Читать онлайн Последняя любовь Скарлетт, автора - Хилпатрик Джулия, Раздел - ГЛАВА 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.04 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хилпатрик Джулия

Последняя любовь Скарлетт

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 7

После того, как мистер Чермак так некстати принес в дом горностая, «этого облезлого хомяка», как упорно называла его Скарлетт, обрадованный Ретт, взяв зверька, надолго заперся с ним в своем кабинете. Скарлетт несколько раз под самыми разными предлогами пыталась пройти туда, чтобы хоть как-то объясниться с мужем, однако тот никак не реагировал на ее попытки.
И ей ничего другого не оставалось, как оставить Батлера в покое…
С того дня в доме переменилась не только атмосфера (она стала тягостной уже давно), но и весь внутренний уклад: Ретт стал игнорировать Скарлетт совершенно откровенно, даже не скрывая этого. Если раньше, за завтраком или обедом он еще иногда разговаривал с ней, пусть даже о ничего не значащих пустяках, то теперь или же, в лучшем случае, угрюмо молчал, уткнувшись в утренний выпуск «Санди таймс», или вообще не выходил к завтраку, словно выжидая, покуда Скарлетт поест в одиночестве…
В свой оклендский офис Ретт почти не наведывался – во всяком случае, как абсолютно точно было известно Скарлетт, с того памятного для них обоих посещения дома владельцем универсама, мистером Чермаком он был там только один или два раза.
Однако на этот раз Батлер даже не счел нужным объясниться на этот счет – Скарлетт же справедливо подумала, что хотя бы в эту сферу она может не вмешиваться…
Все попытки Скарлетт вызвать своего мужа на откровенный разговор словно наталкивались на какую-то невидимую, непреодолимую стену…
Нет, она не могла сказать, что Ретт не видит ее попыток к примирению, не замечает ее многозначительных взглядов; просто тот настолько демонстративно избегал ее, что она спустя некоторое время оставила надежду помириться со своим мужем не только в ближайшее время, но и вообще когда-нибудь помириться… Бывали дни, когда она совсем не видела Ретта, и лишь по каким-нибудь косвенным признакам – по его плащу, висевшему на вешалке, по лаковым штиблетам, стоявшим в прихожей, по неторопливым шагам в кабинете и приглушенному голосу, доносившемуся из-за двери (он по-прежнему беседовал со своим грызуном, как с живым человеком), могла догадываться, что не одна в этом доме, ставшим для нее неожиданно чужим, холодным, зимним – несмотря на то, что июль был в самом разгаре…
Она, слушая этот голос, который раньше был таким близким и любимым, а теперь казался совершенно чужим и далеким, мрачнела и замыкалась в себе окончательно, как черепаха замыкается в свой панцирь…
Скарлетт почти все свободное время проводила в своей комнате, глядя на старую полумертвую смоковницу… У нее уже не было больше желания ни размышлять о причинах столь резкой перемены к ней, ни даже пытаться что-нибудь изменить в этой ситуации…
Ведь все мысли на этот счет – бесплодны…
Скарлетт давно уже убедилась в этом…
Да и к чему размышлять?..
К чему пытаться сделать хоть что-нибудь для примирения, если это все равно бесполезно?..
Она окончательно утвердилась в мысли, что всему виной не Ретт, а это мерзкое животное, которое, наверное, просто укусило ее мужа – иначе с какой стати он бы стал таким ненормальным?..
«Да, – меланхолично думала она, вспоминая свой давний ночной кошмар, – да, правду мне тогда говорила Мамушка: сны очень часто бывают вещими… Не зря ведь я невзлюбила этого облезлого хомяка с самого начала – как чувствовала… Но Ретт… Нет, я могла ожидать от него чего угодно – но только не подобного…»
Скарлетт часто вспоминалась та последняя ее беседа с Реттом и его слова, прозвучавшие столь загадочно: «Надеюсь, ты понимаешь, что тут дело не в горностае, а в нас с тобой?..»
Она пыталась провести аналогии, сопоставить, казалось, несопоставимое, силилась понять их скрытый смысл, но этого у нее никак не получалось…
Дело не в горностае…
А в чем же тогда?..
В ней и в нем?..
А может быть, Ретт действительно прав – он ведь всегда прав…
Не было случая, чтобы он ошибался.
Может быть, это не он изменился, а она?..
Может быть, она требует от него чего-то такого… невозможного?..
Нет, она ничего не понимает… Она отказывается что-нибудь понимать…
«Ведь я люблю Ретта, Ретт по-прежнему любит меня – чтобы он там не говорил… – успокаивала себя Скарлетт. – Даже если он вдруг заявит, что не любит меня, я все равно ни за что не поверю ему… Да, теперь он наверняка переживает, ему очень больно сознавать, что из-за меня он едва не лишился своей любимой игрушки…»
Но сколько же можно изображать из себя оскорбленного и униженного?.. Он ведь считает себя настоящим мужчиной, да что там считает – он и есть настоящий мужчина…
В чем-чем, а в этом Скарлетт была убеждена.
Но постепенно все существо ее охватывала острая злоба к этому огромному холодному дому, и к своему теперешнему существованию – если его только можно было назвать существованием, и – особенно, – к «этому облезлому хомяку…»
Скарлетт каким-то непонятным чувством, интуитивно утвердилась в мысли, что в ее жизни должно произойти что-то страшное, что-то такое, что целиком перевернет все ее представления и о Ретте, и о самой жизни…
Но что же именно и когда?..
Этого она не знала…
* * *
После истории со столь неудачным посещением универсального магазина Скарлетт оставила всякие надежды как-нибудь избавиться от грызуна – более того, если бы она и захотела это сделать, то вряд ли бы смогла: Ретт ни за что на свете не оставил бы своего любимца наедине со своей женой…
Иногда на Скарлетт накатывали самые настоящие приступы ярости – она была готова вскочить и все сметать на своем пути, словно в отместку за свое теперешнее чудовищное прозябание…
Иногда она внезапно ощущала, что такое озлобление направляется на самое дорогое, самое близкое и родное, что у нее только есть – на Ретта…
Ей становилось страшно только от того, что она может подумать о Ретте…
И Скарлетт подсознательно направляла свою агрессию на «облезлого хомяка»…
В такие минуты она шептала:
– О, если бы только в моих силах было задушить тебя!..
Если бы в тот момент кто-нибудь спросил Скарлетт, кого именно она имеет в виду, Ретта Батлера или же горностая, то она наверняка бы назвала последнего…


Однажды (это была уже вторая неделя июля), Ретт, зайдя в комнату к Скарлетт, официально и сухо произнес:
– Я ухожу на несколько часов – мне необходимо быть в банке, оставляю тебя одну.
Скарлетт, не поднимая головы, ответила:
– Хорошо…
«Интересно, почему это Ретт вдруг решил мне сообщить о том, что уходит, – подумала она. – Ведь он никогда раньше так не поступал… Странно, однако, очень даже странно…»
Ретт прищурился.
– Если с моим горностаем… С моим Флинтом что-нибудь случится…
Он не закончил высказывания, многозначительно посмотрел на Скарлетт и вышел.
Впрочем, Ретт мог и не продолжать…
«Интересно, что бы он сделал со мной на этот раз?.. – невесело подумала Скарлетт. – Может быть, просто бы убил?..»
Скарлетт задумчиво проводила его взглядом и подумала: «Наверное, он никогда не боялся так за меня, как теперь дрожит за этого зверька… Ни за меня, ни за наших детей…»
Посидев еще несколько минут, она поднялась и почему-то пошла в сторону кабинета своего мужа – наверное, чисто машинально…
Так же машинально дернув на себя латунную дверную ручку, она с удивлением обнаружила, что дверь не заперта…
«Интересно, – подумала Скарлетт, – он действительно забыл закрыть ее?.. Или же мне так доверяет?.. Нет, что-то не похоже…»
Горностай сидел в углу кресла – заметив Скарлетт, он бросился под шкаф.
– Боишься, – пробормотала Скарлетт, – боишься… Понимаю… Я бы тоже на твоем месте боялась… Правильно делаешь…
Она уселась на диван и осмотрелась по сторонам, словно желая убедиться, что в кабинете ее мужа действительно никого нет.
Да, за это время кабинет Ретта пришел в самое настоящее запустение. По углам висели клочья паутины, на столе и книжном шкафу ровным толстым слоем лежала пыль… В углу, между кушеткой и шкафом, стояла небольшая мисочка с остатками какой-то еды – наверняка, недоеденной горностаем…
«Мерзость запустения, – раздраженно подумала Скарлетт, – и этот человек все еще считает себя настоящим джентльменом… Как же можно так опускаться?.. А все из-за этого грызуна…»
Она взяла с подоконника ветошь, чтобы прибрать. Смела пыль со шкафа, подошла к столу…
Неожиданно взгляд ее упал на большую старинную гравюру формата in folio, изображающую простодушно веселящихся крестьян Южной Тюрингии – эту гравюру Ретт приобрел на каком-то аукционе несколько месяцев назад и очень гордился ею; он был уверен, что она принадлежит авторству самого Дюрера…
Листок серовато-желтой плотной бумаги лежал, прикрытый от солнца и мух, затемненным стеклом… Отодвинув стекло, Скарлетт взяла гравюру в руки.
– Ничего его больше не интересует, – пробормотала она, – ничего… Даже это… Да, Ретт окончательно сошел с ума, он нашел себе новую, живую игрушку…
И неожиданно на Скарлетт накатил тот самый приступ злобы, который раньше так пугал ее…
Да, этому человеку на старости лет надо все, что угодно – картины, гравюры, какие-то живые игрушки, вроде этого горностая…
Все, кроме нее…
Значит, она ему больше не нужна?.. Выходит, так…
Она не вынуждала его на это – Ретт самостоятельно сделал свой выбор.
Ты выбрал не ее, Скарлетт О'Хару, а этого облезлого грызуна?..
Ты даже не хочешь разговаривать с ней, предпочитая ее обществу – вот это?.. Что ж – хорошо. Прекрасно.
Просто замечательно…
Взяв из выдвижного ящика стола острый ланцет, Скарлетт сделала на серовато-желтом гравюрном листке осторожный надрез – старинная плотная бумага не поддалась, на изображении осталась лишь едва для глаза различимая царапина… Ах, так?..
Ну, что ж – тем хуже для вас. Вы еще узнаете, что значит оскорбить Скарлетт О'Хару Гамильтон Кеннеди Батлер… И все-таки – Батлер…
А, не все ли равно?.. Разве эта фамилия что-нибудь меняет?..
Лицо Скарлетт скривилось от какой-то странной улыбки… Осмотрев ланцет и попробовав его остроту на ноготь (так когда-то делала ее мать), она с удовольствием сделала большой надрез на гравюре…
Потом еще один… еще один… Еще…
Она яростно кромсала этот желтый лист бумаги, будто бы на нем было изображение какого-то ее злейшего врага…
Спустя минут пять гравюрный лист превратился в какие-то лохмотья – Скарлетт, осторожно положив ланцет на прежнее место, села на корточки и посмотрела на сидевшего в углу горностая.
– Нельзя так делать, – произнесла она со странной улыбкой, – нельзя… Придет твой папа и будет сердиться… Нельзя…
Горностай слегка приподнялся на задние лапы и зашипел – это была поза угрозы…
Скарлетт вновь улыбнулась – эта реакция грызуна почему-то рассмешила ее…
– Вот об этом ты должен рассказать не мне, Флинт, а своему папочке… А я тебе скажу только одно: нельзя так делать… Зачем ты своими когтями порвал такую замечательную гравюру?.. Ты ведь знаешь, что твой папочка коллекционирует произведения искусства?.. Они ведь приносят ему радость, приносят удовольствия – точно также, как и ты сам… Что он теперь будет говорить?..
Бросив искромсанную гравюру на пол, Скарлетт вышла из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь…
Настроение ее сразу же улучшилось – осанка распрямилась, движения стали более ровными и уверенными…
«Интересно, как все-таки он среагирует, – подумала Скарлетт, – когда узнает?.. Неужели откажется от хомяка?.. Наверное… Ведь надо же из чего-то выбирать…
И если он еще не окончательно сошел с ума, то наверняка сделает правильный выбор…»
* * *
Ретт вернулся немного позже, чем ожидала его Скарлетт. Она услышала неспешные шаги по лестнице, услышала, как он снимает с себя пиджак, как разувается…
Она не боялась встречи с Реттом. Она знала, что скажет этому человеку, знала, какие слова смогут поставить его в тупик…
Ретт, даже не зайдя к Скарлетт, быстрыми шагами направился в свой кабинет.
«Ну, сейчас начнется, – подумала Скарлетт, – сейчас, сейчас…»
Спустя минуту он вышел оттуда бледный, с трясущимися руками.
– Скарлетт…
Она даже не обернулась.
Да, теперь она будет хозяйкой положения, теперь она хотя бы словом отомстит за все обиды и издевательства, которые вытерпела за последнее время от этого человека. Нет, нет, конечно же, нет – не отомстит, а просто даст понять… Если он еще и сам не понял.
Теперь инициатива на ее стороне…
Ничего, ничего, пусть помучается… Ей, Скарлетт, приходилось вынести еще и не то…
Ретт подошел к Скарлетт, держа в руке изодранную гравюру.
– Скарлетт…
Она обернулась и, едва сдерживая в себе улыбку, произнесла:
– Что-то случилось?..
Весь ее вид говорил: «Ну, что ты теперь на это скажешь?..»
Ретт выглядел совершенно убитым – Скарлетт почему-то пришло на ум не столь уж неожиданное сравнение: точно так, как теперь выглядит мистер Батлер, выглядели те жители Атланты, получившие известие, что их родные и близкие погибли при Геттесберге…
– Мой Дюрер…
Скарлетт выразила на своем лице совершенно искреннее удивление.
– Что?..
Ретт повторил упавшим голосом:
– Мой Дюрер…
– Что – твой Дюрер?..
Он уселся напротив своей жены и бессильно опустил голову.
– Вот… – С этими словами Батлер протянул своей жене то, что осталось от гравюры.
Скарлетт, молча взяв из рук мужа искромсанный ею же листок бумаги, повертела его в руках и протянула обратно Ретту.
– Ну, и что…
Он с трудом выдавил из себя:
– У кого поднялась рука…
Скарлетт с трудом подавила в себе жестокую, мстительную улыбку.
– Думаю, что тут надо говорить не о руке… Во всяком случае – не о человеческой…
Ретт будто бы не расслышал этой реплики своей жены – он выглядел совершенно убитым.
– Ведь за эту гравюру я отдал триста долларов, – пробормотал он. – Да что там триста долларов: помню, когда я принес ее домой и положил на стол… Я радовался, как ребенок. Я смотрел на этих танцующих крестьян, и думал: вот, теперь всех этих людей давно уже нет в живых… Их кости давно уже рассыпались в прах, также, как и кости великого Дюрера… А я, сидя за своим письменным столом, могу смотреть на них, представлять, что они живы… Я так любил эту гравюру… И не только потому, что отдал за нее такие большие деньги, а просто… как красивую вещь, которая дает радость.
Скарлетт в этот момент подумала: «А ты и есть самый настоящий ребенок… Тоже мне, седовласый старик, почтенный джентльмен, отец и дедушка… Сейчас вот действительно расплачешься – порвали новую игрушку, которой еще не успел вдоволь натешиться… Боже, видели бы его теперь Кэт или Бо…»
Ретт отрешенно смотрел на остатки своей любимой гравюры.
– Как я радовался…
Скарлетт перебила его:
– Ретт, ты ведь сам как-то рассказывал мне о том, что для тебя куда ценнее живой зверек, этот самый горностай, чем какая-то картинка… Не-о-ду-шев-лен-на-я, – произнесла она по слогам, точно также, как несколько недель назад это сделал Ретт. – Что картинка?.. Всего-то навсего прямоугольный кусок не очень хорошей бумаги, на котором изображены какие-то давно умершие, неизвестные нам люди… – голос Скарлетт звучал как-то вызывающе, что не было на нее похоже. – А вот горностай… Это же живое, одушевленное существо, за которым так интересно наблюдать… Ретт поднял на нее глаза:
– Ты действительно так думаешь?.. Скарлетт вновь улыбнулась.
– Нет…
Недоверчиво посмотрев на свою супругу, он поинтересовался:
– Откуда же у тебя такие мысли?.. Неужели…
Наверное, он, забыв свой недавний разговор со Скарлетт, хотел спросить: «Неужели ты сама способна дойти до подобного?..», но в последний момент почему-то промолчал…
– Но разве не ты сам мне об этом говорил?.. Помнишь, ты еще сказал, что будь, мол, в нашем доме твоя любимая картина, знаменитая «Дама с горностаем» Леонардо, и, мол, случись в нашем доме пожар…
Ретт тихо произнес:
– Да, говорил…
А Скарлетт продолжала, воодушевляясь все больше и больше:
– Да, помнится мне, ты еще сказал, что ты бы бросился спасать не этот бесполезный во всех отношениях прямоугольный лоскут холста, не «Даму с горнастаем», а горностая… Ты даже не вспомнил о даме…
Говоря о «даме», Скарлетт, конечно же, имела в виду саму себя.
– Да, говорил…
– Тогда чего же ты возмущаешься?.. Ты, как избалованный, капризный мальчик, хочешь так много игрушек – и свой антиквариат, и свои картины… И этого облезлого хомяка… Надо выбирать, Ретт, – произнесла Скарлетт. – Что-то одно…
Ответ Ретта заставил ее вздрогнуть.
– Скарлетт… Скажи мне, только честно: почему ты это сделала?..
Скарлетт обескураженно замолчала… Боже, откуда ему об этом известно?.. Как только он мог догадаться?.. И что же делать – упрямо все отрицать?.. А стоит ли?..
Ретт повторил свой вопрос:
– Для чего ты сделала это, Скарлетт… Только не отпирайся – я ведь знаю, что это ты…
И тут она совершила крупную ошибку… Да, ей наверняка стоило во всем признаться, сказать, что она совершила этот бессмысленный поступок не по злому умыслу, а, скорее, от отчаяния и безнадежности… Но Скарлетт, наученная опытом общения последних месяцев, сразу же принялась все отрицать…
Делала она это как-то слишком горячо, даже ожесточенно…
– Ретт, я не отвечаю ни за твоих грызунов, – сказала она таким тоном, будто бы у Ретта был не один горностай, а целое полчище крыс, – ни за твоих грызунов, ни за твои картинки…
Ретт отпрянул.
– Скарлетт!..
Но та уже почувствовала в себе ту самую ярость мысли и действий, перед которыми ее воля была совершенно бессильна…
– Если ты имел желание содержать в своей комнате этого облезлого хомяка, – продолжала разгневанная Скарлетт, – то должен был, по крайней мере, следить за ним… Это ведь не мое дело…
Он попробовал было возразить:
– Но я…
Однако Скарлетт и на этот раз не дала своему мужу договорить:
– Ретт, меня совершенно не интересуют ни твои домашние крысы, ни твои картины… Ты увлечен и тем, и другим, так будь же любезен, выбирай…
– Скарлетт!.. Она отвернулась.
– Да, Ретт, выбирай: или свои картинки, в которые ты вкладываешь деньги, или этот грызун… – Скарлетт сделала небольшую паузу и, совершенно неожиданно для Ретта произнесла: – Или я…
Выслушав жену, Ретт молча уставился на бумажные лохмотья, которые держал в руках.
Молчала и Скарлетт – она впервые за это время высказала то, что хотела, и теперь слово было за Реттом…
Наконец, спустя несколько минут, он произнес:
– Значит… Значит, ты решила поставить меня перед выбором?..
Скарлетт кивнула.
– Ты сам вынудил меня. Он покачал головой.
– Ага… Да, теперь мне все понятно. Да, для того, чтобы окончательно разобраться в ситуации недоставало только одного…
Скарлетт невольно обернулась к нему и осторожно спросила:
– Чего же?..
Ретт пожевал губами.
– Да, только одного штриха…
Казалось, он разговаривает не со Скарлетт, а только сам с собой – впрочем, именно так оно и было.
Однако Скарлетт, понимая, что если она и теперь не спросит о том, что понятно ему, Ретту, и непонятно ей, то никогда не поймет многого в теперешней своей семейной жизни.
Пристально посмотрев на Ретта, она спросила:
– О чем это ты…
Он все еще сидел, глядя в одну точку, занятый своими мыслями…
Скарлетт повторила вопрос:
– О чем это ты?..
Медленно переведя взор на свою жену, Ретт выразительно произнес:
– Знаешь, только теперь, спустя столько лет, я наконец-то понял, кто ты…
Фраза была произнесена негромко, но настолько серьезным тоном, что Скарлетт почему-то стало не по себе… Таким голосом люди как правило произносят что-то очень важное, такое, о чем очень долго размышляли и к чему, наконец, пришли…
– Я понял, кто ты… Впрочем – почему понял?.. – задал Ретт вопрос и тут же сам на него и ответил: – Я и раньше догадывался об этом… Просто никак не мог собраться с мыслями… А может, может… – он понизил голос. – Может быть, у меня просто не хватало мужества честно признаться в этом самому себе…
После этой фразы Скарлетт поняла, что наступил кульминационный момент их отношений – во всяком случае, отношений последних месяцев…
Стараясь держаться как можно более спокойно и невозмутимо, она произнесла:
– Ну, тогда скажи…
Фраза эта была сказана очень медленно, почти по слогам…
Ретт медленно перевел свой тяжелый, немигающий взгляд на жену.
– Ты действительно этого хочешь?..
Она кивнула.
– Да, Ретт… Мне кажется, что давно уже настала потребность объясниться…
Тяжело вздохнув, он изрек:
– Объясниться?.. Что ж, очень хорошо… Тогда слушай…
В этот момент Скарлетт вновь поймала себя на мысли, что все, что происходит между ними в последнее время – какое-то недоразумение или же затянувшийся печальный розыгрыш… Что теперь Ретт, улыбнувшись так, как это умеет только он, скажет ей что-нибудь хорошее, и после этого у них начнется совершенно иная жизнь – жизнь, в которой не будет ни мелочных ссор, ни нелепых обид, где все будет хорошо и солнечно… Где не будет ничего, что их разделяет – и этого горностая в том числе…
Да, Скарлетт пыталась самоуспокоиться такими рассуждениями, но только пыталась… В глубине души она прекрасно понимала, что теперь из уст Ретта должно прозвучать что-то страшное, что-то такое, что, вполне возможно, подведет какую-то незримую черту под их совместной жизнью, то, после чего вся их жизнь уже до конца ее дней будет представляться ей в совершенно ином свете…
Ретт тихо произнес:
– Хорошо… Хорошо, Скарлетт, ты сама этого хотела… Ты сама спровоцировала меня на этот разговор…
Скарлетт слегка кивнула в знак того, что она внимательно выслушает все, чтобы ни сказал ей ее муж. Ретт продолжал:
– Понимаешь, после того, как ты занесла моего зверька куда-то в магазин и бросила его там так, словно это старая тряпка, уже никому не нужная, бросила его в этой холщевой сумке… Тогда я почему-то подумал, что ты просто делаешь мне все наперекор, назло… Я даже был склонен простить тебя, Скарлетт… Но теперь, когда ты искромсала эту гравюру… – Заметив, что Скарлетт вновь хочет сказать, что она, мол, к этому не имеет никакого отношения, Ретт немного повысил голос: – Только не надо утверждать, что ее разодрал когтями мой горностай… Пыль на столе и на книжном шкафу, наверное, тоже вытирал Флинт?.. – Он сделал небольшую паузу, после чего продолжил: – так вот… Дело, даже не в гравюре и не в горностае – я тебе об этом уже много раз повторял… Хотя – и в гравюре тоже… Сегодня, зайдя в свой кабинет, я увидел это варварство… И я понял то, что должен был понять еще давным-давно: ты, Скарлетт, просто очень старая, очень злая, очень малокультурная женщина… Ты никого не любишь, и тебя никто не любит… Да, ты могла бы стать для меня той женщиной, которую я смог бы назвать своим идеалом, у тебя был этот огонек… Но ты сама сознательно загасила его грошевыми истинами и желанием во что бы то ни стало заполучить меня в полную собственность… Ты и сама теперь это прекрасно понимаешь… Скарлетт попробовала было перебить его:
– Ретт!.. Ну что ты такое говоришь?!..
Однако тот сделал вид, что не расслышал этой реплики…
Ретт продолжал:
– И потому начинаешь мстить мне, человеку, который тебя когда-то так любил – именно поэтому ты так хотела избавиться от моего горностая, именно поэтому ты порезала моего Дюрера, именно поэтому ты каждый день мстишь мне той мелочной, гадкой местью, на которую только и способна… У меня все, Скарлетт… Очень хорошо, что у нас с тобой произошел этот разговор.
Ретт говорил негромко, но слова его звучали как-то очень гулко и пронзительно – наверное, так звучат удары молотка, которым заколачивают гвозди в крышку гроба. Скарлетт слушала, не мигая…
– Да, Скарлетт, мне очень горько сознавать на старости лет, но жизни у нас с тобой не получилось… И не моя в этом вина…
Наконец, когда он закончил говорить, Скарлетт, облизав пересохшие от волнения губы, спросила:
– Значит… Значит, ты больше не любишь меня, Ретт?.. Значит, я тебе не нужна?..
Ретт равнодушно пожал плечами.
– Нет…
У нее потемнело в глазах… Сердце сразу же бешено заколотилось, как пойманный в клетку зверь, как тогда горностай в холщовом мешке по дороге в универсальный магазин мистера Чермака…
Она просто не верила своим ушам:
– Ты не любишь меня?..
Ретт повторил все тем же равнодушным, эмоциональным голосом:
– Нет, Скарлетт… Теперь я могу сказать это совершенно точно – я не люблю тебя…
Скарлетт неимоверным усилием воли взяла себя в руки – однако голос ее предательски срывался, а руки дрожали…
«Боже, ну почему я дожила до того дня, когда услышала от Ретта такие вещи?.. Почему, почему, почему?.. Почему я не погибла тогда, в Атланте, когда мне было восемнадцать, почему меня не пристрелили янки, когда пришли в Тару… Почему?!..»
Уже смеркалось.
За окном полыхал все тот же кровавый закат, похожий на отблеск далекого пожара. В домах напротив зажигалось ярко-желтое электричество…
Они сидели молча вот уже, наверное, с полчаса, если не больше…
Скарлетт отрешенно смотрела куда-то перед собой – она не плакала, на ее лице не было слез.
Ретт был спокоен и немного задумчив… Теперь он выглядел человеком, который долго не мог высказать тайны, тяготившей его, и теперь, рассказав ее, почувствовал облегчение…
Наконец, едва слышно всхлипнув, Скарлетт негромко спросила:
– Тогда почему мы до сих пор живем вместе?.. Почему ты не уходишь отсюда?.. Или… Может быть мне уйти?..
Фраза эта после долгого молчания прозвучала очень странно – как-будто из глубокого подземелья… Ретт пожал плечами.
– Уйти?..
Она придвинулась ближе.
– Ну да…
Он вопросительно поднял глаза.
– Ты действительно хочешь этого?..
Скарлетт на какую-то минуту задумалась, после чего произнесла:
– Мне кажется, этого хочешь ты…
– Я – не хочу…
Скарлетт недоуменно пожала плечами.
– Но ведь ты…
Ретт резко перебил ее:
– Я никуда не уйду… Если хочешь – я могу переселиться на третий этаж или во флигеля – они все равно пустуют…
После чего замолчал, сделавшись совершенно непроницаемым…
Скарлетт спустя несколько минут спокойным голосом поинтересовалась – она сама не понимала, откуда берутся у нее эти спокойствие и рассудительность:
– Но ведь если ты уже не любишь меня… Как ты можешь жить со мной в одном доме?..
Ретт обернулся к ней – Скарлетт вздрогнула… О, опять этот страшный, тяжелый, ничего не говорящий взгляд…
И лицо – будто бы посмертная гипсовая маска, будто бы восковое изображение из музея фигур мадам Тюссо…
Он смотрит не на нее, а куда-то вглубь, в сторону, вправо, влево…
Она не может понять, что выражает теперь его взгляд, пытается, но не может…
И опять эти жестокие слова:
– Да, теперь я не люблю тебя, Скарлетт… Извини, если это причиняет тебе боль… Да, я понимаю, понимаю, как тебе теперь тяжело, но с моей стороны было бы бесчестным скрывать это от тебя.
– Ретт!..
Он склонил голову на бок.
– Что, Скарлетт…
– Ретт!.. Но ведь мы с тобой столько прожили вместе… У нас с тобой семья, дети…
Голос Ретта по-прежнему звучал отрешенно, как будто бы он был не живым человеком, а какой-то механической игрушкой:
– Да, Скарлетт… Я знаю, что ты теперь хочешь мне сказать: семья, дети… Да, я люблю наших детей… Да ты и сама это прекрасно знаешь… Хотя бы ту же Кэт… Но с тобой… Извини, но я долго пытался найти в себе хоть какой-то остаток чувства, хоть что-нибудь, похожее на элементарную человеческую привязанность, я долго пытался найти в себе это, разбудить эти давно угасшие чувства… Но у меня это никак не получилось… Скарлетт, ты ведь достаточно взрослый человек, ты и сама прекрасно должна понимать, что я не могу насиловать себя… Любовь, Скарлетт – очень тонкая субстанция… Я и теперь никак не могу понять, за что полюбил тебя тогда, после нашей встречи в Двенадцати Дубах, я и теперь не могу понять, почему это чувство не угасало во мне все это время… Никто на целом свете никогда не скажет, за что один человек любит другого, за что так быстро привязывается к другому… Никто, наверное только – Господь Бог… Да, я не могу объяснить, почему тогда полюбил тебя, Скарлетт… Также, как и того, почему же оно так внезапно угасло теперь… Хотя… Она быстро спросила:
– Что – хотя?..
– Хотя, Скарлетт, – продолжал он, – ты и сама в немалой степени приложила к этому руку. – Ты, Скарлетт, своими мелочными придирками, своим эгоизмом…
Скарлетт покачала головой.
– Да… Когда решила избавить наш дом от этого гадкого грызуна?..
Ретт неожиданно улыбнулся.
– Почему гадкого?.. Он очень милый, этот зверек… Очень даже милый…
Скарлетт прищурилась, будто бы от яркого света – несмотря на то, что в комнате царил вечерний полумрак. Они не включали свет – им было все равно, светло вокруг них или темно…
Ретт продолжал – теперь интонации его стали неожиданно теплыми:
– А этот горностай – очень даже милый зверек…
Скарлетт нахмурилась.
– Милый?..
Он едва заметно кивнул.
– Конечно…
– Но ведь после появления в доме этого горностая все пошло прахом!.. – неожиданно громко воскликнула она. – Ничего себе – «милый»… Знаешь, я почему-то вспомнила свою детскую считалочку…
Ретт посмотрел на свою жену несколько удивленно и спросил:
– Считалочку?..
– Ну да… Ты, наверное, ее знаешь…
Овечки – маленькая раса,Но очень любят волчье мясо.Волк – волчья сила, волчья стать.Овечки – Божья благодать.Овечки блеют, волки – млеют,И мысль об ужине лелеют.Мясцом поужинав, овцаВсегда благодарит Творца…
Ретт передернул плечами с деланным недоумением и спросил:
– А к чему ты это?..
– А все к тому же… Ведь все наши неприятности начались только после того, как ты принес в дом этого грызуна… такой милый и безобидный, как овечка… Только питается человечиной.
Ретт, пружинисто поднявшись, включил электрическое освещение. Скарлетт на мгновение зажмурилась – так сильно резанул ее зрение этот желтый яркий свет…
– Знаешь что, Скарлетт, – произнес он, усаживаясь на прежнее место, – твоя главная ошибка в том, что ты никогда не умела мыслить абстрактно… Ты ведь по своей натуре практик и циник… А практический склад ума не располагает к обобщениям…
Скарлетт напряженно посмотрела на него.
– То есть…
Ретт продолжал:
– Понимаешь, этот горностай, которого ты так возненавидела – это ведь не причина…
– Что же тогда?..
Улыбнувшись, Ретт произнес:
– Следствие… Да, я думал, что ты и без меня сможешь понять такие очевидные вещи… Я бы даже сказал, Скарлетт – слишком очевидные… Да, я не старый маразматик, каким, может быть, кажусь тебе иногда… Эти привычки к изысканному комфорту, эта страсть к благородным старинным вещам, страсть коллекционера…
Она осторожно перебила Ретта:
– И горностай?..
– Да, и этот горностай… Да, Скарлетт, я ведь неоднократно говорил тебе об этом – я старый человек… Слишком старый… А люди в моем возрасте очень часто выдумывают себе какую-нибудь игрушку… Когда чувствуют, что нити, которые связывали их с жизнью раньше, или перетерлись, или уже давно оборвались… Так вот я придумал сперва для себя всех этих старых итальянских мастеров, все эти коллекционные часы, все эти милые вещицы безвозвратно ушедшей эпохи… А потом, неожиданно для самого себя – и этого горностая. Да, Скарлетт, я не так глуп, каким, наверное, иногда кажусь тебе. Я ведь все прекрасно понимаю… все эти мои игрушки, Скарлетт, не прихоть, а нормальная отдушина человека, который, идя всю жизнь в каком-то одном направлении, под конец понял, что избрал неправильный путь… То, что я сошелся с тобой тогда, после твоей измены – моя роковая ошибка. О, как я тогда мучался, как переживал, как страдал!.. За ту памятную ночь я, наверное, выкурил десять сигарет. Как теперь помню – часы бьют три часа ночи. Я зажигаю настольную лампу, потому что никак не могу заснуть… Тянусь за очередной сигаретой… За окном – темно и холодно, этот самый недобрый предрассветный час, когда все вокруг кажется каким-то обманчивым и неверным. Над городом висит какая-то сырая, ватная тишина… А я, не в силах уйти от своих воспоминаний, представляю, что ты теперь, в этот самый момент, когда я так страдаю, крепко спишь в своей кровати, представляю твои рассыпавшиеся по подушке волосы, представляю твое гибкое и все еще стройное тело и чуть пульсирующую голубую жилку у левого виска… Я помню тот день, будто бы он произошел вчера…
Когда Ретт закончил, Скарлетт спросила:
– А теперь?..
– Что – теперь?.. – удивился Ретт. – Тогда я был совершенно другим человеком…
– Теперь ты уже не скучаешь по мне, ты не представляешь меня… как тогда?..
Ретт поморщился – до того неприятным показался ему этот вопрос.
– Теперь… Скарлетт, я же сказал тебе честно: я не люблю тебя.
Скарлетт после этих слов выпрямилась и негромко спросила:
– Тогда почему же ты жил со мной все это время?.. Почему не ушел?..
То, что она услышала, заставило ее на какой-то момент обезуметь от горя и невыносимого, пронзительно-острого отчаяния:
– Почему я до сих пор не ушел от тебя, Скарлетт?..
– Да, почему?
Он нахмурил брови.
– Знаешь, я ведь и сам часто задавал себе этот вопрос… Притом – очень часто… Я все время искал на него ответа и не находил…
– А теперь нашел?..
Передернув плечами, он ответил:
– Наверное… Во всяком случае, мне самому кажется, что нашел…
– Ну, и почему же?.. – спросила Скарлетт, стараясь выглядеть как можно более невозмутимой, равнодушной и независимой.
«Что бы он теперь мне не сказал, – подумала она, – я должна встретить сдержанно и спокойно… Даже с улыбкой… Сдержанно и спокойно…»
Она повторила свой вопрос:
– Почему ты не бросил меня раньше?
– Да потому, что все это время только и делал, что жалел тебя…
Не в силах более себя сдерживать, Скарлетт воскликнула:
– Жалел?..
Он наклонил голову в знак согласия.
– Да, жалел… Не удивляйся этому… И несколько месяцев назад, во время твоей болезни, когда ты была такой жалкой и беспомощной…
Скарлетт почему-то показалось, что Батлеру доставляет удовольствие называть ее так.
– … и потом, когда пригласил тебя на этот странный вечер к нашему соседу, мистеру Джонатану Коллинзу… Но теперь, когда я вижу, что ты плюешь на меня, на мои привычки и привязанности совершенно откровенно, когда за все ты платишь черной неблагодарностью, я, Скарлетт, могу сказать только одно: я не буду больше с тобой жить… Да, не буду!..
Скарлетт побледнела… То, что она теперь слышала, казалось ей страшным сном – еще похуже того, что приснился несколько месяцев. Ее все еще прекрасные глаза цвета темного изумруда увлажнились…
– Ретт…
Но он словно и не слышал ее:
– Да, Скарлетт, теперь я хочу от жизни только одного: полного одиночества и уединения. Теперь я не хочу ничего: ни тебя, ни твоей любви… Ни всех этих бестолковых, бесполезных разговоров…
– Ретт, одумайся, что ты говоришь?!.. – в отчаянии воскликнула Скарлетт.
Ретт даже не вздрогнул – он казался самой невозмутимостью.
– Я и без тебя прекрасно понимаю, что говорю, Скарлетт… – Он сделал небольшую паузу, после чего продолжил: – Да, даже слишком хорошо… На мое несчастье… Конечно, развод в нашем возрасте по крайней мере смешон… Ты ведь и сама это прекрасно понимаешь. Да. Кроме того, мне совсем не хочется травмировать Кэт. Представляю, как она будет переживать. Потому я хотел бы… Хотел бы, чтобы мы с тобой теперь раз и навсегда договорились: ты не вникаешь в мои проблемы, я – в твои… Скарлетт, мы с тобой немолодые уже люди, и нам не так уж и много осталось… Думаю, мы сможем дотерпеть друг друга до смерти… Скарлетт, ты принимаешь мое предложение?..
Она почему-то совершенно некстати вспомнила, что точно таким же голосом он когда-то спрашивал ее: «Ты хочешь быть моей женой?.. Ты принимаешь мое предложение?..»
Ретт испытывающе смотрел на Скарлетт.
– Ну, и что ты скажешь?..
Скарлетт молчала…
Ее вдруг вновь охватил приступ того сумасшедшего истерического гнева, который случился в последние дни все чаще и чаще – стало трудно дышать, захотелось его, Ретта, удавить, унизить, заставить кричать…
Кровь шибанула в виски, потемнело в глазах, и Скарлетт медленно, с усилиями стала преодолевать эту ярость, как обморок…
А он будто бы ничего и не замечал…
– Что ты скажешь – принимаешь ли ты мое предложение не вмешиваться в жизнь друг друга или же нет?.. – повторил свой вопрос Ретт.
Нет, слушать это было просто невыносимо!.. «О, Боже!..»
Скарлетт, резко поднявшись со своего места, бросилась к двери и, закрыв лицо руками, направилась в свою комнату…
Ретт не стал удерживать Скарлетт – он только проводил ее тяжелым долгим взглядом своих глубоко посаженных глаз…



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулия



Чудесный роман
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияМарина
27.07.2011, 8.46





ни о чём...
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияЕлизавета
25.12.2011, 15.34





Слава Богу это не официальное продолжение. Бред, чтобы вот так все окончилось
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияАлексей
10.01.2012, 16.38





Совершенно бесмысленное продолжение шедевра. Для любителей "Унесенных ветром" Скарлетт о Хара навсегда останется зеленоглазой красавицей, а Ретт Батлер красивым, стройным, крепким и полным жизненной энергии и сил мужчиной!
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияНазира
24.01.2012, 16.55





Невыносимо читать это, то как Скарлетт с Реттом постарели, вообще все не так...согласна с предыдущим высказыванием, что Скарлетт и Ретт навсегда останутся для нас молодыми, сильными людьми, прекрасной парой, а не стариками.Невыносимо читать через каждую строчку о том, как Скарлетт жалеет о своей прожитой молодости....
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияЛана
1.02.2012, 19.10





мне кажется,что 2 последние части это уже лишнее!!!!!!!!!!11
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияСветлана
1.04.2012, 11.57





В этом романе Скарлетт прям добрая душа!!!Она не такая, и Ретт совсем другой. Мне не понравилось, бред полнейший!!!
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияАлина
7.04.2012, 17.58





Это-не Рэтт,и не СКарлетт!Я прочла странницу и поняла.что это-совсем другие люди!Совсем роман не похож на продолжение!!Это ужасно!!Почему почти в каждой строчке Скарлетт говорит как страреет!И скаких пор Ретт Батлер говорит так глупо и банально!НЕт, это ужасно,скучно,банально!!rnМне лично понравилось официальное продолжение ,книги Алексанндры Риплей
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияАнна
17.05.2012, 16.51





Бред какой-то
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулиянатали
17.05.2012, 17.26





ПОЛНАЯ ЧУШЬ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияНАСТЯ
17.10.2012, 0.44





история ретта и скарлет не требует завершения. последняя часть разочаровала меня.
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулиявиктория
10.12.2012, 8.00





Очень разочарована.... чушь полнейшая
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияИрина
13.01.2013, 19.09





Роман ХОРОШИЙ,С У П Е Р -если не разбираетесь в романах нефиг читач
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияДенис
11.06.2013, 9.46





Когда пытаются дописать классику - это ужасно. Когда делают это бездарно и примитивно - это преступление. Роман сжечь, а пепел развеять.
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияARINA
11.06.2013, 10.26





Лана,вы совершенно правы, невыносимо читать о том, о ком думаешь, что они вечно молоды. Для меня Ретт и Скарлетт навсегда останутся молодыми и полными сил, людьми, которые не стареют. Я поэтому совсем не прочитала эту книгу, и жалею о том, что читала "Ретт Батлер"
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияАмериканка
26.06.2013, 6.31





Я ещё не читала этот роман и поэтому быть может сужу не объективно. Да первых два тома истории Ретта и Скарлет, которые написала Маргерет Митчелл- это шедевр и с этим спорить нельзя. Но стоит отметить, что она не довела свою историю до конца... А значит она (я так думаю) может окончила этот роман ещё хуже, чем Риплей и Хилпатрик,так что не нам судить. плохо они завершили мировой роман или нет, читательницы хотели продолжения и они его получили...
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияЮлия
17.10.2013, 14.24





Бред полнейший! Если нет фантазии написать красиво, то незачем было начинать.
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияР?РЅРЅР°
23.01.2014, 21.27





Прочитала немного и бросила! Бессмысленно если честно. Одни и те же фразы по сто раз, какие-то детали, сами по себе очевидный, и , да, я запомню эту неутомимую парочку вечно молодыми. Я считаю, что романом "Скарлетт" можно было бы закончить эту историю, т.к. Ретт и Скарлетт остались вместе. А все остальное, думаю, лишнее...
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияМария
2.02.2014, 19.28





А, Ретт Батлер чё умер в конце?
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияМилена
7.03.2014, 13.28





А че, он бессмертный че ли?( Ну и дуры задают вопросы)
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияЛайза
7.03.2014, 14.32





Лайза, бляеадь сама дура, я просто спросила.
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияМилена
7.03.2014, 19.20





Роман может и плохой, но я залила слезами весь свой ноутбук и 2 дня нормально спать не могла.
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияЛиля
8.03.2014, 11.26





Нда уж... Затрахайся романчик...
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияКатя
12.03.2014, 21.27





Норм.
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияСаша
19.03.2014, 14.06





Согласна с высказыванием " Сжечь и развеять пепел", полное разочарование, бред про двух дряхлых стариков, Скарлетт и Ретт никогда бы не опустились до войны из за крысы, никакой фантазии, просто чушь собачья!
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулиямаша
17.01.2016, 17.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100