Читать онлайн Муслин с веточками, автора - Хейер Джорджетт, Раздел - XVI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Муслин с веточками - Хейер Джорджетт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.88 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Муслин с веточками - Хейер Джорджетт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Муслин с веточками - Хейер Джорджетт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейер Джорджетт

Муслин с веточками

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

XVI

Сэр Гарет, медленно восстанавливая свои силы, очень хорошо понимал: ему следует известить своих слуг, что его не похитили и он не испарился, но он предпочитал, чтобы все шло своим чередом еще некоторое время. Совсем не годится, говорил он себе, позволить слугам узнать о его местонахождении, ведь десять к одному, у них развяжутся языки; или, еще хуже, Троттон, уже сильно подозревающий, что он потерял разум, может явиться в «Быка» с яростным рвением и непоколебимой уверенностью, что без его услуг не обойтись. Было действительно совершенно невозможно объяснить им, что произошло; приказать им не упоминать никому о его местопребывании – значит вызвать исключительно нежелательное любопытство. В конце концов, известно, что он отправился за город на несколько дней, и вероятно, будет просто решено, что он продлил свой визит или, возможно, решил отправиться из Бранкастера в гости к одному из своих многочисленных друзей. Троттон, конечно, будет рассчитывать найти хозяина на Беркли-стрит, когда доберется до города, и несомненно предположит, что Аманда снова от него улизнула. Ну, тут ничего не поделаешь, и по крайней мере, Троттон беспокоиться не будет. Он подумывал написать своему шурину и воспользоваться его помощью в розыске безымянного бригад-майора и даже зашел так далеко, что начал письмо. Но это оказалось слишком утомительной задачей. Одной странички литературного творчества оказалось достаточно, чтобы голова его закружилась; и прочитав написанное, он порвал его. Уоррен несомненно подумает, будто он сошел с ума. Поэтому он сказал себе, что скорее всего никто о нем вовсе не беспокоится, и отдался ленивым развлечениям. Эстер тоже не беспокоилась. Видморы наверняка верят, что она у сестры Сьюзан; и если даже по какой-нибудь случайности откроется, что ее в Анкастере нет, она не тешила себя надеждой, будто они почувствуют особое беспокойство. Они, может быть, удивятся и станут гадать и определенно подумают, как это странно; но возможно, Алмерия, по крайней мере, придет к выводу, что отказав сэру Гарету, она оставила Бранкастер, чтобы избежать нападок своего семейства. Но сэр Гарет и леди Эстер недооценили своих родственников. У несчастью, леди Эннердейл случайно написала брату, и содержание письма сделало абсолютно очевидным, что ее дети в полном здравии и жизнерадостны, и она вовсе не наслаждается обществом Эстер, а полагает, что та в Бранкастере. Как и предвидела Эстер, леди Видмор немедленно сообщила своему мужу, будто Эстер пришла в голову немыслимая идея обзавестись собственным домом. Не было и сомнения, что именно это она и собирается сделать, конечно, идиотизм, но так на нее похоже. Все это огорчение по поводу предложения Ладлоу расстроило ее нервы: миледи считала ее поведение очень странным. Но ведь она всегда была не слишком крепка на голову. Была леди Эстер права и когда считала, что брат не поддастся беспокойству; но она недооценила его нелюбовь к скандалам. Если бы она уехала, чтобы жить с одной из своих сестер, лорд Видмор не имел бы ни малейшего возражения, ведь никто бы этому не удивился. Но люди будут очень сильно удивлены, если ничем не связанная дама оставит кров своего отца, чтобы жить в одиночестве. Вдобавок, ей нет еще и тридцати. Что, спрашивал он жену, подумают люди, если когда-нибудь станет известно, что Эстер пыталась удрать от своей семьи? Ее необходимо найти и заставить образумиться – если все это время она не у Гертруды или Констанции. Это совершенно в ее духе, сказать Сьюзан, имея в виду Гертруду: он немедленно напишет обеим сестрам. В Лондоне беспокоились гораздо больше, чем предвидел сэр Гарет. Троттон действительно сделал вывод, будто он все еще гоняется за Амандой, но вовсе не принял такое объяснение загадки спокойно. Преданность хозяину, которому он служил с детства, в совокупности с ревностью к дворецкому и камердинеру сэра Гарета не позволяли хотя бы на дюйм довериться им; он сказал им, будто сэр Гарет предупредил о возможном визите в дом друга, но был глубоко взволнован. Сэр Гарет вел себя так непохоже на свое спокойствие и благовоспитанное самообладание, что Троттон всерьез подозревал его или в потере рассудка, или в том, что тот отчаянно влюбился в эту девчонку, которая стала бы ему худшей из худших жен. Клочок муслина, вот что он подумал о ней вначале. Потом оказалось, что он ошибся. И хотя он не верил и половине рассказанного ею, как он слышал, сэру Гарету, нельзя было отрицать, что поехала она с ним. Сэр Гарет, должно быть, умом повредился, если связался с девушкой, которая все время хотела от него удрать. Да еще и своенравной: он никогда прежде не видел, чтобы тот себя так вел. Хорошенькая будет история, если ее отец или, может быть, брат узнают обо всей этой заварухе! Всякому, кто привязан к сэру Гарету, следует принять меры, чтобы спасти его от последствий его глупости, а Троттон был сильно к нему привязан. Его сестра тоже. Миссис Уэтерби видела, как ее обожаемый брат отправился в Бранкастер, и очень мало надеялась, что он встретит там отказ. Когда в Л конце недели он не вернулся в свой дом на Беркли-стрит, эта маленькая надежда умерла: вряд ли он оставался бы так долго в Бранкастере, если бы его сватовство не было удачным. Каждый день она ожидала от него письма, объявляющего помолвку, но никакого письма не было. Она едва могла поверить, что он не сообщил бы ей прежде, чем посвятил в свои дела весь остальной мир, но она, как и Аманда, начала изучать колонки в «Морнинг Пост» и «Газет». Она не нашла упоминания фамилии сэра Гарета; и именно тогда убеждение, что с ним что-то произошло, сильно завладело ее умом. Мистер Уэтерби доброжелательно и терпеливо доказывал ей, как неправдоподобно, чтобы сэра Гарета могло постигнуть какое-нибудь несчастье, о котором бы она не была извещена уже давно, но с таким же успехом он мог бросать слова на ветер. Нет, говорила она, у нее нет ни малейшей догадки о природе несчастного случая, который по ее предположениям произошел, у нее только есть ощущение, что с сэром Гаретом не все в порядке. Мистер Уэтерби, хорошо знакомый с ее ощущениями, посоветовал ей не беспокоиться и выбросил все дело из своей головы. Но ненадолго. Случайно напомнила о нем встреча в клубе со знакомым, сообщившим крупицу информации, которая, когда он обдумал ее, показалась ему достаточно интересной для его жены. Любопытно: не тревожная в сущности, она, возможно, поможет в уничтожении страхов Трикси, но заставит немножко удивиться. Сведения не были чересчур важными, чтобы занять в его памяти заметное место; он вспомнил про них, рассказывая Трикси о молодом Кендале, на которого наткнулся, выходя из «Уайта».
– Не то, чтобы я его знал, хотя, боюсь, я и видел его, когда он был ребенком, я этого не помню, – задумчиво сказал он. – Однако со мной был Вилингдон и сразу его представил. Ты помнишь Джека Кендала, Трикси? Парень, который был со мной в Кембридже, получил в наследство славное местечко в Нортхемптоншире и женился на какой-то там шотландской девушке. Я был на его похоронах лет пять назад, – добавил он полезные сведения, заметив некоторый недостаток заинтересованности в лице жены. – Бедняга! Я мало видел его с тех пор, как он женился, но он был моим близким другом. Так вот, этот мальчик, о котором я тебе рассказываю, – его второй сын. Складный молодой человек, хотя не слишком похож на Джека: у него рыжие волосы, как у матери. Странная случайность, что я его встретил. Да, это мне напомнило! – сказал он, внезапно отвлекаясь. – Я же знал, что должен тебе о чем-то рассказать! Сегодня в клубе был Клив, и он случайно упомянул Бранкастера.
– Бранкастера? – быстро переспросила Беатриса с немедленно ожившим интересом. – Знает ли лорд Клив. Сообщил ли он тебе какие-нибудь новости о Гарете?
– Нет, нет, ничего подобного. Но из его слов можно было понять, что Бранкастер в Брайтоне. Он говорил об обеде с ним в городе в день, когда тот л приехал из Бранкастер Парка. Он уехал на следующее утро, чтобы присоединиться к регенту. Что показалось мне странным из того, что я смог выяснить: он, должно быть, оставил Бранкастер на следующий день после прибытия туда Гари. Это в том случае, если Гари выполнил свое намерение сначала заехать в Райдсам. Он говорил, что собирается провести у них пару дней, не так ли?
– Да, конечно, говорил, и Гари никогда не нарушает обязательств такого рода. Тогда Гари не может быть в Бранкастере. Уоррен, это наверняка означает, хотя мне трудно в это поверить, что леди Эстер отказала ему!
– Похоже, – согласился Уоррен. – Бранкастер – тип беспорядочный, но он не отправился бы в Брайтон, если бы у него в Кембриджшире гостил Гари. Я думал, ты будешь заинтересована!
– Благодарна! – объявила она. Она наморщила лоб. – Да, но… Уоррен, если Гари оставил Бранкастер около двух недель назад, что же с ним стало?
– Боже, я не знаю! Могу предположить, он отправился навестить кого-нибудь из друзей. Вернемся к тому. что я тебе рассказывал о молодом Кендале…
– Он не сделал бы этого, не написав мне! Должен же он знать, как я буду беспокоиться!
– Беспокоиться! К чему тебе беспокоиться? Гари не школьник, дорогая! Признаюсь, это не похоже на него – уехать, не сказав никому, куда он направляется и как долго намерен отсутствовать, но ведь мы не знаем, может быть, он сообщил на Беркли-стрит.
– Я зайду туда завтра утром и спрошу Шина, не было ли каких-нибудь вестей от его хозяина, – решительно произнесла Беатриса.
– Вреда это не принесет, но имей в виду, Беатриса! – если он не написал Шину, Гари, может быть, не поблагодарит тебя за то, что ты подняла шум, поэтому будь поосторожней в разговоре с Шином! Да, так о молодом Кендале! Я пригласил его завтра приехать и пообедать с нами. Сын Джека, знаешь! Она размышляла над загадкой продолжающегося отсутствия в городе своего брата, но эти слова успешно переключили ее мысли.
– Пригласил его к нам завтра к обеду? – воскликнула она. – Боже праведный! Уоррен, ты не мог пригласить его в «Уайт»? Скажи, как за такой короткий срок я смогу организовать подходящую компанию для его развлечения, когда в Лондоне так мало народа? И вдобавок Лей уехал в гости к Марсфилдам!
– Лей? Боже, Трикси, Кендал не ничтожный школьник! Ему двадцать четыре – двадцать пять лет, кроме того, он уже отслужил восемь лет в армии! О чем бы он стал говорить с таким мальчишкой, как Лей? А что до компании, тебе нет нужды чересчур стараться, ведь я сказал ему, что он никого не встретит, кроме нас.
– О, очень хорошо! – сказала она. – Хотя должна сказать, я думаю, ему будет смертельно скучно!
– Чепуха! Он будет чрезвычайно рад побывать на одном из твоих обедов, любовь моя. Последние несколько недель он прожил в отеле, и, уверен, будет рад замене отбивным и бифштексам. Он рассказал мне, что его держали в городе эти парни из конной гвардии, пока военные врачи решали, пригоден ли он к возвращению на службу или нет. Он получил пулю в плечо и был отправлен домой в отпуск по болезни несколько месяцев назад. Он в легкой пехоте. Сорок третий полк. С ее лица исчезло беспокойное выражение. Утомительно быть вынужденной принимать незнакомого человека в это время года, когда она уже собиралась закрыть дом в Лондоне на пару месяцев, но ни один офицер с Пиренеев не должен был сомневаться, что на Маунт-стрит ему будут рады.
– Как, он был в Испании? Интересно, он встречал когда-нибудь Артура? Конечно, он должен пообедать с нами! – сказала она искренне. Ничто не могло быть добрее ее приветствия, когда капитан Кендал был введен в ее гостиную на следующий вечер: но то, что она узнала в доме сэра Гаретаутром, испортило всякое желание развлекать даже пиренейского ветерана, который, возможно, был знаком с ее братом Артуром. Шин не получал никаких приказаний от своего хозяина с тех пор, как Троттон больше двух недель назад доставил сообщение, что сэр Гарет собирается снова быть дома на следующий вечер. Он не приехал, и Троттон сообщил: когда он с ним расстался, сэр Гарет сказал, что, возможно, навестит лорда и леди Стоумаркет, и несомненно так и сделал. В этой речи было два момента, беспокоивших миссис Уэтерби заключенной в них информацией. Первое: сэру Гарету пришлось отправить Троттона домой; второе: он сказал, что собирается остановиться у Стоумаркетов. Было совсем не похоже на него предпочесть путешествие в почтовой карете поездке на своих лошадях. С его действиями была связана какая-то тайна, и чем больше Беатриса об этом думала, тем беспокойнее становилась. Однако она и виду не показала Шину, просто попросила передать Троттону при встрече, что она желала бы, чтобы он навестил ее на Маунт-стрит. Никто бы не догадался, наблюдая, как она болтает с капитаном Кендалом, что по крайней мере половина ее мыслей занята обдумыванием снова и снова проблемы исчезновения сэра Гарета. Капитан Кендал был весьма коренастым молодым человеком, с рыжими волосами и бровями, квадратным, целеустремленным лицом и парой очень ясных голубых глаз. Его карьера – а он служил в Южной Америке перед тем, как присоединился к экспедиции Джона Мора в Испа-нии, – дала ему уверенность, из – за которой он выглядел старше своих двадцати четырех лет; и его манеры, будучи совершенно скромными, были очень решительными и указывали на то, что он привык командовать. Его личное состояние было небольшим, но, казалось несомненным, что он преуспеет в своей профессии. Несмотря на молодость, в момент ранения он был действующим бригад-майором. Он говорил немного, но похоже, это скорее вызывалось врожденной неразговорчивостью, чем застенчивостью; и оттого, что он был вместе с армией за границей со времени окончания школы, у него совсем не было светского изящества, характерного для модного молодого человека. Он не был знаком с майором Ладлоу, но несмотря на это, понравился Беатрисе. Единственное, что она могла поставить ему в вину, – склад ума его был слишком серьезным на ее вкус. Было нелепо говорить с ним о личных делах, но он с готовностью обсуждал вопросы военные или то интересное, что встречал в своих путешествиях. Беатрисе, спрашивающей о назначениях на должности в Испании, удалось узнать у него гораздо больше, чем Уоррену, задающему вопросы о его семье или его целях.
– Прошло уже несколько лет с тех пор, как я имел удовольствие видеть вашу мать, – сказал Уоррен. – Надеюсь, она здорова?
– Спасибо, здорова, сэр! – ответил капитан Кендал.
– Она все еще живет в Нортхемптоншире?
– Да, сэр.
– И… позвольте… Сколько у вас братьев?
– Только один, сэр.
– Только один, а? Но есть несколько сестер, по-моему?
– У меня три сестры.
– Три, вот как? – настойчиво продолжал Уоррен. – И ваш брат – он не так давно женился, не так ли?
– Два года назад, – ответил капитан Кендал.
– Уже так давно? Я помню, что видел объявление. Ну, ну! По-моему, когда я видел его в последний раз, он был школьником. Я часто навещал вашего отца, знаете ли, и когда-то был очень хорошо знаком с вашими местами. В последнее время, сам не знаю, почему, но я очень мало бывал в Нортхемптоншире. Однако смею заверить, у нас есть несколько общих знакомых. Например, Берчингтоны и сэр Гарри Брамбер? – капитан Кендал поклонился. – Да, я был уверен, вы должны их знать. Да, знаете, кто сейчас в городе, он ведь совсем близкий ваш сосед! Старый Саммеркорт! Но боюсь, вы это уже знали.
– Я не знал, сэр. Конечно, я знаком с генералом Саммеркортом.
– Друг моего отца, – сказал Уоррен. – Я встретил его сегодня в «Уайте». Сдает понемножку, подумал я. Не похож на себя. Но я только перебросился с ним парой слов: он дьявольски спешил, только заглянул в клуб узнать, нет ли ему писем. Сказал, не может задерживаться, потому что должен ехать на Боу-стрит. Мне показалось это странным. Не становится ли он немного чудаковатым, а?
– Нет, насколько мне известно, – ответил капитан Кендал, глядя на него довольно пристально. – Вы сказали Боу-стрит?
– Да. Я не мог не удивиться, что ему там нужно. К тому же он был слегка осунувшийся. Ничего не случилось, не так ли?
– Насколько мне известно, абсолютно ничего, – ответил капитан Кендал, сдвинув брови. Уоррен начал говорить о чем-то другом, но через несколько минут капитан Кендал внезапно сказал:
– Простите, сэр, но не можете ли вы дать мне адрес генерала Саммеркорта?
– Я не спросил, где он поселился, но по-моему, он обычно останавливается в «Грильоне», когда приезжает в город, – с вопросом во взгляде ответил Уоррен. Капитан слегка покраснел.
– Спасибо. Если у него какие-то неприятности – я с ним очень хорошо знаком – было бы вежливо навестить его. Больше ничего на эту тему не было сказано, но у Беатрисы сложилось впечатление, что случаййый кусочек информации, оброненный ее мужем, больше обратил на себя внимание капитана, чем все остальное, о чем ему говорили. Вскоре после обеда, когда джентльмены присоединились к Беатрисе в гостиной, вошел дворецкий и, мгновение спустя, подошел к своему хозяину и наклонился, чтобы сказать извиняющимся и тихим голосом:
– Простите, сэр, но старший конюх сэра Гарета внизу. Я сказал, что вы заняты, но похоже, ему очень хочется поговорить с вами. Слова были предназначены только для ушей мистера Уэтерби, но слух у Беатрисы был острый, и она их услышала. Она оборвала на середине то, что говорила своему гостю, и спросила:
– Вы сказали, старший конюх сэра Гарета? Я сейчас же иду. – Она кивнула мужу и поднялась с места. – Я поручила на Беркли-стрит передать Троттону, что хочу видеть его здесь. Капитан Кендал простит меня, я уверена, если я убегу на несколько минут.
– Простите, мадам, но Троттон хочет видеть хозяина, – прервал дворецкий, встречаясь глазами с мистером Уэтерби и обмениваясь с ним многозначительным взглядом.
– Ерунда! Это я хотела видеть Троттона, а не ваш хозяин! – сказала Беатриса, заметившая эту сцену.
– Останься здесь, дорогая, – сказал Уоррен, идя к двери. – Я узнаю, что хочет Троттон. Нет причин, чтобы тебе беспокоиться. Она рассердилась, но затевать с ним спор в присутствии гостя не входило в ее понятия о приличиях. Она снова вернулась на свое место и сказала с довольно вынужденной улыбкой:
– Умоляю, простите нас! Дело в том, что я несколько беспокоюсь о своем брате, это именно его конюх сюда пришел только что.
– Мне чрезвычайно жаль, – сказал он. – Наверно, он болен? Может, мне лучше уйти? Вы, должно быть, хотите послать меня к черту?
– Ну что вы! Прошу вас, и не думайте убегать. Мой брат не болен – по крайней мере, не думаю. – Она замолчала, а потом сказала со смешком: – Очень возможно, это просто ерунда и я придаю событию слишком большое значение. Дело в том, что мой брат уехал с визитом за город больше двух недель назад, и хотя его слуги ждали его возвращения через четыре дня, он не вернулся и не прислал никакого сообщения, поэтому я невольно придумываю массу всяких глупостей. Но вы рассказывали мне о фиестах в Мадриде, прошу, продолжайте. Как мило должны выглядеть свечи, установленные на подоконниках! Вы квартировали в городе, мистер Кендал? Он ответил, и она вынудила его рассказать о тех чертах испанской жизни, которые ему запомнились. На лице ее было выражение всепоглощающего интереса, подходящие комментарии механически слетали с ее губ, но мысли ее почти не участвовали в его рассказах. То обстоятельство, что Троттон особенно настаивал на разговоре с Уорреном, а не с ней, не было утешительным; холодящий страх, что вскоре муж сообщит какие-нибудь ужасные новости, зародился в ее груди; и только хорошее воспитание удерживало ее от того, чтобы вскочить и последовать за Уорреном. Ей показалось, что он отсутствовал зловеще долго; и когда, наконец, он вернулся в комнату, у него было выражение человека, который не хочет, чтобы его жена заподозрила что-нибудь плохое. Это было чересчур; она резко воскликнула:
– Ну, что? С Гари произошел какой-то несчастный случай?
– Нет, нет, ничего подобного! Я расскажу тебе попозже, но нет никакой необходимости тебе так беспокоиться.
– Где Гари? – спросила она.
– Ну, этого я тебе не могу сказать, но можешь быть уверена, он в совершенном здравии и безопасности, где бы он ни был. Троттон расстался с ним в Кимболтоне, поэтому, смею предположить, он мог поехать к Стаплхерсту.
– Кимболтон? – повторила она в изумлении. – Что могло привести его туда?
– О, ну, это длинная история, и неинтересная для Кендала, любовь моя!
– Если позволите, сэр, я уйду! – сказал капитан. – Миссис Уэтерби, должно быть, не терпится узнать больше. Я бы ушел раньше, только она мне не позволила.
– Еще бы, и я тоже не позволю! Сядьте, мой мальчик!
– О да, умоляю! – сказала Беатриса. – Троттон еще не ушел?
– Я думаю, промачивает горло в кладовке.
– Тогда, если капитан Кендал извинит меня, я спущусь и поговорю с ним сама! – сказала она. – Я не церемонюсь с вами, сэр, но я убеждена, вы не обидитесь!
– Конечно, нет, мадам! Она улыбнулась и поспешила из комнаты. Капитан посмотрел на хозяина и прямо спросил:
– Плохие новости, сэр?
– Боже, нет! – произнес Уоррен со смешком. – Но это не такие новости, о которых разбалтывают сестрам. Конюх – глупый паникер, но на это у него ума хватило. Из того, что я смог понять, мой шурин подцепил первоклассную штучку и отправился с нею Бог знает куда! Он никогда не был особым волокитой, поэтому конюх не знает, что об этом думать. Сказал мне, будто уверен: Ладлоу сошел с ума!
– О, понятно! – смеясь, сказал капитан. – Да, эта история не для миссис Уэтерби, несомненно!
– Надеюсь, Троттон ей ничегошеньки не скажет! – доверительно произнес Уоррен. – Попасться на раскрывании секретов своего хозяина! Он его обожает, знаете ли, служит ему с тех пор, как Гарет был мальчишкой. Странно только, что он рассказал мне. Думаю, он бы не стал, если бы жена не приказала ему прийти сюда. Глупый парень чертовски беспокоится: думает, его хозяина ждут неприятности. Забавно с этими старыми слугами: никто не может их убедить, что человек уже вырос из коротких штанишек!
– Да, клянусь Юпитером! – согласился капитан.
– Как моя старая няня, которая убеждена, что меня ранило, потому что ее не было со мной, чтобы приказать не торчать перед гадкими ружьями!
– Совершенно верно! – от души смеясь, сказал Уоррен. – Я сказал Троттону, что никогда не знал человека, способного лучше о себе позаботиться, чем Ладлоу, но с таким же успехом мог не сотрясать воздух. Придется узнать, какую историю он всучил моей жене, или я пропал. Но когда миссис Уэтерби вернулась в комнату, он быстро обнаружил, что это не понадобится. Она выглядела столь развеселившейся, что он от неожиданности воскликнул:
– Какую чертовщину рассказал тебе Троттон, что рассмешил тебя? Она с озорством взглянула не него.
– Конечно, правду! Неужели ты думал, что я не вытяну из него все? Фу! Как ты мог быть таким бестолковым, чтобы заподозрить, будто я буду шокирована, словно девчонка-школьница. Никогда не была в таком восторге! Когда я совсем отчаялась снова увидеть прежнего Гари, совершающего такие отчаянные поступки, и такого веселого, и безрассудно смелого! Как бы мне хотелось видеть его, подхватившего эту красивую девушку в свою коляску и помчавшегося с ней! Великолепное начало! Можешь не сомневаться, он отправил Троттона домой, потому что он уже за границей вместе со своей Амандой! Троттон сказал тебе, как ее зовут? Хорошенькое имя, правда?
– Что? – воскликнул капитан Кендал. Она удивилась, ведь он почти выстрелил этим словом в нее, но прежде чем сумела ответить, вмешался Уоррен, недовольно сказав:
– Ты говоришь ерунду, моя дорогая, и позволяешь себе увлечься своими романтическими идеями, вот еще, за границу! Можешь быть уверена, об этом речи нет!
– О, ты думаешь о ее попытках удрать от него и его преследовании, и как он нашел ее в коровнике и все такое! – сказала она смеясь. – Дорогой мой Уоррен, как ты можешь быть таким неопытным. Ни одна женщина в своем уме не захочет убежать от Гари, а меньше всего девушка, которую он нашел в простой гостинице без всякого сопровождения!
– У Кендала сложится очень странное представление о твоем брате, если ты заставишь его предполагать, будто Гари хоть на мгновение может подумать о женитьбе на такой девушке, – сдержанно сказал Уоррен. Она понимала, что ее природная жизнерадостность, увеличенная, как это случилось, облегчением, соблазнила ее на шутку, которая заходила за пределы принятости, и покраснела, произнося:
– Конечно, я только шутила! Это не может быть больше, чем… ну, очаровательно романтическая комедия! Но она пойдет Гари на пользу, поэтому, будь добр, не ожидай, что я опущу уголки губ и стану проповедовать приличия, будь добр! После своего единственного удивленного восклицания капитан Кендал на разу не раскрыл рта. Он был действительно крепко сжат, таким образом, что навел хозяйку. на мысль о его ханжестве. Лицо его выглядело суровым, и выражение глаз совершенно удивило ее. Он может не одобрять ее живость, но почему бы ему выглядеть убийственно, она никак не могла понять; она пристально посмотрела на него; он опустил глаза; похоже, сделал усилие, чтобы подавить какие бы то ни было эмоции, охватившие его, и кратко сказал все, что полагается, перед тем как пожать руку своей хозяйке. Уоррен проводил его до входной двери.
– Моя жена, когда она в шутливом настроении, говорит массу вздора, – сказал он. – Я знаю, нет нужды просить вас не повторять эту чепуху!
– Вы можете об этом не беспокоиться, сэр, – выразительно сказал капитан Кендал. – Спокойной ночи! И спасибо за… очень приятный вечер! Поклон, и он ушел. Уоррен снова отправился наверх, чтобы отчитать жену за то, что она шокировала гостя, и прочесть ей проповедь о зле, вызываемом длинным языком; но и сам он был слегка озадачен поведением капитана. Тем временем капитан Кендал остановил первый подвернувшийся экипаж и приказал извозчику отвезти его в отель «Грильон». Пока престарелый экипаж громыхал на пути к Олбермарль-стрит, он сидел с весьма напряженной прямой спиной, сжимая и разжимая кулак и хмуро глядя прямо перед собой. Прибыв в «Грильон», он осведомился о генерале Саммеркорте голосом, достаточно мрачным, чтобы портье украдкой посмотрел на него весьма пристально. Генерал был обнаружен сидящим за письменным столом в маленькой комнате для писем. В комнате больше никого не было. Генерал посмотрел на вошедшего, лицо его застыло, и он произнес:
– А, вы! И чего же именно вы хотите, молодой человек?
– Я хочу знать, что привело вас сегодня на Боу-стрит, сэр, – ответил капитан.
– О, вот как, вот что! – огрызнулся генерал, взрываясь гневом чрезвычайно встревоженного человека. – Тогда я скажу вам, вы, проклятый, лезущий не в свое дело нахал! Благодаря вам моя внучка исчезла из дома больше двух недель тому назад. Прочитайте это! Капитан Кендал почти выхватил листок писчей бумаги, который ему протянули, и быстро прочел строчки, написанные детским почерком Аманды. Когда он прочитал то поднял голову и гневно сказал:
– Благодаря мне! Вы воображаете, сэр, что Аманда предприняла этот шаг с моего ведома? Что я позволил бы… Ради Бога, если вы такого мнения обо мне, неудивительно, что вы отказались дать согласие на наш брак! Генерал мгновение свирепо глядел на него.
– Нет, не такого, – коротко ответил он. – Если бы я так думал, я бы пришел к вам и выдавил бы из вас ее местопребывание! Но если бы вы не поладили с ней, вбивая ей в голову идеи, побуждая ее не слушаться меня…
– Совсем напротив, вместо того, чтобы побуждать ее не слушаться вас, я сказал, что не стану, пока она так молода, жениться на ней без вашего согласия, сэр! И она знает, что я так и сделаю, как говорю!
– Да! И вот результат! Меня надо заставить согласиться! Ну, вы можете быть в этом уверены, Нейл Кендал! Я не соглашусь! Будь я проклят, не соглашусь!
– Тогда, как я понимаю, вы не дали объявление в «Морнинг Пост», сэр?
– Нет! Я передал дело в руки полиции. Они ищут ее теперь уже семь дней!
– И она отсутствует уже больше двух недель! – налетел на него капитан. – Вы отнеслись к этому весьма прохладно, не так ли, сэр?
– К черту вашу наглость, я был уверен, она прячется в лесу. Однажды она так сделала, когда не смогла добиться своего, котеночек!
– Отзовите полицию! – сказал капитан. – Я могу сказать вам больше, чем, похоже, они обнаружили, и хорошенькие это сведения! Где Аманда, я не знаю, но я знаю, с кем она!
– Ради Бога, Нейл, что вы имеете в виду? – бледнея, спросил генерал. – Выкладывайте!
– Она с человеком по фамилии Ладлоу, Гарет Ладлоу, который наткнулся на нее в простой гостинице, не знаю, где, и отвез ее в Кимболтон. Я обедал сегодня у сестры Ладлоу, миссис Уэтерби, и что я слышал в этом доме… Боже мой, как я сумел удержать язык за зубами!
– Ладлоу? – ошеломленно сказал генерал. – Увез ее? Мою маленькую Аманду? Нет, нет, это невозможно! Расскажите мне все, черт вас побери! Он в молчании выслушал краткий рассказ капитана Кендала, но казалось, вряд ли воспринял его, потому что сидел, невидящим взглядом уставясь на капитана, непонимающе повторял:
– Это невозможно! Ребенок! Вы узнали от этих: этих Уэтерби…
– Именно то, что я вам рассказал! Они больше ничего не знают, и можете быть уверены, вопросов я не задавал! Они полагают, что Аманда принадлежит к «муслиновой компании» – Уэтерби применил термин «первоклассная штучка»! Ни в коем случае я бы не сказал и слова, которое могло бы навести их на истину!
– Это невозможно! – снова сказал генерал. – Человек в положении Ладлоу… Боже добрый, при каких бы обстоятельствах он ни познакомился с ней, он должен был с первого взгляда понять, что она ребенок, благородно воспитанный ребенок, и так же невинна… Какого черта он не вернул ее мне? Или, если она не сказала ему своей фамилии, не поместил ее под опеку респектабельной женщины?
– Да, почему? – хрипло сказал капитан. – Это вопрос, на который он мне ответит прежде, чем состарится! Что он за человек? Генерал сделал беспомощный жест.
– Откуда мне знать? Я с ним не знаком. Модный человек: принадлежит к корифианскому кругу, красивый, с прекрасной фигурой, достаточно богат, чтобы купить аббатство. Он не женат: по-моему, много лет назад произошла какая-то трагедия. Никогда не слышал о нем дурного, напротив, по-моему, он всем очень нравится, что с того? Если все это время она была с ним… Клянусь Богом, он на ней женится! Он скомпрометировал ее – мою внучку! – и если он думает…
– Он женится на ней?.. Это мы посмотрим! – мрачно прервал капитан. – Итак, сэр! Первое, что вы должны сделать, это отозвать полицию, чтобы мы могли разобраться с этим проклятым делом с наименьшим шумом. Утром я выезжаю в Кимболтон, и если не смогу узнать там ничего нового о Ладлоу, сделаю еще одну-две попытки. Но что-то я должен узнать: не мог он незамеченным проехать такой маленький город. Если хотите оставить дело мне, очень хорошо! Если вы предпочитаете сопровождать меня, еще лучше!
– Сопровождать тебя, ты, непокорный, наглый пес? – взорвался генерал. – Какое право ты имеешь вмешиваться в мои дела? Не думай, что я соглашусь и позволю тебе жениться на Аманде, потому что не соглашусь! Чтобы моя внучка пропала за нищим щенком из линейного полка? Нет, клянусь Богом! Я еду в Кимболтон, и я не желаю ни твоей помощи, ни твоего общества!
– Как вам угодно, – пожал плечами капитан Кендал. – Я уезжаю на рассвете, и несомненно, это вам не подойдет. Прошу вас не забыть послать письмо на Боу-стрит. Встретимся в Кимболтоне! Спокойной ночи! В то же самое время, когда в Лондоне происходил этот переполох, лорд Видмор получил письма от обеих своих младших сестер и узнал, чти ни у одной из них не искала прибежища леди Эстер. Поскольку он к этому времени заставил себя поверить, что больше она никуда не могла деваться, новости явились для него суровым потрясением и заставили неосторожно воскликнуть:
– Гертруда и Констанция не видели Эстер с тех пор, как мы уехали из Лондона! До этого момента мистер Уайтлиф был в неведении об истинном положении дел, поскольку лорд Видмор был гораздо более осмотрительным, чем его отец. Но мистер Уайтлиф присутствовал, когда письмо принесли с почты, и эта невольная вспышка не только привлекла его внимание, но и принудила его потребовать у его светлости объяснений. Объяснения он получил от леди Видмор. Презрение ее светлости к условностям делало ее весьма склонной относиться к выходке, как к очень хорошей шутке; этот склад ума вызывал такое отвращение у ее мужа, что для него было облегчением отвести душу перед священником. Реакция мистера Уайтлифа была такой, какой и должна была быть. Он переменился в лице и изрек:
– Нет у леди Эннердейл! Нет у миссис Натли, и леди Кукхэм! Боже праведный, сэр, это ужасно! Лорд Видмор, глядя на него с одобрением, решил поделиться с ним секретом. В результате он узнал в первый раз о существовании Хильдебранда Росса. До этого никто не говорил ему, что человек, посланный к леди Эннердейл для сопровождения ее сестры в путешествии, не был слугой. Теперь он обнаружил, что Эстер уехала с неизвестным молодым джентльменом, несомненно благородного происхождения, но подозрительного вида, и воскликнул:
– Она сбежала! Но мистер Уайтлиф не думал, что Эстер сбежала. Мистер Росс, хотя и достаточно испорченный, что бы не краснея лгать человеку, облачение которого должно было бы вызывать его уважение, вряд ли был в таком возрасте, чтобы задумать жениться на леди, приближающейся к тридцати годам. Он боялся, что мистер Росс был не более, чем посредником. Леди Видмор, очень вульгарно смеясь, спросила, для кого, черт побери, был мистер Росс посредником, но на нее не обратили внимания. Очень быстро мистер Росс стал дьявольским посланцем, нанятым либо тайным и очевидно нежелательным любовником, либо дерзким похитителем. Леди Видмор, заявив, будто готова лопнуть со смеху, сказала, что любой похититель, который надеется вытянуть хоть пенни у семьи, не имеющей и гроша за пазухой, должно быть, настолько тупоголовый, что даже такая простофиля, как Эстер, сумеет вырваться из его лап. По ее мнению, Эстер сама, куда более хитрая, чем все они подозревали, наняла мистера Росса, чтобы он помог ей удрать из Бранкастера, не вызывая ни удивления, ни сопротивления. Она посоветовала мужу подвергнуть дворецкого суровому допросу. Если кто-нибудь и знает, в какой темной игре замешана Эстер, можно быть уверенным, это Клифф, чья сентиментальная привязанность к Эстер часто выводит ее светлость из себя. Лорду Видмору не удалось извлечь из Клиффа никакой информации, но мистеру Уайтлифу повезло больше. Клифф, который уже беспокоился и немало сомневался в разумности своего попустительства Эстер, рассыпался под могущественными увещеваниями священника. Его вынудили признать, что репутация его хозяйки, более того, даже ее жизнь, возможно, в опасности, и, рыдая, он выдал единственную каплю информации, которой владел. Он сказал мистеру Уайтлифу, что узнал в форейторе, отвечающем за почтовую карету, увезшую леди Эстер, одного из парней, работающих в гостинице «Корона» в Сент-Ивсе. После этого командование принял на себя мистер Уайтлиф. В манере, рассчитанной убедить дрожащего дворецкого, что тот помог леди Эстер совершить неблагоразумный поступок, который может ввергнуть всю ее семью в гибельный скандал, он наложил на Клиффа строгое требование молчать. Почти столь же внушительно он указал лорду Видмору, что никаким слухам об этом деле нельзя позволить достичь ушей кого-либо, кроме них самих. Вместе, он и его светлость, узнают в Сент-Ивсе место назначения этой почтовой кареты, вместе они выследят беглецов. Ни кучера, ни форейтора брать с собой не следует: они отправятся одни и в коляске, которую герцог держал в Бранкастере для своих нужд, на случай поездки в Кембриджшир.
– И я, – добавил мистер Уайтлиф, вспомнив, что лорд Видмор очень посредственно правит, – сам буду править! Тем временем, в счастливом неведении о враждебных силах, движущихся в его направлении, сэр Гарет поправлялся, с чем его медик не переставал поздравлять себя. Пройдет еще некоторое время, прежде чем рана перестанет его беспокоить, обстоятельство, вызванное, как без колебания утверждала леди Эстер, потрясающе грубыми и поспешными методами, примененными при извлечении пули, и еще больше, прежде чем он может надеяться восстановить все свои силы; но он делал постепенные успехи и вскоре смог убедить своих нянек позволить ему встать с постели и проверить, как подействует на него благотворное влияние свежего воздуха. За гостиницей был небольшой сад, и поскольку погода стояла знойная, один золотой день следовал за другим, именно здесь проводил он дневные часы в идиллическом существовании, которое не мог испортить даже дурной нрав миссис Чиклейд. Эта строгая моралистка так никогда и не убедилась в респектабельности компании, которую она была вынуждена обслуживать; и когда она увидела стулья из зала, вынесенные в сад вместе со столом, и все подушки, которые могла уделить гостиница, а потом обнаружила, что ее введенный с заблуждение супруг согласился приносить туда еду, она поняла, что ее худшие подозрения почти оправдались. Банда цыган-язычников – вот что такое драгоценные благородные леди и джентльмены Чиклейда, и пусть никто не смеет говорить ей что-либо другое! Но Чиклейд сказал, что узнает знать с первого взгляда и что пока они делили денежки, клиенты могут обедать хоть на крыше, если им так нравится. А что касается морали компании, не ему критиковать выдающегося человека, который бросается наличными так легко, как сэр Гарет. Поэтому миссис Чиклейд, успокоенная мыслью о золоте, которое текло в сундуки ее мужа, продолжала готовить три раза в день хорошую еду для своих сомнительных гостей и поразила соседей, неожиданно появившись в новой, производящей впечатление шляпе и платье глубокого фиолетового цвета. Что касается гостей с сомнительной репутацией, только Аманда не была полностью удовлетворена тем, что оставалась в Малом Стафтоне. У сэра Гарета были свои причины не желать, чтобы его пребывание здесь закончилось; леди Эстер, ухаживая за ним, уютно сидя рядом с ним под усыпанными плодами фруктовыми деревьями, ценимая как никогда прежде, заново расцвела; а Хильдебранд, вдохновленный деревенским уединением, создал многообещающее начало для своей трагической драмы и совершенно не беспокоился о возвращении в более суровый мир. Он к тому же заполучил своего коня, уступив наконец приказу приемного дяди прекратить вести себя простофилей и вернуть благородное животное без дальнейших церемоний. Он все еще спал на походной кровати в комнате сэра Гарета; не потому, что его услуги все еще требовались во время ночных дежурств, а потому, что в гостинице было всего две спальни для гостей. Поэтому сэр Гарет был полностью в курсе развития драмы, результат дневного труда прочитывался ему каждый вечер с просьбой критики и предложений. Никаких угрызений совести Хильдебранд не испытывал: он радостно заверил сэра Гарета, что его родители, веря, будто он пешком путешествует по Уэльсу, не станут ожидать от него писем; а его друзья, к которым он должен был присоединиться, подумают только, что у него изменились планы или он задержался и, безусловно, догонит их.
– Ну разве вам не хотелось бы? – спросил его сэр Гарет. – Знаете, я и правда теперь могу очень хорошо справляться сам и не хочу, чтобы вы чувствовали себя обязанным оставаться здесь из-за меня. Чиклейд может делать все, что мне потребуется.
– Чиклейд? – с отвращением произнес Хильдебранд. – Как, позволить ему завязывать ваши галстуки этими огромными неуклюжими руками? Ну уж, нет! Да еще как раз, когда вы научили меня завязывать «водопад». Кроме того, мы с тетей Эстер решили, когда вы достаточно поправитесь для путешествия в Лондон, я должен поехать с вами, позаботиться о вас в дороге. Более того, если Аманде придет в голову опять убежать, вы не сможете ее преследовать, дядя Гари. И пока я в настроении, думаю, было бы жаль прерывать нить пьесы. Вы не будете возражать, если я только прочту вам вторую сцену еще раз, теперь, когда я ее переписал? Поэтому Хильдебранду позволили остаться, хотя сэр Гарет не думал, что у Аманды есть какое-либо намерение убегать. В первый раз Аманда оказалась в тупике. Ей никогда не приходило в голову, что дедушка не подчинится ее приказаниям, и как дополнительно воздействовать на него, было проблемой, казалось, неразрешимой. Время текло, и вполне могло быть, что Нейл уже получил приказ присоединиться к своей бригаде. Она еще не совсем достигла стадии капитуляции и все еще неутомимо просматривала «Морнинг Пост», которую мистер Вайнхол любезно присылал в «Быка» каждый день; но сэр Гарет надеялся, что к тому времени, когда он получит приговор о достаточном для путешествия улучшении, нетрудно будет убедить ее поехать с ним в Лондон. Ничто не могло убедить ее раскрыть, кто ее дедушка, но она начала подумывать о плане, при помощи которого можно было бы надавить не на дедушку, а на Нейла. Не думает ли дядя Гари, что если Нейл поверит, будто она погубила свою репутацию, он сразу женится на ней?
– Вряд ли, – ответил он. – Зачем ему это делать? Она сидела на земле, нераспустившийся шарик первоцвета в руках, и выглядела такой немыслимо юной, выдвигая свой возмутительный план, что он с трудом сохранил серьезность.
– Чтобы спасти мое доброе имя, – не задумываясь, ответила она.
– Но он не станет делать ничего подобного, – возразил он. – Он даст вам совсем другое имя.
– Да, но если погубишь свою репутацию, то приходится срочно выходить замуж, – спорила она. – Это я знаю, ведь когда Тереза… когда кое-кто, кого я знаю, потеряла свою, а она это сделала, я не совсем уверена, каким образом, кто-кто еще, кого я знаю, сказал моей тете, что ничего не остается, как немедленно выдать ее замуж, чтобы спасти ее доброе имя. Ну, если остаешься наедине с джентльменом, то губишь свою репутацию сразу, поэтому если я притворюсь, будто тети Эстер и Хильдебранда здесь не было, не почувствует ли Нейл, что его долг – жениться на мне, чтобы дедушка ни говорил?
– Нет, он скорее почувствует, что я должен жениться на вас, а это, знаете ли, вам не понравится.
– Нет, конечно, не понравится, но вы можете отказаться жениться на мне, правда? Тогда Нейл попадает в затруднительное положение!
– Да, действительно! – согласилась Эстер с невозмутимым спокойствием. – Но я думаю, он сочтет своим долгом вызвать дядю Гарета на дуэль, и хотя дяде гораздо лучше, он еще недостаточно окреп, чтобы драться на дуэли. Вы же не захотите, чтобы он перенапряг свои силы?
– Нет, – неохотно сказала Аманда. – Ну, тогда это придется сделать Хильдебранду! Хильдебранд! Хильдебранд, который лежал на животе в некотором удалении от них, беспорядочно терзая кудри, в то время как его раздирали муки творчества, удостоил ее только отсутствующим мычанием.
– Хильдебранд, не будете ли вы так любезны, чтобы притвориться, будто вы скомпрометировали меня, а потом откажетесь жениться на мне? – заискивающе спросила Аманда.
– Нет, разве вы не видите, я занят! Попросите дядю Гарета! – ответил Хильдебранд. Но когда его вынудили понять, о чем идет речь, он не смог дать сколько-нибудь удовлетворяющего Аманду ответа и посоветовал ей не глупить, а также добавил, что она не понимает, о чем говорит.
– Я считаю вас невежливым и нелюбезным, – резко заявила она.
– О нет, я уверена, он не намеренно! – сказала Эстер, оглядываясь в поисках ножниц. – Я полагаю… о, вот они! Как они сюда попали? Я полагаю, он не совсем понял. Правда, Хильдебранд, вам только придется отказаться жениться на Аманде, и право, это не такая уж большая просьба.
– О, против этого я не возражаю, – ухмыляясь, сказал он.
– Вы беспринципная женщина, Эстер, – при первой же возможности сказал ей сэр Гарет.
– Да, пожалуй, – задумчиво ответила она.
– В этом не может быть сомнений. Вы действительно собираетесь позволить Аманде попотчевать своего бригад-майора этой отвратительной историей, ею состряпанной?
– Но я не вижу в этом никакого вреда, Гарет! – сказала она, слега удивленная. – Это вызовет у нее желание поехать в Лондон, кроме того, даст ей возможность что-то планировать, а ей, знаете ли, это необходимо, ведь после того, как теленка с фермы отправили на рынок, ей здесь действительно стало очень скучно. И возможно, бригад-майор не окажется таким глупым, чтобы поверить этой истории. Всякому очевидно: у нее нет ни малейшего понятия, что означает быть скомпрометированной.
– И сказав это, вы все еще полагаете, что ей следует разрешить выйти замуж за этого парня? – спросил он.
– Это зависит от того, каков он, – задумчиво ответила она. – Прежде чем решать, я бы хотела его видеть. На следующий день ее желание было исполнено. Сэр Гарет, сидя в полусне под большой яблоней, с полностью спящим на его коленях Джозефом, почувствовал зловещее присутствие и открыл глаза. Его взгляд упал на рыжеволосого коренастого молодого джентльмена, который стоял в нескольких футах от него, мрачно его рассматривая. Презрение и гнев пылали в его голубых глазах, впитывающих великолепие расшитого халата, который, поскольку сюртуки его слишком хорошо сидели, чтоб можно было натянуть их на толсто забинтованное плечо, он был вынужден носить. Заинтересованный и слегка удивленный, сэр Гарет воспользовался своим моноклем, через который принялся изучать неизвестного посетителя. Капитан Кендал с шумом вдохнул и произнес голосом, полным пугающей и решительной вежливости:
– Я не ошибаюсь, сэр, полагая, что обращаюсь к сэру Гарету Ладлоу?
– Сэр, – ответил сэр Гарет мрачно, но с подергиванием губ, – вы не ошибаетесь!
Капитан Кендал, казалось, боролся с собой. Он сжал кулаки и стиснул зубы; он еще раз болезненно вздохнул и сказал размеренно:
– Мне жаль, сэр, чертовски жаль видеть вашу руку на перевязи!
– Ваша жалость, сэр, – сказал сэр Гарет, проникаясь духом сказанного, – глубоко меня трогает! Признаться по правде, мне самому жаль!
– Потому что, – произнес капитан Кендал сквозь стиснутые зубы, – из-за вашего беспомощного положения я не могу поступить с вами, как вы этого заслуживаете! Мое глубочайшее желание – чтобы вы поправились прежде, чем мне придется покинуть Англию!
– Боже праведный! – воскликнул сэр Гарет, начиная понимать. Он снова поднял моноколь. – Вы знаете, я представлял вас совершенно иначе! Мне бы хотелось, чтобы вы сказали вашу фамилию!
– Это, сэр, вы узнаете в свое время! Позвольте сказать вам, что сведения, полученные мною в Кимболтоне, – привели меня сюда переполненным двумя желаниями: первое, призвать вас к ответу, и второе, пожать руку юноше, который пытался спасти от ваших лап девушку, юность и невинность которой должны были бы охранить ее от кого угодно, кроме беспринципного злодея!
– Ну, боюсь, вы не сможете реализовать первое из этих совершено естественных намерений, – извиняющимся тоном произнес сэр Гарет, – но нет ничего проще, чем осуществить второе. – Он сел, оглянулся, побеспокоив Джозфа, который сел, чихнул и спрыгнул с его колен. – Когда я в последний раз его видел, он был в муках литературного творчества, вон там. Да, вот он, но уже не борется со своей Музой.
– Что? – сказал капитан Кендал, пораженный. – Вы хотите одурачить меня, сэр?
– Нисколько! Проснитесь, Хильдебранд! У нас гость!
– Не думаете ли вы, будто я человек, которого можно провести?
– Уверен, что нет, – успокаивающе сказал сэр Гарет. – Похоже, вы слишком легко приходите к заключениям, но ведь я еще точно не знаю, что именно вы узнали в Кимболтоне.
– Почему, – выпалил капитан, – горничная нашла дверь вашей подопечной запертой? Почему ваша подопечная сочла необходимым запереть свою дверь?
– Она не сочла. Я запер дверь, чтобы она не убежала во второй раз. Да, идите сюда, Хильдебранд! Наш гость желает пожать вам руку. Позвольте, сэр, представить вам мистера Росса. Это, Хильдебранд, если я только сильно не ошибаюсь, бригад-майор.
– Как, бригад-майор Аманды? – воскликнул Хильдебранд. – Ну, знаете! Как вы отыскали нас, сэр?
– Ради Бога, не попал ли я в сумасшедший дом? – прогремел капитан. – Где Аманда?
– Ну, я не знаю, – сказал Хильдебранд с удивленным лицом. – Хотя полагаю, она ушла на ферму. Хотите, я пойду и посмотрю, не найду ли ее? О, послушайте, сэр, мне бы хотелось, чтобы вы сказали: ей обязательно придется сворачивать шею курам, если она поедет в Испанию?
– Сворачивать… Нет! – сказал капитан, на этот раз совершенно сбитый с толку.
– Я знал, что это все чепуха! – торжествующе заявил Хильдебранд. – Я говорил ей, но она вечно считает, что все знает!
– Нейл! Капитан развернулся. Аманда только что вошла в сад, неся стакан молока и тарелку с фруктами на маленьком подносе. Издав вопль, она уронила поднос и помчалась по траве, чтобы броситься на широкую грудь капитана.
– Нейл! Нейл! – кричала она, обхватив обеими руками его шею. – О, Нейл, ты приехал спасти меня? О, как великолепно! Я не знала, что делать, и была почти в отчаянии, а теперь все будет хорошо! Капитан, сжимая ее в сокрушительных объятиях, сказал хриплым голосом:
– Да, все! Я позабочусь об этом! – Он освободился и отодвинул ее, придерживая руками за плечи. – Аманда, что с тобой случилось? А теперь – правду, и никаких штучек!
– О, ты не поверишь, какие у меня были приключения! – серьезно сказала она. – Сначала была ужасная женщина, которая не хотела взять меня в гувернантки, а потом – сэр Гарет, который похитил меня, только он был такой отвратительный, что мне пришлось от него убежать, а после этого был Джо, он был очень добрый и подарил мне моего дорогого маленького котенка. Я хотела остаться с Джо, хотя, похоже, его матери этого не хотелось, но сэр Гарет нашел меня и рассказал самую потрясающую неправду, которой Нинфилды поверили, и он продолжил мое похищение, и запер меня в моей комнате, и вел себя отвратительно, несмотря на все просьбы отпустить меня, так что, хотя я честно совсем не хотела, чтобы Хильдебранд его застрелил, это было ему по заслугам… О, Нейл, это – сэр Гарет! Дядя Гари, это – Нейл! Капитан Кендал! А это Хильдебранд Росс, Нейл! О, дядя Гари, мне страшно жаль, но я выбросила ваш стакан с молоком. Хильдебранд, не будете ли так любезны принести другой!
– Да, очень хорошо, но можете не думать, что я собираюсь позволить вам стоять здесь, рассказывая враки о дяде Гари! – оскорбленно произнес Хильдебранд. – Он не похищал вас, а что касается рассказывания о вас неправды – ну да, но вы куда хуже наврали о нем! Как, вы сказали мне, он заставляет вас выйти за него замуж, потому что вы – крупная наследница!
– Да, но я вынуждена была это сделать, иначе вы не помогли бы мне убежать от него! Капитан, слегка остолбенев, освободил свою невесту и повернулся к сэру Гарету.
– Я пока не понимаю, что произошло, сэр, но верю, что был к вам несправедлив. Если это так, прошу простить меня! Но почему бы вам было не вернуть немедленно Аманду генералу Саммеркорту или по крайней мере, написать, чтобы известить его…
Он не мог! – гордо сказала Аманда. – Он испортил весь мой план кампании и увез меня силой, но не смог заставить сказать ему, кто я такая, или дедушка, или ты, Нейл! Я думала, что он и тут возьмет верх, ведь он намеревался везти меня к своей сестре в Лондон и узнать твою фамилию в конной гвардии, только он не смог, потому что благодаря мощнейшему удару доброй судьбы мы встретили Хильдебранда, и Хильдебранд выстрелил в него, хотя, конечно, совсем не собирался.
– В этом деле очень много мне непонятного, но одно очевидно! – сказал капитан, сурово глядя на свою возлюбленную. – Ты вела себя очень плохо, Аманда!
– Да, но я была вынуждена, Нейл! – взмолилась она, опуская голову. – Я боялась, ты немного рассердишься, но…
– Ты знала, что я действительно очень рассержусь, не думай, будто можешь провести меня, девочка моя! Можешь оставить это для своего дедушки! Он прибудет сюда теперь уже с минуты на минуту, позволь тебе сказать, ведь он следует за мной из Лондона, и я оставил ему записку в Кимболтоне. Ты знаешь, ему пришлось обратиться в полицию на Воу-стрит, чтобы найти тебя?
– Нет! – закричала Аманда, оживившись, как по волшебству. – Дядя Гари, вы слышали? Меня разыскивает полиция!
– Слышал, и это подтверждает мои худшие опасения, – сказал сэр Гарет. – Хотя и очень жаль, что вы только сейчас узнали об охоте за вами! Вы смогли бы придумать даже еще более великолепную историю, если бы подумали об этом.
– Да, смогла бы, – с сожалением сказала она. – И все же было бы гораздо лучше, если бы дедушка сделал, как я ему сказала.
– Нет, клянусь Богом, не было бы! – убежденно сказал капитан. – И если ты воображаешь, Аманда, что я бы женился на тебе, окажись генерал достаточно слабым, чтобы сдаться от такого постыдного трюка, ты сильно ошибаешься!
– Нейл, – закричала она, подняв на него глаза, расширившиеся от страха. – Разве… Разве ты не хочешь жениться на мне?
– Это, – ответил капитан, – другой вопрос! А теперь иди в дом и признавайся во всем целиком, без всяких оправданий или твоей притворной чепухи!
– Не стану! Ты знаешь, я не стану тебя обманывать! – запинаясь и вспыхивая, произнесла Аманда. – Не тебя! Нейл, ты же знаешь, не стану!
– Тем лучше для тебя, если не станешь! – сказал капитан, непреклонно уводя ее. Хильдебранд, наблюдавший за ними с разинутым ртом, посмотрел на сэра Гарета.
– Ну, – ахнул он, – она… пошла покорно, как ягненок! Аманда!
Прошло некоторое время, прежде чем капитан Кендал снова появился из дома, и когда наконец большими шагами прошел через сад, он был один. Леди Эстер, некоторое время сидевшая около сэра Гарета, моргнула при виде его и сказала: Боже милостивый! Гарет, как странно для Аманды! Я была совершенно уверена, это должен быть молодой человек героической наружности, а вы?
Капитан Кендал, приблизившись к ним, слегка поклонился Эстер, но обратился к сэру Гарету:
– – Надеюсь, вы примете мои извинения, сэр. Не знаю, как и благодарить вас. Я вытянул из нее всю историю, можете быть уверены, задал ей на орехи. Должно быть, вам с ней пришлось чертовски трудно!
– Ерунда! – сказал сэр Гарет, протягивая руку.
Капитан пожал ее крепко, до боли.
– Вы неправильно вели себя с ней, знаете ли, – сказал он. – Она хороша, как золото, если не давать се спуску. Беда в том, что генерал и мисс Саммеркорт испортили ее до смерти, и, как будто этого недостаточно, ей было позволено забить себе голову массой дрянных романов. Могу вам сказать, у меня практически волосы встали дыбом, когда я услышал, какие она напридумывала истории. Но дело в том, что она и отдаленного представления не имеет, что они в действительности означают. Осмелюсь сказать, вы это знаете. Надеюсь, знаете!
– Конечно, знаю! Моя любимая – история о влюбленном вдовце, хотя я должен признать, последняя жемчужина, где Хильдебранд должен играть главную роль, обладала редким очарованием. Теперь вы должны позволить мне познакомить вас с моей незаконнорожденной сестрой, леди Эстер Тиль! Капитан обменялся рукопожатием с Эстер, серьезно сказав:
– Я страшно сожалею, мадам, и прошу вас простить ее! Никогда не был так шокирован! Я отучу ее от этих штучек, можете быть уверены, но в некотором отношении она не более, чем младенец, отчего так дьявольски трудно объяснить ей, что она не должна придумывать дребедень, будто она скомпрометирована, и все остальное. Леди Эстер, бросив на сэра Гарета взгляд, полный мягкого триумфа, сказала:
– Я говорила вам, все будет зависеть от того, каков он, и я могла видеть, вы мне не верили, только вы чувствовали, что я права! Капитан Кендал, не слушайте ничего, что вам кто-нибудь будет говорить, а просто женитесь на Аманде и берите ее с собой в Испанию. Будет слишком скверно, если вы этого не сделаете, ведь она предприняла ради этого столько хлопот да еще научилась сворачивать цыплятам шеи, и она абсолютно такая жена, какая вам необходима, если вам случится снова быть раненым.
– Ну, я не хочу, чтобы она сворачивала шеи цыплятам, в сущности, я бы ей этого не позволил! И я бы предпочел, чтобы ее не было рядом, если меня опять ранят, – и хотя я рад, что у нее хватило ума остановить ваше смертельное кровотечение, сэр! Но клянусь Юпитером, мадам, если вы считаете, что именно это мне следует сделать, я так и сделаю! – сказал капитан, еще раз пожимая ей руку. – Я вам очень признателен. Дело не в том, что я не уверен, будто ей будет со мной гораздо лучше, чем с дедушкой, но она очень молода, и я не хочу этим воспользоваться. Однако если вы считаете это правильным, генерал пусть хоть повесится! Привет! Похоже на его голос! А вот и он… но кто, черт возьми, с ним? Леди Эстер, ошеломленно вглядываясь в три приближающиеся к ней фигуры, чуть слышно сказала:
– Видмор и мистер Уайтлиф! Как раз когда нам было так уютно!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Муслин с веточками - Хейер Джорджетт

Разделы:
IIiIiiIvVViViiViiiIxXXiXiiXiiiXivXvXviXvii

Ваши комментарии
к роману Муслин с веточками - Хейер Джорджетт



как всегда у Жоржетт Хейер, очень невинно, мило и забавно. очень викториански. но скучновато...
Муслин с веточками - Хейер ДжорджеттГалина
28.07.2013, 22.29





Очень люблю Хейер. Мило, интересный сюжет, можно где-то посмеяться, без интима, с юмором. Получаю удовольствие от чтения. В данной вещи, к сожалению, очень много опечаток.
Муслин с веточками - Хейер Джорджеттиришка
29.07.2013, 13.19





Смеялась в голос. Очень веселый роман.Секса действительно нет, как и в романах Джейн Остин. 10 баллов.
Муслин с веточками - Хейер Джорджеттлена
20.04.2014, 7.55





очень-очень мило и прелестно. а ля остин. очень интерестно и юморно...
Муслин с веточками - Хейер Джорджеттюля
25.04.2014, 17.23





Теперь я понимаю разницу между литературой и сочинительством. Невероятно устала от неправдоподобных, написанных как под копирку, любовных лубочных опусов. И дело даже не в том, что некоторые из них явно перегружены интимными сценами - это полбеды. Настоящая беда в том, что время, обычаи, мода, люди - все недостоверно, а то и просто высосано из пальца. rnДжорджет Хейер теперь в числе моих любимых писателей
Муслин с веточками - Хейер Джорджеттjenny
13.09.2016, 14.21





Теперь я понимаю разницу между литературой и сочинительством. Невероятно устала от неправдоподобных, написанных как под копирку, любовных лубочных опусов. И дело даже не в том, что некоторые из них явно перегружены интимными сценами - это полбеды. Настоящая беда в том, что время, обычаи, мода, люди - все недостоверно, а то и просто высосано из пальца. rnДжорджет Хейер теперь в числе моих любимых писателей
Муслин с веточками - Хейер Джорджеттjenny
13.09.2016, 14.21





Теперь я понимаю разницу между литературой и сочинительством. Невероятно устала от неправдоподобных, написанных как под копирку, любовных лубочных опусов. И дело даже не в том, что некоторые из них явно перегружены интимными сценами - это полбеды. Настоящая беда в том, что время, обычаи, мода, люди - все недостоверно, а то и просто высосано из пальца. rnДжорджет Хейер теперь в числе моих любимых писателей
Муслин с веточками - Хейер Джорджеттjenny
13.09.2016, 14.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100