Читать онлайн Греховные тайны, автора - Хейз Мэри-Роуз, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Греховные тайны - Хейз Мэри-Роуз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.26 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Греховные тайны - Хейз Мэри-Роуз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Греховные тайны - Хейз Мэри-Роуз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейз Мэри-Роуз

Греховные тайны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Лорд-мэр Лондона сидел в низком позолоченном кресле прямо перед Кристиан. На нем был смокинг, белый галстук и все регалии, включая великолепную золотую цепь. Его супруга сидела по левую руку от него, задрапированная в розовато-лиловые шелка, с бриллиантовой диадемой на голове. Справа сидела принцесса Маргарет, маленькая толстушка в нежно-голубом, увешанная драгоценностями. Кристиан могла бы протянуть руку и коснуться ее.
Кристиан с мужем и Эрнестом Уэкслером присутствовала сейчас на специальном представлении «Реквиема» Берлиоза в соборе Святого Павла. Уэкслер, большой поклонник Берлиоза, настоял на том, что «Реквием» никак нельзя пропустить, тем более что Лондонским симфоническим оркестром, выступающим совместно с двумя большими хорами и тремя оркестрами духовых инструментов, дирижирует знаменитый Коллин Дэвис.
Музыка торжественно разливалась под высокими сводами собора. Кристиан, обычно не слишком чувствительная к музыке, на этот раз ощутила словно электрический заряд в оркестровых и голосовых модуляциях. По непонятной причине ее внезапно пронзило острое чувство страха.
Оркестр заиграл зловещие вступительные аккорды к «Страдальцу». Кристиан кинула быстрый взгляд вправо, на Эрнеста Уэкслера. Он сидел позади принцессы Маргарет, откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза.
На впалых щеках проступили темные тени, слишком худые руки сжаты в кулаки и лежат на коленях; зубы стиснуты. Вот он сунул руку в карман смокинга, достал коробочку с таблетками, проглотил несколько штук.
После длительной концовки, с ее мягкой гармонией струнных и ударных инструментов, наступила полная тишина, взорвавшаяся через несколько минут оглушительным громом аплодисментов и одобрительными возгласами. Коллин Дэвис без конца кланялся, торжествующий, растрепанный, выдохшийся, но тем не менее готовый, если потребуется, повторить все с самого начала.
Затем началась длительная процедура проводов представительницы королевской фамилии. Принцессу Маргарет по длинному проходу, устланному красным ковром, провожали к выходу лорд-мэр с супругой и многочисленная свита.
Теперь и остальные могли расходиться. Джон предложил руку Кристиан… Достойный уважения супруг, красивый, импозантный в своем вечернем костюме. Незначительные дефекты фигуры, если они и есть, скрыты идеальным покроем. Могущественный банкир, добрый друг, незаменимый советчик для многих глав государств и руководителей международных финансовых компаний.
Аристократический продукт многовекового отбора среди лучших семей Европы. В такие минуты Кристиан почти забывала о том жалком ноющем существе, которое требовало, чтобы она села к нему на грудь в ванной и помочилась на него, в то время как он рыдал и извивался в оргазме.
Эрнест Уэкслер поднялся с места, покачнулся, на мгновение ухватился за руку Кристиан. Сделал глубокий вдох, расправил плечи и прошествовал к выходу, безукоризненный и жизнерадостный, как всегда.
— Хотел бы я, чтобы такой реквием написали специально для меня. При условии, конечно, что я сам был бы жив и мог его послушать.
Он помог Кристиан сесть в «ягуар».
— Думаю, нам всем сейчас не помешает чего-нибудь выпить. Мартин, мы едем на Гросвенор-сквер.
В американском посольстве устраивали прием в честь Генри Киссинджера, который приветствовал Эрнеста Уэкслера как старого друга и несколько минут любезно поболтал с Кристиан. Сделал комплимент по поводу ее платья — шикарного произведения Зандры Роудс, сшитого из полос ярких павлиньих оттенков со сверкающими золотыми гранями — и ее совершенного немецкого языка. Кристиан очень нравился этот человек. Сейчас она сожалела о том, что надела туфли на таких высоких каблуках.
Уэкслера этот прием, казалось, вновь вернул к жизни и омолодил. Он с видимым удовольствием расхаживал по огромному залу, болтал со своими знакомыми, пил много шампанского. Кристиан вспомнила внезапный страх, который она ощутила в соборе, и решила, что скорее всего это сказалось действие музыки.
Однако примерно через час Уэкслер подошел к ней, беспокойный, нервный, с лихорадочным румянцем на щеках, и сказал, что хочет уйти.
— Мне здесь надоело. Поехали к Аннабел. Тебе, я вижу, тоже скучно.
Сидя в машине, Кристиан с легкой усмешкой представила себе, как бы она среагировала три года назад, если бы ей сказали, что в один вечер она встретится с принцессой Маргарет и с Генри Киссинджером и при этом кому-то покажется, что ей скучно.
У Аннабел их ждал очень удобный столик — не слишком близко, но и не очень далеко от маленькой танцевальной площадки, где в полной темноте извивались, сплетаясь воедино, прекрасные пары. В ведерке со льдом стояла бутылка шампанского.
Джон пододвинул Кристиан кресло, помог сесть.
Руки ее похолодели, по коже пробежали мурашки. Она снова почувствовала все тот же безотчетный страх. Усилием воли заставила себя успокоиться. Перевела взгляд на сверкающие медные колонны, отделявшие обеденный зал от бара, потом — на ловкие руки официанта, извлекавшего пробку из бутылки.
Уэкслер поднял бокал. Чокнулся с Кристиан. Заговорил так, будто Джона с ними не было.
— Я хотел, чтобы этот вечер стал чем-то особенным.
Нам придется расстаться на некоторое время, моя дорогая. Я не очень хорошо себя чувствую.
— Да, я заметила.
Кристиан почувствовала, как страх сконцентрировался, превратился в твердый комок в груди. Сделав над собой усилие, она заговорила легким, спокойным тоном:
— Надеюсь, ничего серьезного?
Он сухо усмехнулся:
— Ничего такого, с чем нельзя было бы справиться.
Просто это очень нудно и унизительно. Я не привык болеть.
— Вам придется лечь в больницу?
— Нет, конечно. Не выношу больницы.
Он с наслаждением отпил шампанского из бокала.
— Никого не следует вынуждать жить без шампанского.
— Что, вам придется отказаться от вина? Что-нибудь… с печенью?
Он улыбнулся.
— Нет, моя дорогая. У меня крепкая печень. Удивительно крепкая при нынешних обстоятельствах. И у меня нет ни малейшего намерения отказываться от вина, пока я жив. Просто я уезжаю… на давно заслуженный отдых.
— Куда же вы поедете?
Он все так же улыбался.
— Туда, где потеплее, разумеется.
Потом он пригласил ее танцевать. Кристиан показалось, что все мельчайшие подробности этого танца запечатлятся в ее памяти навсегда, словно выжженные в мозгу. Они танцевали под песню Франсуазы Харди, и Уэкслер тихонько подпевал на французском языке. Рука его, лежавшая на талии Кристиан, казалась слишком легкой, почти бесплотной и, уж во всяком случае, неспособной пронести Кристиан через весь дом, чтобы она не запачкала кровью его ковер.
В диско-будке девушка с длинными прямыми волосами цвета меда наклонилась над вращающимися дисками.
Вскоре после танца Уэкслер заявил, что устал, да и шампанское кончилось. Часы показывали половину второго ночи.
Мартин высадил Кристиан и Джона у их дома на набережной Челси. Уэкслер помахал им на прощание, изогнув губы в иронической улыбке. Потом обернулся к Мартину, коснувшись пальцами своих усов. Это было последнее, что запомнилось Кристиан.
«Дорогая, дорогая моя Кристиан!»
Письмо принесли на подносе с завтраком, вместе с тремя приглашениями, счетом из магазина «Хэрродс» и напоминанием от дантиста о том, что подошло время очередного осмотра.
Кристиан смотрела на буквы, написанные четким решительным почерком черными чернилами на плотной веленевой бумаге.
«Это прощальное послание. Я больше не могу игнорировать живущего во мне врага, так как на этой стадии доза лекарств, помогающих справиться с болью, может выйти из-под контроля. Поэтому мы больше не увидимся, дорогая. Я имею в виду, в этой жизни. Что же касается другой жизни, то я никогда не верил в ее существование.
Если я ошибаюсь, значит, мне суждено провести свой долгий и давно заслуженный отдых в жарком климате, так как моя земная жизнь во многом заслуживает сурового порицания.
Как бы там ни было, я ни о чем не сожалею. По крайней мере в том, что касается меня лично. Хотя, должен признаться, дорогая, прошлой весной в Аннеси ты заставила меня кое о чем задуматься. Ты сказала тогда, что деньги и власть — это еще не все в жизни. А я заверил тебя, что ничего другого не существует.
Возможно, я оказал тебе плохую услугу, выдав замуж за Джона Петрочелли. Сейчас, столкнувшись с неизбежным доказательством собственной смертности, я о многом передумал. Могу лишь сказать в свое оправдание, что в то время я был убежден, что поступаю правильно.
Мне и в голову не приходило, что я пытаюсь исправить одну несправедливость с помощью другой. Или, по сути, подменяю одну ловушку другой.
Сейчас я хочу попытаться исправить то, что я сделал, Кристиан. Но сделать это я могу единственным известным мне способом. Извини, если этот способ покажется тебе не слишком тактичным, и не забывай, что я всего лишь старый дряхлый торгаш.
Я взял на себя смелость открыть на твое имя счет в банке «Кредит-Суиз», в Цюрихе. Детали на прилагаемой карточке. Это номерной счет, и я перевел на него три с половиной миллиона швейцарских франков, что по нынешнему курсу составляет примерно миллион американских долларов. В банке тебе надо связаться с герром Бернардом Вертхаймом. Он ждет твоего звонка.
Оставляю тебе эти деньги без каких-либо условий или ограничений. Лишь с благословением. Ты можешь покинуть Джона или остаться с ним — как пожелаешь. Ты теперь вольна жить так, как захочешь. Надеюсь, это будет долгая и интересная жизнь.
Прощай, моя дорогая. Желаю счастья. И спасибо тебе, что позволила мне провести последний год жизни в твоем обществе. Могу только добавить, что если бы я был способен полюбить кого-нибудь в этой жизни, то это, несомненно, была бы ты».
Письмо было отправлено накануне, а написано задолго до того события, которое, как теперь поняла Кристиан, явилось хорошо инсценированным прощальным вечером, где «Реквием» Берлиоза был даром уходящему.
Часы показывали половину девятого. Кристиан резко отодвинула поднос с нетронутым завтраком, не заметив, что кофе пролился ей на юбку. Вскочила, не умываясь, не причесываясь, накинула на себя первое попавшееся платье и побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. По дороге захватила сумочку со стола в холле, выбежала на улицу, помчалась к гаражу так, как будто за ней гнался сам дьявол. Единственной мыслью была слабая надежда, что он ошибся и что она может еще успеть.
Однако Кристиан по опыту знала, что Эрнест Уэкслер никогда не ошибался. Она безнадежно опоздала.
Она мчалась через весь Лондон на бешеной скорости, проклиная час пик и нескончаемые потоки машин. Через двадцать минут ее машина со скрежетом затормозила у высокого узкого дома. Кристиан взглянула вверх на ряды окон, которые, словно пустые глаза, ничего ей не говорили. С силой нажала на звонок. Сейчас, как всегда, выйдет Пьер, спокойный, бесстрастный, и скажет, что мистер Уэкслер мирно завтракает наверху и разговаривает по телефону с Монте-Карло, или с Тегераном, или с Вашингтоном. Однако Пьер не появлялся. Кристиан, внезапно похолодев, вспомнила, что Пьера накануне отослали в Монте-Карло привести дом в порядок к возвращению хозяина. А служащие офиса не появятся раньше половины десятого.
Она сделала глубокий вдох, достала из сумочки связку ключей. Дом был оборудован как неприступная крепость — со множеством замков, кодами, сигнализацией, но Кристиан когда-то жила здесь и знала все коды.
И ключи все еще лежали у нее в сумочке.
Стальная входная дверь со стуком захлопнулась позади нее. Кристиан стояла в холле, прислушиваясь. Дом казался вымершим.
— Мистер Уэкслер! — позвала она. — Это я, Кристиан.
Голос прозвучал непривычно громко в тишине пустого холла.
Она заглянула в гостиную, потом в столовую, где стоял телекс и целая батарея телефонов — эта комната часто использовалась как коммуникационный центр, — потом прошла в малый офис, где когда-то она впервые обедала в этом доме. Как давно это было…
Медленно, едва передвигая ноги, поднялась она по лестнице, держась внезапно вспотевшими руками за перила. Сердце гулко стучало в груди. Огромным усилием воли она заставила себя войти в спальню.
Там было пусто.
Кристиан медленно огляделась. Как и следовало ожидать, в комнате царил идеальный порядок. На нетронутой кровати лежала шелковая пижама и аккуратно сложенный халат, рядом так же аккуратно стояла пара комнатных туфель. Одеяло чуть отогнуто — для хозяина, который так и не появился… Шторы на окнах опушены, лампа на ночном столике включена, и свет ее направлен на небольшую кипу газет и журналов.
Кристиан прошла в гардеробную, примыкавшую к спальне. Старомодное гладильное устройство, гардероб из красного дерева, заполненный костюмами самых различных цветов и покроев, пригодных для любого случая, любого времени года, любого климата, в любой точке земного шара. Костюм для официальных утренних приемов — с черным смокингом и полосатыми брюками, обеденные пиджаки — черные и белые, бархатные смокинги, блейзеры, твидовые костюмы, серые деловые тройки, темно-синие, полосатые. Ряды шляп — котелки, панамы, мягкие фетровые шляпы и даже белый велюровый стетсон с загнутыми полями.
Кристиан смотрела на длинные ряды начищенных до блеска ботинок и туфель, на разноцветные галстуки и шарфы, на полированный комод красного дерева, ящики которого были заполнены носками, рубашками, нижним бельем. Она закусила губу, так что выступила кровь.
Оставалась еще одна дверь — в ванную комнату. Эта дверь была закрыта.
Кристиан приоткрыла ее. И сразу ощутила запах смерти. Двигаясь автоматически, как робот, она распахнула дверь и остановилась, глядя в бледные глаза Эрнеста Уэкслера. Значит, еще не поздно. Его глаза открыты, он смотрит на нее… Она сделала шаг к нему и увидела, что эти глаза безжизненны и пусты. Безжизненны уже в течение нескольких часов.
Он лежал в своей огромной ванне в вечернем костюме с галстуком-бабочкой. Туфли аккуратно стояли рядом с ванной — по-видимому, он не хотел портить дорогой фарфор. Кристиан увидела пистолет и сразу узнала его.
«Магнум-357». Не очень точное оружие, но вполне подходящее для короткого расстояния. Лицо Эрнеста Уэкслера не было повреждено. Голова, необычно плоская, покоилась на розовой шали, разложенной на заднике ванны. В следующий момент Кристиан у ид ела, что это не шаль, а кровь. И мозги и кости. Вся задняя часть черепа была раздроблена.
Кристиан отметила это механически, оставаясь все в том же состоянии транса. До тех пор, пока не увидела на полу позади ванны окровавленные полотенца, разложенные Уэкслером, вероятно, для того, чтобы предохранить ковер. Она непроизвольно поднесла руку ко рту, пронзительно закричала и стала медленно, неловко отступать назад, натыкаясь на двери, на мебель, на стены. Как слепая, прошла в спальню, подошла к кровати, скорчилась около нее, уронив голову на его пижаму, и застыла в таком положении. Так ее и застал Джон.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Греховные тайны - Хейз Мэри-Роуз



Хороший роман, динамичный, без занудства. Ещё бы страничку с более прописанной концовкой, но автору, как говорится, виднее ))
Греховные тайны - Хейз Мэри-РоузЮрьевна
8.04.2016, 23.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100