Читать онлайн Нежданная любовь, автора - Хейер Джорджетт, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нежданная любовь - Хейер Джорджетт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 47)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нежданная любовь - Хейер Джорджетт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нежданная любовь - Хейер Джорджетт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейер Джорджетт

Нежданная любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Эдуард Ярдли вернулся в Незерфолд недовольный, но без опасений, что Деймрел может оказаться его соперником. Хозяин Прайори не понравился ему, и он не увидел в его внешности и манерах ничего, что могло бы привлечь Венецию. Педантичный во всем, Эдуард считал, что легкомыслие Деймрела недостойно знатного человека, а его привычка резко обрывать разговор способна вызвать только отвращение. Что до внешности Деймрела, то в ней не было ничего особенного. У него хорошая фигура, но лицо чересчур смуглое, с неправильными чертами, и одевается он не слишком модно. Как считал Эдуард, женщин часто очаровывают франты, и, если бы Деймрел носил желтые панталоны, блестящие как зеркало ботфорты, жилет в обтяжку, пышный шейный платок, рубашку с длинными манжетами, перстни на пальцах, а на поясе у него позвякивал бы мешочек для часов, Эдуард мог бы счесть его опасным. Но на Деймреле были простая куртка для верховой езды, бриджи из оленьей кожи, скромный галстук, а из украшений лишь перстень с печаткой и монокль. Он даже не обладал спортивной фигурой, хотя по слухам был первоклассным наездником. Эдуард ожидал увидеть светского щеголя, вспоминая невероятные истории, распространявшиеся по всему Йоркширу. Он льстил себе, что не верил доброй их половине: например, о благородной римской даме, бросившей мужа и детей, чтобы отправиться с Деймрелом в круиз по Средиземному морю на яхте, которую он демонстративно назвал «Коринф»
l:href="#note_23" type="note">[23]
, или об ослепительной красавице, которая, пользуясь его покровительством, запомнилась всей Европе благодаря розовым лепесткам, которые он рассыпал на полу ее апартаментов, и целому морю розового шампанского, закупленного для ее нужд. Эдуард, с полной серьезностью пытавшийся подсчитать стоимость этих причуд, не верил подобным россказням и, встретившись с Деймрелом лицом к лицу, утвердился в своем скептицизме. Он не боялся, что благоразумная девушка, вроде Венеции, позволит ослепить себя мишурным блеском, но, возвращаясь из Прайори, испытывал явное облегчение. Деймрел мог избрать Венецию объектом своей галантности, хотя и не казался особенно впечатленным ее красотой, но Эдуард, знавший себе цену, не опасался, что его затмит в ее глазах этот неприятный и бесцеремонный тип. Конечно, женщинам недостает здравомыслия, но он ставил Венецию значительно выше средних представительниц ее пола, и, хотя она встречала очень немногих мужчин, трое, которых она хорошо знала — ее отец, Конуэй и сам Эдуард, — должны были снабдить ее определенным стандартом достоинств и манер, по которому она может верно судить о Деймреле.
Самое худшее во всей этой истории, решил Эдуард, — вред, который может быть причинен репутации Венеции, если станет известно о ее ежедневных визитах в Прайори. Эта возможность настолько его тревожила, что он рассказал обо всем матери.
Миссис Ярдли, добродушная маленькая женщина, была настолько невзрачной, что никто не подозревал, каким глубоким и страстным было ее преклонение перед единственным сыном. Ее кожа имела оттенок пергамента, губы были тонкими и бесцветными, голубые глаза — поблекшими, а волосы, покрытые вдовьим чепцом, неопределенного, серовато-песочного цвета. Миссис Ярдли не отличалась разговорчивостью и слушала рассказ Эдуарда без комментариев и без малейшего отблеска эмоций на лице. Только когда он как бы мимоходом сообщил ей, что Венеция ежедневно навещает Обри в Прайори, в ее глазах появился слабый проблеск чувств, который исчез так же быстро, как появился… Эдуард не заметил этого и продолжал разъяснять матери сложившуюся ситуацию, как обычно не спрашивая ее мнения, а просто информируя. Когда он сделал паузу, она тихо произнесла «да», никак не выражая свое отношение к услышанному. Как правило, Эдуарда удовлетворяла подобная скудная реакция, но сейчас он счел ее недостаточной, потому что, рассказывая матери, как разумно поступила Венеция, посещая Прайори, когда там находилась ее няня, он противоречил собственным убеждениям и ждал подтверждения.
— Вполне естественно, что Венеция так поступила, — сказал Эдуард. — Ты ведь знаешь, как она любит Обри.
— Да, конечно. Он многим ей обязан, я всегда это говорила, — отозвалась миссис Ярдли.
— Хорошо бы он это понимал. Но Обри принимает псе как должное. Самое главное, что в визитах Венеции нет ничего дурного.
— Разумеется.
— При таких обстоятельствах, да еще когда там няня… И в конце концов, она уже не юная девушка. Не вижу, чтобы это могло дать почву для сплетен.
— Я тоже.
— Конечно, мне не нравится, что ей приходится поддерживать знакомство с таким человеком, но, полагаю, я дал ему понять, как обстоят дела, — просто намекнул на случай, если ему вздумается за ней приударить. Не то чтобы я этого опасался — мне не показалось, что Венеция произвела на него впечатление.
— Едва ли она в его вкусе.
Лицо Эдуарда прояснилось.
— Безусловно. Ему наверняка скучны добродетельные женщины. К тому же Венеция отлично соображает. Под ее внешней веселостью кроется топко чувствующая натура, так что она не станет поощрять ухаживания его лордства.
— Я в этом уверена.
Эдуард выглядел успокоенным, но, потеребив шнур портьеры, раздраженно промолвил:
— Тем не менее ситуация возникла довольно неловкая. Я бы крайне неохотно поддерживал знакомство с лордом Деймрелом, даже если бы мы жили достаточно близко от Прайори, чтобы наносить туда частые визиты, хотя в таком случае я, возможно, считал бы это своей обязанностью. Но одолевать каждый день тридцать миль — нет, это полностью отпадает!
— Да, дорогой, ты абсолютно прав! Не думаю, что тебе вообще следует туда ездить. Через день-два Обри станет лучше, и он сможет вернуться домой. Да и лорд Деймрел вряд ли долго пробудет в Прайори. Он ведь никогда так не делает, верно?
Такая перспектива почти полностью облегчила тревоги Эдуарда, а на следующий день, сопровождая мать на званый обед в Эбберсли, он окончательно успокоился, обнаружив, что хозяйка дома не придает событиям никакого значения.
В этом Эдуард ошибался, но леди Денни не нравились склонные к сентенциозности молодые люди, и она постаралась скрыть волнение, которое ощущала с тех пор, как сэр Джон сообщил ей новости. Сэр Джон узнал их от Деймрела, которого встретил в Тереке, и охарактеризовал их жене как нечто абсолютно обыденное. Леди Денни испуганно вскрикнула, и муле уставился на нее, подняв брови, а когда она осведомилась, какие меры следует предпринять, он сначала попросил объяснить, о чем идет речь, а получив недвусмысленные объяснения, сухо посоветовал жене не болтать чушь и углубился в книгу.
Но леди Денни тут же заявила, что это отнюдь не чушь. Сэр Джон волен говорить все, что ему угодно (он не проявил желания воспользоваться этим великодушным разрешением), но она отлично знает, что может произойти, когда неопытная девушка попадает в лапы известному распутнику. Сэру Джону незачем указывать, что Деймрел не станет давать авансы, неподобающие леди в положении Венеции, — вполне вероятно, что это так, хотя трудно что-либо предугадать насчет человека с подобной репутацией, но разве он не может внушить невинной бедняжке любовь к себе, а потом покинуть ее, разбив сердце?
На этот прямой вопрос сэр Джон ответил отрицательно. Он не считает Венецию «невинной бедняжкой» — ей уже двадцать пять, она спокойная здравомыслящая женщина и вполне способна постоять за себя. Сэр Джон выразил надежду, что его супруга не станет устраивать много шума из ничего и вмешиваться в дела, которые ее не касаются.
Подобное возмутительное равнодушие нельзя было оставить без отповеди, но, выполнив эту обязанность, леди Денни пришла к выводу, что в словах мужа, возможно, есть крупица правды и что знакомство Венеции с повесой скорее всего не приведет ни к каким ужасным последствиям. В любом случае она не собиралась поощрять опасения Эдуарда Ярдли, поэтому, когда он мрачно произнес, что она, несомненно, слышала о несчастном случае с Обри, леди Денни даже выразила радость по поводу того, что Деймрел оказался на месте происшествия и сообразил сразу же послать за доктором Бентуортом.
Это было уж слишком, и лицо Эдуарда приняло суровое выражение. Леди Денни отвернулась от него, чтобы приветствовать мистера и миссис Трейн, но ее отпрыск, заметив явное неодобрение гостя, произнес зловещим шепотом:
— Незачем беспокоиться — мисс Лэнион знает, что может положиться на меня!
Приличия не позволяли Эдуарду поставить на место юного мистера Денни, и ему пришлось сделать вид, что он не слышал этого замечания. Его сомнения вернулись, но позже он утешился словами мисс Денни, которая сказала ему, что ей искренне жаль Венецию. Пред ее мысленным взором маячил образ светловолосого красавца солдата, и Деймрел на его фоне казался старым, безобразным и не вызывающим ни малейшего интереса.
— Бедная Венеция! — вздохнула добросердечная Клара. — Как же ей там скучно! Когда папа привел лорда Деймрела к нам, тот не обратил на нас с Эмили никакого внимания, а с мамой лишь перебросился несколькими пустыми словами. А Венеция ведь очень общительная, она привыкла болтать с вами и с Обри. Вы оба такие умные! Эдуард был польщен, но в его улыбке ощущалось снисхождение к женскому простодушию.
— Надеюсь, я говорю разумные вещи, но не претендую на ученость, — сказал он. — Боюсь, в этом мне далеко до Обри.
— Конечно, он очень начитан, — согласилась Клара.
— Признаюсь, я бы охарактеризовал его именно так, но лорд Деймрел считает, что у него выдающийся интеллект.
— Вот как? Очевидно, так оно и есть — ведь я не понимаю половины того, что он говорит. Но вы тоже очень много знаете, а изъясняетесь более ясно, поэтому я могу следить за вашими спорами, хотя пе настолько умна, чтобы принимать в них участие.
Эдуард был слишком правдив, чтобы разуверять ее на этот счет, но любезно заметил, что не питает симпатии к «синим чулкам», и позабавил Клару парадоксом, что самые разумные представительницы ее пола далеко не всегда самые умные. Она весело рассмеялась.
— Именно это я и имела в виду, говоря, что Венеция найдет лорда Деймрела скучным. Думаю, ему никогда не приходит в голову сказать что-нибудь остроумное.
Таким образом, пока леди Денни пыталась утвердиться в мысли, что Венеция слишком здравомыслящая девушка, чтобы полюбить повесу, Эдуард подбадривал себя, представляя Венецию, скучающую в обществе Деймрела. И так как никто из них не видел ее на протяжении солидного промежутка времени после обеда в Эбберсли, их благодушия не нарушали сведения о том ощущении счастья, которое делало еще более яркой красоту мисс Лэнион.
Обри оставался в Прайори десять дней, и даже погода словно решила сделать их безмятежными для его сестры. Лишь один день был сырым и холодным, но золото осеннего пейзажа проникло в дом, ибо Деймрел зажег камин в библиотеке, и пламя поблескивало на тисненых корешках книг, заставляя их блестеть, как осенние листья на солнце. Деймрел перенес Обри вниз и уложил на диван. Они втроем с Венецией играли в крибидж
l:href="#note_24" type="note">[24]
, рассматривали альбомы с гравюрами, открывали редкие сокровища на книжных полках и горячо спорили обо всем — от сущности материальных вещей до предположения, будто вороная лошадь без единого белого пятнышка должна непременно быть вздорной и норовистой. Потом Деймрел показал свой греческий альбом, приведя Обри в экстаз, а няня, устроившись у окна с неизменным кружевом, удовлетворенно взирала на группу у камина. Лэнионы склонили головы над книгой — Венеция сидела на полу у дивана, Обри что-то объяснял ей, и оба время от времени поднимали взгляд на Деймрела, прислонившегося к спинке дивана, засыпая его вопросами. Няня смотрела на Венецию и Обри как на детей, а на Деймрела как на взрослого, добродушно позволяющего им приставать к нему. Возможно, не следовало разрешать им запросто общаться с грешником, но, хотя Писание предупреждает, что грешные подобны бурному морю, чьи воды извергают грязь и мерзость, оно также велит остерегаться клеветников и лжесвидетелей. «Всякий друг разносит клеветы», — говорил пророк Иеремия, и достаточно было посмотреть вокруг, чтобы понять, как правдивы эти слова. Няня все более склонялась к мысли, что его лордство был жертвой наветов. Она видела, что он держится, как подобает джентльмену его возраста, и ведет себя с мисс Венецией и мистером Обри скорее как дядя, чем как соблазнитель, прекрасно понимая, как нужно обходиться с такой своевольной нарой. Если его лордство в самом деле сбежал с замужней леди, то это произошло много лет назад, и няня знала, что из себя представляют подобные женщины. Помоги Небо тому молодому человеку, в которого вонзит коготки одна из этих шлюх! И если всего год назад в Прайори и впрямь творились нечестивые дела… Ну, Писание велит грешным становиться на путь истинный, и, возможно, его лордство так и поступил. Няня знала лишь то, что сейчас здесь не происходит ничего нечестивого.
Деймрелу понадобилось три дня, чтобы обвести няню вокруг пальца. Обри едва не испортил дело, начав хихикать, когда Деймрел соглашался с ней, что пустая затея пытаться избавиться от моли, зачехляя всю мебель, что стулья, столы и шкафчики в гостиных необходимо полировать, что весь дом следует привести в порядок. Этого было достаточно для няни, которой в Андершо никогда не дозволялось посягать на сферу деятельности миссис Гернард. Но миссис Имбер, создание робкое и беспомощное, делала все, что ей скажут, и была только рада советам и указаниям. Няня, с величайшей неохотой приехавшая в Прайори, теперь наслаждалась пребыванием здесь и не собиралась уезжать, пока с помощью Имберов, жены садовника и толстой девушки из деревни не поставит весь дом с ног на голову, как с негодованием характеризовал ее намерения Имбер. Впервые с тех пор, когда она царствовала в детской Андершо, няня обрела неограниченную власть и, придя к выводу, что Деймрела можно не опасаться, ослабила бдительность и бродила по огромному, беспорядочно сооруженному дому, теребя своих рабов и так глубоко погрузившись в хозяйственные дела, что не замечала блеска в глазах Венеции и не подозревала, что, когда ей казалось, будто ее воспитанница отправилась домой, та в действительности сидела с Деймрелом в саду, гуляла с ним по берегу реки или позволяла ему сопровождать ее в Андершо самым длинным маршрутом.
Конюх и слуга Деймрела были в курсе дел, но Нидд не рассказывал няне, сколько часов провела в конюшие Прайори лошадь, запряженная в двуколку Венеции, а Марстон не сообщал ей, когда Венеция уезжала домой в компании его хозяина.
Нидд считал положение несколько странным, но когда делился этими мыслями с Марстоном, получал в ответ непроницаемый взгляд. Однако Марстон тоже находил происходящее странным, так как соблазнять молодых невинных леди было совсем не в духе его лордства. Возможно, он был слишком связан традициями, чтобы путаться с девушками благородного происхождения, но за все годы служения лорду Деймрелу Марстон ни разу не видел, чтобы тот волочился за такой леди, как мисс Лэнион, или вел себя с кем-либо из своих возлюбленных так, как с ней. С того дня, как лорд Деймрел доставил в дом мистера Обри, он ни разу не скучал и не пребывал в мрачном настроении. До сих нор его лордство редко задерживался в Прайори больше чем на день-два, а сейчас даже написал лорду Флейвеллу, что не сможет приехать в его охотничий домик. Вернутся ли они в Лондон, когда мистер Обри покинет Прайори? Милорд не строил конкретных планов, но думал, что на какое-то время останется в Йоркшире.
Возможно, лорд Деймрел забавлялся новой разновидностью флирта, но это походило на серьезное ухаживание. Если так, то Марстона интересовало, знает ли мисс Лэнион, какую жизнь вел его лордство, и что скажет об их отношениях ее старший брат.
Марстон был бы шокирован, узнав, как много известно Венеции и как ее забавляли самые скандальные похождения Деймрела, и его поразила бы та непринужденная дружба, которая возникла между этой странной парой.
Незнакомый человек мог бы принять их за родственников, настолько откровенными и лишенными церемоний были их разговоры, абсолютно непохожие на праздный флирт. Приняв в качестве тактики хорошо известной ему игры роль fidus Achates
l:href="#note_25" type="note">[25]
, Деймрел вскоре стал давать Венеции советы по поводу ведения дел старшего брата или обсуждать с ней трудности, возникающие вследствие твердых намерений ее младшего брата позволить своему мощному интеллекту окончательно изнурить хрупкое тело. Впрочем, он прямо предупреждал, что у нее мало надежды отвлечь Обри от его всепоглощающей страсти к знаниям.
— Обри слишком долго был одинок. Если бы его удалось отправить в Итон, он, несомненно, завел бы там друзей, а сейчас у него их только двое — вы и тот старый пастор, я забыл его имя, о котором ваш брат рассказывал. Ему необходимо общаться со сверстниками и преодолеть страх оказаться жалким и презираемым.
Венеция бросила на него красноречивый взгляд:
— Знаете, вы первый человек, который понял, что Обри ненавидит свою хромоту именно таким образом. Даже доктор Бентуорт этого не понимает, а я могу только догадываться. Но ведь с вами Обри обсуждал это, не так ли? Он передал мне ваши слова — что, если бы вам предложили выбор между сильным телом и острым умом, вы предпочли бы ум, потому что он надолго переживет телесную силу. Очевидно, это его поразило, потому что Обри никогда не говорил мне о подобных вещах, и я была так вам благодарна, что могла бы вас обнять!
— За чем же остановка? — быстро осведомился Деймрел.
Венеция засмеялась и покачала головой:
— Нет, я не шучу. Понимаете, вы сказали именно то, что нужно, а то, что Обри вообще говорил с вами об этом, показывает, как вы ему нравитесь. Обычно он очень скован с незнакомыми людьми, а когда леди Денни спрашивает о его здоровье или Эдуард помогает ему встать со стула, он просто кипит от бешенства.
— Могу себе представить! Меня бы тоже это взбесило.
— Я понимаю, что Эдуард делает это по доброте душевной, но…
— Очень нужна Обри его доброта!
— Именно это я говорила Эдуарду, но он слушать не хочет. А вот ваша доброта Обри нужна. Я имею в виду не только то, что вы вникаете в его интересы, но и то, что вы над ним смеетесь, обзываете его по-всякому и угрожаете сделать с ним нечто ужасное, если он не проглотит эту мерзкую валериану!
— По-вашему, это доброта? — с усмешкой осведомился Деймрел.
— Да, и по-вашему — тоже, иначе бы вы так не поступали. Очевидно, это заставляет Обри чувствовать, что он такой же, как другие парии, и что вы не придаете значения его хромой ноге. Ваше общество для него куда полезнее моего, ведь я всего лишь женщина. И к тому же сестра, что только осложняет дело.
— Вы хорошая сестра. И надеюсь, будете вознаграждены, хотя весьма в этом сомневаюсь. Не позволяйте ему обижать вас. Обри вас любит, но он законченный эгоист.
— Знаю, — весело отозвалась Венеция. — Но уверяю вас, он не так плох, как папа или Конуэй. В отличие от папы, Обри постарался бы угодить мне, если бы это пришло ему в голову, а Конуэй, по-моему, вообще не в состоянии думать ни о ком, кроме себя.
Это замечание, сделанное вполне серьезно, привело в восторг Деймрела, который назвал Венецию «радость моя». Она приняла этот титул с полным спокойствием, но попросила не произносить его при няне.
— Тогда вся ваша лесть по ее адресу пропала бы зря, а всем нашим беседам пришел конец.
— Уверен, что она бы не рассердилась. Миссис Придди верит, что на меня снизошла милость Божья.
— Нет, только начинает верить — и то потому, что вы поддержали ее в споре с Имбером. Возможно, вы не знаете, но вчера уронили себя в ее глазах, когда не позволили выбить пыль из ковра в библиотеке. Няня снова заговорила о нечестивых, а Обри клянется, будто она сказала ему, что один грешник способен погубить многих праведников.
— Но после этого я выразил восхищение ее кружевом, так что снова пользуюсь благосклонностью.
— Смотрите не переусердствуйте, иначе няня подарит вам свое кружево! Должно быть, она сплела его на целую милю, потому что занималась этим, сколько я ее помню, и очень редко кому-нибудь дарила. Самое ужасное, что она предназначает кружево для того из нас, кто первым вступит в брак.
— Пожалуй, мне и впрямь нужно быть поосторожнее, — задумчиво промолвил Деймрел. — Что бы вы посоветовали? Устроить оргию, скверно обойтись с Обри или назвать вас «моей радостью» в ее присутствии?
— Это может сработать. Скажите, что вы солгали ей, будто приехали в Йоркшир, чтобы выслушать жалобы ваших арендаторов. Вы так и сделали, я уверена, кто же еще мог вбить ей в голову такую нелепую мысль? Только не говорите, что приехали из-за состязаний в Тэттерсолле, потому что она считает бега нечестивыми.
— Ладно, не скажу. К тому же я приехал не на бега, а спасаясь от моих тетушек.
— Вы шутите? Что они вам сделали?
— Хотели восстановить мою репутацию в глазах общества. Их трое — двое не замужем и живут вместе; у одной жирная физиономия, а у другой лицо как сморщенное яблоко. Третья из них, старшая, — вдова, и самая жуткая особа, какую только можно представить. Она живет в мавзолее на Гросвенор-сквер, редко оттуда выбирается, зато устраивает приемы под стать королевским. Эта тетушка одевается как пугало, не имеет ни мозгов, ни обаяния, но каким-то непостижимым способом — очевидно, с помощью сильного характера, который я за ней признаю, — убедила ton
l:href="#note_26" type="note">[26]
, что она вторая леди Корк и быть приглашенным в ее салон — великая честь.
— Звучит ужасно.
— Она и сама ужасна. Настоящий дракон!
— А почему она хочет восстановить вашу репутацию?
— О, по двум причинам. Во-первых, каковы бы ни были мои грехи, я глава семьи, а это обстоятельство для нее много значит. Во-вторых, издав королевский приказ моему кузену Альфреду прибыть на Гросвенор-сквер для инспекции, она сделала удручающее открытие, что он первостатейный франт. Не имея понятия, что старая леди люто ненавидит щеголей с Бонд-стрит, глупец разоделся в пух и прах и явился на Гросвенор-сквер в светло-желтых брюках, сюртуке от Штульца, сапогах от Хоби, шляпе от Бэкстера и ярком галстуке. Добавьте к этому барселонский шейный платок, цветок размером с тыкву в петлице, сильный залах черкесского масла для волос, манеры учителя танцев, шепелявость, годами доводимую до совершенства, и вы поймете, как выглядел Альфред.
— Хотела бы я на него посмотреть! — рассмеялась Венеция. — А вы его видели или это игра воображения?
— Конечно не видел, но мне его подробно описала моя тетушка. Бедняга всего лишь хотел выглядеть получше, но все его надежды пошли прахом. Ведь ему было нужно положить конец долгой вражде — я забыл упомянуть, что мои тети поссорились с его матерью. Кажется, она их оскорбила на похоронах моего дяди, но я при этом не присутствовал. Впрочем, готов биться об заклад, что она не выказала должного почтения к их высокому рангу. Как бы то ни было, Альфред повиновался вызову моей тети Огасты, уверенный, что с помощью такта и своей изысканной внешности сможет убедить не только ее, но также тетю Джейн и тетю Илайзу сделать его их наследником, что привлекало кузена куда больше, чем мое наследство, et pour cause
l:href="#note_27" type="note">[27]
. Но увы, столкнувшись с выбором между щеголем и повесой, они выбрали повесу — вернее, выбрали бы, если бы я согласился…
— Вести себя достойно?
— Хуже! Жениться на женщине с плохими зубами, курносым носом и безобразной фигурой. Венеция снова рассмеялась:
— Естественно, они хотели, чтобы вы женились, так как это самый респектабельный поступок, который вы могли совершить, и из-за детей, чтобы избавиться от необходимости рассчитывать на вашего кузена, но я не вижу причин, почему невеста непременно должна была иметь плохие зубы и курносый нос.
— Я тоже, но она имела и то и другое, уверяю вас. Более того, оказалась жуткой кривлякой. Вы удивляетесь, что я сбежал?
— Нет, но я удивляюсь, что ваши тети были настолько глупы, чтобы предложить вам подобный брак, зная, что прежде вы влюблялись только в красавиц. Трудно ожидать, что человек сразу откажется от своих привычек.
— Вы абсолютно правы! — согласился он. — Тем более, что глаза мисс Амелии Абли так часто моргали, что походили на рыбьи.
— Тогда вам ни в коем случае не следовало на ней жениться! — заявила Венеция. — Мне жаль бедняжку, но она будет счастливее старой девой, чем вашей женой. Я бы не удивилась, если бы вы через несколько дней после свадьбы сбежали с другой женщиной. Представляете, каким унижением это стало бы для нее! Как только вашим тeтушкам пришло в голову подсунуть вам такую неподходящую женщину?
— Думаю, они считали, что я уже пережил возраст романтических увлечений, — с печальной усмешкой ответил Деймрел. — Во всяком случае, тетя Илайза говорила, что мне пора остепениться, рисовала трогательные картины упорядоченной жизни.
— Могу себе представить! В результате вы сбежали в Йоркшир. И каковы же были достоинства мисс Абли?
— Ну… целомудрие.
— Этого мало, если вы имеете в виду, что она обладала пуританскими наклонностями.
— Мне так показалось. Но тети сообщили, что, помимо респектабельности, она отличается здравомыслием, хорошим вкусом и умением себя вести. Ее состояние было таким, на какое я имел основание рассчитывать, и, не окажись она дурна собой и старше тридцати лет, ее родители и слышать не пожелали бы о браке дочери со мной!
— Какой вздор! — с возмущением воскликнула Венеция.
— Нет, это было не далеко от истины, — усмехнулся он. — Похоже, я занимаю одно из первых мест в списке нежелательных холостяков — это имеет свои преимущества: мне не приходится опасаться стать добычей мамаши, подыскивающей жениха для своей дочки. Мать мисс Абли предупредила дочь, что, если она случайно окажется в моем обществе, ей следует соблюдать должную дистанцию.
— Значит, вы посещали приемы? — спросила Венеция. — Я ничего не знаю об обществе и о том, что вы называете ton, а когда вы сказали, что были изгоем, я решила, что вас не допускали в респектабельные круги.
— Все было не так уж плохо, — заверил ее Деймрел. — Меня, безусловно, не приглашали в дома, где имелись дочери брачного возраста, и я даже помыслить не мог о том, чтобы переступить священный порог Олмака, если, конечно, не изменю образ жизни, женюсь на мисс Абли и буду введен тетей Огастой в эту святая святых, но только самые строгие пуритане доходили до того, что отказывали мне от дома! Более всего меня побудил бежать от мисс Абли страх быть втянутым в те круги, из которых я имею счастье оказаться изгнанным.
— Судя по рассказам леди Денни, собрания в Олмаке показались бы мне невероятно скучными, — заметила Венеция. — В юные годы посещать их было пределом моих желаний, но думаю, что теперь они бы меня не вдохновили.
Однако Деймрел отругал ее за то, что она говорит о юности в прошедшем времени.
— Когда ваш брат вернется домой, — сказал он, — вы отправитесь с визитом к вашей тетушке и будете наслаждаться жизнью, радость моя, — станете веселиться до изнеможения, посетите все модные места, разобьете множество сердец, и каждый день покажется вам слишком коротким, чтобы успеть получить все намеченные удовольствия.
— Когда это время наступит, я, вероятно, уже буду старухой, — вздохнула Венеция.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Нежданная любовь - Хейер Джорджетт



классный роман, с юмором, без пошлятины, без бредятины. радует адекватные характеры героев, без соплей и раздувания проблем. 10/10
Нежданная любовь - Хейер ДжорджеттЭля
24.02.2014, 7.48





Хороший роман. Очень хороша властная теща. Свежо.
Нежданная любовь - Хейер Джорджеттлена
11.03.2014, 12.52





Читается легко. Но слишком много уделено внимания второстепенным персонажам и очень мало описаны отношение между героями.
Нежданная любовь - Хейер ДжорджеттКэт
11.07.2014, 20.06





Немного нудноват. Но прочесть можно.
Нежданная любовь - Хейер ДжорджеттЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
14.02.2015, 20.27





полный бред, невозможно читать, скука
Нежданная любовь - Хейер Джорджеттмарина
11.01.2016, 13.48








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100