Читать онлайн Греховные тайны, автора - Хейз Мэри-Роуз, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Греховные тайны - Хейз Мэри-Роуз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.26 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Греховные тайны - Хейз Мэри-Роуз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Греховные тайны - Хейз Мэри-Роуз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейз Мэри-Роуз

Греховные тайны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Марк Уинн не сознавал ни своей исключительности, ни своих особых привилегий. Да, они живут в огромном доме с большим бассейном, и мать у него — кинозвезда. Однако почти у всех его знакомых есть то же самое. На каникулы он уезжал на Гавайи, в Мексику, на Карибское море или в Европу, так же как и другие дети из их круга.
Кое в чем он чувствовал себя даже обделенным. Вот, например, у него нет отца. Хотя у многих его сверстников тоже не всегда имелись отцы, и вообще родители у многих менялись с поразительной быстротой.
Особенно счастливым он себя не чувствовал, да и не стремился к этому. Ему не слишком нравился дом, в котором он жил. И школа тоже. Несмотря на то что он оказался очень способным и шел впереди других, особой популярностью в классе он не пользовался. Он объяснял это тем, что его мама — более известная киноактриса, чем другие матери. Они все просто ему завидуют. В последнее время его стали называть снобом. Ребята не хотели играть с ним, что приводило его в бешенство. Пришлось кое-кого проучить как следует. Тогда его стали называть не только снобом, но еще и задирой. Тем не менее на дни рождения и званые вечера ребята всегда к нему приходили, потому что в его доме устраивались более грандиозные вечера, чем у всех остальных.
К тому времени, как к ним в пятый класс перевели Брайана, у Марка не осталось ни одного настоящего друга. Брайан вернулся в Лос-Анджелес после трех лет, проведенных с матерью в Нью-Йорке. Он не знал, что ему не полагается общаться с Марком Уинном. А если бы даже и знал, не обратил бы внимания.
Брайан рос очень независимым, сложным и одаренным ребенком. Родители его расстались. Отец представлялся ему не слишком понятной и скорее какой-то официальной фигурой. Он много работал, редко улыбался.
При нем Брайан чувствовал себя неуютно. Мать много играла в теннис, ездила к парикмахеру, встречалась за ленчем с приятельницами и постоянно посещала собрания, где организовывались вечера для больных, например, бал для артритников, чай для больных церебральным параличом или ленч для страдающих мышечной дистрофией. Перед выездом из дома мама — кстати, в последнее время она стала сердиться, когда он ее так называл, — разряжалась в пух и прах, долго смотрела в зеркало на свои прекрасные белокурые волосы, злилась на парикмахера Кеннета, опрыскивала себя духами и уносилась на своем голубом «мерседесе» на встречу с такими же дамами, тоже разодетыми в пух и прах и тоже побывавшими у парикмахера Кеннета.
Брайан понятия не имел о том, что там происходит во время этих собраний. Но мама уверяла, что это все очень-очень важно. Он в этом не сомневался, потому что мама и сама считалась важной дамой. Ему об этом постоянно напоминали. Мама — важная дама и настоящая леди, а папа — мерзавец и подонок. Как только мамин адвокат «разделается» с папой, Брайан вместе с мамой моментально уедут обратно в Нью-Йорк.
Эта перспектива его совсем не радовала. Да, ему нравилось в Нью-Йорке, однако Калифорнию он полюбил гораздо больше. Ему нравились эти просторы, цветы, яркое солнце, а теперь еще и новый друг Марк.
Марку Брайан тоже понравился. И не только потому, что у него не было других приятелей. Во-первых, Брайан всегда держался независимо и прекрасно владел собой, во-вторых, внешне он как две капли воды был похож на самого Марка, и это рождало в Марке чувство принадлежности к одному и тому же племени. В-третьих, день рождения Брайана приходился на Рождество, и Марк ему по этому поводу очень сочувствовал. Сострадание оказалось для него новым и очень приятным чувством. Марк ощущал себя добрым и великодушным, и от этого проникался еще большим теплом по отношению к Брайану.
У них оказалось много общего. Например, оба мечтали научиться играть на пианино, и у обоих ничего не получилось. Правда, по разным причинам.
— Мама мне не разрешает, — пожаловался Брайан, — потому что папа играет на пианино. Она не позволяет мне делать ничего такого, что делает папа.
— Но это же глупо.
— Конечно, глупо, потому что я все равно на него похож. Бабушка… ей уже восемьдесят лет, и она немного того, — он постучал себя пальцем по лбу, — так вот, она часто принимает меня за отца.
— У меня дома есть большой «Стейнвей». В прошлом году я брал уроки.
Но теперь Марку больше не хотелось садиться за рояль. Мама, как всегда, все испортила. Чуть ли не в тот же момент, как он заявил, что хотел бы играть на пианино, в гостиной появился «Стейнвей» и мама немедленно организовала занятия с одним из лучших преподавателей музыки в Калифорнии.
Непонятно почему, но его это больше не привлекало.
Вся радость исчезла. У него обнаружили хороший слух и хорошие руки, однако, словно наперекор самому себе, он оказался нерадивым учеником, вялым и равнодушным.
Через несколько недель он перестал даже прикасаться к великолепному роялю со сверкающим корпусом из красного дерева, гладкими, как шелк, клавишами из слоновой кости и богатым, сочным звучанием. Ему на это все вдруг стало, наплевать.
— Не буду заниматься, и все!
Марк сам не понимал, почему это произошло. Точно так же случилось с шотландскими пони, которых ему подарили на день рождения, когда ему исполнилось четыре года. Перед этим он как-то сказал маме, что хорошо бы иметь пони, и она молниеносно исполнила его желание. То же самое произошло с собакой. Ему так хотелось собаку… Мама сказала: смотри, что тебе принесли добрые феи. Марк увидел щенка, самого красивого на свете. Он вприпрыжку бежал к нему через весь холл, стуча когтями по мраморному полу. Но это оказалось совсем не то, о чем мечтал Марк. Ему хотелось настоящую собаку, а не это комнатное украшение. Собаку, пахнущую псиной, может быть, немного грязную, может быть, даже с блохами, одним словом, настоящую собаку. В ярости и отчаянии он расплакался. Мама смотрела на него в ужасе и не могла понять, что же ему надо. Не хочет эту собаку — хорошо. Пусть только скажет, какую он хочет, и она тут же ему достанет.
Мама так старалась ему угодить… Может быть, слишком старалась. Марк пытался отогнать эту внезапно пришедшую в голову «взрослую» мысль. Мама слишком старалась и этим отнимала у него всю радость. Марк не понимал, в чем дело, раздражался, капризничал, и Мелисса начинала плакать вслед за ним. А мама смотрела на них испуганными глазами и тоже ничего не понимала.
И вот теперь Брайан жалуется, что хочет играть на пианино, а мама не разрешает. Марк внезапно почувствовал огромное удовлетворение оттого, что может противостоять запрету матери, пусть даже и не своей собственной.
— Приходи ко мне после школы и играй, сколько хочешь. Я тебе покажу ноты и все свои учебники.
Брайану очень понравилось бывать в доме у Марка.
Он полюбил его «Стейнвей», и даже Мелисса ему понравилась.
Этого Марк не мог понять.
— Да она же круглая дура.
— Совсем она не дура.
Мелисса влюбилась бы в него без памяти, не будь он на полгода моложе ее. Но и теперь она повсюду ходила за ним по пятам и всячески пыталась произвести на него впечатление. Втайне Брайана это умиляло. Он всю жизнь чувствовал себя одиноким, и ему страшно хотелось иметь брата или сестру. Несколько лет назад он спросил маму об этом, и она ответила: «Только через мой труп».
Теперь он воображал, будто Марк — его брат, а Мелисса — сестра. Ему совсем не хотелось возвращаться в Нью-Йорк.
Придя к ним в дом в третий раз, он познакомился с мамой Марка и Мелиссы, знаменитой кинозвездой Изабель Уинн.
Они с Марком сидели за роялем. Брайан старательно разучивал менуэт из «Маленького музыкального альбома» Анны Магдалены Бах. Изабель подъехала к парадному входу и, не убирая машину, побежала в дом. Она очень торопилась — у нее было всего полчаса на то, чтобы переодеться и ехать в студию на фотосъемки для рекламы. Неожиданно она услышала неуверенные звуки рояля из гостиной. Осторожно открыла дверь и увидела за роялем точную копию своего сына. Две копии. Две одинаковые головы с густыми черными кудряшками, две пары золотисто-карих глаз с тяжелыми сонными веками, одинаковой формы губы.
На какую-то долю секунды она не поверила своим глазам. Она что-то пила за ленчем. Но ведь не настолько же…
Мальчики подняли головы.
— Привет, ма.
— Привет, ребята.
— Это мой школьный товарищ.
— Очень приятно.
Изабель вздохнула с облегчением. Слава Богу! Какой красивый мальчик… И какое удивительное сходство с Марком!
Она одарила его улыбкой.
— Как тебя зовут, дорогой?
Мальчик вежливо встал.
— Брайан Уиттэкер. У вас прекрасный рояль, миссис Уинн.
Оставшуюся часть дня Изабель прожила как в тумане. Чувства, которые она считала давно похороненными, вновь вырвались наружу. Она, конечно, знала о том, что у Дэвиса и Стюарт есть сын. Он родился через семь месяцев после того, как они поженились. Изабель восприняла это как пощечину. Она не могла избавиться от, мысли о том, что Дэвис занимался любовью со Стюарт в тот же день, что и с ней. Всеми силами она старалась прогнать эти мысли, однако перед глазами все время вставали образы Дэвиса и Стюарт, занимающихся любовью.
В памяти вновь возникла кошмарная сцена свадебного вечера с такой ясностью, словно это происходило вчера.
Стюарт, эта стерва, с видом кошки, только что проглотившей канарейку, держащая Дэвиса под руку, уже беременная Брайаном… Холл Дженнингс со своей напыщенной речью…
Если верить слухам, их брак распался уже в первый; год после свадьбы. И теперь они наконец разводятся. Эта мысль не давала Изабель покоя. Что, если сейчас, через столько лет, пойти к Дэвису и сказать… Что сказать?
Она принялась рисовать себе воображаемую встречу.
Вот она с жизнерадостным видом входит в его кабинет, садится напротив на вращающийся стул, соблазнительно кладет ногу на ногу и одаривает его своей улыбкой в миллион долларов.
— Привет, Дэвис! Сколько лет, сколько зим. Как приятно снова увидеть тебя. Угадай, что я хочу тебе сказать. Ты ведь знаешь моих близнецов, Марка и Мелиссу?
Ну так вот…
Дэвис слушает не перебивая, холодный и сдержанный. Только он один умеет так держаться.
— Очень интересно. Подумать только, какая ирония судьбы.
А может быть, он скажет что-нибудь совсем другое, например:
— Если ты насчет денег, обратись к моему адвокату.
Конечно, я буду щедр, насколько это возможно в данных обстоятельствах.
Изабель договорилась пообедать вместе с Рефуджио Рамиресом. Время от времени она разыскивала его, потому что он был единственным человеком, который ее понимал, и, кроме того, единственным, с кем она могла поговорить о Дэвисе. Бывали дни, когда ей отчаянно хотелось услышать имя Дэвиса, произносимое вслух кем-нибудь другим, пусть даже и с нелестными эпитетами.
Они сидели в мексиканском ресторанчике, где, по словам Рамиреса, готовили лучшие национальные блюда. Рамирес страшно растолстел. Сейчас он аккуратно разрезал рыбу на тонкие кусочки, обмакнул в масляный чесночный соус, завернул в маисовую лепешку и со вздохом наслаждения отправил в рот.
— Я не видел этого пижона уже несколько месяцев.
Изабель знала, что Дэвис живет один и трудится, как робот, по шестнадцать часов в сутки. По вечерам возвращается в одиночестве к себе в отель, где он снял номер, расставшись со Стюарт. Он снискал себе репутацию одного из самых удачливых и богатейших агентов Голливуда, Славится тем, что умеет заключать самые крутые сделки.
— Ты же помнишь, ему всегда это нравилось. Сам процесс. Помнишь, как он радовался, когда удавалось выжать чуть побольше в пользу клиента. Он смотрел на это как на занимательную игру и был отличным игроком.
Теперь… теперь он еще больше преуспел в этой игре, но она его больше не увлекает. Для него это уже не игра. Его теперь ничто не радует. Эта тугозадая шлюха, на которой он женился, все из него выжала. А теперь затеяла бракоразводный процесс и хочет наложить лапу на все его имущество. Так что, если он вырвется от нее в чем есть, может считать, что ему повезло.
Изабель слушала болтовню Рамиреса, смотрела на его рот, набитый рыбой с маисовыми лепешками, и умирала от желания вскочить с места, помчаться к Дэвису в отель, в его объятия… сделать так, чтобы ему снова стало хорошо.
— Дружить с ним теперь не очень-то легко, — пожаловался Рамирес, вытирая рот салфеткой. — Я-то еще держусь, но я, пожалуй, единственный, кто у него остался. Не знаю, сколько еще выдержу. Этому пижону, похоже, на все наплевать.
Изабель осталась сидеть на месте. Дэвису она не нужна. Он ее не захочет, даже если она расскажет ему о близнецах. Ему наплевать… С какой стати он вдруг проникнется к ним любовью, через столько лет? Ведь он с самого начала даже не пытался выяснить, не его ли это дети.
Поздно ночью Изабель расхаживала по своей огромной спальне со стаканом в руках, не в состоянии заснуть, не в силах успокоиться. Потом все-таки легла в постель и долго без всяких мыслей смотрела на игру тени и света на потолке. Наконец забылась тяжелым сном.
Она стояла рядом с Дэвисом в саду у Дженнингсов, только по другую сторону от нее вместо Холла Дженнингса стоял ее отец, Джордж Уинтер, и произносил бесконечно-длинную речь о двух добрых старинных семействах, Уинтерах и Уиттэкерах. Речь все тянулась и тянулась, ритм ее все ускорялся, голос отца повышался, становился все громче и пронзительнее, пока в конце концов не перешел в истерический хохот.
— Он ненормальный, отец этой девушки, — озабоченно произнес кто-то из гостей. — Им нельзя вступать в брак. Только подумайте о детях…
— Да-да, Дэвис. У моего отца прогрессирующая болезнь мозга. Она может передаться Марку и Мелиссе.
— Не стоило приходить с этим ко мне, — устало ответил Дэвис. — Обратись к моему адвокату. Он сделает все, что надо, чтобы оплатить расходы на лечение.
Ее разбудил телефонный звонок в половине пятого утра. Ничего не соображая, она с трудом выбралась из постели. Ее мутило, голова раскалывалась от боли. Сидя на заднем сиденье лимузина, по дороге на студию в зябкой предрассветной мгле она положила в рот две таблетки экседрина и запила несколькими глотками кофе из термоса.
— Боже правый! — воскликнул гример Гай, взглянув на ее опухшее бледное лицо и набрякшие веки. — Ты выглядишь, как… Да, сегодня мне придется попотеть за свои денежки.
Изабель опустилась в кресло и доверилась его искусным рукам, слушая привычную лекцию о том, как надо беречь себя, иначе от ее прекрасной внешности ничего не останется. Однако сегодня, как никогда, его слова упали на благодатную почву. Если она не одумается, то очень скоро превратится в уродину, и тогда конец ее карьере. О ней станут говорить как о «бывшей», как о неудачнице.
А разве ее уже сейчас нельзя назвать неудачницей?
Она потерпела полную неудачу и как женщина, и как мать. От жалости к себе из глаз ее потекли слезы.
— Прекрати, Изабель! — резко произнес Гай. — Ты мне все испортишь.
Изабель заставила себя успокоиться. Все совсем не так плохо. Она хорошая мать! По крайней мере она старается изо всех сил. Дети ни в чем не нуждаются. У них есть все… кроме отца, разумеется. Ну что же, в таком случае, может быть, стоит дать им отца? Может быть, ей все-таки следует выйти замуж?
Чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что это разрешит все ее проблемы. А если она выберет подходящего кандидата, возможно, наконец забудет о Дэвисе.
Изабель немного воспряла духом и начала мысленно перебирать всех своих знакомых мужчин. Кого же из них выбрать…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Греховные тайны - Хейз Мэри-Роуз



Хороший роман, динамичный, без занудства. Ещё бы страничку с более прописанной концовкой, но автору, как говорится, виднее ))
Греховные тайны - Хейз Мэри-РоузЮрьевна
8.04.2016, 23.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100