Читать онлайн Достойная леди, автора - Хейер Джорджетт, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Достойная леди - Хейер Джорджетт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.76 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Достойная леди - Хейер Джорджетт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Достойная леди - Хейер Джорджетт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейер Джорджетт

Достойная леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Погода оставалась неустойчивой еще несколько дней, и стало ясно, что различные развлечения на свежем воздухе, запланированные Коризандой и ее друзьями, придется отложить. Это, естественно, стало огромным разочарованием для Люсиллы, и очень скоро даже леди Уичвуд потеряла терпение. Когда Люсилла в двадцатый раз за последние два часа спросила, не кажется ли ей, что небо проясняется и что завтрашняя прогулка в Сидни-Гарден, скорее всего, состоится, она мягко, но решительно упрекнула ее:
– Милое мое дитя, погода не улучшится оттого, что ты постоянно подбегаешь к окну и спрашиваешь нас, не кажется ли нам, что небо проясняется. Ни моя золовка, ни я не имеем ни малейшего представления, будет ли завтра хорошая погода – так есть ли смысл требовать от нас ответов? Куда лучше без толку не прижиматься носом к стеклу, а заняться делом – музыкой или рисованием. – Леди Уичвуд мягко улыбнулась и добавила: – Знаешь, моя дорогая, как бы люди тебя ни любили, они очень скоро сочтут тебя невыносимо скучной, если ты будешь постоянно жаловаться и капризничать по поводу каждой мелочи, словно ты до сих пор – маленький избалованный ребенок.
Люсилла покраснела, и на мгновение показалось, что она не удержится и скажет в ответ какую-нибудь резкость, но через несколько секунд внутренней борьбы девушка произнесла тихо:
– Прошу прощения, мэм! – и выбежала из комнаты.
Вскоре стало ясно, что слова леди Уичвуд подействовали. Люсилла хотя и бросала время от времени грустные взгляды на мокрые стекла, но уже очень редко жаловалась на капризы погоды, и усилия девушки, с которыми она старалась скрыть свое разочарование за внешней жизнерадостностью, были достойны всяческих похвал.
Но тогда, когда погода стала налаживаться, мисс Фарлоу внесла совершенно лишнее разнообразие в их жизнь, внезапно заболев гриппом. Завернувшись в платок, она ковыляла по дому, уверяя, что у нее всего лишь небольшая простуда, и, пока она однажды утром не упала в обморок, попытавшись подняться с кровати, ее нельзя было уговорить ни полежать в постели несколько дней, ни позволить Эннис пригласить врача. У меня ничего опасного, легкое недомогание, но скоро я совсем поправлюсь, твердила она, и дорогой Эннис нет никакой необходимости вызывать доктора Тидмарша не потому, что она имеет что-либо против него, ведь она знает, что он очень мил и настоящий джентльмен, просто ее папа не верил докторам; и кроме того, было бы странно с ее стороны заболеть тогда, когда весь дом полон гостей, и ее долг – оставаться на ногах, даже если это и убьет ее.
Однако Эннис решила взять дело в свои руки и послала посыльного с запиской к доктору Тидмаршу. К тому времени, когда пришел доктор, мисс Фарлоу чувствовала себя настолько плохо, что приветствовала его как спасителя, затем разрыдалась и принялась описывать ему все симптомы своей болезни в мельчайших подробностях. Закончила она тем, что принялась умолять его ни в коем случае не говорить ей, что у нее скарлатина.
– Нет, нет, мэм! – утешил ее доктор. – Всего лишь грипп! Я пришлю вам лекарство, и вы очень скоро почувствуете себя гораздо лучше. Я загляну к вам завтра, чтобы посмотреть, как вы поправляетесь. А вы должны оставаться в постели и делать то, что вам скажет мисс Уичвуд.
Затем он вышел из комнаты вместе с Эннис, сказав, что особо беспокоиться не следует, дал ей необходимые наставления, а потом, уходя, прищурившись, сказал:
– Так, а что касается вас, мэм, то вы, пожалуйста, не переутомляйтесь. Вы выглядите не такой здоровой, как в прошлый раз: я подозреваю, что вы слишком устали.
Когда Эннис вернулась в спальню мисс Фарлоу, она застала кузину в слезах. Поводом для этого нового приступа беспокойства стал страх Марии, что Том мог заразиться от нее, за что она никогда, никогда себя не простит.
– Дорогая Мария, у нас будет достаточно времени поплакать над этим, если Том действительно заразится, чего, вполне вероятно, может и не произойти, – бодро заявила Эннис. – Бетти принесет тебе сейчас лимонад, а после этого ты, возможно, сможешь немного поспать.
Вскоре стало ясно, что мисс Фарлоу – очень сложный больной. Она умоляла мисс Уичвуд не обращать на нее внимания, заниматься своими делами и не думать ни в коем случае, что она должна сидеть у ее постели, потому что у нее есть все необходимое и ей невыносима сама мысль о том, что она причиняет кому-то беспокойство. Но если мисс Уичвуд уходила из комнаты дольше чем на полчаса, мисс Фарлоу впадала в глубокое уныние, потому что ей тут же становилось ясно, что никого не беспокоит, что с ней, а ее дорогую Эннис это беспокоит меньше всех.
Леди Уичвуд и Люсилла тоже хотели помочь ухаживать за мисс Фарлоу, но Эннис не позволила им даже войти в спальню больной. Люсилла, услыхав отказ, явно испытала облегчение, потому что она никогда в жизни ни за кем не ухаживала и в глубине души боялась, что может сделать что-нибудь не так. Что же касается леди Уичвуд, то она весьма неохотно согласилась держаться подальше от бедной Марии, и то только после того, как Эннис напомнила ей, что она должна думать прежде всего о своих детях и ни в коем случае не может рисковать заразиться гриппом.
– Но ты должна пообещать мне, что будешь осторожна! Пусть Джерби тебе поможет, и не оставайся в комнате надолго и не подходи к Марии слишком близко! Как было бы ужасно, если бы ты заболела!
– Действительно ужасно… и при этом удивительно! – ответила Эннис. – Ты же знаешь, я никогда не болею! Ты наверняка помнишь, как несколько раз простуда укладывала в постель всех обитателей «Твайнема», кроме няни и меня! Но если ты в это время присмотришь за Люсил-лой, я буду тебе чрезвычайно благодарна!
Когда Эннис спросила Джерби, не поможет ли она ей ухаживать за мисс Фарлоу, та ответила, что мисс Эннис может полностью положиться на нее и не беспокоиться ни о чем. Но поскольку Джерби явно полагала, что мисс Фарлоу подхватила грипп специально для того, чтобы сесть всем на шею, Эннис старалась оказаться в комнате больной всякий раз, когда Джерби приходила, чтобы отмерить лекарство, умыть мисс Фарлоу или поправить ей подушки. Джерби не любила мисс Фарлоу, считала, что та могла бы быть гораздо лучше, если бы хотела того, и вообще вела себя с ней как тюремщик с беспокойным заключенным. Напрасно пыталась мисс Уичвуд урезонить ее.
– Просто сил нет, мисс, выслушивать, какую суматоху она устроила из такой ерунды, как грипп! Если послушать, как она описывает свои боли и страдания, можно подумать, что она находится на последней стадии чахотки. А самое главное, мисс Эннис, я просто выхожу из себя, когда она сначала говорит, что не хочет, чтобы вы беспокоились о ней или сидели с ней, а через секунду удивляется, как так могло получиться, что вы не сидите у ее постели целыми часами!
– О, Джерби, прошу тебя, замолчи! – уговаривала ее мисс Уичвуд. – Я знаю, что она… она очень утомляет, но нужно помнить, что при гриппе люди действительно себя очень плохо чувствуют. Поэтому ничего удивительного, что она… так подавлена! Но больше, я надеюсь, тебе не придется возиться с ней, потому что доктор Тидмарш сказал мне, что не видит причин, по которым она не могла бы встать на часок уже завтра. А когда она поднимется хотя бы ненадолго, ее настроение резко улучшится, ведь она с самого начала не хотела ложиться в постель. Джерби недоверчиво фыркнула:
– Это она только так говорит, мисс Эннис, но я уверена, что она пролежит в постели еще недели две!
Но Джерби оказалась не права в своем пророчестве. Когда на следующий день мисс Фарлоу разрешили посидеть пару часов в кресле, она тут же воспрянула духом и принялась перечислять все дела, которые собиралась переделать в ближайшее время. Мало того, она считала, что на следующий день уже будет чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы приступить к выполнению своих обязанностей, и мисс Уичвуд с большим трудом удалось уговорить больную не приниматься немедленно за починку разорванной простыни. К счастью, мисс Фарлоу настолько ослабела после своей болезни, что, всего лишь причесавшись, она почувствовала себя настолько обессиленной, что почти два часа просидела в кресле, не двигаясь и укутавшись шалью, едва собравшись с духом, чтобы просмотреть светскую хронику в «Морнинг пост».
Но так или иначе, она определенно поправлялась, и мисс Уичвуд, несмотря на то что сама чувствовала необъяснимую усталость, уже предвкушала период спокойствия. Однако ее мечтам не суждено было сбыться – утром, отдергивая полог вокруг ее кровати, Джерби сообщила ей ужасную новость: няня попросила послать за доктором Тидмаршем, чтобы тот осмотрел Тома.
Мисс Уичвуд резко села на кровати и в ужасе воскликнула:
– О, Джерби, нет, только не это! Ты хочешь сказать, что у него тоже грипп?
– В этом не может быть ни малейшего сомнения, мисс, – неумолимо заявила Джерби. – Няня заподозрила, что он заболел, еще вчера вечером, но у нее хватило здравого смысла, чтобы вынести колыбель в гардеробную, поэтому будем надеяться, что бедная малышка не подхватила инфекцию от Тома.
– Будем надеяться! – сказала Эннис, отбросив в сторону одеяла и выскользнув из постели. – Помоги мне одеться побыстрее, Джерби! Я должна сейчас же послать за доктором Тидмаршем и предупредить Уордлоу, чтобы она сделала запас лимонов, ячменя и купила еще кур для бульона и… я не знаю, но она наверняка знает, что там еще понадобится!
– Можете быть уверены в этом, мисс. А что касается доктора, то леди Уичвуд уже послала за ним сразу же, как только няня сообщила ей, что Том заболел. Конечно, – добавила горничная мрачно, подавая мисс Уичвуд чулки, – осталось только, чтобы сама леди Уичвуд подхватила этот грипп, и тогда мы действительно окажемся в сложном положении!
– О, прошу тебя, не говори так, Джерби! – взмолилась мисс Уичвуд.
– Я пренебрегла бы своим долгом, мисс, если бы не предупредила вас: беда не ходит одна! Уж это поверьте моему опыту.
Мисс Уичвуд это пророчество почему-то не испугало. Но окончательно она успокоилась, когда вошла в комнату для завтрака. Леди Уичвуд, держа на коленях свою малышку, ела хлеб с маслом, а Люсилла с благоговением взирала на эту семейную идиллию. Мисс Уичвуд, которой было прекрасно известно, какая заботливая мать ее невестка, испытала огромное облегчение, увидев, что леди Уичвуд так спокойна. Наклонившись к ней, она поцеловала ее и сказала:
– Я так расстроилась, Амабел, когда сегодня утром услыхала, что Том тоже пал жертвой этого ужасного гриппа!
– Да, это очень плохо, – вдохнула леди Уичвуд. – Но этого следовало ожидать! Я была уверена, что он заразится от Марии, потому что он играл с ней как раз в тот день, когда она почувствовала себя плохо. Но няня считает, что он заболел нетяжело, и я полностью доверяю доктору Тидмаршу. Когда я говорила с ним пару дней назад, у меня сложилось впечатление, что он – очень компетентный врач, понятно, ведь он практикует в Бате. Самое плохое, что… – в этот момент ее глаза наполнились слезами и нижняя губа дрогнула, – что я не могу сама ухаживать за Томом. Когда он болел, он всегда звал маму, и я никогда не оставляла его ни на минуту! Но я должна уберечь от инфекции малышку, и я сделаю это во что бы то ни стало. Я обсудила это с няней, и мы договорились, что она будет ухаживать за Томом, а я полностью возьму на себя малышку. Ведь так, моя драгоценная? – прошептала она, склоняясь над малюткой.
Мисс Сьюзен Уичвуд, которая все это время потихоньку гулила, отреагировала на этот вопрос подобием возгласа, что ее мама приняла за выражение согласия.
– Какая умная девочка! – восхищенно воскликнула нежно любящая мать.
Доктор Тидмарш, осмотрев пациента, подтвердил диагноз няни, предупредил леди Уичвуд, что Том вряд ли выздоровеет так быстро, как мисс Фарлоу, и велел ей не беспокоиться, если к концу второй недели Том все еще будет иногда температурить, потому что это обычное дело с непоседливыми мальчишками, которых просто невозможно заставить лежать спокойно. Тут и несколько человек не удержат их в кровати, когда температура несколько спадает.
– У меня своих таких двое шалунов, миледи! – сообщил он с плохо скрываемой гордостью. – И точно такие же шустрые, как и ваш, уж будьте уверены – я сужу об этом по собственному опыту!
Еще он одобрил ее мудрое решение оградить малышку от больного сына, похвалил крепкие ручки и ножки, а также сильные легкие мисс Сьюзен Уичвуд и ушел, после чего леди Уичвуд сказала Эннис, что доктор Тидмарш – самый милый и внимательный врач, какого она когда-либо встречала.
На мисс Фарлоу сообщение о болезни Тома подействовало как тоник. Поначалу она действительно ударилась в слезы и все твердила, что теперь никогда в жизни не осмелится посмотреть в лицо дорогой леди Уичвуд, но приступ меланхолии у нее длился недолго. Ей представилась возможность доказать свою необходимость, и она с радостью за нее ухватилась. Отбросив шали и полностью одевшись, она, слегка покачиваясь от слабости, вышла из своей комнаты, полная решимости помочь няне в ее нелегкой задаче удержать Тома в постели. Няня с удовольствием приняла ее услуги.
– Ничего не скажешь, мисс Джерби, хоть она и болтушка, язык у нее что помело, но она знает, как управляться с детьми, – сказала няня. – Она готова часами сидеть у постели Тома, рассказывать ему сказки и всякие истории, а я в это время могу хоть немного отдохнуть.
Казалось уже, что мрачный прогноз Джерби не сбудется, но через два дня слегла в постель Бетти, младшая горничная, которая ухаживала за мисс Фарлоу во время ее болезни, о чем Джерби не преминула сообщить с мрачным удовлетворением своей хозяйке, когда пришла одевать ее утром.
– Это все только подтверждает, как я была права, мисс! – сказала горничная, открывая большой гардероб, в котором висели платья мисс Уичвуд. – Я говорила вам, что беда не приходит одна, и если заболеет только Бетти, то это будет еще хорошо. Так что же вы наденете сегодня – голубое батистовое платье или французское муслиновое с полосатым спенсером?
– Джерби, – произнесла мисс Уичвуд неуверенно, – я думаю… боюсь… что у меня тоже грипп!
Джерби обернулась. Мисс Уичвуд сидела в ночной сорочке на краю кровати, и, хотя дождливая погода уже несколько дней назад уступила место ясным солнечным дням, Эннис дрожала так, что у нее стучали зубы. Джерби бросилась к ней со словами:
– О господи боже мой! Я должна была знать, что это случится! – Она схватила мисс Уичвуд за руки, заставила ее лечь обратно в постель и грозно заявила: – Не вздумайте вставать, мисс Эннис! Будем надеяться, что это только грипп!
– Не думаю, что это что-нибудь другое! – слабым голосом произнесла Эннис. – Я почувствовала это ночью. Я проснулась, и все тело у меня болело так, будто меня избили, и еще такая головная боль… Я надеялась, что это пройдет к утру, если я закрою глаза, но это не прошло, и я чувствую себя сейчас совершенно разбитой. Смотри ничего не говори леди Уичвуд!
– Только не надо волноваться, мисс Эннис! – ответила Джерби, положив руку на лоб мисс Уичвуд. – Я должна сказать леди Уичвуд, что вы сегодня плохо себя чувствуете и останетесь в постели, но я не разрешу входить ей в комнату, обещаю вам!
– И не разрешай заходить сюда мисс Люсилле тоже!
– Единственным человеком, который сюда войдет, будет врач! – мрачно заявила Джерби, подойдя к окну и задернув шторы. – Лежите спокойно, пока я не вернусь, и не вздумайте переживать, что весь дом развалится оттого, что вы слегли после всех тех треволнений, которые вам пришлось перенести. Проведете этот день в постели!
С этими словами она обильно обрызгала лавандовой водой подушку, на которой лежала мисс Уичвуд, смочила ею же носовой платок и нежно отерла им разгоряченное лицо своей хозяйки. Затем Джерби заверила Эннис, что она очень скоро будет в полном порядке, и вышла из комнаты, чтобы сначала отправить посыльного за доктором Тидмаршем, а затем сообщить леди Уичвуд, которая еще не вышла из своей комнаты, что мисс Эннис слегла и что за врачом уже послали.
– Не сомневаюсь, что это всего лишь грипп, миледи, но у нее очень высокая температура! – прямо заявила Джерби.
Леди Уичвуд вскочила и направилась к дверям со словами:
– Я сейчас же пойду к ней!
– Нет, не пойдете, миледи! – сказала Джерби, загородив собой дверь. – Вы для нее все равно не сможете ничего сделать, и к тому же вам нужно подумать о вашей малышке. Мисс Эннис велела не подпускать к ней ни вас, ни мисс Люсиллу. Она очень беспокоится, что вы захотите повидать ее и в результате тоже заболеете. Если вы не хотите, чтобы она совсем разволновалась, а я уверена, что вы этого не хотите, вы сделаете так, как она вас просит.
– Увы, я должна! – согласилась чрезвычайно расстроенная леди Уичвуд. – Почему, ну почему я не отослала детей домой вместе с няней, как только заболела мисс Фарлоу? Почему я не убедила мисс Эннис лечь в постель еще вчера и сразу же послать за доктором Тидмаршем? Я же видела, что она плохо себя чувствует, но я и не могла подумать, что она заболела, она так редко болеет! Но все же я могла бы об этом догадаться! Какая глупость с моей стороны!
– Если она заразилась гриппом, то и вчера доктор не смог бы ничего с этим сделать. И вам не следует себя винить в недогадливости, если даже я ни о чем не догадалась. А уж я-то – если вы простите мне эти слова – знаю ее лучше, чем кто-либо другой! Я видела, что она не в лучшем состоянии, но думала, что это просто усталость от того, что ей пришлось угождать все это время мисс Фарлоу, вдобавок… – Здесь Джерби запнулась и через секунду закончила свою фразу самым угрожающим тоном: – Ко всему остальному!
Они посмотрели друг на друга. Через мгновение леди Уичвуд сказала просто:
– Я знаю, – и отвернулась к своему туалетному столику. Она принялась надевать кольца, лежавшие на столике, со словами: – Передай ей, что я ее люблю, Джерби, и скажи – пусть не беспокоится ни о доме, ни о мисс Люсилле. Она может мне доверять, тут все будет в полном порядке. И скажи ей, что я не буду пытаться увидеть ее, пока мне не разрешит доктор Тидмарш.
– Спасибо, миледи! Можете быть уверены, я передам ей это! Пусть она не беспокоится хотя бы об этом! – сказала Джерби с искренней благодарностью в голосе. Она задержалась в комнате еще на мгновение, подняв с ковра булавку, и добавила: – Возьму на себя смелость выразить надежду – ведь я являюсь личной горничной мисс Эннис с того момента, как она покинула детскую, – что мистер Карлтонн наконец устроит мисс Люсиллу где-то в другом месте. Я не имею ничего против нее, она очень милая и воспитанная юная леди, но я всегда чувствовала, что мисс Эннис взвалила на себя слишком большой груз, когда буквально удочерила ее. А сейчас, когда мисс Эннис заболела и будет еще, наверное, несколько недель довольно слаба… Вы не знаете, когда мистер Карлтонн собирается вернуться в Бат? Или он уехал насовсем?
– Боюсь, что я не знаю этого, Джерби.
Больше они ничего друг другу не сказали, но многое из того, что не было сказано, было понято без слов.
Доктор Тидмарш, прибывший меньше чем через час, провел с мисс Уичвуд гораздо больше времени, чем с мисс Фарлоу или с Томом. Когда он наконец спустился вниз, то сообщил леди Уичвуд, что хотя у мисс Уичвуд тоже грипп, но протекает он очень тяжело. Пульс у нее неустойчивый, температура очень высокая, и, хотя доктор уверен, что прописанное им лекарство вскоре снизит температуру, он все же предупредил леди Уичвуд, что, возможно, – и, как ему ни огорчительно это говорить, очень вероятно, – мисс Уичвуд даже начнет бредить к концу дня.
– Я говорю вам это, миледи, только потому, что не хочу, чтобы вы встревожились, если мисс Уичвуд будет слегка заговариваться. Уверяю вас, никакой причины для тревоги нет! Надеюсь, что она ночью будет спать, но если она не сможет уснуть, дайте ей несколько капель опия. Или лучше пусть ее горничная сделает это, потому что, я надеюсь, вы и в дальнейшем не измените своего весьма разумного решения стараться держаться подальше от инфекции. Должен вам сказать, что страх, что вы или мисс Карлтонн заразитесь от нее гриппом, снедает мисс Уичвуд. А это совершенно нежелательно, и вы, я уверен, с этим согласитесь. Короче говоря, я считаю очень важным обеспечить мисс Уичвуд полнейший покой. Чем меньше людей будет входить к ней в комнату, пока у нее держится температура, тем лучше для нее.
– Без вашего разрешения туда никто не войдет, доктор, – пообещала леди Уичвуд.
Она была приятно удивлена, увидев, как опечалилась Люсилла, когда она передала ей слова доктора. В глубине души леди Уичвуд считала, что, несмотря на очаровательные, располагающие к себе манеры, Люсилле не хватает доброты, и она конечно же не ожидала, что на глазах у Люсиллы выступят слезы, когда выяснилось, что она не должна входить в комнату мисс Уичвуд. Еще более леди Уичвуд была тронута, когда Люсилла спросила ее потерянным голосом:
– Так мне даже нельзя будет поухаживать за ней, мэм?
– Нет, моя дорогая, боюсь, что нет. Ухаживать за ней будет Джерби.
– Да, конечно, но я ведь могла бы помочь! Обещаю, я буду делать все точно, как она будет мне говорить, и даже если она думает, что я недостаточно взрослая, чтобы ухаживать за больными, я могла хотя бы сидеть с мисс Уичвуд, пока Джерби будет отдыхать или обедать, правда? Я не вынесу, если мне не позволят сделать хоть что-нибудь, ведь я так люблю ее, и она делает для меня все!
Леди Уичвуд была настолько растрогана, что обняла Люсиллу и, слегка прижав ее к себе, сказала дрогнувшим голосом:
– Я знаю, как тебе трудно, мое дорогое дитя. Я и сама в такой же ситуации. Знаешь, я отдала бы все за то, чтобы иметь возможность поухаживать за Эннис, но я не должна этого делать.
– Но вам ведь надо думать о своей малышке, мэм, и это совсем другое дело! – тут же возразила Люсилла. – А у меня нет ни ребенка, ни кого-то другого, кто хотя бы на минутку огорчился, если бы я заболела гриппом!
– Я могу тебе назвать такого человека, – ответила леди Уичвуд. – Джерби говорила, что она взяла с нее слово, что та не позволит нам войти в ее комнату. Ты ведь не хотела бы огорчить ее, да и по правде говоря, ей настолько плохо, что она вряд ли хотела бы видеть кого-нибудь, кроме Джерби. Подожди, пока ей станет лучше! Как только доктор Тидмарш скажет, что ее болезнь уже не опасна нам, я обещаю тебе, что сразу же пущу тебя к ней. А пока потерпи – не время.
Люсилла глубоко вздохнула, но подчинилась, только потихоньку пробормотала, что она не хочет никому доставлять хлопот. В этот момент леди Уичвуд пришла в голову счастливая мысль – Люсилла может выйти в город вместе с миссис Уордлоу, которой как раз нужно сделать кое-какие покупки, в частности, купить цветов, чтобы поставить в комнате мисс Уичвуд. От этого предложения лицо Люсиллы тут же просветлело, и она воскликнула:
– О да! Я именно так и сделаю, мэм! Спасибо вам!
Но когда леди Уичвуд предложила ей написать записку Коризанде, чтобы пригласить подругу покататься завтра утром верхом, Люсилла отрицательно покачала головой и решительно заявила, что не станет развлекаться, пока мисс Уичвуд болеет.
А вот мисс Фарлоу не стала подчиняться указаниям врача столь же покорно, как Люсилла. Едва Люси с экономкой вышла из дому, леди Уичвуд тут же пришлось отражать атаки мисс Фарлоу, которая яростно жаловалась на дерзость Джерби, посмевшей запретить ей входить в комнату к Эннис. Она заявила, что сама будет ухаживать за Эннис, мало что сказал врач, ведь лучше ее никто не сможет ухаживать за больной, и кто бы там что ни говорил, а кровное родство остается кровным родством. Закончила же мисс Фарлоу свой взволнованный монолог категорическим заявлением, что леди Уичвуд может не беспокоиться: гриппом она не заразится, потому что уже переболела им.
Понадобилось немало времени и незаурядный такт, чтобы отговорить мисс Фарлоу, не ранив при этом ее родственных чувств. Когда Мария услышала, что без нее просто не обойтись при уходе за малюткой, то вся засветилась от переполнявшей ее гордости. Мисс Фарлоу, многословно выразив свою привязанность к леди Уичвуд, заявила, что готова сделать все возможное, лишь бы облегчить бремя забот, лежащее на плечах ее дорогой, дорогой леди Уичвуд, и удалилась в детскую счастливая от осознания собственной незаменимости.
В отличие от Тома или мисс Фарлоу мисс Уичвуд была очень послушным пациентом. Она подчинялась всем указаниям врача, безропотно глотала самые отвратительные лекарства, ничего не требовала, ни на что не жаловалась и усилием воли заставляла себя не вертеться в постели в надежде принять более удобное положение, потому что знала, что это просто невозможно. Как и предполагал доктор Тидмарш, температура больной еще повысилась, и хотя нельзя было сказать, что она бредила, но определенно слегка заговаривалась, и однажды, очнувшись от тяжелого забытья, воскликнула голосом, полным муки:
– О, ну почему же он не едет? – и тут же почти сразу пришла в себя и, с удивлением всматриваясь в лицо наклонившейся над ней Джерби, прошептала: – О, это ты, Джерби! Я думала… я, должно быть, задремала.
Джерби не сочла нужным рассказать об этом случае леди Уичвуд.
На второй день температура начала снижаться, но все же оставалась достаточной высокой, и доктор Тидмарш, осмотрев больную, озабоченно покачал головой. Только на третий день температура снизилась до нормы и больше не повышалась. После столь тяжелого приступа мисс Уичвуд чувствовала себя совершенно обессиленной, так что в течение следующих суток она была в состоянии проглотить лишь несколько ложек бульона. У нее не было даже сил, чтобы поинтересоваться, что происходит в ее доме. Она почти все время спала, испытывая огромное облегчение от того, что ушла мучительная боль в костях, а голова больше не кружится.
На четвертый день в «Кэмден-Плейс» прибыл сэр Джоффри. Новость, что мисс Фарлоу заболела гриппом, сообщенная в письме женой, оставила его равнодушным. Сообщение, что гриппом заразился Том, обеспокоило его, но не до такой степени, чтобы внять уверениям леди Уичвуд, что ему совершенно не о чем беспокоиться. Но когда он получил третье письмо с известием о том, что Эннис тоже стала жертвой эпидемии гриппа, он выехал в Бат почти немедленно, хотя жена умоляла его не волноваться и убеждала, что его присутствие в Бате совершенно необязательно. Сэр Джоффри не помнил, чтобы Эннис с детства болела чем-либо более серьезным, чем обычная простуда, потому ему казалось, что уж если его сестра подхватила грипп, то Амабел может заболеть в любой момент.
Леди Уичвуд встретила его со смешанным чувством. С одной стороны, она была очень рада снова иметь возможность опереться на его сильное плечо, с другой – не могла не понимать, что его присутствие в доме становится обременительным для хозяйства с тремя больными, один из которых – младшая горничная. Леди Уичвуд была очень преданной женой, но она знала, что ее супруг не блещет ловкостью в уходе за больными. По правде говоря, его присутствие скорее обременяло, нежели сулило помощь. Пышущий силой здоровяк, он обращался с больными так, что это наносило вред их здоровью. Он либо перегружал слабого человека зарядом своих эмоций, либо говорил с ним благоговейным шепотом и вообще вел себя так, будто пришел попрощаться с человеком, на выздоровление которого не осталось никакой надежды.
Он испытал огромное облегчение, когда увидел свою Амабел не в постели и не тяжело больной, а, напротив, цветущей как никогда женщиной, не понравилось лишь, что его жена привязана с утра до ночи к детской кроватке. Ему показалось очень странным, что во всем доме не нашлось человека, который мог бы позаботиться о малютке; и Амабел не могла его убедить, что она не испытывает ни скуки, ни усталости от этого. В конце концов она рассмеялась и сказала:
– Понимаешь ли ты, любовь моя, что малышка впервые оказалась полностью на моем попечении? Если не считать огорчения от того, что я не могу повидать Тома и очень беспокоюсь из-за Эннис, я провела эти дни просто прекрасно, наслаждаясь каждой минуткой, и мне будет очень жаль завтра утром отдавать малышку няне. Доктор Тидмарш считает, что она вне опасности, но я хочу подержать малышку сегодня ночью у себя, потому что у нее режется очередной зубик и она очень беспокойна, а я хочу, чтобы няня отдохнула как следует перед тем, как снова взять на себя заботы о нашей Сюзи. Ты скоро сможешь повидать Тома, сейчас его уложили поспать. Скажи что-нибудь доброе Марии, ладно? Она так помогла мне, ухаживая за Томом.
– Очень хорошо, но расскажи мне хоть немного об Эннис! Я был несказанно изумлен, когда прочел, что она находится в таком тяжелом состоянии! Я просто не мог поверить своим глазам, потому что, насколько я помню, она никогда в жизни не болела. Должно быть, это какая-то очень сильная инфекция?
В этот момент их прервала мисс Сьюзен Уич-вуд, которая спала на кушетке в дальнем конце гостиной, а теперь проснулась и довольно громко стала требовать внимания. Леди Уичвуд упорхнула к ней и собиралась уже взять крошку на руки, когда в комнату вбежала мисс Фарлоу и попросила разрешения взять дорогую девочку.
– Едва я увидела, что подъехал сэр Джоф-фри, – щебетала Мария, – я решила сразу же взять малышку, когда она проснется… О, здравствуйте, кузен Джоффри! Такое счастье, что вы снова с нами, хотя я думаю, что вы будете огорчены, когда увидите нашу дорогую Эннис… если, конечно, Джерби разрешит вам ее увидеть! – Здесь мисс Фарлоу выразительно засмеялась. – Я уверена, вы удивитесь, когда узнаете, что Джерби стала королевой «Кэмден-Плейс»: никто из нас не смеет шевельнуть пальцем без ее разрешения! Даже меня до сегодняшнего дня не пускали к дорогой Эннис! Мне ее было очень жаль: принимать услуги горничной, когда так нуждаешься в родственном тепле. Но я не спорю, потому что знаю – пусть Джерби и тиранит окружающих, но можно быть уверенной, что она ухаживает за своей хозяйкой почти так же хорошо, как ухаживала бы я сама, и, кроме того, нужно ведь подумать и о дорогой леди Уичвуд, которая так измучена! Именно поэтому я решила, что она нуждается во мне гораздо больше, чем Эннис!
Она принялась укачивать малышку, и сэр Джоффри поспешил выйти из гостиной, чуть не таща жену за собой. Когда они поднимались по ступенькам, он сказал:
– Честное слово, Амабел, я начинаю жалеть о том, что уговорил Эннис нанять эту женщину! Но я что-то не помню, чтобы она заговаривала нас до умопомрачения, когда они с Эннис гостили у нас!
– Нет, дорогой, но дома ты не так уж часто ее видел. Именно поэтому я не люблю городские дома – какими бы удобными и просторными они ни были, уединиться в них от остальных обитателей дома просто невозможно! И какой бы доброй и услужливой ни была Мария, мне иногда хочется запереться от нее в своей спальне. Я думаю, – добавила она задумчиво, – если она когда-нибудь переедет жить к нам в «Твайнем», то я предоставлю ей отдельную гостиную.
– Переедет жить в «Твайнем»? – воскликнул сэр Джоффри. – Ты ведь не хочешь сказать, что Эннис собирается уволить ее?
– О нет! Но никто не знает, какие могут возникнуть обстоятельства, при которых ее присутствие станет необязательным. Эннис, например, может выйти замуж.
Сэр Джоффри расхохотался и сказал:
– Только не она! Ей ведь уже двадцать девять, и она – убежденная старая дева!
Жена не стала спорить с ним, но он явно продолжал обдумывать ее слова, потому что через несколько минут он спросил ее, находится ли этот Карлтонн до сих пор в Бате.
– Он уехал в Лондон дней десять назад, – ответила леди Уичвуд. – Но его племянница все еще здесь, поэтому я полагаю, что он обязательно вернется.
– Да, ты писала мне, что она еще здесь, а я всем сердцем хотел бы, чтобы ее тут не было! Заметь, я не хочу сказать о ней ничего плохого, она милая девочка, но я не одобрял поведения Эннис в этой ситуации и никогда не одобрю!
– Мистер Карлтонн тоже не одобряет. Он говорит, что Эннис не подходит на роль опекуна Люсиллы.
– Просто наглость с его стороны! – проворчал сэр Джоффри. – Но я тоже считаю, что она для этого не создана, и я сразу ей это сказал!
– Конечно, я уверена, что ты прав, – согласилась жена. – Но мне кажется – я даже точно знаю, – что мистер Карлтонн собирается освобо-дить Эннис от необходимости присматривать за его подопечной. Именно поэтому он и поехал в Лондон. Говорить об этом не следует, Джоффри, потому что Люсилла не в курсе дела и Эннис сообщила мне это по секрету.
– В первом письме, которое ты написала после моего отъезда, ты говорила, что Эннис не влюбится в него. Одному Богу известно, почему в него влюблялось так много женщин, – ведь я ни разу в жизни не встречал столь высокомерного и неприятного типа!
– Должна признаться, что мне он не нравится, но полагаю: он может показаться очень приятным человеку, которому он захочет понравиться.
– Бог мой, не хочешь ли ты сказать мне, что он подбирается к Эннис? – в ужасе воскликнул сэр Джоффри.
– Я просто не знаю, Джоффри! Он вроде бы не флиртует с ней, даже отпускает разные колкости, но, если он не пытается возбудить ее интерес к себе, тогда я просто не понимаю, зачем он так долго находился в Бате.
– А он ей нравится? – спросил ее супруг.
– Этого я тоже не знаю, – призналась леди Уичвуд. – Со стороны ничего вроде бы не подумаешь, они начинают ссориться всякий раз, когда видят друг друга, но недавно я заподозрила, что Эннис вовсе не так равнодушна к нему, как ей хотелось бы это представить.
– Должно быть, ты ошибаешься! Чтобы Эннис полюбила такого типа, как Карлтонн? Это невозможно! Да ведь его называют первым грубияном в Лондоне! Я не удивлюсь, если узнаю, что он пытается увлечь ее, ведь он славится своими похождениями, и меня начали обуревать дурные предчувствия, едва я узнал, что Люсилла – его племянница. Мне казалось вполне вероятным, что он явится сюда, а ведь Эннис чертовски красива! Но чтобы она влюбилась в него – нет, нет и нет, Амабел, ты наверняка ошибаешься!
– Возможно, дорогой. Но если я не ошибаюсь… и если она примет его предложение… нам придется заставить себя полюбить его!
– Полюбить его? – эхом отозвался озадачен-ный сэр Джоффри. – Вот что я скажу тебе, Амабел: ничто не заставит меня дать согласие на этот брак!
– Но, Джоффри! – попыталась она урезонить мужа. – Твое согласие и не требуется! Эннис давно совершеннолетняя! И если она решит выйти замуж за мистера Карлтонна, она сделает это, и тебе просто придется принять его, если только, конечно, ты не захочешь разорвать с ней отношения. Чего, я уверена, ты совершенно не желаешь.
У него был очень смущенный вид, но он все же сказал:
– Если она решит выйти замуж за Карлтонна, ей придется смириться с последствиями своего шага. И я предупрежу ее, что последствия эти могут оказаться гораздо тяжелее, чем ей кажется!
– Ты поступишь, как сочтешь нужным, мой дорогой, но ты должен пообещать мне, что не станешь даже упоминать об этом до тех пор, пока она сама не заговорит о браке. Вспомни, что сейчас это только наши догадки! И ты ни в коем случае не должен говорить ничего, что могло бы огорчить ее! Да ты и сам не захочешь говорить ничего такого, когда увидишь ее!
Однако он смог повидать сестру только на следующий день, потому что общение с мисс Фарлоу закончилось такой головной болью, что она просто не могла больше никого видеть в этот день. Как только врач сказал, что опасности заражения гриппом больше нет, леди Уичвуд пришлось допустить мисс Фарлоу к Эннис, потому что той захотелось повидаться с Люсиллой, а мисс Фарлоу, к несчастью, увидела, как Люсилла выходила из комнаты Эннис. Все вышло крайне неудачно: мисс Фарлоу обвинила Люсиллу в том, что та вошла в комнату к мисс Уичвуд тайно, улучив момент, когда Джерби отвернулась. Люсилла в негодовании отмела все обвинения и заявила, что мисс Уичвуд сама послала за ней, а что касается Джерби, то она во время их разговора находилась в комнате, и до сих пор там находится. Услышав это, мисс Фарлоу бросилась на поиски леди Уичвуд и принялась истерически вопрошать, почему Люсилле позволили повидать мисс Уичвуд, а ее до сих пор не пускают даже на порог. В конце концов леди Уичвуд, чувствуя, что надвигающаяся истерика мисс Фарлоу в какой-то степени имеет под собой основания, дала ей разрешение на визит. Добавив при этом, что она уверена: Мария не станет ни задерживаться в комнате кузины надолго, ни слишком много разговаривать с ней. Мисс Фарлоу, судорожно всхлипывая, ответила, что она прекрасно знает, что нельзя слишком много разговаривать с людьми, которые, как их дорогая Эннис, только-только начали выздоравливать после тяжелой болезни. Однако леди Уичвуд не доверяла мисс Фарлоу настолько, что вошла в комнату мисс Уичвуд через двадцать минут и застала Эннис в полуобморочном состоянии.
– Боюсь, что мне придется попросить тебя уйти, Мария, – сказала леди Уичвуд, тепло ей улыбнувшись. – Врач сказал, что посещения не должны длиться больше четверти часа, сама знаешь!
– О да, конечно! Бедная Эннис так измучена. Я была просто в ужасе, увидев, какая она бледная и как не похожа на саму себя, но, как я ей уже сказала, мы быстро поставим ее на ноги. Сейчас я уйду, и она должна попытаться уснуть, правда? Я только задерну шторы, потому что ничто так не раздражает, как прямые лучи солнца. Конечно, очень приятно снова увидеть солнышко после стольких пасмурных дней, говорят даже, что это очень полезно, но я лично в этом сомневаюсь. Помню, как моя дорогая мамочка говорила, что солнце очень вредно для цвета лица, и она никогда не выходила из дому без густой вуали. Ну вот, теперь я должна идти, дорогая Эннис, но ты можешь быть уверена, что я буду постоянно заглядывать к тебе, чтобы проверить, как у тебя дела!
– Амабел, – простонала мисс Уичвуд, когда мисс Фарлоу наконец вышла из комнаты, – если ты любишь меня, убей нашу дорогую кузину! Как только она вошла, она сразу же заявила, что не собирается со мной разговаривать, но с той самой секунды она не закрыла рта.
– Прости меня, дорогая, но я не могла запретить ей появляться у тебя. Это была бы смертельная обида, – ответила леди Уичвуд, отдергивая шторы на окне. – Больше сегодня я не пущу ее к тебе, отдыхай спокойно.
За обедом мисс Фарлоу сумела вывести из себя сэра Джоффри: сначала она высказала ряд на редкость глупых замечаний о семейной жизни, а потом попыталась поспорить с леди Уичвуд. Когда обед подошел к концу, она встала из-за стола со словами:
– А теперь простите меня, пожалуйста, но я должна идти! Я собираюсь немного посидеть с нашей больной.
– Нет, Мария, – решительно сказала ей леди Уичвуд. – Эннис очень устала, и на сегодня – никаких посетителей.
– О! – рассыпала сухой смешок мисс Фарлоу. – Я не считаю себя посетителем, леди Уичвуд! Вы несколько раз заходили в комнату к Эннис, а у меня больше прав на это, потому что я ее кровная родственница! Я не хочу сказать, что вы – нежеланный посетитель, я уверена, что она должна всегда выражать радость при виде вас!
Сэр Джоффри вспылил и довольно резко заявил мисс Фарлоу, что леди Уичвуд – единственный человек, который будет здесь решать, кому можно, а кому нельзя заходить к Эннис, и добавил еще, что, если бы леди Уичвуд прислушалась к его мнению, она не позволила бы кузине вообще больше подходить к Эннис, потому что он убежден, что ее беспрерывная болтовня крайне утомила его сестру.
Сообразив, что зашла слишком далеко, мисс Фарлоу заверила леди Уичвуд в полном своем почтении, но она не смогла побороть искушения и добавила со своим сухим смешком:
– А что касается того, что мой визит утомил Эннис, то смею заметить, что ее скорее утомила Люсилла! Было большой ошибкой позволить ей зайти…
– А не подняться ли нам в гостиную? – вмешалась в разговор леди Уичвуд тихим, но решительным голосом. – Я думаю, что ты и сама очень устала, Мария. Может быть, тебе лучше сразу же лечь в постель. Ведь ты сама лишь несколько дней назад переболела гриппом.
В конце концов мисс Фарлоу удалилась к себе, но сделала это настолько неохотно и не торопясь, что могла слышать, как сэр Джоффри сказал:
– Отлично, Амабел! Бой мой, что за болтливая особа! И подумать только – она осмелилась заявить, что это Люсилла утомила Эннис! Такой злобности я никогда не встречал! А вот твой визит, Люсилла, определенно пошел моей сестре на пользу.
– Конечно, – подтвердила леди Уичвуд. – Не огорчайся, деточка! Ты должна понимать, что бедная Мария просто сгорает от ревности. Надо снисходительно относиться к людям, которые выздоравливают после гриппа, от этой болезни они часто становятся сварливыми и придирчивыми! Прошу вас, давайте забудем о ней на этот вечер! Я подумала, не захотите ли вы с сэром Джоффри сыграть партию в триктрак, пока Лимбери принесет чай?
Но едва они разложили доску, как ее тут же пришлось убирать – явился поздний визитер. Это был лорд Бекнем, который пришел справиться о здоровье мисс Уичвуд. О ее болезни он узнал только сегодня вечером, потому что несколько дней назад ездил в столицу. Подробнейшим образом он рассказал о своем посещении «Корабля», где он пообедал, затем узнал о болезни мисс Уичвуд, очень встревожился и просто не мог отложить свой визит до завтра. Что мисс Уичвуд и леди Уичвуд могли подумать о нем из-за того, что он не явился справиться о здоровье мисс Уичвуд еще несколько дней назад.
Лорд Бекнем остался у них к чаю, и к тому времени, когда он ушел, сэр Джоффри был уже сыт визитером по горло. После ухода гостя сэр Джоффри заявил, что, если ему предстоит сегодня выслушивать еще подобного говоруна, он лучше прямо сейчас отправится спать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Достойная леди - Хейер Джорджетт

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Ваши комментарии
к роману Достойная леди - Хейер Джорджетт



ПОТРЯСАЮЩАЯ КНИГА!!!!ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ ЕЕ КНИИ!ЮМОР ДИНАМИКА И ДОСТОВЕРНОСТЬ!!!
Достойная леди - Хейер ДжорджеттTORRY
12.11.2011, 21.09





Один из редких случаев- не дочитала!!! Такое нудное начало, на 1,5 главы меня хватило
Достойная леди - Хейер ДжорджеттАрмина
6.09.2012, 15.26





Роман периода Регенства с типичным образом жизни и этикета того времени. Компаньонка-болтушка списана с персонажа "Эммы" Джейн Остин (не наоборот же).
Достойная леди - Хейер ДжорджеттВ.З.,65л.
10.10.2013, 12.02





Миленький.
Достойная леди - Хейер Джорджеттлена
10.02.2014, 14.40





Такие тяжеловесные диалоги,а роман замечательный,но опять-таки концовка... чего-то еще хотела
Достойная леди - Хейер ДжорджеттРАЯ
4.04.2015, 21.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100