Читать онлайн Твое счастье рядом, автора - Хейтон Пола, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Твое счастье рядом - Хейтон Пола бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.26 (Голосов: 54)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Твое счастье рядом - Хейтон Пола - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Твое счастье рядом - Хейтон Пола - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейтон Пола

Твое счастье рядом

Читать онлайн


Предыдущая страница

9

– Пора возвращаться, дорогая, – прошептал Луис около губ Габи. – Розита ждет рыбу к обеду. Она и так удивится, что за весь день мы поймали всего несколько штук.
Он рассмеялся, но Габи прервала его смех.
– Мы можем вообще сейчас не возвращаться.
– Да, дорогая, конечно. Но за сегодня всегда следует завтра.
Луис поцеловал ее в шею, а когда она попыталась освободиться, удержал ее на сиденье маленькой лодки. Они плавно дрейфовали вдоль речной отмели под сенью нависающих над водой веток и лиан. Наконец Луис веслом направил лодку к середине течения и, сев рядом с Габи, дернул за шнур лодочного мотора.
Солнце уже садилось, и его золотистые лучи освещали центральную часть реки сквозь зеленые своды сросшихся и вытянувших ветви над водой деревьев. Большая серебристая рыба ударила хвостом прямо перед лодкой и скрылась в кипящем водовороте. Стайка маленьких птичек, оперение которых в лучах солнца казалось золотисто-абрикосовым, кружилась впереди. Когда, улыбаясь, Габи повернулась к Луису, его лицо, обращенное к солнцу, чистотой своих линий напомнило античную маску.
Странная боль пронзила сердце Габи. Это был момент полного совершенства, и ей хотелось, чтобы он никогда не кончался. Ей не хотелось, чтобы когда-нибудь кончились эти несколько дней, в течение которых они, не в силах выдержать друг без друга ни минуты, рыбачили, купались в море, бродили целыми днями по лесу, а затем ночью лежали в объятиях друг друга, глядя друг другу в глаза до тех пор, пока порыв страсти вновь не овладевал ими, проникая в самые глубины их существа.
Лодка обогнула изгиб реки, на котором росли высокие деревья, закрывшие солнце, и в тот же момент налетел порыв холодного ветра. Луис направил лодку к берегу, выпрыгнул из нее, затем взял на руки Габи, и она, оказавшись в его объятиях, радостно засмеялась. Он тоже улыбался ей, и его серебристые глаза отражали мерцающий свет, исходящий от реки. На мгновение они застыли, оцепенев, а потом Луис удивленно или даже скорее потрясенно взглянул на Габи и поставил ее на ноги.
– Я отнесу рыбу. – Он собрал лежащую на дне лодки рыбу и, не сказав более ни слова, зашагал к дому.
Габи осталась стоять на том же месте, глядя на его удаляющуюся спину. Неожиданная мысль заставила ее вдруг покрыться мурашками. Да, Луис остался самим собой, таким же, каким был всегда, человеком настроения, непредсказуемым и никогда надолго не расстающимся со своими мрачными мыслями. Стараясь отвлечь себя от тяжелых предчувствий, Габи зашагала следом за ним.
За обедом Луис был спокоен, как всегда, но вечером, когда он увлек Габи в свою кровать, набросился на нее так, что его поведение граничило с почти животной похотью. Вновь и вновь Луис удовлетворял свою страсть, словно пытался погасить пожирающий его огонь, и это продолжалось бесконечно долго.
Габи проснулась поздно, ощущая в теле тяжесть и пресыщение. Ее плоть еще хранила память о его грубой силе. Устало потянувшись, Габи перевернулась на бок, надеясь встретить объятия Луиса. Но там, где он лежал, было пусто, и холод простыни свидетельствовал о том, что его нет уже давно.
Откинув с лица пряди спутавшихся волос, Габи накинула ночную сорочку и, повязав ее пояском, вышла на веранду. Стол был сервирован на одну персону, и эта персона уже завтракала, оставив недопитой чашку кофе и смятую салфетку, валяющуюся на полу. Габи машинально нагнулась, чтобы поднять ее, и вдруг, услышав знакомый треск пишущей машинки, повернулась и бесшумно направилась к кабинету.
Луис допечатывал какое-то официальное письмо. Он сидел спиной к двери, но при появлении Габи слегка повернул голову.
– Мне сегодня же надо лететь в Нью-Йорк.
Его голос был сухим, и вновь мурашки пробежали у нее по коже. Только тут она заметила, что он одет в темные костюмные брюки. И хотя ворот белой рубашки был расстегнут, пиджак и галстук висели на спинке стула.
– Понимаю, – Габи хотела, чтобы ее голос казался безразличным. – Какая-то неожиданная новость?
– Накопилось кое-что, надо привести дела в порядок! – усмехнулся Луис.
– Я понимаю, но…
– Я лечу в Каракас, чтобы успеть на дневной рейс.
– Ты надолго?
– Дня на три-четыре. – Он небрежно пожал плечами.
Конечно… конечно, он должен был сказать… Он обязан был сказать: «И ты летишь со мной, потому что я не могу без тебя жить!»
Но он не сказал ничего, только вынул из машинки лист бумаги, бегло просмотрел его, скомкал и бросил в урну для мусора.
Боль сжала горло Габи. Она откашлялась, пытаясь освободиться от этой головной боли, и после минутного колебания проговорила:
– Можно, и я поеду с тобой? Я никогда не была в…
– Нет!
Резкий ответ прозвучал, словно пощечина. Габи вздрогнула и неуверенно спросила:
– Но почему?
– Я что, должен объяснять? – Впервые за время разговора Луис посмотрел на нее, и Габи увидела его глаза, холодные, как когда-то.
– Я понимаю, что ты будешь занят, но не все же время, и мы…
– Я же сказал, нет. Ты не поедешь.
Еще одна пощечина. Но, превозмогая боль отказа, Габи гордо подняла голову.
– Ты не находишь, что должен объяснить мне причину, хотя бы из вежливости?
– Нет, по крайней мере не в этом случае. – Его явная грубость резанула по ее нервам. – Но я думаю, что все и так очевидно. Я не верю тебе.
– Не веришь мне? – в замешательстве повторила Габи. – Что ты имеешь в виду, Луис?
– Именно то, что сказал. – Раньше ей хотелось, чтобы он взглянул на нее, но теперь его взгляд пронзал ее, словно холодная сталь клинка, убивая все чувства. – О’кей, я попытаюсь объяснить тебе. Я не верю, что ты не попытаешься бежать.
– Бежать? – Она в замешательстве подняла брови. – Что, черт побери, ты имеешь в виду?
Все последние дни она пребывала в чувственных грезах, в сновидениях, она потеряла ощущение реальности, жила только его ласками. Но теперь его слова вернули Габи в холодный мир действительности, словно ледяной поток низвергся на нее.
– Ты что, действительно не веришь мне? После всего, что между нами…
Она резко оборвала себя. Она хотела сказать «после всего, что между нами произошло», но она не будет унижаться, не будет пресмыкаться перед ним! Ты что, забыла, строго выговаривала Габи сама себе, забыла – всего за несколько дней, – какую цель он преследовал? Наслаждение, которое он получил, занимаясь с тобой любовью, – всего лишь часть достигнутого…
– Верить тебе? – Он коротко рассмеялся. – Милая, да я никому не верю. Я тебе сказал это еще тогда, когда мы познакомились.
– Кроме самого себя, конечно? – В ее голосе слышалось раздражение и где-то глубоко, даже глубже, чем страдание, сдерживаемая ярость.
Губы Луиса вытянулись в ироничной улыбке.
– Конечно, себе – в последнюю очередь! – Он бросил взгляд на часы и собрал бумаги в стопку. – Не расстраивайся, дорогая. – Опять этот ненавистный ей насмешливый тон. Глупая, она думала, что никогда больше не услышит в его голосе этих интонаций. – Ты будешь не одна. Эрнесто и Розита выполнят любое твое желание.
С трудом удерживаясь на ногах, еще на что-то надеясь, Габи хотела сказать ему: «Пожалуйста, Луис, не поступай так ни со мной, ни с самим собой», но вместо этого она посмотрела ему прямо в глаза, ее непреклонность приобрела твердость стали, и она лишь холодно спросила:
– А что будет, когда ты вернешься? Как все будет тогда? Или ты никогда об этом не думал?
– Наоборот, думал, и очень много.
– Хорошо, а что, если я… – она провела кончиком языка по губам и залилась краской, – … беременна?
Луис спокойно кивнул.
– Ну что же, я допускаю и такую возможность.
Черт побери! Он говорит об этом так, словно именно эту цель и преследовал все время!
– Но я могу и избавиться от ребенка. Ты ведь не можешь запретить мне сделать это, не так ли? – Габи подумала, что он сделал все возможное, чтобы причинить ей боль, разве только не убил ее. И теперь она хотела причинить боль ему. – Кроме того, я хочу, чтобы ты знал, я не хочу от тебя ребенка.
Но его было невозможно чем-либо задеть. Казалось, он тверже, чем любая земная твердь.
– Все это не имеет значения, – холодно ответил он, – я просто позабочусь, чтобы ты оставалась здесь до тех пор, пока не будет поздно избавляться от моего ребенка. А сейчас извини меня…
Габи молча смотрела, как Луис открывает кейс и складывает в него бумаги. Он совсем меня не знает, ни капельки, думала она, испытывая новый прилив боли. Если она действительно беременна, то единственным чувством к этим усердно делящимся клеточкам, формирующимся в ребенка Луиса, станет яростная ненависть, защищающая ее любовь. И чтобы сохранить любовь, она спокойно уничтожит эти клеточки. Он никогда ее не поймет…
– Желаю удачной поездки, – ровным голосом проговорила Габи.
– Спасибо. – В дверном проеме он на мгновение задержался. – Мы поговорим, когда я вернусь.
Габи услышала удаляющиеся шаги Луиса на веранде, приглушенный разговор с Эрнесто, затем ее ноги подкосились, и она опустилась во вращающееся рабочее кресло Луиса. Крошечный муравей испуганно носился от одного края письменного стола к другому, пытаясь спуститься с него. Габи машинально подставила руку, дала муравью возможность перебраться на нее и осторожно опустила его на пол.
Вновь и вновь одна и та же мысль не давала ей покоя – почему именно он? Почему именно его полюбила она раз и навсегда? Почему полюбила человека, для которого она значит не больше, чем любое другое живое существо, мужчину, чьей целью, кроме примитивной страсти к обладанию, было оплодотворение ее своим семенем, словно она невинная жертва, приносимая богу плодородия?
Сквозь открытые ставни взгляд Габи устремился на клетку, из конца в конец которой непрерывно метался ягуар. Луис никогда не изменится, никогда не позволит, чтобы им овладели простые человеческие чувства сострадания или любви. Ни одна женщина не сможет растопить лед в его сердце.
Так она сидела с окаменевшим лицом до тех пор, пока не услышала рев самолетного мотора. Звук медленно растаял в неподвижном воздухе, и так же медленно лицо Габи сморщилось. Опустив голову на сложенные руки, она залилась слезами, которыми, казалось, истекало ее сердце.
Габи не помнила, как провела этот день. Она едва ощущала на себе внимательные взгляды слуг и, чувствуя себя совершенно опустошенной, рано пошла спать, не сомкнув, однако, глаз почти до самого рассвета. Ее разбудил удар грома, эхом отозвавшийся где-то над морем, а затем по крыше застучали капли дождя, вначале небольшого, а затем превратившегося в сплошной ливень.
Габи оделась, причесалась и спустилась, чтобы выпить кофе. Затем она неподвижно сидела на веранде, равнодушно наблюдая вспышки молний над серыми волнами, белой пеной рассыпающимися у кромки берега. Ветер усиливался, под его порывами скрипела кровля над головой. А когда и кресло стало раскачиваться из стороны в сторону, Габи стряхнула с себя оцепенение и велела Розите идти к себе, чтобы успокоить испуганных детей.
Войдя в дом, Габи прошлась по комнатам, зайдя в последнюю очередь в комнату Луиса. Розита перестелила его постель, и теперь ни взбитые подушки, ни расправленные простыни не напоминали об их страстной безумной любви. И все-таки Габи взяла одну из подушек и подержала ее в руках, словно желая ощутить частицу оставленного им тепла. Затем она открыла гардероб и осмотрела костюмы Луиса. Здесь были все, кроме того, в котором он уехал, и Габи погрузила лицо в один из пиджаков, ощущая у воротника знакомый запах его тела.
Когда Габи вешала пиджак на место, в одном из карманов что-то звякнуло. Засунув руку в карман, Габи обнаружила там связку ключей. Бросив на них взгляд, она хотела было положить ключи на место, но по красному кожаному брелоку узнала в одном из них ключ зажигания «лендровера». Ключи мягко покачивались в ее руке, и Габи долго не спускала с них глаз.
Значит, он так доверяет ей, что даже не удосужился спрятать ключи? Доверяет – или просто пренебрегает ею, высокомерно полагая, что она никогда больше не посмеет бросить ему вызов?.. Резкий порыв ветра потряс весь дом, хлопнув дверьми. Дождь хлестал сквозь открытые жалюзи, и Габи машинально подошла к окну, чтобы их закрыть. Но вместо этого она замерла, глядя в окно. Эрнесто и Розита были в своем доме, их ставни были плотно закрыты. Впрочем, в такую погоду им все равно не пришло бы в голову…
В своей спальне, двигаясь словно во сне, Габи сбросила футболку и шорты, переодевшись в льняной кремовый костюм, и взяла дорожную сумку. Подумав, она прошла в кабинет и на листе бумаги написала: «Не вини слуг, я уехала во время бури». Затем она осторожно открыла боковую дверь.
Дождь и ветер буквально вырвали дверь из ее рук, а когда Габи вышла из дома, чуть не свалили с ног. За то время, что она огибала дом, одежда промокла насквозь, а волосы прилипли ко лбу. Но это только усилило неожиданно возникшее странное чувство веселья. Закинув в машину сумку, Габи вскарабкалась на сиденье водителя и включила зажигание.
Но мотор молчал, не подавая ни малейшего признака жизни, и Габи яростно заколотила кулаками по рулю, чувствуя, как от беспомощности к горлу подступают слезы. Может быть, кончился бензин? Нет, бак почти полон… Тогда – что же?.. Думай, Габи, думай. Выбравшись из машины, она подняла капот. Аккумулятор был подсоединен, зажигание подключено.
Габи уже было отвернулась, потеряв всякую надежду, когда вдруг заметила, что с трамблера снята крышка. Очень осторожно поставив крышку на место, Габи замерла, не отнимая от нее руки. Безусловно, без согласия Луиса никто бы не оставил машину в таком состоянии. Значит, Луис?.. Догадка пронзила ее, словно вспышка молнии, сверкнувшей над головой. Он не доверял ей. Более того, он намеренно вывел из строя «лендровер».
На губах у Габи появилась усмешка. Каким же самонадеянным существом он оказался! К счастью, они не были знакомы в прошлом году, когда, стесняясь вызвать механика из-за любой пустячной поломки своей малолитражки, Габи записалась на курсы автолюбителей. Если бы Луис знал об этом, то, возможно, догадался бы, что устройство трамблера проходят уже на втором занятии.
Захлопнув капот, Габи вновь села в машину. На этот раз мотор завелся сразу же. Она включила фары – несмотря на раннее утро, было довольно темно, – развернулась и устремилась по накатанной колее вперед, к свободе.
С момента ее отъезда дождь только усиливался. Порывы ветра были столь сильными, что Габи с трудом удавалось удерживать машину на дороге, превратившейся в сплошной поток желто-коричневой грязи. Несколько раз ее выносило на обочину, но каждый раз, несмотря на пробуксовку, ей удавалось вернуться на дорогу. Скоро ли будет шоссе? Может быть, за виднеющимся впереди поворотом? Торопясь, она слегка нажала на акселератор, мотор взревел, и машину сильно занесло. Она неумолимо приближалась к стоящему на обочине дереву. Габи резко нажала на тормоз и опустила руль. Потом была только боль, и она провалилась в темноту.


– Мисс Холм… – Прохладная рука легла на ее запястье, и, когда Габи открыла глаза, расплывчатая фигура, склонившаяся над ней, обрела черты хорошенькой молодой санитарки в белом халате. Девушка улыбалась, и от этой улыбки у Габи на глазах почему-то навернулись слезы. Она отвернулась.
– Как вы себя чувствуете? – Голос звучал тепло. По произношению чувствовалось, что говорит американка.
– Спасибо, нормально. – В этом тихом, лишенном каких-либо чувств голосе Габи с трудом узнала свой собственный. Она не могла сказать, что чувствует себя хорошо. Нормально, вот только жаль, что все еще жива и все еще чувствует боль.
Габи лежала неподвижно, пока санитарка суетилась вокруг нее.
– Где я?
– В Каракасе. Эта клиника принадлежит вашей общине. – Она поставила термометр Габи под язык. – А теперь немного помолчите. – Вынув термометр, медсестра ободряюще улыбнулась. – Отлично, уже почти нормальная.
– Как я попала сюда? Я помню только… – Габи резко оборвала себя. На лбу у нее появилась испарина, в сознании всплыли последние минуты, которые она еще помнила. Говорят, что в последние минуты перед смертью человек видит всю свою жизнь, но это неправда. В эти минуты она видела только Луиса, Луиса, отвергнувшего ее, уходящего от нее. И позже, когда голова раскалывалась от боли так, что она не могла ею пошевелить, когда она была без сознания, он все-таки был рядом, только его присутствие она тогда ощущала. Она знала, что он – рядом, около кровати, в этом самом плетеном кресле, лицо его так же непроницаемо, а глаза мрачно наблюдают за ней.
– Полицейский патруль на шоссе увидел свет фар вашего автомобиля и обнаружил вас. Они доставили вас в ближайшую больницу, а сеньор Эстрадо перевез сюда.
Габи нахмурилась, пытаясь сосредоточиться.
– Но… он же в Нью-Йорке.
– Он прилетел обратно, как только узнал о случившемся. – Санитарка сочувственно пожала плечами. – Как жаль, что он не смог задержаться на больший срок.
– Вы хотите сказать, что он… был здесь? – Габи с трудом произносила слова.
– О да! Он не уходил из клиники. Четыре дня он провел у вашей кровати.
Значит, он здесь был! Взгляд Габи остановился на пустой чашке, и на мгновение в ее сердце, словно слабое пламя свечи, вспыхнула радость.
– Доктор Генаро сказал ему, что вы придете в сознание сегодня утром, но он ответил, что не может ждать. – Санитарка на мгновение замолкла, а затем, стараясь быть деликатной, добавила: – У него много дел, насколько я знаю.
– О да, конечно. – Пламя, светившее в душе Габи, колыхнулось и погасло навсегда.
Немного позже доктор, озабоченный мужчина средних лет, зашел справиться о ее здоровье. Он поочередно заглянул в оба ее глаза и спросил:
– Головная боль прошла?
– Да, доктор, все в порядке. Разве что сердцебиение. Не могли бы вы дать мне от этого какие-нибудь таблетки?
Что-то в словах Габи заставило доктора проникнуться к ней сочувствием, и он стиснул ее руку.
– Да, да… конечно. – Доктор прочистил горло и, глядя поверх очков, добавил: – Сеньор Эстрадо распорядился перевезти к нам ваши вещи. Когда они вам понадобятся, вы получите их в дирекции. Он также заплатил за ваше лечение, хотя мы были бы рады, лечить вас бесплатно… он наш большой друг. О да… он оставил для вас это… – Доктор доброжелательно улыбнулся Габи. Все добры ко мне, невпопад подумала она, пытаясь изобразить улыбку на своем нахмуренном лице. – Думаю, не стоит говорить, как он сожалел, что не может оставаться с вами далее.
После ухода доктора Генаро Габи долго лежала неподвижно, сжимая в руках оставленный доктором конверт. Наконец она вскрыла его. В конверте были четыре предмета: ее паспорт, кредитная карточка, билет из международного аэропорта Каракаса до Лондона и листок бумаги, слегка надорванный сверху, как если бы он был наспех вырван из блокнота.
Габи развернула листок и увидела всего одну строчку, написанную угловатым почерком Луиса: «Ты свободна».


– И берегите свое колено, мистер Райнер. По крайней мере три месяца вы не должны его беспокоить. Помните об этом! – Габи строго погрозила пальцем молодому человеку. – До свидания.
Она подождала на ступеньках, пока пациент спустился, затем закрыла дверь и прислонилась к ней. Профессиональная улыбка сползла с ее лица, уступив место усталости. Слава Богу, что это последний на сегодня больной и что сегодня пятница, подумала Габи, грустно усмехнувшись про себя и массируя напрягшуюся мышцу на шее.
Шесть недель назад она решила, что с понедельника до пятницы будет напряженно работать, посвящая все выходные отдыху. Только так можно было вновь обрести себя. Но она все еще носила в себе этот неимоверно тяжелый груз, который был с ней независимо от того, спала она или бодрствовала, и который, казалось, так и не становился меньше. Габи немного постояла на ступеньках своего подъезда, заглянув в деревянный почтовый ящик. Пусть уж лучше ничего не происходит. Все равно хорошее вряд ли произойдет. Неужели всю оставшуюся жизнь она так и будет мучиться, думая о человеке, который ее забыл?
Труднее всего ей было в то утро, когда она поняла, что не беременна. Она лежала в постели, свернувшись калачиком, и плакала так, как не плакала никогда раньше, чувствуя, что ребенок Луиса отрекся от нее. Затем она ополоснула лицо холодной водой, оделась и, стиснув зубы, спустилась вниз, чтобы принять своего первого пациента.
И вот теперь, вернувшись в квартиру, она бросила взгляд на вечернюю почту, которую до сих пор не было времени просмотреть, сгребла конверты и поднялась к себе в гостиную. Сняв белый халат, она налила себе чашку чая и, подобрав под себя ноги, уселась на софу, чтобы просмотреть почту.
Счет за газ… Письмо от старой школьной подруги, которое Габи отложила, чтобы спокойно прочитать потом… Открытка… Несколько секунд она смотрела на нее, пока не поняла смысл: «Полковник и миссис Форсайт имеют честь объявить о помолвке своего единственного сына Рори Алистера и Аманды Джейн, младшей дочери…»
Бедный Рори! В конце концов он наконец понял, хотя это и было довольно жестоко, что она просто не может больше его видеть. Ну что же. Он достаточно быстро смог пережить вечную любовь к ней, с грустью подумала Габи. Надо будет написать ему в эти выходные и пожелать счастья…
Итак, это уже вторая помолвка. Это, конечно, прекрасно, что после семи лет вдовства Дафни наконец выходит замуж. Но уже в ближайшие дни Габи придется заняться поисками нового ассистента.
Габи вздохнула и вновь принялась за почту. Еще один счет… Отчет банка, в котором она хранит деньги. Развернув его, она бегло просматривала колонки цифр, пока не дошла до конца. И тут ее глаза округлились от удивления. Нет, невозможно! На ее счет не могло поступить ничего подобного. Разве что…
С тяжелым чувством Габи снова начала просматривать цифры, пока ее палец не уткнулся в одну из них, свидетельствующую о крупном денежном поступлении. Двадцать тысяч фунтов! Это, конечно, просто ошибка! Надо немедленно связаться с банком и исправить ее, пока какой-нибудь разъяренный клиент не обнаружил пропажу денег со своего счета. Габи посмотрела на часы. Было уже поздно, но она все-таки позвонила.
– Филип Гринфил слушает, – раздался голос в трубке.
– О, как хорошо, что я вас застала, мистер Гринфилд, – торопливо заговорила Габи, – с вами говорит Габи Холм. Я только что просматривала свой банковский счет и, боюсь, что в него вкралась ошибка. Я имею в виду поступление на счет двадцати тысяч фунтов.
– Все в порядке, мисс Холм. Уверяю вас, здесь нет никакой ошибки. – В голосе мистера Гринфилда слышался намек на то, что в его отделении ошибки не происходят.
– Но я не понимаю… – начала было Габи, и в это мгновение ее озарила догадка.
– Я не сообщил вам об этом, полагая, что вы в курсе дела. К нам поступило письмо от… Минуточку, пожалуйста… – послышалось шуршание страниц, – … от сеньора Серрано, предписывающее переводить на ваш счет данную сумму с учетом инфляции первого числа каждого месяца. Поэтому…
– Каждого месяца!.. – рука Габи непроизвольно стиснула трубку. – Значит, это не единовременная выплата?
– О нет. Письмо не оставляет сомнений на этот счет. – Голос в трубке выжидающе замолк, но затем продолжил: – Если вы хотите выяснить какие-то подробности, мы можем договориться с вами о встрече.
– О да… спасибо. – Габи с трудом справилась с голосом. – Извините, что побеспокоила вас.
– Пожалуйста. И мисс Холм, – голос управляющего стал предельно доброжелательным, – если вы пожелаете распорядиться вложением этих денег, я уверен, мы могли бы предложить вам исключительно выгодные…
– Да, да… Я позвоню вашему секретарю в понедельник, и мы договоримся о встрече.
Кое-как завершив разговор, Габи присела, все еще сжимая в руках телефонную трубку, и только потом опустила трубку на рычаг. Черт побери этого Луиса! Это самонадеянная бесчувственная свинья полагает, что он опять выиграл, как, впрочем, всегда… Но она ему покажет! Габи пересекла комнату, села за письменный стол и, придвинув стопку почтовой бумаги, написала: «Уважаемый Луис!»
Но прошло десять минут, а она продолжала так же сидеть перед почти чистым листом бумаги и грызть конец авторучки. В письме не было необходимости. Оно не произвело бы на этого человека ни малейшего впечатления. Первым поступком Габи после возвращения в Лондон была встреча с поверенным в ее делах, который помог оформить официальный отказ от каких-либо претензий на усадьбу «Маргарита». Но сеньор Серрано отослал назад ее бумаги с официальным уведомлением, что сеньор Эстрадо не собирается потворствовать ее желаниям. Габи вновь отправила документы и в самых решительных выражениях написала, что ее решение окончательно. И вот теперь – эти деньги…
Может быть, стоило поговорить с ним самой? Габи в сердцах вновь схватила трубку, но замерла. Существовал один способ отстоять свое мнение перед таким человеком, как Луис. Только один.


Ярость душила Габи в продолжение долгого утомительного полета, а затем и поездки по запруженному машинами незнакомому городу во взятом напрокат «додже». И только когда она выехала на шоссе, по обе стороны которого возвышались ряды величественных королевских пальм, возбуждение спало, растаяв, словно туман, в горячем зное рано наступившего утра.
Впереди через заросли деревьев и кустов уже можно было рассмотреть гасиенду, которая выглядела так же прекрасно, как и всегда. Габи почувствовала ноющую боль, словно от разболевшегося зуба. Но… она все еще не знала, здесь ли Луис. Он мог быть и в доме у моря, и в двух тысячах миль отсюда, в Нью-Йорке.
Нога Габи слегка ослабила давление на акселератор. Какая это была глупость с ее стороны – совершить перелет через Атлантику, даже предварительно не позвонив! Она криво усмехнулась собственной оплошности и поклялась, что больше никогда, никогда не позволит злости на этого человека взять верх над рассудительностью и уравновешенностью Габи Холм!
Конечно, не имело никакого значения, находится Луис здесь или нет. Пожалуй, было бы лучше, и Габи только сейчас об этом подумала, если бы этот последний конфликт произошел у нее с сеньором Серрано. Ведь во всех предыдущих конфликтах, которые возникали у нее с Луисом, она проигрывала, не так ли? А при общении с этим милым сговорчивым адвокатом она могла бы стукнуть кулаком по столу, топнуть ногой и хлопнуть дверью…
Габи собиралась подрулить к дому на бешеной скорости, разметав гравий, покрывающий дорожку. Однако вместо этого она остановила машину немного в стороне от дома так, чтобы та оказалась скрытой за посадками олеандра. Вытащив собранную накануне сумку, она помедлила немного, распрямила плечи и направилась к дому. Как и в тот первый раз, солнце светило ей в лицо.
Если бы не это ослепляющее солнце, Габи увидела бы его гораздо раньше. Так или иначе, она уже наполовину поднялась по ступеням, когда заметила Луиса. Он висел в раскачивающемся гамаке на другом конце веранды. Одна его рука была закинута за голову, а второй он придерживал стакан, стоящий на животе. Свой задумчивый взгляд Луис устремил на скрещенные ноги.
И в этот самый момент Габи поняла, почему она вернулась. Совсем не для того, чтобы возражать против присланных денег или дать волю сдерживаемой ярости. Она приехала потому, что все ее существо, все то, что составляло суть ее личности, теперь медленно умирало. Она приехала потому, что не могла отказать себе в удовольствии вновь увидеть его глаза.
Позже она подумала, услышал ли Луис бешеный стук ее сердца или им управляло, словно большой кошкой, какое-то шестое чувство, но вдруг он резко повернул голову и, поймав ее взгляд, остолбенел.
Очень осторожно Луис отставил стакан, вылез из гамака, подошел к Габи и остановился, заложив пальцы за ремень, пристально разглядывая ее. Она уже успела забыть, каким он был высоким и устрашающим. Несмотря на потертые джинсы, старую футболку и пыльные плетеные сандалии, он излучал силу, физическую и духовную, которая не могла не бросаться в глаза.
– Габи. – Это прозвучало не вопросительно и не как радостное восклицание. Это была просто констатация факта.
– З-здравствуй, Луис.
– Что за судьба занесла тебя сюда?
Какая судьба? Ей хотелось заключить его в объятия, прильнуть к нему всем телом, ласковым прикосновением пальцев приголубить его лицо, но она не должна была этого делать, и следовало найти убежище в разжигаемой злости.
– Я же говорила тебе, что не желаю этих отвратительных денег! И я не приму их, ни пенни.
– Ты все хорошо обдумала? – Губы Луиса сжались в одну тонкую линию.
– Да, я хорошо обдумала! И если бы ты хоть когда-нибудь обращал внимание на мнение других людей, то и ты бы это понял, но… – голос Габи сорвался, – но ты никогда не слушал того, что говорят тебе другие, не так ли? Ты тупоголовый, подавляющий всех…
– Заткнись!
– Нет, я буду говорить! Больше ты меня не сможешь запугать! – Но на самом деле она все еще боялась этого хорошо знакомого взгляда из-под черных насупившихся бровей. – Я приехала, чтобы сказать тебе следующее. Если ты еще раз пришлешь мне деньги, то я их немедленно перешлю сеньору Серрано с указанием передать их в твой фонд Параисо, так что ты можешь делать это сам, сокращая тем самым расходы на банковские переводы!
– Понимаю!
Показалось ли ей, или в его светло-серых глазах в этот момент действительно мелькнуло нечто похожее на луч холодного зимнего солнца? По-видимому, нет. Сейчас, когда Габи наконец позволила себе пристальнее взглядеться в лицо Луиса, она заметила круги возле его глаз. Неужели все эти недели он плохо спал? Сердце Габи заныло.
– Я рада, что ты все понял, – сказала она уже спокойнее.
– И конечно, я полностью обеспечу твоего ребенка.
– Своего ребенка! Не моего и даже не нашего ребенка! – Боль и ярость некоторое время боролись в Габи, но ярость победила. – Ребенка уже не будет, – проговорила она срывающимся голосом, – я уже не беременна.
Луис слегка кивнул и сказал, словно про себя:
– Странно. Я уже успел убедить себя, что будет ребенок.
– Ну что же. Очень сожалею, что расстроила тебя. Я понимаю, что ребенок был единственной причиной, заставившей тебя заниматься со мной любовью…
– О нет, дорогая! Уверяю, то, о чем ты говоришь, лишь в ничтожной степени повлияло на мои поступки. Уверяю тебя!
Шесть недель Габи, стремясь защититься от собственного чувства, твердила себе, что единственное, что хотел от нее Луис, – это ребенок, и вдруг…
– Но, – начала она в смущении, – я не понимаю, что ты имеешь в виду…
– Я сам слишком долго этого не понимал. – Луис попытался улыбнуться, и от этой неудавшейся попытки у Габи перехватило дыхание.
– Луис, я…
– О, ради всех святых, подойди наконец и сядь!
Обхватив руками Габи, он усадил ее в гамак и сам опустился рядом с ней, замолчав и глядя прямо перед собой.
– Я был потрясен, я был в ужасе, оттого что ты можешь подумать обо мне подобное. О Боже, Габи, – рука Луиса сжала запястье Габи так сильно, что она едва не закричала, – как ты могла это сделать? Но я решил, что если ты так настойчиво пытаешься от меня уехать, то единственное, что мне остается, – это отпустить тебя. Хотя, – печальная улыбка мелькнула на его губах, – если бы я мог представить, в какой ад превратится жизнь без тебя, то никогда бы так не поступил.
– Ты мог приехать ко мне, Луис. – Голос Габи сел и сделался хриплым. – Ты знал, где я…
– Да, мог. – Он вновь надолго замолчал. – Но видишь ли, малышка, я боролся с этим желанием, боролся все время. Одна половина моего существа знала, что с того самого утра, когда я пришел в твою квартиру… нет, с того вечера, когда я увидел тебя в ресторане с этим молодым человеком и с трудом сдерживал желание схлестнуться с ним лоб в лоб, видя, как ты касаешься его руки…
Луис опустил взгляд на руку Габи и мягко провел по ней большим пальцем.
– … Когда ты открыла мне входную дверь, и я снова увидел эти глаза наяды, твою гладкую медовую кожу, я понял, что пропал. Но я не должен был сдаваться. Я не хотел позволить себе потерять голову, полюбить по-настоящему другое человеческое существо.
В глубине веранды открылась дверь, появилась Мария. Когда она увидела Габи, глаза ее округлились, и с радостным возгласом она бросилась к гамаку. Улыбка озарила ее лицо.
Но едва Габи успела привстать, как Луис поднял руку и, обратившись к своей домоуправительнице, сказал что-то по-испански. После обмена несколькими фразами Мария удалилась, по-прежнему широко улыбаясь.
Луис снова взял руку Габи в свою.
– Мария только что напомнила, что ты избавила меня от путешествия. Я уже купил на понедельник билет в Лондон.
– Ты хочешь сказать?.. – с трудом проговорила Габи.
– Да, я больше не мог без тебя жить, – просто ответил он.
Что он такое говорит? Габи медленно повернула голову, и выражение глаз Луиса заставило ее сердце на мгновение остановиться.
– Я слишком долго боролся с правдой, – вымученно улыбнулся Луис. – Думаю, мы оба с ней боролись, дорогая. Давай закончим этот поединок вничью так же решительно, как мы воевали. Впервые я ощутил глубину своего чувства, когда после оглашения завещания ты заявила, что собираешься уехать обратно в Лондон. Я не мог примириться с этой мыслью, и мне пришлось тебя похитить.
– Значит, ты сделал это не потому, что не доверял мне?
Луис поморщился.
– Это повод был не лучше и не хуже любого другого. Но только в тот знойный полдень у водопада я убедился, что испытываю к тебе нечто неизмеримо большее, чем просто физическое влечение. – Он внезапно остановился и отрывочно продолжил: – Но когда мы стали любовниками… Это было потрясающее, переполнившее меня чувство. Я понял, что отчаянно желаю нашего общего ребенка. Я говорил себе, что результатом столь страстной любви не может не стать рождение ребенка…
– Значит, именно этого ты хотел все время, – вежливо вставила Габи.
– О нет, совсем не в этом смысле. – Губы Луиса слегка изогнулись. – Я уже забыл об этом. Нет, дело в том, что, с одной стороны, хотел бы вечно лелеять тебя и ребенка, а с другой – был слишком глуп или горд и не хотел смириться с тем, что происходит. В тот последний день на реке я наконец понял, что не могу больше обманывать самого себя. Я вынес тебя из лодки, ты покоилась в моих руках, смеялась вместе со мной, и я понял… я убедился, что люблю тебя…
– О, Луис! – Габи обвела его взглядом. Ее глаза наполнились слезами.
– Но я все еще не был готов примириться с этим чувством. Господи, Боже мой, какие только глупости не делает холостяк вроде меня, когда кто-то вторгается в его жизнь! И я решил лететь в Нью-Йорк… один, чтобы все хорошенько обдумать.
– Луис, я убежала, потому что любила тебя. И я не могла пережить того, что моя любовь остается безответной.
– О, дорогая моя! – Голос Луиса сорвался. – А я допустил, чтобы ты уехала… Нет, я выгнал тебя, и притом так жестоко!
Он наконец опустил руки Габи, и она увидела на своих запястьях, которые он сжимал, белые полосы. Затем он осторожно заглянул в ее лицо.
– Габи, можешь ли ты простить меня?
– Мне нечего прощать. – Пальцы Габи бережно прикоснулись к его щеке, нежно ее лаская.
– Своей теплотой, своей человечностью ты научила любить и меня. Но не поздно ли? Ты уже отказала мне однажды. – На лице Луиса появилось подобие улыбки. – Но может быть, теперь ты согласна выйти за меня замуж?
– О да, Луис, – глядя на него сквозь слезы, проговорила Габи. – Конечно, согласна! – Обвив руками шею Луиса, она прижала его к себе и поцеловала.
Но то, что началось с нежного, ласкового объятия, мгновенно превратилось в бурную страсть, которая так долго сдерживалась, а теперь снова вспыхнула ярким пламенем. И в конце концов именно Луис прервал поцелуй.
– Хватит, хватит, моя дорогая, пожалуйста, – хитро улыбнулся он, – я хочу начать все сначала, начать с… не знаю, что ты скажешь об этом… с чистого листа. Я хочу, чтобы наш первый ребенок был зачат в браке. Поэтому… больше никаких поцелуев вроде этого. – Он сделал печальное лицо. – Ты же знаешь, малышка, что умеешь полностью подавлять мою волю…
– Я так рада! – прошептала Габи и вновь его поцеловала.


– Я вернулся, дорогая, – Луис взбежал на веранду, перепрыгивая через две ступеньки, и, поставив на пол кейс, заключил Габи в объятия. – Поцелуй меня.
– Ну, конечно, тебя ведь не было целых два дня! – Габи лукаво улыбнулась. – А я считала, что ты задержишься до завтра. Разве у тебя не назначена на сегодня деловая встреча?
– В Сан-Пауло? – небрежно бросил Луис. – Я отменил ее.
– Но почему?
– Может быть, потому, что мне очень хотелось вернуться и вручить тебе это. – Опустив руку в карман пиджака, Луис достал оттуда узкий белый кожаный футляр и сунул его в руки Габи. – Поздравляю тебя с первой нашей годовщиной, дорогая.
– Но ты уже подарил мне вот это, – запротестовала Габи, показывая запястье, на котором блеснул золотом в ярком солнечном свете массивный старинный браслет.
Луис усмехнулся.
– Ну, тогда все в порядке. Может быть, мне просто нравится покупать что-то для тебя. Ну, давай же, открывай.
Опаловое ожерелье скользнуло в руку Габи струйкой серого расплавленного серебра.
– О, Луис, – Габи закусила верхнюю губу. – Оно прекрасно.
И глаза такого же цвета, цвета серого опала, улыбнулись ей в ответ.
– Подожди, давай я надену его на тебя.
Он сунул в карман пустой футляр и застегнул на шее Габи ожерелье, прохладное прикосновение которого она ощутила на своей груди.
– Спасибо, дорогой, – растроганно проговорила она.
Луис нашел руку Габи и, поднеся ее к своим губам, нежно поцеловал.
– Говорил ли я вам когда-нибудь, сеньора Эстрадо, что люблю вас?
– Случалось иногда…
– А знаете ли вы, что я буквально схожу от вас с ума? – прошептал Луис, касаясь губами ее ладони. – И именно поэтому я не могу долго жить вдали от вас?
Габи испытующе посмотрела на него из-под ресниц.
– А ты уверен, что только от меня ты не можешь жить долго вдали?
– Ну… – с виноватым видом взъерошил волосы Луис.
– Пошли, – вновь улыбнулась Габи. – Я думаю, он не спит. Я кормила его перед тем, как ты появился.
В прохладной зашторенной комнате в задней части дома Габи с улыбкой наблюдала, как Луис склоняется над плетеной колыбелью.
– Да, он не спит, – прошептал Луис и осторожно взял на руки спеленутого ребенка. – Привет, мой маленький Луис, – нежно произнес он. И когда Габи посмотрела на выражение этого мужественного лица, что-то внутри нее болезненно сжалось. Казалось, она готова была расплакаться. Но вместо этого Габи обвила рукой шею мужа и положила голову на его плечо. – Я так рад, что у него твои глаза! – прошептал Луис.
– Но твои волосы, – Габи запустила пальцы в его шелковистые черные кудри.
– И у него твое выражение лица, такое же волевое, упорное, даже упрямое.
– Ну уж нет, – смеясь, запротестовала Габи. – Но если ты имеешь в виду мое желание работать в клинике, то должна сказать, что доктор Генаро готов предоставить мне такую возможность один раз в неделю. У них всегда были проблемы с квалифицированными физиотерапевтами.
– Ладно, подумаем об этом, – сказал Луис и тут же поспешно добавил: – Хорошо, хорошо. Ты выиграла.
И прежде чем положить ребенка в колыбель, поцеловал складочку между бровями нахмурившейся Габи.
Уже выходя из детской, он обернулся.
– Мне кажется, ты рада моему возвращению?
– Да, конечно.
– Тогда, может быть, ты представишь мне более веские доказательства этого? – И, заключив Габи в объятия, Луис увлек ее в спальню.


Позже, когда Луис заснул, все еще обнимая ее одной рукой, словно стараясь от чего-то уберечь, Габи пристально вгляделась в его лицо. Как сильно он изменился, с нежностью подумала она. В его взгляде уже не было холодного, хищного отблеска.
На мгновение в сознании Габи всплыло воспоминание о ягуаре, сейчас обитающем где-то в лесу на свободе, и легкая улыбка коснулась ее губ. Завоевав сердце этого гордого человека, она вырвала его из прозябания в одиночестве, и он отплатил ей такою же вечной любовью и заботой.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Твое счастье рядом - Хейтон Пола

Разделы:
123456789

Ваши комментарии
к роману Твое счастье рядом - Хейтон Пола



Прекрасный роман, только интересно - существуют ли такие мужчины, как Луис, на самом деле?
Твое счастье рядом - Хейтон ПолаОльга
17.02.2012, 12.36





Читать интересно. Однако он ее похитил, относился пренебрежительно, а она пыталась наладить отношения и потом влюбилась. Это ненормально.
Твое счастье рядом - Хейтон ПолаОксана
21.07.2012, 23.17





классный роман!!!
Твое счастье рядом - Хейтон Полаинна
22.07.2012, 21.51





вначале роман очень заинтересовал,казался необычны...а в следующий миг возникло совсем противоположное чувство,роман походит на все другие и в нем нет никакой особенности
Твое счастье рядом - Хейтон ПолаDanka
14.01.2013, 12.59





сладкая сказка
Твое счастье рядом - Хейтон Поламося
14.01.2013, 19.13





существуют.. хочется верить))иначе как жить..?))
Твое счастье рядом - Хейтон ПолаАнастасия
9.03.2013, 0.57





Супер роман!Прочла на одном дыхании...
Твое счастье рядом - Хейтон ПолаАля
7.12.2013, 14.36





Далеко не самый лучший из романов с подобным сюжетом.
Твое счастье рядом - Хейтон ПолаOksana
8.03.2014, 13.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100