Читать онлайн Подкидыш, автора - Хейер Джорджетт, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Подкидыш - Хейер Джорджетт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.58 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Подкидыш - Хейер Джорджетт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Подкидыш - Хейер Джорджетт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейер Джорджетт

Подкидыш

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Герцог не спешил одалживать двуколку у хозяйки. Он решил подождать до полудня. Утро было посвящено подбору всего необходимого для удобства и достойного вида его протеже. Он не согласился с Томом, что мыло, зубной порошок и тому подобное — излишняя роскошь или что для путешествия нужно не больше одной рубашки. Герцог был тверд в своем убеждении и, после внезапной вспышки независимости молодого Мэмбла, заявившего, что его папа не потерпит, чтобы его сын и наследник у кого-то одалживался, провел его по городским магазинам, заверив, что он учтет все траты и представит его папе счет.
Мистер Мэмбл, чьему сложению Джилли мог бы только позавидовать, быстро почувствовал себя лучше, встал с постели и управился с телятиной с оливками, бифштексом, куском поросячьей ноги, двумя порциями пудинга и желе. Он сказал герцогу, что теперь он в отличной форме, отлозйш два яблока, на случай, если проголодается поздним вечером, сел у огня и поведал историю своей жизни симпатичному старшему другу.
Герцог узнал, что мать Тома рано умерла, а отец посвятил себя воспитанию из наследника настоящего джентльмена. С этой целью он нанял Снейпа, которому поручено было дать Тому все знания, которые необходимы джентльмену, а также удержать его от дурного поведения и дурной компании и привить правила гигиены. Мистер Снейп оказался угрюмым типом, нелюбовь к которому герцогу была понятна. Ясно стало, что удел Тома был хуже его собственного, так как лорд Лайонел действительно исходил из джентльменства, но при этом считал, что его племянник должен уметь чистить оружие, седлать и запрягать лошадей (даже подковывать их), вырезать из дерева, защищать себя самого, что не менее важно, чем изучать науки. Мистер же Мэмбл страшно боялся, что Том станет заниматься чем-то, по его мнению, неподходящим, несвойственным «белой кости», поэтому бедняга Том, лишенный таких амбиций, был постоянно опекаем, его естественные наклонности не одобрялись, а буйная натура не находила выхода. Герцогу стало искренне жаль его, и он решил, что скрасив жизнь этого странного, но симпатичного парня, он совершит первое доброе деяние в жизни. Независимо от результатов встречи с Ливерседжсм, решил герцог, в двухдневный срок надо будет вернуться в Лондон. Если ретивый Снейп за это время не отыщет ученика, надо взять его с собой в Лондон, а из дома написать письмо мистеру Мэмб-лу, что, дескать, подобрав Тома на дороге, он привез его в город и вернет его занятому родителю, как только тот найдет время приехать в Метрополис. Герцог достаточно»знал свет, чтобы понять, что сообщение о том, что сын попал в благородную компанию, смягчит гнев мистера Мэмбла, а также не сомневался, что ему будет не так трудно убедить заводчика уволить мистера Снейпа и послать сына в школу.
Если же Снейп приедет сюда раньше, чем они уедут, то герцог, имевший немалый опыт, как обращаться с собственным наставником, не сомневался, что может уладить дело. Что же касается сожалений о расстроенных чувствах родителя, то он подавил их, не колеблясь: едва ли следует принимать во внимание отца Тома, если он не принял во внимание собственного, куда более стоящего, дядю. И если лорд Лайонел заслуживал, считал он, урока, то куда больше это относилось к мистеру Мэмблу. Кроме того, он может уберечь Тома от опасностей, которым тот подвергнется, бродя по дорогам один, и исполнить его мечту: посмотреть Лондон. А Том, не знавший полутонов, быстро перешел от подозрительности по отношению к своему благодетелю к восхищению им. Его совесть была успокоена: обещанием представить его отцу счет по расходам, и он охотно принял гинею на расходы и заверил герцога, что сможет сам себя занять, пока тот будет отсутствовать.
Герцог же, узнав еще кое-что насчет «Синицы в руках», поехал на этот раз от заставы до пересечения этой дороги с дорогой на Шефорд, чтобы сократить расстояние по проселку. Он увидел вскоре за деревней Арсли «Синицу в руках» — одинокий трактир среди каких-то заброшенных строений, с обшарпанной вывеской, представлявшей собой две ржавые цепи, скрипевшие на ветру. Домик был небольшой и, судя по виду, обслуживал, скорее всего, деревенских поденщиков. Вид его был заброшенным, но впечатление о том, что в нем есть что-то зловещее, герцог отнес к своей фантазии. Он вышел из коляски и привязал лошадку к столбу. Гостиница в этот час не обнаруживала признаков жизни, и войдя с улицы в распивочную, он не нашел там ни души. Комната эта была маленькой, прокуренной многочисленными курильщиками трубок и пропитанная испарениями джина и эля. Поморщившись, герцог толкнул следующуюдверь.
— Хозяева!
После долгой паузы показался маленький человек в плисовой куртке, грязь на которой свидетельствовала о захудалости заведения, и уставился на герцога, открыв рот и выпучив глаза. Рот, где не хватало нескольких зубов, и сломанный нос мало что добавляли к его внешности. Вид хорошо одетого незнакомца в этом помещении, видимо, лишил его дара речи.
— Здравствуйте, — вежливо сказал герцог, — не здесь ли остановился мистер Ливерседж?
Субъект в плисовой куртке поглядел на него.
— А!
Герцог вытащил из кармана визитную карточку кузена.
— Пожалуйста, передайте это ему!
Тот, механически отряхнув штаны, взял карточку и стал разглядывать ее с сомнением, продолжая изучать гостя. Вид бумажника заставил его глаза заблестеть, и герцог был рад, что оставил большую часть денег в гостинице. Да и пистолет в кармане не помешает. Он уже хотел было попросить нового знакомого быть поживее, как дверь, очевидно, ведшая во двор, отворилась, и появился дородный мужчина с серо-седыми волосами и квадратным, плохо выбритым лицом. Он подозрительно посмотрел на герцога и спросил недовольно, по какому он делу.
— У меня дело к мистеру Ливерседжу, — ответил герцог.
Это сообщение, видимо, не доставило пришедшему никакого удовольствия, потому что он посмотрел на герцога с еще большим подозрением и взял карточку у своего слуги. Он не сразу разобрал надпись, но когда справился, то герцогу показалось, что к подозрительности добавился оттенок тревоги. Он не очень одобрительно и явно изучающе продолжал глядеть на гостя. Видимо, он не нашел в его мальчишеской фигуре ничего, стоящего внимания, и беспокойство исчезло. С хриплым смешком он произнес:
— Ну, надо же! Ну, ладно, черт возьми, посмотрим.
Он пошел наверх по скрипучей лестнице, оставив герцога один на один с человеком в плисовой куртке.
Прошло немало времени, пока хозяин вернулся. До герцога долетали сверху обрывки какого-то спора, а когда хозяин вернулся, то к нему, кажется, вернулось и беспокойство. Герцог мог его поняты ему самому было неспокойно.
— Прошу вас подняться наверх, сэр, — произнес хозяин, словно повторяя заученный урок.
Герцог, незаметно нащупав в кармане плаща пистолет мистера Мантона, вздохнул и стал подниматься. Его провели по коридору в комнату в задней части дома. Хозяин распахнул дверь и лаконично доложил о госте:
— Вот он, Са… сэр!
Герцог вступил в квадратную и довольно неудобную комнату, изображавшую гостиную. Здесь было чище, чем во всем доме, и были заметны усилия создать подобие изящества. Выцветшие занавески были недавно постираны, стол накрыт красной скатертью.
Перед небольшим очагом стоял джентльмен средних лет, осанистый, с бледным лицом и серебристо-седыми волосами, причесанными в модном стиле «Брут». Одет он был с подчеркнутой аккуратностью в темный пиджак и светлые панталоны, воротничок рубашки доходил до бакенбардов, галстук был хорошо подобран. Лишь приглядевшись, герцог заметил, что элегантный пиджак кое-где блестит, а рубашку уже чинили. Между ним и хозяином было определенное сходство, но его внешность отличало выражение большего добродушия, чего хозяин был лишен, и он, с неподражаемой любезностью вышел вперед, протягивая пухлую руку, и сказал:
— Мистер Вейр! Я счастлив, что вы нанесли мне визит!
Герцог не видел необходимости пожимать руку мистера Ливерседжа и просто поклонился. Последний, скользнув взглядом по гостю, придвинул стул и предложил:
— Давайте присядем, сэр. Увы, дело, по которому вы прибыли, очень тяжкое! Уверяю, я могу вас понять, потому что сам был молод, но мой долг — забота о моей несчастной племяннице. Ах, мистер Вейр, вам еще мало знакома печаль и боль, я бы даже сказал, муки, которым подвергли ту, чье нежное сердце было так обмануто! — Тронутый им самим нарисованной картиной, он на мгновение закрыл лицо большим платком.
Герцог сел, положив шляпу на стал, и сказал:
— Поистине, я сожалею об этом, мистер Ливерседж. Я не хотел бы быть причиной женской печали и боли.
Мистер Ливерседх поднял голову.
— Сразу видно человека из хорошего общества! Я это знал, мистер Вейр! Благородное воспитание! Когда моя племянница рыдала на моей груди, говоря, что ее бросили и предали, я сказал ей: дорогая моя, положись на отпрыска благородной семьи, который поступит с тобой порядочно. Я благодарю Бога, мистер Вейр, что моя вера в человечество не была поколеблена?
— Надеюсь, что так, — ответил герцог. — Но я в не думал, что чувства вашей племянницы так глубоко травмированы.
— Сэр, — ответил мистер Ливерседж, — вы молоды! Вы не знаете глубин женского сердца!
— Это так, — подтвердил герцог. — Но разве деньги смягчат страдания и муки?
— Да, — просто ответил мистер Ливерседж. Герцог не мог не улыбнуться.
— Простите, мистер Ливерседж, но разве подобные вещи не отталкивают человека вашей чувствительности?
— Не скрою от вас, мистер Вейр, очень отталкивают. Как вы верно заметили, я чувствительный человек, и с большой неохотой я вынужден защищать интересы сиротки-племянницы.
— И подстрекать ее? — проворчал герцог. Собеседник оценивающе посмотрел на него.
— У моей племянницы, — сказал он, — были большие убытки в связи с неоправдавшимися ожиданиями. Я не хочу перечислять, мистер Вейр, но свадебный наряд и…
— 5 тысяч фунтов? — спросил Джилли. Они поглядели друг на друга.
— Я убежден, — с упреком сказал мистер Ливерседж, — что вы не сделаете некрасивого поступка. Если принять во внимание характер ожиданий моей племянницы, пять тысяч фунтов не кажутся чрезмерной суммой.
— Но я совершенно не в состоянии заплатить такую сумму, — сказал герцог. Мистер Ливерседж простер к нему руки.
— С моей стороны было бы очень нежелательно напоминать, что вы в близком родстве с тем, для кого такая сумма — не больше, чем для нас с вами крона.
— Сейл? — спросил Джилли. — Но он никогда не заплатит.
В голосе мистера Ливерседжа зазвучало изумление:
— Не могу поверить, сэр, что его светлость поскупится!
Герцог грустно покачал головой.
— Знаете, я не прямой наследник, передо мной два дяди и кузен. А мой отец, мистер Ливерседж, не так богат.
— Я не поверю, чтобы его светлость пожелал, чтобы его имя было замарано в суде! — решительно сказал мистер Ливерседж.
— А я думаю, — мягко заметил герцог, — что вы не решитесь замарать имя вашей племянницы.
— Не могу решиться. Но придется преодолеть себя. Так и будет, если его светлость проявит непреклонность. Но не странно ли — глава столь благородного дома так мало заботится о своем имени!
— А что бы вы сказали, если бы я сбежал с ней в Гретна-Грин? Не допускаю, чтобы вам показался заманчивым союз вашей племянницы с человеком без состояния и перспективы, вроде меня.
— Конечно, нет, — ответил мистер Ливерседж. — Но ведь она еще почти ребенок! Свадьбу можно было. бы аннулировать — за плату.
Герцог рассмеялся.
— Кажется, мы начинаем лучше понимать друг друга. Вы можете признаться, сэр, что ваша цель — получить деньги от моего знатного родича — не важно, каким путем.
— Межу нами, мистер Вейр, — весело сказал Ливерседж, — только между нами!
— Как, должно быть, тяжело для такого чувствительного человека переживать подобные затруднения! — заметил герцог.
Ливерседж вздохнул.
— Да, сэр. Это — совершенно не мой курс.
— Каков же ваш курс? — поинтересовался герцог. Ливерседж махнул рукой.
— Карты, сэр, карты! Я льстил себя надеждами на успех. Но судьба подвергла меня несправедливым гонениям. Я временно, конечно, лишен средств поддерживать достойное существование и нахожусь в жалких обстоятельствах, которые вы бы сочли неподобающими достойному человеку. Вы, мистер Вейр. я не сомневаюсь, наслаждаетесь роскошью такой гостиницы, как «Георг», не подозревая…
— Нет, нет, это не для меня, — заверил герцог. — Мой номер — в «Белой лошади».
— «Белая лошадь», — провозгласил Ливерседж, — не блещет роскошью «Герцога», но по сравнению с этой дырой, где я вынужден ютиться, это — дворец!
Герцог не стал спорить, и после длинного отступления насчет прелестей почтовых гостиниц, почтенный собеседник заговорил более оптимистично:
— Но я не жалуюсь, мистер Вейр. Жизнь есть жизнь! Дайте мне шанс, и я смогу создать дом, где потребность джентльменов в игре найдет воплощение. При всей скромности, могу заверить, что у меня талант к подобным предприятиям. Если я буду иметь счастье пригласить вас в дом под моим управлением, не сомневайтесь, вы получите удовольствие. Никакой дешевки, уверяю вас, и вход по пропуску. Особое внимание я бы обратил на вино: нет ничего опаснее для таких начинаний, чем отвращать клиентов дурным вином. Но мне нужно быть состоятельным, сэр. Без этого я не достигну цели, или результат будет гораздо ниже возможностей.
— Вы откровенны! — заметил герцог. — Мой кузен — ставка в какой-то вашей дьявольской игре.
— Рассуждать так, — сказал Ливерседж, — значило бы сводить все к откровенной вульгарности.
— Боюсь, я еще больше продвинусь в этом направлении. По-моему, требования исходят не от вашей племянницы, но от вас, и все это — уловка!
Мистер Ливерседж улыбнулся.
— Дорогой сэр, поверьте, вы ошибаетесь!
— А я уверен, что нет, и вы мне…
Пухлая рука схватила его руку. Ливерседж, возвращаясь к укоризненному тону, произнес:
— Только в этих стенах, мистер Вейр.
— Ну а что, — спросил герцог, — если бы я решил жениться на вашей племяннице? Вы думали об этом?
— Конечно, я желаю счастья моей племяннице. Но это вам совершенно не подойдет, как и вашим знатным родственникам. Боюсь, что они сделали бы все, чтобы предотвратить неравный брак. Увы, но таков уж свет, и если бы я был вашим отцом, сэр, я бы, разумеется, все сделал, чтобы разъединить вас с моей бедной Белиндой. Это несомненно! Вы молоды и неопытны, но ваши родные смотрят на это, конечно, как и я.
— Мистер Ливерседж, — сказал герцог, — я не верю, что ваша племянница поддержала бы выставленные вами требования. Вы просто хотите одурачить и облапошить меня! Это обман, и по-моему, ваша племянница об этом не ведает!
Ливерседж сокрушенно покачал головой.
— Мистер Вейр, мне причиняет боль ваше незаслуженное недоверие! Я не предполагал, что вообще можно так не верить! Я не ожидал, что после всего, что было между вами и моей бедной племянницей, я встречу такую — поверьте, мне не хочется это говорить, — страшную бесчувственность! Что ж, в таком случае я представлю вам неоспоримые доказательства моей правоты. — При этих словах он поднялся, и герцог неохотно последовал его примеру. Ливерседж понимающе улыбнулся. — Не бойтесь, мистер Вейр. Каковы бы ни были мои чувства, гостеприимство для меня — священно. Прошу вас поверить, под этой кровлей это так. Но тут дело в принципах! Умоляю, сядьте, я скоро вернусь.
Он поклонился с большим достоинством и вышел, оставив герцога гадать, что будет дальше. Он осторожно подошел к окну, стараясь быть поменьше заметным. Притаившись у окна, он наблюдал, как хозяин со слугой в плисовой куртке шли с ведрами по грязному двору. Судя по визгу вдалеке, они собирались кормить свиней. Не то чтобы он всерьез думал, что их позовут расправиться с ним: ведь так бессмысленно в этом случае добиваться цели. Но лучше держаться от них подальше. Мистер Ливерседж, может быть, занятный подлец, но подлец — точно, и он вряд ли остановится перед чем-то, чтобы вытянуть деньги из своей жертвы. Видно он не счел мистера Вейра достойным оппонентом. Герцог чувствовал в его улыбке снисходительное презрение, и это его устраивало. Он определенно решил, что не следует погибать ни за грош. Но по-хорошему или нет, — а не быть хорошим с таким, как Ливерседж — не страшно, — но он должен вырвать у Ливерседжа письма Мэттью, которые у того, наверняка, есть. Казалось маловероятным, что этого можно добиться без пистолета Мантона, поэтому очень кстати, что хозяин со слугой пошли кормить свиней. Мистера Ливерседжа не было минут десять, потом герцог услышал его тяжелые шаги и повернулся к двери. Она отворилась, и он услышал, как Ливерседж говорит елейным голосом:
— Войди, моя радость, войди и скажи мистеру Вейру, как глубоко он ранил твое нежное сердце!
Герцог отскочил в сторону. Это было что-то новое. В его голове мелькнула мысль, что если он разоблачен, Ливерседж в этом случае мог бы попытаться получить с настоящего герцога Сейла больше, чем с Мэттью — за разбитое сердце племянницы? Он снова опустил руку в карман, коснулся рукоятки пистолета и приготовился встретить неизбежное разоблачение.
В комнату вошло прелестное видение. Герцог так и воззрился на вошедшую. Мэттью говорил, что Белинда красива, но он увидел то, что превзошло его ожидания. Девушка стояла на пороге и смотрела на него своими большими-большими, невинными, небесно-голубыми глазами, глубокими и прозрачными. На мгновение он обомлел. Он закрыл глаза и снова открыл их, убедившись, что они не обманывают. Щеки девушки, которая стояла перед ним, были похожи на лепестки розы, лицо обрамлено каскадом золотых, вьющихся волос, искусно перевязанных лентой, почти такой же небесно-голубой, как ее глаза. Тон кие брови дугой, классический прямой носик и рот с маленькой верхней губкой, созданный для поцелуев, довершали впечатление. Герцог все стоял и смотрел. Глаза ее расширились от удивления, когда она взглянула на него, но ничего не сказала.
— Обещал ли мистер Вейр жениться на тебе? — спросил Ливерседж, затворяя дверь.
— Да, конечно, — ответило видение мягким голосом с западным выговором.
Герцог не знал, что говорить. Он был в некотором замешательстве. Неужели, подумалось ему, эти прекрасные глаза слепы? Ведь его нельзя было спутать с кузеном. Но посмотрев ей в глаза, он увидел, что она, по-видимому, тоже удивлена, и понял, что она не слепа.
— И разве он не писал тебе письма с такими обещаниями, которые ты мне послушно передавала? — продолжал мистер Ливерседж.
— О, да, да! — ответила Белинда с ангельской улыбкой, показывавшей ее жемчужно белые зубки. Мистер Ливерседж продолжал заученно:
— Разве ты не была обманута, дитя мое? Разве для тебя не было тяжелым ударом, когда он покинул тебя?
Под удивленным взглядом герцога она перестала улыбаться, и по ее щекам скатились две большие слезы.
— Да, это был удар, — ответила она голосом, способным разжалобить даже Ирода. — Он сказал, что подарит мне на свадьбу пурпурное шелковое платье.
Мистер Ливерседж немедленно вмешался:
— Конечно. И не только это, были другие обещания. Но теперь у тебя ничего этого нет?
— Нет, — печально согласилась Белинда. — Но если мне заплатят ту сумму, о которой мы с вами говорили, за обман, то тогда у меня, может быть…
— Да, да, моя дорогая, я понимаю, как ты огорчена, — перебил Ливерседж. — Я не стал бы ставить тебя лицом к лицу с мистером Вейром, который так страшно обманул тебя, если бы он не усомнился в глубине твоей раны. Я ни минуты больше не задерживаю тебя в одной с ним комнате, так как знаю, как это больно для тебя. Иди, дитя мое, и пусть твой дядя позаботится о твоих интересах.
Он отворил дверь, и она, еще раз бросив на герцога невинный взгляд, вышла.
Мистер Ливерседж закрыл дверь и повернулся к герцогу, в удивлении стоявшему на том же месте.
— О, мистер Вейр, я чувствую, вы смущены.
— Да, — наконец ответил герцог. — О, Господи, сэр, как можно держать такое милое существо в этом кабаке?
— Никто не может сожалеть об этом больше меня самого! Когда карманы пусты, особо выбирать не приходится. Но я глубоко сожалею об этом! Ваше сочувствие делает вам честь, мистер Вейр. И я верю, что мне не надо ничего больше говорить в смысле…
— Мистер Ливерседж, за те два или три письма, которые я имел безумие написать вашей племяннице, вы требуете с меня таких денег! Я могу сожалеть об условиях, в которых вы живете, но это не влияет на спорный вопрос.
— За пять писем — тяжело вздохнул Ливерседж. — И за каждое я прошу умеренную сумму. Боюсь, что ваша память несовершенна. Если позволите, я возьму на себя труд освежить ее. Пожалуйста, сядьте, сэр! Я не желал бы вас обманывать: писем пять, а вы вспомнили только три! Вы ведь могли бы купить их, решив, что со всем этим покончено, а у меня оставались бы еще два! Я знаю людей, которые на моем месте так бы и поступили. Но не таков Свитин Ливерседж! Сейчас вы увидите письма собственными глазами! Вы можете купить их за эту пустячную сумму. Я вручу их вам в обмен на пять тысяч фунтов.
Герцог сидел напротив хозяина за столом, наклонив голову, чтобы тог думал, что он погружен в невеселые размышления, на самом же деле это позволяло герцогу незаметно опустить руки под стол.
— Да, да, вы их сосчитаете, мистер Вейр! — твердил Ливерседж. Он полез во внутренний карман пиджака, и тут герцог, ухватившись за край стола, с силой толкнул его вперед. Застигнутый врасплох, Ливерседж получил удар по ребрам, издал какой-то звук, то ли крик, то ли хрюканье, попытался удержаться, но стул его повалился, и сам он, после бесплодной попытки уцепиться за скатерть, упал. В тот же миг герцог выхватил пистолет и взвел курок.
— Ну, мистер Ливерседж, — проговорил он, немного запыхавшись, так как стол был довольно тяжелым, — не двигайтесь! Говорят, что я очень хороший стрелок.
Но команда была излишней. Поглядев себе под ноги, он увидел, что мистер Ливерседж и не мог двигаться: он ударился головой о каминную решетку, так что с его лба текла струйка крови, а сам он лежал без сознания. Механически герцог положил руку на курок и, очень осторожно, как учил его капитан Белпер, опустил его на место. Потом он встал на колени перед Ливерседжем и засунул руку ему за пазуху. Пакетик был уже наполовину вынут из внутреннего кармана; он вытащил его до конца и убедился, что там действительно с полдюжины писем Мэттью. Прежде чем встать, он не мог не положить руку на грудь над сердцем Ливерседжа. Оно слабо билось: он явно был жив. Герцог не без усилий оттащил его тело от решетки и встал на ноги. Тут дверь открылась, и герцог снова взвел курок. Но на пороге стояла Белинда, удивленно глядя на распростертое тело дяди.
— О, — сказала она, — он умер?
— Нет, — ответил герцог, подходя к двери и закрывая ее. — Это только обморок, он придет в себя! Что с вами случилось? Вы ведь знаете, что я не Мэттью Вейр!
— О, да! — она счастливо улыбнулась ему. — Вы не похожи на мистера Вейра: он выше вас и красивее. Мне он нравился. Он сказал, что подарит мне…
— Но почему вы промолчали?
— Дядя Свитин не любит, когда я спорю с ним. Он велел мне говорить только то, что он скажет, и у меня будет пурпурное платье.
— О! — проговорил пораженный герцог. — Я вам очень обязан, и если вы мечтаете о пурпурном шелковом платье, то я могу вам сделать такой подарок. Сколько вам лет?
— Кажется, скоро семнадцать.
— Кажется? Но ведь вы знаете, когда у вас день рождения?
— Нет, — вздохнула она с сожалением. — У дяди Свитина кровь течет.
Это было сказало просто как информация, а не с упреком, но герцог увидел, что лицо Ливерседжа страшно бледно, и почувствовал сожаление. Не то что он боялся, что тот умрет от потери крови, но смерти его не желал, да и его положение в этом случае было бы очень неприятным. Он нагнулся, перевязал платком его голову и сказал:
— Когда я уйду, позовите на помощь, нр пожалуйста, не раньше!
— Нет, — ответила она, — я бы не хотела, чтобы вы уходили. Откуда вы?
Ее беззаботность насчет дяди заставила герцога невольно рассмеяться.
— Я не упал с неба, поверьте! Я приехал из Бэлдока, и, кажется, время возвращаться. Ваш дядя вот-вот придет в себя, и мне ни к чему встречаться с его приятелями внизу. Лучше уехать сейчас.
— Мистер Миммз, — заметила она, — приходит очень неохотно. — Она снова посмотрела на него и просто сказала: — Я хотела бы, чтобы вы, сэр, взяли меня с собой.
— Да, если бы я мог! Мне очень жаль оставлять вас здесь. Вы были влюблены в моего… в мистера Вейра?
— О, да! — ответила она, — он был настоящий джентльмен, и он обещал мне, когда мы поженимся, драгоценные камни и шелковое пурпурное платье.
Мысль о том, что младший кузен мог так обидеть юное и красивое существо была неприятна герцогу, но ее бесхитростные слова смягчали неприятное чувство. Улыбнувшись, он произнес:
— Простите, у меня с собой немного денег, но если вы так мечтаете об этом платье — я не разбираюсь в этих делах, то возьмите этот билет и купите себе то, что вы захотите.
Он боялся, что она обидится, но она мило улыбнулась и взяла бумажку.
— Спасибо! У меня еще не было собственных денег! Мне кажется, вы такой же красивый, как мистер Вейр!
— Нет, нет, это лесть, — рассмеялся он. — Но мне пора! До свидания! Пожалуйста, больше не позволяйте дяде использовать вас, как сегодня.
Он взял шляпу, бросил взгляд на Ливерседжа, к которому возвращалось сознание, и быстро вышел. Белинда с сожалением вздохнула и поглядела на своего покровителя. Через несколько минут он застонал и открыл глаза. Он положил руку сначала на больную голову, а потом коснулся внутреннего кармана и застонал снова.
— Все!
Добросердечная Белинда, решив, что он не может сам подняться, помогла ему сесть на стул.
— У вас голова повреждена, — сказала она.
— Это я знаю! — ответил он, бережно ощупывая череп. — Со мной справился этот молокосос! Господи, да не стой ты здесь с раскрытым ртом! Принеси мне бренди из буфета! Почему ты не позвала Джо, дура? Пять тысяч пропали в мгновение ока!
Белинда принесла бутылку, он подкрепил силы большим глотком и стал выглядеть явно здоровее, хотя настроение его не улучшилось.
— Дать себя одолеть болвану, жалкому недомерку, который настолько безмозгл, что с первой смазливой девчонкой говорит о свадьбе! Никогда я не попадался так в своей жизни! Попадись мне этот твой драгоценный Мэттью Вейр…
— Но это был не мистер Вейр, — радостно проговорила Белинда. Мистер Ливерседж, опустив руки, поддерживавшие больную голову, уставился на нее.
— Что? Ты сказала, это был не он?
— Нет, не он. Мистер Вейр гораздо красивее. Он такой высокий и…
— Так что же это был за дьявол? — изумленно перебил Ливерседж.
— Не знаю. Он не сказал свое имя, а я не догадалась спросить, — с сожалением ответила Белинда. Мистер Ливерседж с трудом поднялся.
— Боже, какого же дурака я свалял! Но если это был не Вейр, то почему, почему ты не сказала мне об этом?!
— Я не знала, что надо сказать, — невинно отвечала Белинда. — Вы велели говорить только то, что вы скажете, я так и сделала. Но он мне понравился не меньше, чем мистер Вейр, — добавила она в утешение. Мистер Ливерседж влепил ей затрещину.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Подкидыш - Хейер Джорджетт



Получила удовольствие.
Подкидыш - Хейер Джорджеттлена
5.05.2014, 22.16





прекрасно развлеклась.
Подкидыш - Хейер Джорджеттраиса
22.07.2015, 8.21





отмечу небрежность переводчика. с позиций русского обычая, титулование неверное. к герцогу (= русскому князю) было принято обращение "ваша светлость", а к графу - "ваше сиятельство". к сожалению,без этого трудно уловить тонкости отношений между персонажами.
Подкидыш - Хейер Джорджеттнекто
17.10.2016, 10.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100