым ветром.
Надеялась ли Роберта обзавестись семьей и детьми? Когда была шестнадцатилетней девочкой и жила ожиданием любви, ни секунды не сомневалась, что судьба подарит ей мужа и детей и что ее малыши получат вдоволь материнской заботы и ласки – все, чего некогда так недоставало ей самой. А после расставания с Джеффри, встречаясь с которым Роберта мечтала о детях как никогда прежде, она стала приучать себя к мысли, что должна довольствоваться иными радостями и что семейное счастье вместе с прелестями материнства удовольствие не для нее.
– Я побежала, до вечера! – Вивьен, сопровождаемая шлейфом аромата от Живанши, выпорхнула из своей комнаты и легкими быстрыми шажками прошла к двери, но на пороге приостановилась, повернула голову в вельветовой шляпке с цветком сбоку и улыбнулась светлой благодарной улыбкой. – Большое спасибо за Шустрика. – Она кивнула на клетку, которую Роберта как раз закрывала.
– Пожалуйста. В следующий раз будешь кормить его сама. Чтобы скорее к нему привыкнуть и больше не вопить как резаная, если он вдруг снова захочет отдохнуть у тебя на плече.
Вивьен потешно скривилась, махнула рукой и исчезла за дверью. Роберта повернулась, взглянула на крысенка, что, успев подкрепиться, встал посреди клетки на задние лапки и сложил вместе передние, и сказала ему, будто маленькому человечку:
– Только не подумай, будто я не люблю детей или там боюсь обременить себя семейными заботами. Для меня не составляет никакого труда найти общий язык с ребенком либо с животным, и они ко мне тянутся – вот как ты, например. Я надеялась, что встречу новую любовь, бог свидетель, даже пыталась увлечься другими мужчинами, но, увы, ничего не вышло, а рожать от первого встречного... По-моему, это преступление. В жизни не пойму, что значит «заиметь ребенка для себя». Для себя! Не верх ли эгоизма? Если уж решила подарить жизнь новому человеку, задумайся прежде всего о том, что сможешь дать ему, не о себе. Верно я говорю?
Шустрик шевельнул тонкими, как паутина, усами, перешел к дверце, снова встал на задние лапки и принялся махать передними.
– Хочешь еще погулять? Нет, мой хороший, теперь жди вечера. Или ты просто даешь понять, что согласен со мной? – Она улыбнулась и, словно решив, что крыс и впрямь ее понимает, с жаром продолжила: – Быть может, в отдельных вопросах я отстала от жизни, но не хочу и не буду рожать малыша от кого попало, тем более от папаши из пробирки, хоть это безумие теперь и в моде, и даже – представляешь? – ни капли не жалею, что не забеременела тогда от Джеффри.
Шустрик резко опустился на все четыре лапы.
– Удивляешься? Я сейчас все тебе объясню, и ты снова увидишь, что я права.
Она принялась взволнованно ходить взад-вперед по гостиной. Хоть она и обращалась к Шустрику, но всего лишь просто рассуждала вслух, в который раз убеждая саму себя, что позиция ее верная и не стоит сворачивать с выбранного пути.
– Конечно, если бы я родила ребенка от Джеффри, всю душу бы ему отдала, все силы, постаралась бы, чтоб ему жилось уютно и весело – по крайней мере, в детстве. И он был бы редким красавцем – неважно, с серыми ли глазами или карими, с русыми либо черными волосами. Он был бы плодом любви... – Она резко замолчала, приостановилась, однако, не позволяя себе утопать в грусти, пожала плечами и преувеличенно небрежно продолжила: – Во всяком случае, я любила Джеффри, стало быть, малыш все равно был бы красивым и смышленым, как любой ребенок от мужчины, лучше которого нет в целом мире. Но дело ведь не в красоте и не в сообразительности. О чем в первую очередь мечтает заботливая мать? О том, чтобы ее чадо было счастливо, а о каком счастье может идти речь, если при живом отце мальчик не имеет права называть его папой, вообще о нем знать?
В минуты слабости, когда она позволяла себе помечтать и воображала, что ее неземной роман окончился беременностью, ей всякий раз представлялось, что рождается мальчик, которого она непременно назвала бы Джеффри. С некоторых пор лишь это имя ласкало слух и наводило на мысли о самом прекрасном, что дано испытать человеку. Впрочем, и о самом печальном.
– И что я стала бы ему отвечать, когда он подрос и начал бы спрашивать, кто его отец, почему его нет рядом? Расхожее «папа, мол, умер», или, как маман, «пожалуйста, не приставай ко мне с такими вопросами, не могу их слышать»? – Она решительно покачала головой. – Нет, хорошо, что я одна и совершенно правильно тогда поступила. – Ее взгляд упал на часы в стенке микроволновки. – Ой, пора собираться! Какого черта, вместо того чтобы приводить себя в порядок перед рабочим днем, я битый час раздумываю про то, чего нет? О Джеффри больше не допущу ни единой мысли. В противном случае возненавижу себя, клянусь.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Жених благородных кровей - Хогарт Аурелия

Разделы:
123456789101112

Ваши комментарии
к роману Жених благородных кровей - Хогарт Аурелия



мне понравился
Жених благородных кровей - Хогарт АурелияТатьяна
4.01.2013, 11.40





Девочки, а мне очень очень понравился.
Жених благородных кровей - Хогарт АурелияАкулина
2.05.2013, 15.14





Дурацкий роман, взрослые люди, а ведут себя как дети: 3/10.
Жених благородных кровей - Хогарт Аурелияязвочка
2.05.2013, 18.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100