Читать онлайн Последняя любовь Скарлетт, автора - Хилпатрик Джулия, Раздел - ГЛАВА 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.04 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хилпатрик Джулия

Последняя любовь Скарлетт

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 2

Теплым июньским вечером перед заходом солнца мистер Джонатан Коллинз неспешно прогуливался по тенистому старому саду, который был расположен на заднем дворе его огромного, занимающего почти целый квартал, особняка и с удовольствием любовался своими птицами.
Да, мистера Коллинза не зря считали на Телеграфном холме немного чудоковатым – выйдя в отставку, что называется, «вчистую», он все свое время и практически все свои средства посвятил двум обуревавшим его страстям – певчим птицам и старинным, уже отходящим в небытие американским обрядам…
А средств у мистера Коллинза было более чем достаточно – несколько лет назад на его необъятных участках в Оклахоме, которые он когда-то купил за какие-то гроши, «за трамвайный билет», как неоднократно говаривала его супруга, миссис Элизабет Коллинз, внезапно забили бурные фонтаны жирной черной нефти. Так, совершенно неожиданно для себя мистер Коллинз превратился в миллионера. За нефтяные деньги всегда бедный отставной полковник купил и этот особняк, и много чего другого…
Ну, а что касается времени – времени у отставного военного всегда более чем достаточно…
Да, Джонатан понимал толк в том, куда надо потратить столь неожиданно свалившиеся на него капиталы – разумеется, на любимое дело. На то, что теперь называют этим модным словечком «хобби»… Что бы ни говорила там его жена…
В тот теплый июньский вечер Джонатан пребывал в превосходном расположении духа – он любовался своим птичником.
Да, ему было чем гордиться – во дворе он построил несколько сотен птичьих домиков с отоплением и водопроводом. Сюда заботливый птичник выпустил восемьдесят пар английских певчих птиц, которых специально выписал из Бирмингема – его очень интересовало, сколько же птиц останется зимовать тут, в Сан-Франциско. Он пересчитывал их регулярно, хотя до зимы было еще далеко – весна недавно окончилась, но, тем не менее, все эти подсчеты интересовали его не меньше, чем когда-то – сводки о потерях в его полку после сражения при Геттесберге.
– Дорогие вы мои, – умильно приговаривал мистер Коллинз. – И как это раньше я не знал, что вы можете приносить человеку такую радость?..
Если бы его в этот момент видели его однополчане, ветераны армии генерала Шермана, то наверняка бы решили, что он просто спятил…


В семь часов явился чернокожий камердинер Симон – кстати, его бывший денщик, отставной капрал, и сказал, что пора одеваться.
Мистер Коллинз, ворча и тихо ругаясь оттого, что Симон так внезапно оторвал его от любимого занятия, неспешно, шаркая подошвами старомодных туфель, пошел в свой огромный особняк.
Честно говоря, он терпеть не мог подготовок к подобным светским церемониям, всяким файф о'клокам, торжественным чаепитиям и званым вечерам, вроде того, который ему предстоял…
Он любил лишь сами праздники.
За порядком в доме, за соблюдением всех приличий обычно следила его жена – достопочтенная миссис Элизабет Коллинз, пожилая женщина, весьма поднаторевшая в подобных вещах, так что за церемониальную часть Джонатан Коллинз мог не волноваться.
Но это был особый вечер, случавшийся не столь часто, особенно в последнее время – сегодня на вечере должны были присутствовать его однополчане по армии генерала Шермана; кроме того, Джонатан, узнав, что его сосед, мистер Ретт Батлер – бывший капитан армии конфедератов, не преминул пригласить и его…
Он почему-то подумал, что присутствие бывшего офицера противника по Гражданской войне придаст предстоящему вечеру особый интерес и как бы своего рода историчность: прошло много лет, и теперь все американцы – один народ, без какого-либо разделения на янки и Конфедератов, и присутствие за одним столом бывшего офицера их противника сделает встречу по-своему символичной…
Так сказать, хотя и явно запоздалое, но все-таки – примирение.
Но и это было еще не все…
Дело в том, что на этот званый вечер были приглашены его молодые племянники, студенты колледжа, ярые любители нововведений этой меркантильной и суетной эпохи, всех этих автомобилей, патефонов, синематографа и воздухоплавания; молодые люди категорически отвергали старые традиции, которым принадлежало сердце Джонатана; зачастую они даже язвили и смеялись над явной старомодностью мистера Коллинза, называя его ретроградом и старой шляпой, утверждая, что будущее величие Соединенных Штатов – в техническом прогрессе.
– Я им покажу «технический прогресс», – в таких случаях бурчал себе под нос отставной полковник. – Величие нашей страны – только в ее традициях! Без них мы никогда бы не выиграли у конфедератов… В наше время не было никакого «технического прогресса», никаких этих идиотских изобретений, этих чадящих керосиновых повозок без лошади с сумасшедшими извозчиками, всех этих идиотских аэропланов, этого немого кино… Я помню, что настоящий джентльмен в мое время прекрасно управлялся бричкой, запряженной двойкой, а если хотел поразвлечься, то ходил в театр, где давали представление живые актеры и актрисы, а не какие-то бездушные тени, запечатленные на ленту. Да, у нас не было никакого «технического прогресса» – мы прекрасно жили и без него…
Один племянник, старший сын его покойного брата, только что окончил технологический колледж. Он расхаживал в черной шапочке, в такой же мантии и в блеске славы; веселые песни теплым июньским вечером, рой хорошеньких девочек в легких очаровательных платьях, их папы и мамы, всегда праздничные и нарядные; знаменитый адвокат раздает свидетельства о присуждении степени бакалавра и говорит тысяче юношей и девушек, что Америка нуждается в их идеализме и безграничной преданности, особенно теперь, когда мир должен измениться под влиянием технического прогресса…
В Америке, где народный гений проявил себя именно в машиностроении, в изобретении различных механизмов, облегчающих тяжелый труд людей.
Нет, мистер Коллинз не верил машинам – не верил и не любил их, он не верил тому, что машины действительно могут помочь человеку…
Беря своего племянника за пуговицу, он с усмешкой спрашивал его:
– Неужели ты действительно веришь, в то, что какой-то бездушный набор винтиков и шестеренок может заменить живого человека?..
Племянник Джонатана, прекрасно зная по собственному опыту, что с дядей в подобных случаях лучше не спорить, только молчал.
– Да никогда в жизни!.. – кричал он, – я ни за что не поверю, что машина лучше живого человека… Нет, нет, она хуже, потому что она не создает человеку удобств, а наоборот…
Племянник Джонатана иногда пытался доказать своему дяде пользу механизации при помощи длинных колонок цифр, объясняя, что многие тяжелые работы стали возможны только благодаря машинезации, но отставной полковник только иронически усмехнулся…
Слушая своего племянника, он вспомнил нью-йоркский кафетерий на Лексингтон-авеню…
Раньше там у самого входа стояла миловидная девушка в оранжевом парусиновом фартуке, завитая и нарумяненная, и раздавала талончики. А спустя некоторое время на месте этой девушки уже стояла бездушная металлическая машинка, которая выполняла всю эту работу автоматически, да еще издавала приятные электрические звоночки, чего от девушки, естественно, ждать было нельзя.
Коллинз часто вспоминал и одну историю о негре из Алабамы, который служил на железной дороге контролером и подсчитывал кипы с хлопком. Работа натолкнула его на мысль о машине, которая могла делать подобные подсчеты быстрее и точнее его самого. И тот негр изобрел такой прибор. Кстати, хозяева с немалым удовольствием воспользовались тем изобретением, а самого негра тут же уволили – он надолго остался без работы…
Нет, мистер Коллинз не любил «технического прогресса», – все эти электрические приборы, все эти автомобили, паровые машины, аэропланы были для него настоящими адскими машинами.
Куда больше мистер Коллинз любил старую Америку – все эти деревенские кузницы, воспетые Лонгфелло, школы на зеленой лужайке, куда Мери водила свою овечку, все эти старосветские прялки, кувшины и бокалы, семейные альбомы, керосиновые лампы, кринолины, древние этажерки и все остальное, что многие уже выбрасывали на свалки, как ненужный хлам.
Казалось, это было приятное и безобидное развлечение для стареющего человека, который внезапно сделался очень богатым; безопасная игрушка, которой он, впадая в детство, может забавляться, сколько угодно… Иногда, отозвав своего племянника, Джонатан с улыбкой говорил ему:
– В наше время мы пользовались не какими-то электрическими лампами, а вот этим…
И мистер Коллинз протягивал ему допотопную керосиновую лампу.
– Да, – вздыхал он. – И мы отлично жили… Мы были здоровы, веселы и бодры… Мы не знали никакого «технического прогресса», от которого Америку постигло столько бед и несчастий…
* * *
Одевшись под присмотром Симона, мистер Джонатан Коллинз, бормоча себе под нос обычные проклятья современной неверующей ни во что молодежи, пошел на первый этаж, в фойе своего огромного даже по калифорнийским меркам особняка – ждать гостей…
Впрочем, ждать отставному полковнику пришлось недолго – гости приехали, как и обычно в таких случаях, немного раньше восьми… Камердинер Симон, облаченный в черную ливрею с новыми золотыми позументами, заботливо помогал им раздеться.
Ретт Батлер всегда гордился тем, что никогда не опаздывал: ровно в восемь вечера Симон доложил о приходе Ретта и Скарлетт. Джонатан, подойдя к ним, поприветствовал чету Батлеров со всей учтивостью, на какую только может быть способен отставной полковник от инфантерии…
Скарлетт с интересом смотрела на этого совершенно седого, как лунь, старичка на тонких подагрических ножках – и хотя теперь ей уже были совершенно безразличны те далекие события противостояния Севера и Юга, она почему-то почувствовала в себе какое-то непонятное расположение к этому человеку…
«Ретт говорил, что он служил в армии генерала Шермана, – подумала Скарлетт, – и принимал участие в битве при Геттесберге… О, сколько было переживаний в Атланте, когда все мы ожидали списков погибших… Наверняка на его руках – кровь многих… Как, впрочем, и на руках многих моих друзей по Атланте – кровь его близких… Боже, и зачем только понадобилась эта война?!.»
Скарлетт улыбнулась.
– Добрый вечер, господин полковник… Большое спасибо за приглашение…
Коллинз улыбнулся.
– Спасибо вам…
– За что?.. – удивилась Скарлетт.
Джонатан минутку помедлил, а потом ответил очень важно и с достоинством:
– За то, что вы, миссис, соблаговолили посетить нашу скромную вечеринку…
Ретт держался с отставным полковником запросто – ему, как, впрочем, и Скарлетт, да, наверняка, и самому Джонатану, спустя столько лет, было совершенно наплевать, кто тогда победил…
Сколько лет минуло, кости ветеранов и конфедератов, и армии янки давно уже истлели… Давно уже умерли и матери, и сестры, и невесты тех, кто сложил свою голову в битве под Геттесбергом. Остались только немногочисленные ветераны тех событий – но они никогда не опустятся до того, чтобы теперь, через столько лет, выяснять старые обиды да бередить раны…
Кому теперь до этого какое дело!..
Разве что скрупулезным архивариусам да дотошным историкам…
Гости были все, как на подбор – такие же убеленные сединами старички, как сам хозяин, почти все, как один – со своими женами – старомодными, напудренными почтенными леди с отвисшими морщинистыми щеками и темными россыпями старческих родимых пятен на руках и шеях – все в соболях и брильянтах. Ветераны армии Шермана смотрели на Батлера и его супругу с нескрываемым интересом – еще бы, кто из них когда-нибудь мог подумать, что теперь, спустя столько лет, они будут тихо и мирно, почти по-дружески сидеть за одним столом и вспоминать события тех времен, когда они находились по разную сторону окопов…
Впрочем, ни Ретт, ни Скарлетт не уловили ни в одном из этих взглядов ни тени неприязни – одно только любопытство…
Мистер Коллинз улыбнулся, показав всем ровный ряд вставных фарфоровых зубов.
– Прошу вас, леди и джентльмены, прошу в гостиную… Чувствуйте себя, как дома.
И гости, стуча каблуками, пошли по лестнице черного дуба на второй этаж…


Ровно в пять минут девятого гостей разместили в столовой, со стен которой писанные маслом портреты героев Гражданской войны взирали на скромное и благородное изящество сервировки. Стол был накрыт тонкой скатертью, напоминающей старинное барбантское кружево, сквозь которую просвечивалась полировка красного дерева. По самой скатерти были разбросаны чудесные, роскошные розы, на них падал мягкий свет от высоких свечей белого воска в тяжелых серебряных канделябрах. Старинный, граненый еще в прошлом веке, явно от руки, хрусталь и тяжелое столовое серебро с монограммами были расставлены в надлежащем порядке. Короче говоря, ужин был сервирован согласно старинным традициям под наблюдением хозяйки, миссис Элизабет Коллинз, которая с детских лет знала, как это следует делать, и до того вышколила своих слуг, что у тех все получалось бесперебойно, как на каком-нибудь усовершенствованном станке завода Генри Форда…
Перед миссис Элизабет Коллинз, которая тщательно готовилась к этому званому ужину, стояла своего рода проблема…
Она прекрасно понимала задумку своего мужа, который хотел воссоздать атмосферу старой доброй Америки, уже отходящей в небытие… Она знала, что многие гости – выходцы из той же местечковой среды, что и она сама (миссис Элизабет Коллинз родилась и до совершеннолетия прожила в какой-то забытой Богом и людьми деревушке в южном штате Коннектикут, пока ее оттуда не умыкнул красавец-лейтенант Джонатан). Но Элизабет сильно сомневалась, оценят ли эти люди изощренное искусство ее прекрасного повара и была абсолютно уверена, что далеко не каждый из гостей знает, как правильно произносятся по-французски названия многих блюд…
Поскольку после этого званого вечера гости собирались беседовать о старых добрых временах и танцевать старые американские танцы, то и кушанья должны были быть поданы в тех же пионерских традициях. Но как это преподнести, чтобы не показаться… ну, так сказать, вычурной?.. Она расспросила свою служанку, негритянку Дэйзи, что лет сто назад ели пионеры на каком-нибудь праздничном ужине, и получила ответ: «Ели жареную картошку и запивали настойкой из жареной картошки». На это она не решилась, и подумала, что свинина у покорителей Дикого Запада была не в меньшем почете…
Стол в огромной гостиной мистера Коллинза украшали самые разнообразные закуски: паштеты, намазанные на хрустящие золотистые гренки, блестящая зернистая икра на ромбовидных ломтиках черного, будто торф, хлеба, полупрозрачные кусочки нежной ветчины и крошечные деревенские сосиски на тоненьких деревянных палочках, – одним словом, столько изысканных кушаний, что глаза у всех просто разбегались. Закуска была острая и возбуждала аппетит.
Но самым главным, по мнению самого мистера Коллинза, был не стол, а застольные разговоры – то, собственно, ради чего и были созваны гости. Не считая старинных танцев, конечно…
В четверть девятого гостям были поданы коктейли; одни были приготовлены с бакарди, другие – с томатным соком, как это теперь было модно.
Ретт и его супруга предпочли первый вариант – и не потому, что сочетание спиртного с бакарди во все времена считалось наиболее классическим, а потому, что именно такие коктейли в свое время любили в Таре…
Грузный, апоплексического вида сосед четы Батлеров, отставной бригадный генерал Дейл Ганнибалл Сойер (так представил его сам хозяин, мистер Коллинз), уминая один за другим ломти пряной ветчины, с чувством рассказывал о Гражданской войне:
– Да, как сейчас помню речь мистера Линкольна при вторичном вступлении на пост президента… Я присутствовал при этом. Она, – Дейл Ганнибалл Сойер подцепил вилкой очередную гренку с паштетом, – приумножает славу и сокровища человечества, это – настоящий пример ораторского искусства… Джентльмены, минуточку внимания, – отставной генерал постучал вилкой по бокалу.
Все на минуту оторвались от своих тарелок и устремили взоры на мистера Сойера.
– Послушайте… – Отставной генерал откашлялся и, вытерев сочные, жирные от ветчины губы клетчатым носовым платком, произнес: – Я хотел бы процитировать кое-что, связанное с нашей юностью… Со святыми для каждого из нас вещами… Тем более, что это будет, так сказать, созвучно с праздником, по поводу которого мы сюда собрались…
Формальным поводом для этой вечеринки был какой-то праздник полка, в котором в свое время служило большинство собравшихся.
Отставной генерал поправил галстук и, обведя всех тяжелым взглядом, спросил:
– Так можно ли мне будет процитировать тут кое-что, джентльмены?..
Присутствующие заулыбались – дело в том, что на каждой вечеринке, на каждой встрече однополчан Дейл Ганнибалл Сойер цитировал один и тот же отрывок знаменитой Геттесбергской речи Линкольна.
Как было всем известно, он знал этого президента при жизни, не раз докладывал ему о ходе сражений с Конфедератами; он неоднократно утверждал, что видел даже, как актер Бут предательски убил этого человека, и этими фактами отставной генерал от инфантерии Дейл Ганнибалл Сойер гордился страшно…
– Да, мистер Сойер, – произнес несколько смущенный Коллинз. – Прошу вас… Конечно, конечно, это будет очень уместно…
Отставной бригадный генерал еще раз откашлялся и начал так:
– Да, я никогда не забуду мистера Авраама Линкольна – это был великий человек… В нем воплотилось все величие Америки, леди и джентльмены… Я никогда не забуду его речи… Это была торжественная и величественная речь… Вот, леди и джентльмены, послушайте, какие замечательные слова… – Набрав в легкие побольше воздуха, мистер Сойер начал: «С любовью мы надеемся и с жаром мы возносим свои молитвы о том, чтобы это ужасное бедствие войны поскорее закончилось. Однако если Богу угодно, чтобы она продолжалась до тех пор, пока все богатства, накопленные на протяжении двухсот пятидесяти лет самоотверженного труда, были уничтожены, и до тех пор, пока за каждую каплю крови, выступившую от удара кнутом, не будет заплачено кровью, выступившей от удара меча, как это было сказано три тысячи лет назад, тем более мы должны сказать, что «суд Божий является праведным и справедливым».
Присутствовавшие, которые в большинстве своем прекрасно знали, что отставной генерал, сев на своего любимого конька, закончит не скоро, пока не скажет все, что знает о президенте Линкольне, как-то сникли.
Скарлетт прищурившись, презрительно покосившись на генерала, пригубила свой коктейль и легонько подтолкнула Ретта в бок…
– Ретт…
Тот обернулся.
– Что, дорогая?..
Она в ответ только поморщилась – было заметно, что каждое слово, которое произносил Дейл Ганнибалл Сойер, было ей неприятно.
– Что, дорогая?..
– Пойдем отсюда…
Ретт округлил глаза.
– Что ты, что ты… Неудобно…
Скарлетт тяжело вздохнула.
– Плевать я хотела на неудобства, – раздраженно прошептала Скарлетт.
Однако Батлер, ободряюще улыбнувшись, поспешно возразил:
– Нет, ладно, давай еще посидим… Не все ли равно, где сидеть – дома или тут?.. Да, я понимаю, что этот отставной генерал армии янки – далеко не подарок, по всему заметно – он ничем не отличается от тех вояк, благодаря которым мы и проиграли тогда… Но не все ли тебе равно, кого слушать?..
– У этого генерала такой вид, будто бы он священник на воскресной проповеди, и мы все должны внимать ему с таким же вниманием, – произнесла Скарлетт.
Ретт, взяв ее ладонь в свои руки, нежно погладил ее и повторил:
– Успокойся, успокойся…
И Скарлетт, не найдя в себе желания возражать, отвернулась…
А Дейл Ганнибалл Сойер все так же говорил, говорил, говорил…
Скарлетт почему-то вспомнила давно увиденную картину: дорога в Тару…
Какой-то жутко оборванный, бородатый человек идет в их поместье… У него ввалившиеся глаза и изможденное лицо. На теле – дырявые синие лохмотья – остатки военной формы обеих армий…
Тогда Мамушка набросилась на него прямо с порога, дала одеться и усадила за стол… Почему-то Скарлетт теперь явственно вспомнила, что в тот вечер на ужин подали жареных перепелов…
И почему такие детали врезаются в память?..
Все, впрочем, правильно – в памяти всегда, как правило, фиксируются только детали…
И все-таки – непонятно…
Во всяком случае, Скарлетт старалась об этом не думать – ей стало неприятным и это воспоминание, и разглагольствования этого несносного отставного генерала Сойера…
Она попыталась отключиться, но до ее слуха, как сквозь толщу воды, то и дело долетали обрывки фраз:
– …основополагающие ценности… на которых зиждется порядок… победа над конфедератами… переломная веха в истории Соединенных Штатов…
«Перепела, – вновь подумала Скарлетт, и почему это вдруг я так внезапно вспомнила, что в тот вечер Мамушка подала к столу перепелов?..»
Кстати, следующим блюдом как раз и были эти самые перепела.
У хозяйки вечера, достопочтенной миссис Коллинз, которая точно так же, как и Джонатан, любили старинные пионерские обычаи, не вызывало никакого сомнения, что первые покорители Дикого Запада поедали их в изобилии; хотя конечно же, им не могли подавать этих птичек в симпатичных кастрюльках из огнеупорного стекла, этого практичного изобретения нашей эпохи, и едва ли умели готовить такой замечательный грибной соус… Такого в дощатых салунах и тавернах тех времен просто не знали…
Конечно же, перепела – это настоящий деликатес, достойный собравшихся леди и джентльменов. Эти маленькие теплокровные создания, летающие так быстро и далеко, нуждаются в очень развитых грудных мышцах, крыльях, которые как раз и образуют лакомый кусочек к такому вот званому ужину; но лучше всего не пытаться есть их в столь изысканном обществе, где периодически приходится вытирать пальцы о салфетку, украшенную ручной вышивкой, как это только что сделал этот невоспитанный отставной бригадный генерал от инфантерии…
А Дейл Ганнибалл Сойер между тем все продолжал, продолжал, продолжал, больше и больше впадая в патриотический экстаз:
– О, послушайте, послушайте… Президент Линкольн, этот великий человек, говорил тогда: «Не обращая ни к кому злобы, обращая ко всем свое милосердие, проявляя твердость в правом деле, когда Господь дает нам возможность видеть нашу правоту, давайте же стремиться к тому, чтобы решать стоящую перед нами задачу: перевязать раны страны, позаботиться о тех, кто вынес тяготы битвы и пал в ней, вдовах и сиротах, – делать все, что могло бы способствовать достижению справедливого и прочного мира, как среди нас, так среди и прочих народов…».
Последняя фраза была произнесена отставным генералом, что называется, на одном дыхании. Обведя взглядом слушателей и почему-то остановившись на Скарлетт, Дейл Ганнибалл Сойер важно, с достоинством произнес: – Это – самое выдающееся достижение Авраама Линкольна… Да. Оно отражает высочайший интеллектуальный и нравственный уровень Америки… – Помолчав, он сказал: – Я кончил, господа…
Послышались жидкие аплодисменты. Батлер ради приличия сделал несколько вялых хлопков. Не аплодировала одна только Скарлетт – это, кстати, не укрылось от взора отставного генерала…
Жареные перепела были доедены быстро, наступила очередь кофе…
Лакеи, бесшумно ступая, точно обутые в бархат, принесли кофе в изящных фарфоровых чашечках, которые когда-то, в незапамятные времена, были привезены предками Джонатана Коллинза из Англии, и хранились теперь, как фамильные драгоценности; их мыли только под наблюдением мажордома, отдельно от рабочей посуды. Появление этих чашек вызвало интересную беседу между миссис Коллинз и женой одного из гостей мистера Коллинза.
После того, как мужчины пошли в курительную комнату, мистер Сойер подошел к Скарлетт.
– Миссис…
Та холодно кивнула:
– Миссис Скарлетт О'Хара Гамильтон Кеннеди Батлер, – произнесла она очень официально. – Чем могу быть полезна, мистер Сойер?..
Тот слегка улыбнулся.
– Я присутствовал при знаменитой речи президента Авраама Линкольна в Геттесберге, – начал было тот, однако его собеседница довольно резко перебила:
– Я это только что уже слышала…
Сойер внимательно посмотрел на нее.
– Мне показалось, что вам не понравилась речь этого замечательного человека…
– Я, в отличие от вас, не имела счастья слышать ее… – ответила Скарлетт.
– Но я попытался воссоздать ее тут, – произнес мистер Сойер с достоинством.
Скарлетт хмыкнула.
– Боюсь, что в вашем исполнении она не удалась, – небрежно сказала она.
Отставной генерал от инфантерии удивленно поднял брови – это был первый случай за всю его жизнь, когда кто-нибудь говорил ему, Дейлу Ганнибаллу Сойеру, такие вещи… А тем более – женщина…
– Вы действительно так думаете?..
Скарлетт, смело посмотрев в глаза бывшему генералу когда-то враждебной армии, произнесла с нескрываемым вызовом:
– Боюсь, что человек, никогда не слыхавший о замечательных заслугах вашего Линкольна, – она сделала ударение на этих словах: «вашего Линкольна», давая таким образом понять, что отмежевывается от этого президента, – боюсь, господин генерал, что услышь такой человек его геттесбергскую речь в вашем исполнении, он бы наверняка решил, что Линкольн не заслуживает похвалы, а только порицания…
Сойер обидчиво сложил губы.
– А что вам не понравилось?..
– Честно говоря – все… Впрочем, – улыбнулась Скарлетт, – боюсь, что теперь это не имеет уже никакого значения – ни для меня, ни для вас… А для них, – она указала рукой в сторону двух молодых людей, очевидно – племянников хозяина, мистера Коллинза, – для них и тем паче…
Отставной генерал вздохнул.
– Да, теперь многие забывают то героическое, что замечательное время…
– Отчего же…
Дайл Ганнибалл Сойер по-своему понял этот риторический вопрос.
– Вот как?..
– Ну да… Я помню отлично… Во всяком случае, я никогда не забуду осажденную Атланту.
Сойер понимающе улыбнулся.
– Как? Неужели вы были в рядах осаждающих?.. – спросил он с явным интересом. – Я ведь тоже был там… Тогда я был простым лейтенантом, состоял в штабе генерала Шермана для выполнения особых поручений… Значит, вы тоже были в наших рядах?.. Вы, мэм, как я понял, сражались с Конфедерацией?..
Скарлетт ответила на этот довольно пространный вопрос с нескрываемым вызовом:
– Нет…
Сойер непонимающе посмотрел на свою собеседницу и поинтересовался:
– Не понимаю вас… Где же вы были?..
– Я была в осажденном городе, мистер Сойер, как и мой муж… Это – тот самый седовласый джентльмен, который только что сидел со мной, в то время он был капитаном армии конфедератов…
Сойер нехорошо прищурился – это было верным признаком того, что сейчас он может взорваться и наговорить даме дерзостей.
– Вот как?..
Скарлетт довольно улыбнулась.
– А почему вас это так удивляет?..
Отставной генерал не сразу нашелся с ответом. Несколько помедлив, он произнес:
– Ну, знаете… Никак не ожидал… А тем более – от вас, мэм.
– Не ожидали – чего?..
Собственно говоря, Скарлетт давно уже была совершенно безразлична та далекая война… Она прекрасно осознавала, что весь этот спор, не стоящий выеденного яйца, начался не из-за выяснений каких-то причин тех событий, не из-за неприязни к янки… Просто ей сразу же, с самого начала очень не понравился этот обрюзгший мистер Дейл Ганнибалл Сойер. Особенно его манера разговора: при каждом слове отставного генерала от инфантерии его сизоватые апоплексические щеки тряслись.
Глядя на собеседницу в упор, Дейл Ганнибалл Сойер спросил:
– Значит, вы, миссис Батлер, действительно воевали на стороне конфедератов?..
Та ответила спокойно и с достоинством:
– Не имела счастья… Во-первых – я женщина, а во-вторых – в те далекие времена я еще была слишком молода для войны…
Фраза эта прозвучала с нескрываемым вызовом – во всяком случае, так показалось самому мистеру Сойеру… Обрюзгшие щеки его начали лиловеть…
– Миссис Батлер… Мне кажется, вы слишком много себе позволяете…
Скарлетт лишь заулыбалась в ответ.
– Вам это только кажется…
– Миссис Ба…
Генерал оборвал это обращение на полуслове – он запнулся и поискал глазами хозяина…
А Джонатан Коллинз уже спешил к спорщикам на помощь. Действительно, откуда же Дейлу Ганнибаллу Сойеру было знать о блестящей задумке хозяина – за праздничным столом показать всем присутствующим трогательную картину примирения двух некогда враждующих сторон?..
– Мистер Сойер, миссис Батлер, – поспешно произнес он, подойдя к собеседникам, – у вас возникли какие-то принципиальные разногласия?.. Могу ли я быть вам полезен, господа?..
Сойер процедил сквозь зубы:
– Навряд ли… Боюсь, господин полковник, что эти разногласия у нас слишком принципиальные… Слишком, слишком…
Он сознательно обратился к хозяину не по имени, а «господин полковник», давая таким образом понять, что затронута чуть ли не честь мундира.
Скарлетт в свою очередь попыталась было улыбнуться Коллинзу, но улыбка получилась какой-то вымученной, неестественной…
– Нет, это мы так… – пробормотала она. – Вспоминали прожитые годы…
Коллинз лишь покачал головой.
– А мне показалось, что вы о чем-то спорите, – сказал Коллинз, – или…
На этот раз хозяина перебил отставной генерал от инфантерии:
– Миссис Батлер только что высказала сожаление, что не имела возможности сражаться в рядах Конфедерации против нас…
Произнеся эту фразу, он посмотрел на Коллинза так, будто бы искал у него защиты…
Впрочем, так оно и было на самом деле…
Однако его бывший однополчанин, судя по всему, в этот праздничный июньский вечер был настроен куда более миролюбиво.
– Миссис Батлер и мистер Сойер, – произнес он, – та война уже – дело давно минувших дней… Мы собрались теперь вовсе не для того, чтобы еще и еще раз вспоминать, кто был прав, а кто – виноват… Естественно, у каждого из нас могут быть в жизни свои собственные принципы, отличные от принципов других людей… Этого у нас, слава Богу, никто не отнимает. Мы ведь живем в самой демократической стране мира – за что, собственно, мы и боролись… Однако я не хотел бы, чтобы наши принципы становились причинами разногласий… Вы понимаете меня?..
Сойер, отвернувшись, пробормотал:
– Смотря какие принципы…
Но Скарлетт, судя по ее взгляду, уже начинала потихоньку заводиться…
– А что я могу еще сказать?.. – со всей горячностью произнесла она. – Да, я ведь с Юга, с Джорджии… Так же, как и мой муж, капитан Батлер…
Конечно же, теперь она назвала воинское звание Ретта точно по той же причине, по которой минутой назад Сойер обратился к хозяину не «мистер Коллинз», и «господин полковник».
– И я никогда не забуду о тех зверствах, которые причинили моему краю янки…
Сойер, резко обернувшись к собеседнице, довольно резко спросил:
– Зверства?.. Вы говорите о каких-то зверствах, миссис?..
Скарлетт утвердительно покачала головой.
– Да… Вы, янки, опустошили наш цветущий край… Вы, как толпы саранчи, все пожирали на своем пути… Я никогда не забуду, какому опустошению подверглась Атланта после вашего нашествия…
Сойер, исподлобья глянув на эту невесть откуда взявшуюся на их полковом празднике женщину, с трудом сдерживал себя, чтобы не наговорить ей каких-нибудь дерзостей.
– Знаете, – прошипел он, – если бы вы были мужчиной… Я бы как минимум вызвал вас на поединок, миссис Батлер…
Скарлетт, мгновенно взяв себя в руки, тут же нашлась с ответом:
– Если бы вы были мужчиной, то никогда бы не стали вступать в споры с женщиной… Никогда бы не стали говорить ей таких дерзких вещей… Понимаете, я ведь женщина… К тому же – не такая уж и молодая. Запомните это хорошенько, мистер бригадный генерал от инфантерии Дейл Ганнибалл Сойер…
Сказав это, она отвернулась…
Тем временем Коллинз, взяв под руку негодующего мистера Сойера, поспешно отводил его к столу, произнося по дороге какие-то увещевания…
До слуха миссис Батлер то и дело долетали взволнованные реплики:
– …и она еще жалеет, что не воевала на стороне Конфедерации!..
– …генерал, успокойся, она ведь всего-навсего женщина…
– …ну и что?..
– …у нее тоже могут быть свои принципы…
– …плевать я хотел на ее принципы… Мало мы этих конфедератов перевешали… Вспомните, сколько наших полегло в той войне…
– …ну, только успокойся… Тут ведь не театр военных действий, так что вешать никого не надо… оставь свои армейские привычки…
– …от рук этих предателей-конфедератов только под Геттесбергом полегло столько наших товарищей, а ты еще меня успокаиваешь… Она просто смеется надо мной!..
– …успокойся…
– …она оскорбляет их святую память…
А к Скарлетт уже спешил Батлер…
Эта внезапная размолвка не могла не привлечь внимания собравшихся – все очень внимательно посматривали на Скарлетт. Впрочем, она не обращала на это ровным счетом никакого внимания…
Ретт, подойдя к своей жене, с интересом посмотрел на нее и спросил:
– Вот и оставь тебя на несколько минут одну… Ты что – опять поскандалила?..
Та, неспешно усевшись на свое место за столом, только улыбнулась в ответ:
– Почему же опять?..
– Ну, мне кажется, ты всегда скандалишь… Наверное, ты была права – мы с тобой уже слишком закостенели, чтобы посещать подобные мероприятия…
– Жалеешь, что привел меня сюда?..
После довольно продолжительного размышления Ретт очень тихо произнес:
– Нет… Просто мы никак не можем успокоиться… Нам все время чего-то не хватает, каких-то скандалов, каких-то историй… А все потому, что мы живем не сегодняшним днем, а теми событиями…
Скарлетт пожала плечами.
– Может быть… Впрочем, – она смело посмотрела Ретту в глаза, – впрочем, я не очень-то и хотела сюда идти, дорогой…
Тот, поняв, что Скарлетт накаляется, попытался обратить беседу в другое русло.
– Ладно, ладно… Сейчас начнется самое интересное – мистер Коллинз обещал танцы… Я ведь тебе говорил – он просто влюблен во все эти кадрили, во все эти джиги… Похвальное увлечение!
Однако хозяин, успокоив, наконец, своего не в меру разошедшегося однополчанина, счел просто необходимым поговорить и с другой стороной.
Подойдя к Скарлетт, он уселся напротив и сконфуженно улыбнулся.
– Мэм, мне очень неприятно, что так получилось, – сказал он, – просто мой старый товарищ, бригадный генерал Сойер – человек старой закалки… Он еще не понимает того, что мир изменился, и что все переменчиво… Простите его великодушно…
Скарлетт улыбнулась в ответ – она уже чувствовала и собственную вину…
– Ничего, ничего… Честно говоря, я тоже не совсем права – зачем я затеяла этот спор?..
«Один из тех редких случаев, – тут же отметил про себя Ретт, – когда она признается в своей неправоте… Надо бы где-нибудь записать… Нет, просто замечательно…»
Посчитав тему недавнего досадного инцидента исчерпанной, мистер Коллинз, как и предупреждал свою жену Ретт по дороге на этот вечер, перевел беседу на свои любимые темы – о певчих птицах и о старинных американских обычаях…
– Знаете, – сразу же, без подготовки сказал он, – я сегодня прогуливался на своем птичнике, и насчитал пять коноплянок. Мне кажется, что это далекое потомство той пары, которое когда-то свило гнездо над моей дверью… Как сейчас помню – тогда я шесть недель не пользовался парадной дверью, предпочитая черный ход… А что было делать?.. Когда это было – пять лет назад?.. Шесть?.. Семь?.. Боже, как быстро летит время… – Помолчав какое-то время, словно прикидывая в голове, сколько же времени прошло с той поры, Коллинз неожиданно переменил тему разговора: – Скажите, мистер и миссис Батлер… вы любите хорошие старинные танцы?..
Батлер улыбнулся.
– О да… Моя жена находит, – он кивнул в сторону Скарлетт, – что в свое время, в молодости я неплохо танцевал джигу… Я родился на Юге, а вы, должно быть, хорошо представляли тамошнюю жизнь лет эдак сорок-пятьдесят назад… Чтобы быть джентльменом или, как минимум, казаться таковым, необходимо было уметь управляться с любой лошадью, рыцарски вести себя по отношению к дамам, жевать табак, уметь выпить любое количество галлонов виски, не пьянея при этом, уважать дуэльный кодекс… ну, и, конечно же, хорошо танцевать.
Лицо мистера Коллинза выразило удивление.
– Вот как?.. В таком случае, у вас будет неплохая возможность продемонстрировать всем нам свое мастерство… Думаю, что вы ничего не забыли с тех времен, – сказал Коллинз.
Ретт улыбнулся.
– Вы это о чем?.. О дуэльном кодексе, – он выразительно посмотрел в спину сидящего рядом отставного генерала, недавнего оппонента своей жены, – или же об умении пить виски, не пьянея при этом?..
– Нет, я о танцах…
Была уже половина десятого, когда гости перешли в гостиную и, потягивая ликеры из узеньких рюмок, беседовали о безобразности новых нравов и всеобщей испорченности современной молодежи…
Мистер Коллинз рассказывал гостям о своих английских певчих птицах, жизнь которых он еще надеялся увидеть в естественных, природных условиях… Все слушали Джонатана с неподдельным вниманием или – что скорее всего, – делали вид, что слушали…
– Вы даже не представляете, – умильно говорил Коллинз, – какую радость могут приносить эти невзрачные с первого взгляда пичужки… Я и сам не думал, что это действительно так, пока не занялся ими… Я выписал столько птиц, изо всех стран, в последнее время я начал выписывать птиц не только из Европы, но даже из Африки и Индии… Нет, это действительно ни с чем не сравнимое счастье… Леди и джентльмены, когда-нибудь я продемонстрирую вам свой замечательный птичник…
* * *
И вот, когда часы пробили десять, гостей пригласили в танцевальный зал в верхнем этаже особняка, оклеенный голубыми с золотом обоями; на высоких окнах висели тяжелые бордовые портьеры. По стенам стояли золоченые кресла на изогнутых ножках в стиле какого-то из французских Людовиков с длинной числительной приставкой, а на небольшом возвышении уже расположились музыканты – разумеется, не джаз-банд, а два скрипача и контрабасист, розовые, как новорожденные младенцы, лысоватые сморщенные старички. Они блаженно улыбались, обнаруживая при этом, что у одного из них был полный комплект зубов, у другого же их сохранилось совсем немного, а у контрабасиста осталось всего только два, – «но, благодарение Богу, они еще кусаются…», – говаривал он часто.
Когда гости наконец-то собрались, музыканты ударили в смычки старинный танец «Индюк в соломе». Это был веселый старинный мотив джиги, под который в торжественные случаи жизни танцевали миллионы американских пионеров.
При мысли об этих далеких, давно уже умерших предках сердца гостей учащенно бились, в воображении возникала вся ушедшая уже жизнь, такая далекая и потому – непонятная, великие дела, унаследованные традиции… Дикие мустанги, деревянные форты, огороженные от враждебных прерий бревенчатыми частоколами, набеги индейских племен, добродушные, но в то же время бесстрашные ковбои, Буффало Билл… Короче – весь классический майнридовский и фениморкуперовский набор.
Старый скрипач с самой большой лысиной и с полным комплектом зубов то и дело выкрикивал фигуры:
– Марш!..
И танцующие после этой команды послушно шли друг за другом гуськом.
– Пара за другой!..
Пары тут же перестроились и пошли вокруг зала, веселые, радостные и гордые сознанием того, что они являются носителем самого главного – традиций доброй старой Америки…
Вскоре музыканты переменили тему – на этот раз гости уже танцевали лансье, на мотив «Старикашки Зипа». Два скрипача пиликали изо всех сил, контрабасист уже вспотел, дергая струны…
Точно так, наверное, в свое время они играли лет пятьдесят назад, когда День Благодарения или постройка новой деревенской хижины служили подходящим поводом для празднества…
И вот, наконец, настала торжественная минута, которой мистер Коллинз и его жена дожидались целый вечер, – самое главное из обещанных удовольствий. Четыре пары должны были танцевать кадриль; четыре пожилые, почетные и достойные пары покажут всем, и прежде всего этим молодым племянникам Джонатана, что такое настоящий старинный танец. Дамой самого хозяина, разумеется, была его жена, достопочтенная Элизабет.
Джонатан, подойдя к скромно стоявшим в углу Ретту и Скарлетт, предложил:
– Составите еще одну пару?..
Ретт с улыбкой обернулся к Скарлетт – а что, мол, скажет она?..
Скарлетт лишь очаровательно улыбнулась.
– О да, конечно…
Музыканты дружно заиграли кадриль на несколько искаженный мотив знаменитой старинной песни Стивена К. Фостера «Вниз по Соуоми-Ривер» – как всегда, без предупреждения.
Главный скрипач, разошедшись вовсю, то и дело командовал:
– Кавалеры, благодарите дам!..
После этого кавалеры галантно и учтиво кланялись своим дамам…
Потом следовала другая команда:
– Дамы слева!..
Кавалеры изящно и целомудренно кланялись дамам с левого ряда.
– Дамы справа!..
Теперь кавалеры точно также кланялись дамам с правого ряда.
– Веревочку!..
После такой команды кавалер подавал левую руку даме слева и кружил ее, а потом, взяв правую руку своей дамы, неспешно, с достоинством двигал ее по кругу, – правая рука, левая рука.
Миссис Коллинз уже не помнила всех фигур этих старинных танцев, не все помнил и Джонатан, и они, смеясь, весело поправляли друг друга…
Скарлетт и Ретт танцевали рядом с этой супружеской парой – Скарлетт, раскрасневшись, кружилась легко и беспечно, как семнадцатилетняя девочка.
– Променад!.. – крикнул скрипач-распорядитель. – Кавалеры! Кружите своих дам!..
Лицо Ретта тоже раскраснелось от счастья и гордости. Его Скарлетт счастливо улыбалась ему, бриллиантовое сияние на ее шее слепило глаза, и он дорого бы отдал за то, чтобы продлить это волшебное мгновение…
«Боже, как хорошо, что Скарлетт такая же… такая же красивая, – думал Ретт, кружа ее в танце, – как хорошо, что она почти не изменилась… Почти…»
Скрипач распорядился:
– Меняйтесь местами!..
Две пары – Скарлетт с Реттом и мистер Коллинз с Элизабет, двинулись друг к другу; затем кавалеры и дамы, скрестив руки, пошли обратно, обходя встречную пару справа, а затем кавалеры, держа своих дам за руки, покружили их и поставили на место.
– Шассе краузе!.. – громко, на весь зал воскликнул распорядитель; он произнес это слово как «шаше». А затем: – В круг!..
Танцующие двигались все с той же легкой грацией; во всяком случае, Скарлетт и Ретт знали наизусть каждое движение еще со времен Тары…
Скрипач разошелся вовсю:
– «Сильнее, ковбои, по залу кружитесь, крепче, ковбои, за тальи держитесь!..»
Это была старая танцевальная поговорка, которую ни Ретт, ни Скарлетт, ни мистер Коллинз с женой не слышали вот уже, наверное, лет тридцать… И опять новая команда:
– Кавалеры вокруг дам!..
Ретт, обходя Скарлетт, заметил, что та очаровательно улыбается ему…
«Да ведь она совсем не изменилась, – подумал он, с удовольствием поглядывая на свою жену, – нет, она все та же прекрасная южная красавица, какой я помнил ее прежде!.. Почти не изменилась…»
Последняя команда:
– Все вперед и назад!..
Танцующие засеменили, делая легкие шажки… Кадриль окончилась также внезапно, как и началась…
Мистер Коллинз со своей женой, подойдя к Батлерам, сдержанно поблагодарили их.
– Никогда не знал, что вы, мои соседи, так прекрасно танцуете…
Скарлетт хотела было сказать: «Разве это настоящее, беспечное веселье?.. Вот в свое время, когда я была молода и красива, мы в Таре…», но поняв, что такая реплика прозвучит как минимум неучтиво по отношению к хозяевам, только вежливо улыбнулась.
– Спасибо…



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулия



Чудесный роман
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияМарина
27.07.2011, 8.46





ни о чём...
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияЕлизавета
25.12.2011, 15.34





Слава Богу это не официальное продолжение. Бред, чтобы вот так все окончилось
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияАлексей
10.01.2012, 16.38





Совершенно бесмысленное продолжение шедевра. Для любителей "Унесенных ветром" Скарлетт о Хара навсегда останется зеленоглазой красавицей, а Ретт Батлер красивым, стройным, крепким и полным жизненной энергии и сил мужчиной!
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияНазира
24.01.2012, 16.55





Невыносимо читать это, то как Скарлетт с Реттом постарели, вообще все не так...согласна с предыдущим высказыванием, что Скарлетт и Ретт навсегда останутся для нас молодыми, сильными людьми, прекрасной парой, а не стариками.Невыносимо читать через каждую строчку о том, как Скарлетт жалеет о своей прожитой молодости....
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияЛана
1.02.2012, 19.10





мне кажется,что 2 последние части это уже лишнее!!!!!!!!!!11
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияСветлана
1.04.2012, 11.57





В этом романе Скарлетт прям добрая душа!!!Она не такая, и Ретт совсем другой. Мне не понравилось, бред полнейший!!!
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияАлина
7.04.2012, 17.58





Это-не Рэтт,и не СКарлетт!Я прочла странницу и поняла.что это-совсем другие люди!Совсем роман не похож на продолжение!!Это ужасно!!Почему почти в каждой строчке Скарлетт говорит как страреет!И скаких пор Ретт Батлер говорит так глупо и банально!НЕт, это ужасно,скучно,банально!!rnМне лично понравилось официальное продолжение ,книги Алексанндры Риплей
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияАнна
17.05.2012, 16.51





Бред какой-то
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулиянатали
17.05.2012, 17.26





ПОЛНАЯ ЧУШЬ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияНАСТЯ
17.10.2012, 0.44





история ретта и скарлет не требует завершения. последняя часть разочаровала меня.
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулиявиктория
10.12.2012, 8.00





Очень разочарована.... чушь полнейшая
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияИрина
13.01.2013, 19.09





Роман ХОРОШИЙ,С У П Е Р -если не разбираетесь в романах нефиг читач
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияДенис
11.06.2013, 9.46





Когда пытаются дописать классику - это ужасно. Когда делают это бездарно и примитивно - это преступление. Роман сжечь, а пепел развеять.
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияARINA
11.06.2013, 10.26





Лана,вы совершенно правы, невыносимо читать о том, о ком думаешь, что они вечно молоды. Для меня Ретт и Скарлетт навсегда останутся молодыми и полными сил, людьми, которые не стареют. Я поэтому совсем не прочитала эту книгу, и жалею о том, что читала "Ретт Батлер"
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияАмериканка
26.06.2013, 6.31





Я ещё не читала этот роман и поэтому быть может сужу не объективно. Да первых два тома истории Ретта и Скарлет, которые написала Маргерет Митчелл- это шедевр и с этим спорить нельзя. Но стоит отметить, что она не довела свою историю до конца... А значит она (я так думаю) может окончила этот роман ещё хуже, чем Риплей и Хилпатрик,так что не нам судить. плохо они завершили мировой роман или нет, читательницы хотели продолжения и они его получили...
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияЮлия
17.10.2013, 14.24





Бред полнейший! Если нет фантазии написать красиво, то незачем было начинать.
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияР?РЅРЅР°
23.01.2014, 21.27





Прочитала немного и бросила! Бессмысленно если честно. Одни и те же фразы по сто раз, какие-то детали, сами по себе очевидный, и , да, я запомню эту неутомимую парочку вечно молодыми. Я считаю, что романом "Скарлетт" можно было бы закончить эту историю, т.к. Ретт и Скарлетт остались вместе. А все остальное, думаю, лишнее...
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияМария
2.02.2014, 19.28





А, Ретт Батлер чё умер в конце?
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияМилена
7.03.2014, 13.28





А че, он бессмертный че ли?( Ну и дуры задают вопросы)
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияЛайза
7.03.2014, 14.32





Лайза, бляеадь сама дура, я просто спросила.
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияМилена
7.03.2014, 19.20





Роман может и плохой, но я залила слезами весь свой ноутбук и 2 дня нормально спать не могла.
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияЛиля
8.03.2014, 11.26





Нда уж... Затрахайся романчик...
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияКатя
12.03.2014, 21.27





Норм.
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик ДжулияСаша
19.03.2014, 14.06





Согласна с высказыванием " Сжечь и развеять пепел", полное разочарование, бред про двух дряхлых стариков, Скарлетт и Ретт никогда бы не опустились до войны из за крысы, никакой фантазии, просто чушь собачья!
Последняя любовь Скарлетт - Хилпатрик Джулиямаша
17.01.2016, 17.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100