Читать онлайн Порабощенные сердца, автора - Хилл Эдит, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Порабощенные сердца - Хилл Эдит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Порабощенные сердца - Хилл Эдит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Порабощенные сердца - Хилл Эдит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хилл Эдит

Порабощенные сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Церрикс смотрел на человека, стоящего перед ним в мрачном молчании.
— Он поправится?
— Да. Он хорошо перенес наказание. Однако прежде чем он будет на что-нибудь годен, пройдет не один день.
Церрикс кивнул и обратился к нескольким воинам, сидящим вокруг него:
— Принесите римлянина сюда. Я хочу сам посмотреть на результат работы Балора.
Когда его люди поспешно поднялись, он жестом пригласил жреца сесть.
Мирддин благоразумно подождал, пока они останутся одни.
— События сегодняшнего дня свидетельствуют, что семена, которые ты посеял, кажется, дали ростки, король Церрикс.
Церрикс заметил, что на лбу друида появились морщины.
— Я слышал, что ее удержал один из его людей. Это правда?
— Да. И если бы я не остановил порку, боюсь, она бросилась бы между ним и кнутом.
Церрикс кивнул с нескрываемым удовлетворением.
— Это сулит удачу.
— Так ли? — Мирддин посмотрел на него. Морщины, прорезавшие его лоб, стали заметнее. — Ты знаешь, что это даст еще больше пищи для сплетен. Он заплатил дорогую цену, чтобы защитить ее имя и честь. Несомненно, досужих разговоров будет больше.
Церрикс насмешливо крякнул и отмахнулся.
— Сплетни и досужие разговоры ничего не значат. Женщина беременна.
— Но, по слухам, ребенок не от ее убитого мужа.
— Если это правда, то лишний повод для ненависти к римлянину.
— Или наоборот, поскольку соплеменники отталкивают ее. Ты этого и хотел?
Церрикс, не ответив на вопрос, перевел взгляд на занавес, перегораживающий пространство хижины. Там, в тусклом свете масляных ламп, зажигавшихся каждый вечер, его взгляд уловил движение.
— Подойди.
Из-за занавеса появилась маленькая фигурка и остановилась в нерешительности. Церрикс протянул руки, и его младший сын заковылял к нему. С опаской поглядев на друида, ребенок вскарабкался в спасительные отцовские объятия и, успокоенный, прижался головой к широкой груди.
Прекрасно видя, что укоризненный взгляд сидящего напротив него человека не изменился, Церрикс тем не менее посадил мальчика поудобнее.
— Продолжай, Мирддин.
— В тот первый день на помосте я нашел твой выбор странным — то, что ты отдал ей именно этого раба, было не случайно. Тогда мне показалось, что у тебя нет более серьезных мотивов, чем позлить Маурика. Позднее, когда ты намекнул, что в этом есть что-то большее, я не поверил в реальность твоего замысла. Мне не верилось, что можно будет пробить брешь в ее ненависти.
— А теперь? — спросил Церрикс, с любовью поглаживая белобрысую головку.
— Допускаю, что ты выиграл. Однако… я не советовал бы тебе праздновать победу. Думаю, что спешить не следует. Не надо слишком доверять ему. Поступки римлянина, какими бы благородными и мужественными они ни были, пока что касались только его лично. Из них не следует, что можно поколебать его преданность Империи.
— Я не согласен с тобой. Этот человек уже продемонстрировал нам свое хладнокровие. Он не совершает необдуманных поступков. Он знал, что, ударив Балора, он рискует собой, а рискуя собой, подвергает опасности план своего наместника. И все же он сделал это. И это говорит о многом, Мирддин. Между ними возникает связь, и отношение к ней он может перенести на наших людей, потому что судьба одного есть судьба всех. Когда он вернется к своим легионам, он вернется с личным, и гораздо более сильным стремлением к миру. Его несгибаемая верность Империи уже поколебалась, и слепая вера в его легионы ослабела. «Победа любой ценой!» — этот девиз имеет теперь для него скрытый смысл. А цена может быть такой, что он не захочет платить ее.
Церрикс взглянул на своего сына.
— Не как король, а как отец и мужчина, я знаю две вещи, Мирддин. Когда жизни, которые надо отдать, приобретают цену, ими жертвуют не так охотно. Другая правда состоит в том, что если было совершено действие, достойное доверия, на него надо отвечать тем же, иначе будет потеряно все приобретенное.
Глубоко сидящие глаза жреца широко раскрылись, когда он внезапно понял:
— Ты собираешься сказать ему?
— Да.
— Ты уверен, что это благоразумно?
— Об этом я узнаю, только увидев его реакцию.
— Но зачем? Когда это были только слухи, ты твердо решил скрыть это от него. Теперь же, когда это стало реальностью, ты расскажешь ему?
— Прежде было не время. Римлянин легко мог выбрать свою позицию и свой план действия. Тогда на все его слова влияла бы его непоколебимая верность Риму. Теперь же, из-за его чувства к женщине, я уверен, что на его суждения ничто не будет влиять.
Прежде чем Церрикс смог продолжить, звук шагов возвестил о возвращении воинов, посланных за римлянином. Король поставил сына на ноги и подтолкнул к перегородке.
— В кровать, Бричан.
Мальчик нехотя заковылял обратно в помещения, отведенные для женщин и детей. Церрикс посмотрел на темные фигуры, появившиеся в открытых дверях.
Римлянин, окруженный эскортом, шагнул вперед. Он наклонил голову, приветствуя друида, потом взглянул на Церрикса.
— Лорд Церрикс.
Церрикс взмахом руки приказал людям удалиться. Мирддин тоже поднялся, чтобы уйти. Кинув на короля взгляд, призывающий к осторожности, он обратился к обнаженному по пояс человеку, стоящему перед ним:
— Если у тебя возникнет нужда в моей помощи, знай, что охране даны инструкции посылать за мной немедленно. Твоя гордость, быть может, и заглушает боль, центурион, но никакое чувство собственного достоинства, каким бы сильным оно ни было, не может предотвратить раны от нагноения.
Римлянин кивнул, показывая, что принял как предложенную помощь, так и упрек.
Церрикс откинул голову и посмотрел на его лицо. Следы происшедшего были очевидны — расплывшийся синяк у левого глаза, разбитые и распухшие губы. На груди римлянина виднелось несколько свежих царапин, а удары кнута, задевшие живот, оставили ясно видные следы на упругой коже. И все же он держал плечи расправленными, что показывало силу его воли. Не воспользовавшись настойками и травяными отварами друида, он, вероятно, испытывал сильную боль. Спина должна была гореть как в огне. Но в его позе и спокойных глазах Церрикс не заметил ничего, что выдавало бы это.
— Повернись, — тихо скомандовал Церрикс.
Сделав снисходительный жест, римлянин подчинился.
Церрикс увидел страшные рубцы, многие в запекшейся крови, покрывающие широкую спину.
— Да, ты необыкновенный человек, центурион, — констатировал он, показывая, что закончил осмотр.
Римлянин снова повернулся к нему лицом, насмешливо приподняв бровь.
— Является ли моя "необыкновенность», лорд Церрикс, причиной того, что меня отдали женщине, которая была изнасилована и забеременела от солдат моей армии? Не должна ли эта моя черта характера сделать мое вторжение в ее жизнь более приятным и меньше напоминать ей все то, от чего она пострадала?
Резкое обвинение не застало Церрикса врасплох. Он давно ожидал этого разговора. Единственное, что его удивило, так это точное знание римлянином того, о чем он сам до этого момента только догадывался.
— Так, значит, она призналась, что ребенок, которого она носит, зачат от насильников?
— Призналась. Но ты не ответил на мой вопрос, король Церрикс. Почему? Почему ты намеренно навязал меня ей, зная, что она вытерпела и продолжает терпеть? Цена, которую она заплатила за то, что осталась в живых, не только стыд, но и всеобщее презрение. А мое присутствие только подливает масло в огонь и дает пищу для других грязных домыслов.
Церрикс спокойно поднял глаза и выдержал жесткий взгляд.
— Я могу спросить тебя, центурион, почему ты решил сегодня защитить ее от этих домыслов и презрения?
Они смотрели друг на друга, и никто не желал открывать другому причины своих поступков. Потом молчание было прервано одним словом.
— Садись.
Гален стиснул зубы. Каждое движение, напряжение мышц под поврежденной кожей вызывало не просто неудобство. Он предпочел бы стоять. Но отклонить предложение означало бы выказать слабость. Голубоглазый человек, внимательно наблюдавший за ним, конечно, тоже знал это, значит, приглашение было намеренным.
Выказывая ту же гордость, которая не позволяла ему кричать от обжигающих ударов кнута, Гален с трудом сел, стиснув челюсти и не издав ни звука.
— Ты упрямый человек, Гален Мавриций. — Светловолосая голова уважительно склонилась. — Но я тоже упрям. — С разоружающей улыбкой Церрикс потянулся за искусно изготовленным бронзовым сосудом, стоящим перед ним на низком столике. — Вина?
Гален отказался. Он еще чувствовал туман в голове и не хотел, чтобы вино притупило его восприятие. Причиной его встречи с королем ордовиков, по-видимому, было не просто желание Церрикса узнать о его физическом состоянии.
Он понял, что был прав в своих подозрениях, когда мужчина напротив него, не выпив, поставил бокал на место.
— До меня дошли сведения о прибытии вашего наместника, — внезапно заявил Церрикс. — Девять дней тому назад Агрикола высадился в порту, который вы называете Рутупи.
Гален кивком головы дал знать, что понял. И Церрикс продолжал:
— Однако мне интересно… Мы с тобой знаем истинную причину столь позднего его прибытия — дать тебе подольше пожить среди нас, а также обеспечить мир до начала действия нашего плана. Но какие причины были названы начальникам армий, которые были вынуждены в отсутствие верховного командования сидеть без дела в сезон боевых действий?
Гален молча улыбнулся. Король действительно проницателен. Он понял, что со стороны легатов четырех легионов, расквартированных сейчас в Британии, в такой ситуации можно было ожидать не просто недовольства.
— Его отъезд из Рима был задержан, чтобы провести свадебную церемонию его дочери.
— Весьма кстати. — Неожиданно до того непринужденное поведение Церрикса изменилось.
Гален скорее почувствовал, чем увидел это почти незаметное изменение.
— Племена, конечно, ожидали его раньше. Собственно говоря, они приготовили для него сюрприз, который должен был совпасть с его прибытием в Британию.
Гален почувствовал, как напряглись мышцы его скул в предчувствии неприятных новостей.
— Какой сюрприз?
Церрикс встретил его немигающий взгляд, не уклоняясь.
— Мои противники объединились с теми, кто не хочет следовать нашему курсу на примирение. В начале этого месяца они устроили засаду для римского кавалерийского отряда, расквартированного на границе ордовикской территории. Ты тоже должен знать об этом… отряд, на который они напали, участвовал в той бойне — в деревне Брисдир прошлой весной. Как тебе известно, Рика была единственной, кто тогда остался в живых.
— Я полагаю, нападение прошло успешно.
— Абсолютно.
Глядя на зловещий подтверждающий кивок Церрикса, Гален задумался. В мыслях Галена столкнулись два противоположных чувства. Его первой реакцией как офицера Орлов была ярость — ведь уничтожен римский отряд. С другой стороны, как солдат Гален мог понять этот акт мщения. С древних времен неписаным законом Рима было правило: ни одно нападение на его граждан не должно остаться безнаказанным. Смерть и разрушение должны быть расплатой. Он сам неоднократно поднимал свой меч, подчиняясь этому правилу, и омывал его кровью во имя мести. Галена охватил какой-то холод, поднявшийся было гнев пропал. Такой же холод он ощутил, ударив Балора. Это было древнее, дикое удовлетворение от мщения. Люди, совершившие над Рикой насилие, были теперь мертвы.
Церрикс нарушил молчание.
— Ты не спешишь с ответом, Гален Мавриций. Вероятно, твое впечатление двойственно, как и мое. С одной стороны, я почувствовал себя отмщенным за гибель фермеров и их детей. С другой, я вижу в нем угрозу для мира, которому я доверился. Однако сейчас важны не мои или твои впечатления, а реакция Агриколы. Скажи мне, посланец британского наместника, каковы будут его поступки?
Гален не уклонился от вопрошающего взгляда Церрикса.
— Он может пойти двумя путями. Как ты уже сказал, удобное время для военных действий подходит к концу, дороги до весны непроходимы. Вспомогательные части раскиданы по всей провинции. Все это вместе взятое мешает проведению новой кампании. Просто из соображений целесообразности он может решить, что атаку следует воспринять как прощальное наследство своего предшественника. Прежде чем действовать самому, он может подождать развития событий, чтобы решить, не разгорится ли от этой искры пожар бунта.
Гален остановился, проверяя, какое впечатление произвели его слова, и продолжил:
— Я бы соврал, лорд Церрикс, если бы заявил, что точно знаю, каков будет ответ Агриколы. Это нападение с таким же успехом может спровоцировать и военные действия. Среди нас тоже есть различные группировки, некоторые из них стоят за необходимость полного покорения племен. Для них эта акция послужит доказательством того, что мир, якобы желаемый ордовиками, неискренен. Однако есть и другие, понимающие, что легче завоевать, чем удержать завоеванное. Недавно об этом много спорили.
— А что ваш император? — спросил Церрикс. — Разве будет не так, как желает он?
— Он и сенат. Политика Империи сейчас более, чем когда-либо, стоит на принципах нашего великого Августа — границы нужно охранять, а не расширять. Кроме того, в римском сенате очень активна группа, которая придерживается мнения, что Фронтин слишком жаждет воинской славы. Именно они настояли на замене наместника. Был выбран Агрикола, который свободен от чувства враждебности и не опьянен победами, он может вести себя справедливо с побежденным противником. Я слышал, его критики говорили, что поскольку в его жилах течет галльская кровь, он слишком привязан к людям, которыми должен управлять. И все же общественное мнение было за то, чтобы Британия была предложена именно ему. И вследствие своих симпатий маловероятно, чтобы он выбрал путь войны, во всяком случае, если не последует дальнейших провокаций.
— Маловероятно? — приподняв брови, повторил Церрикс.
Гален почувствовал, что не может прочитать его мыслей, и решил подождать, что он скажет.
— Я хотел бы побольше узнать об этом человеке!
— Он еще молод. То, что он в сорок один год достиг столь высокого положения, получил управление Британией и командование над четырьмя легионами, ясно доказывает, какое доверие оказывает ему Веспасиан. Гней Юлий Агрикола аскет по натуре, известен умеренностью и стремлением к власти. Будучи легатом, в правлении Церналиса он не пользовался особенным успехом. Некоторые находили у него склонность к необдуманным поступкам. Другие утверждали, что у него нет чувства юмора. Но он без труда находил способных людей.
— Доказательство сидит передо мной. Но я хотел бы знать, каков он как солдат.
Обдумывая слова, Гален спокойно ответил:
— Он может быть грозным врагом, лорд Церрикс, Когда он сражается с врагами Рима, он делает это лично. Он сам идет впереди колонны, на виду у врага, и заражает своим мужеством солдат, разделяя с ними опасность. Но его воинские способности сочетаются с государственным складом ума и верой в то, что завоевание не имеет смысла, если за ним следует сопротивление. Он понимает чувства завоеванных людей и умеет учиться на чужих ошибках. Война не приносит ничего, если следом за ней идет беззаконие. Поэтому он будет искать мира.
— А ты веришь этому?
— Да. Иначе я не был бы здесь.
Церрикс потрогал толстое шейное кольцо из золота. Торк, символ королевского сана, внезапно показался ему тяжелым. Насколько он может доверять человеку, сидящему напротив? Он припомнил предостережения Мирддина. Доверяться им или собственным инстинктам? Был ли путь, которым он хотел пойти, верным?
И как будто прочитав мысли Церрикса, римлянин заговорил:
— Ты выбрал дорогу, король Церрикс. Я прошу тебя следовать ей. Насколько грозным Агрикола может быть в качестве врага, настолько ценным он может стать в качестве союзника. Я попросил бы тебя дать ему возможность доказать это.
Внезапно Церрикс почувствовал непомерную усталость. Ноша, лежавшая на его плечах, — судьба его народа — была слишком тяжела для одного человека.
— Из этого может ничего не получиться, мой друг. Он заметил тень подозрения и замешательства, мелькнувшие в темных глазах, и неохотно объяснил:
— Агрикола сделал свой выбор. Распыленность ваших сил оказалась столь же несущественной, как и неудобное для похода время. Мои разведчики донесли мне, что он покинул Лондиниум и направляется на запад, к Виркониуму.
— Тамошние гарнизонные лагеря были постоянной базой для его старого корпуса, двадцатого легиона, — прервал его римлянин. — Это может ничего не значить.
Церрикс покачал головой:
— По слухам, он прикажет своему старому корпусу выступить против напавших на кавалерийский отряд в этом месяце.
Подозрение и замешательство исчезли, однако это известие, казалось, не слишком удивило римлянина. Он просто опустил голову, как бы задумавшись. Но тут Церрикс услышал длинный вздох сквозь зубы и приглушенное яростное проклятие и понял, что таким образом центурион пытается сдержать свои эмоции.
— И все же я умоляю тебя подождать. Если Агрикола и начал поход, он начал его против тех, кто покусился на репутацию Рима, тех, кто дерется, не желая мира или милосердия. Твое стремление к миру известно, так же известны станут твои теперешние действия. Если ты присоединишься к взбунтовавшимся племенам, ты и твои люди обречены. Веди себя, как прежде. Не отправляй своих воинов на войну, держи их здесь, в горах, в безопасности. Более того, употреби все свое влияние на тех вождей, которые еще колеблются. Стань Верховным королем, который наконец объединит ордовиков под ветвью мира.
— А почему я должен верить твоим словам? — Церрикс покачал головой. — По правде говоря, я даже не могу быть уверенным в том, что ты не был послан сюда именно с этой целью — разъединить племена. Тот, кто скрывается под личиной друга и союзника, может причинить гораздо больше вреда, чем откровенный враг. Вашим легионам в борьбе с нами ничто не может помочь больше, чем мелкие племенные склоки и отказ от сотрудничества и единства. Если по твоему совету я промедлю или вообще не помогу моим братьям в их битве, несомненно, они станут легкой жертвой ваших легионов. И тогда, если взгляд Орлов обратится к моим горам, не останется никого, кто смог бы прийти мне на помощь.
Римлянин улыбнулся с непоколебимым спокойствием человека, который уверен в себе и не боится правды.
— Если бы ты так думал, я умер бы сегодня под кнутом Балора и никогда не узнал бы о намерении Агриколы выступить. Еще не поздно. Если ты боишься тех сведений, которые я мог собрать за это время или сомневаешься в честности моих намерений, убей меня сейчас. У тебя за поясом кинжал. А если ты не готов сделать это, тебе стоит только позвать своих воинов.
Гален увидел, как глаза человека посветлели от ярости.
— Если настанет момент, римлянин, когда я усомнюсь в твоей честности, перестану тебе доверять или увижу в тебе угрозу своему народу, мне не понадобится звать своих людей. Запомни это, и как следует запомни — я убью тебя.
Гален молча склонил голову.
— Если мы согласны в этом, король Церрикс, не выслушаешь ли ты совет?
— Продолжай.
Облегченно вздохнув, Гален сосредоточился. До какой-то степени он убедил Церрикса в том, что ему можно доверять. Теперь он должен был убедить короля-воина подождать, чтобы дать возможность Агриколе убедить ордовиков в том же. Как бы ни были огорчительны новости о быстрых действиях Агриколы против мятежных племен, Церрикс должен признать, что эти ответные действия были справедливыми. Агрикола воспринял факт нападения, как и должен был воспринять — как проверку. Если бы новый наместник в Британии не прореагировал бы на этот вызов, он не внушал бы уважения восточным племенам, уже находящимся под управлением Рима. Если бы он не ударил незамедлительно, чтобы успокоить этот бунт на западе, он рисковал бы всеобщей войной.
Гален верил в то, что он сказал Церриксу, и сейчас его вера выразилась в просьбе о спокойствии.
— Агрикола привержен мысли об установлении мира в Британии. Именно поэтому он должен вести себя твердо с теми, кто не только предпочитает войну, но и выбирает ее. Не спеши с ответными действиями и подожди результатов этого первого предприятия. То, что это случилось в месяц, которому мы дали название в честь великого Августа, человека, предпочитающего завоеваниям мир, можно считать благоприятным знаком, хорошим предзнаменованием. Подожди также, чтобы узнать наверняка, что за человек Агрикола.
— А если я решу подождать, а потом узнаю, что он не отличается от своих предшественников… Если кампания, которую он проводит, не ограничится уничтожением тех, кто открыто начал войну, а распространится и на тех, кто не поднимал оружия против Рима, — что тогда?
— Тогда наши пути разойдутся. Мы снова станем врагами, лорд Церрикс.
— Я предпочел бы, чтобы мы остались друзьями.
— Я тоже.
— По крайней мере, ты откровенен. — Церрикс сухо рассмеялся. — Хорошо, Гален Мавриций. Я подожду до того момента, когда твой наместник либо оправдает твое доверие, либо потеряет его.
Указывая, что на этом аудиенция окончена, Церрикс откинулся назад и вызвал ожидающих снаружи людей, чтобы проводить пленника обратно к его товарищам.
Гален поднялся на ноги, поморщившись при этом. На этот раз он не пытался скрыть боль. И не беспокоился по этому поводу, настолько велико было возникшее этой ночью между ними доверие — Церрикс заслужил право видеть это.
— Прежде чем ты уйдешь… — глядя на него, Церрикс неожиданно поднял руку, задерживая людей, — еще одно. Ты был откровенен во всем, кроме одного. Так как это вопрос личный, я уважу твою сдержанность. Но если ты останешься у нее, это будет рискованно и опасно. После случившегося сегодня появятся новые подозрения. Твои собственные люди могут увидеть в этом повод, чтобы поставить под вопрос твою верность. Не желаешь ли ты, чтобы я отменил свой приказ и забрал тебя от нее?
Этот вопрос застал Галена врасплох. И все-таки прежде, чем его могла остановить логика или какой-нибудь довод, прозвучало "нет".
— Ты уверен в этом? — Церрикс молча, внимательно разглядывал его. — Ты можешь решить сейчас и только сейчас.
— Я ответил, — холодно сказал Гален, чувствуя, как к нему возвращается исчезнувшее было хладнокровие. Причины его ответа были личные. Он не обязан давать какие-либо объяснения.
— Пусть будет так. — Церрикс кивнул.
Увидев, что римлянин обнаружил свою боль, он понял значение жеста — это была демонстрация доверия и честности, возникших между ними дружеских отношений. Поэтому он не мог не ответить тем же, тем более зная, что случится дальше. Честь требовала сделать такое предложение. Но римлянин отказался. Теперь долг был уплачен, и совесть Церрикса спокойна.
Он поднялся, подзывая троих воинов, которые в почтительных позах стояли у дверей.
— Отведите этого раба на место.
Но когда двое охранников повели римлянина, он поманил третьего, жестом указав ему молчать, пока его товарищи и пленник не вышли.
— Проследи за тем, чтобы его держали несколько дней в тюрьме и не давали работы, даже самой легкой. Я хочу, чтобы он выздоровел и был готов к переселению вместе с другими.
— Переселению? — повторил воин, недоуменно сдвинув брови. — Куда?
Церрикс пристально посмотрел на него и ответил:
— На фермы. Лето заканчивается, и нельзя больше отвлекать воинов из охотничьих и разведывательных отрядов на охрану кучки рабов. Завтра ты пойдешь к их хозяевам и скажешь им, что с наступлением новой луны они должны взять на себя ответственность за них. Проследи, чтобы им выдали цепи и кандалы. Каждый может сам решить, использовать ли их, но если его раб убежит, это будет стоить хозяину головы.
— Всех римлян, лорд? Даже этого — той женщины?
Хотя Церрикс тут же понял причину, по которой ему задан этот вопрос, он предпочел не отвечать на него. Он тихо сел на прежнее место и взял сосуд — ему внезапно захотелось выпить стакан вина.
— Всех, — твердо сказал он. — А теперь иди.
Едва он успел ощутить сладость вина на губах, как услышал шаги последнего ожидаемого в этот вечер посетителя. Жестом он приказал молчаливой фигуре приблизиться. Склонив закрытую капюшоном голову, человек избегал света и успешно прятал лицо в тени. Он молча ожидал приказаний Церрикса.
— Время пришло. Делай, что надо, и докладывай мне о каждом его движении. Теперь за ним надо следить более, чем когда бы то ни было, еще никогда план не подвергался такой опасности.
Голова в капюшоне понимающе кивнула, а сжатый кулак поднялся ко лбу в воинской клятве верности.
Когда он ушел, Церрикс снова принялся за вино. Он был уверен, что сделал все, что должен был сделать, и только молился, чтобы этого оказалось достаточно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Порабощенные сердца - Хилл Эдит



очень интересная книга о глубоких чувствах,о любви и ненависти,о войне и мире.читала быстро,волнуясь за гг,получила от романа истинное удовольствие
Порабощенные сердца - Хилл Эдитсветлана
24.06.2012, 19.43





таких захватывающих романов очень мало. как жаль, что у автора только один роман, очень бы хотелось почитать у нее еще что-то.
Порабощенные сердца - Хилл Эдитмария
15.05.2016, 22.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100