Читать онлайн Достойная леди, автора - Хейер Джорджетт, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Достойная леди - Хейер Джорджетт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.76 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Достойная леди - Хейер Джорджетт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Достойная леди - Хейер Джорджетт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейер Джорджетт

Достойная леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Мистер Карлтонн ошибся, предположив, что леди Уичвуд направляется к Эннис, чтобы защитить ее от него. Она выпила стакан теплой воды, поговорила с миссис Стинчкоумб и теперь хотела вернуться в «Кэмден-Плейс», чтобы вывести Тома на прогулку в небольшой парк рядом с домом. Поскольку леди Уичвуд всегда отличалась здравомыслием, соображение о том, что мистер Карлтонн может чем-то навредить Эннис, находясь в галерее, даже не приходила ей в голову. Мысль же о том, что мистер Карлтонн может втереться в доверие к Эннис и спровоцировать ее на какой-нибудь неблагоразумный поступок, леди Уичвуд сочла бы просто абсурдной. Беседуя с миссис Стинчкоумб, Амабел время от времени бросала украдкой взгляды на Эннис, и из увиденного она сделала вывод, что ее муж позволит своей тревоге за сестру завести его слишком далеко. После обеда леди Уичвуд решила написать Джоффри успокаивающее его письмо, и, когда они с Эннис вышли из галереи, она сказала:
– Я совершенно не представляю, моя дорогая, как могло взбрести Джоффри в голову, что этот неприятный человек избрал тебя объектом своих ухаживаний – если это, конечно, можно назвать ухаживаниями! Обещаю тебе, что отчитаю его как следует за то, что он посмел предположить, что ты, с твоей утонченностью, можешь воспылать страстью к такому грубому и совершенно негалантному человеку!
– Он исключительно невежлив, не так ли?
– О, ужасно! Я видела, что он рассердил тебя до крайности, и просто тряслась от страха, что ты сейчас выйдешь из себя, что конечно же нисколько не удивило бы меня, но было бы совершенно не к месту в галерее. Как огорчительно, что тебе приходится общаться с ним! Прости меня, если я скажу, что чем скорее он заберет Люсиллу из твоего дома, тем лучше для тебя! Из-за чего это он так сердился?
– Из-за Дениса Килбрайда, – ответила мисс Уичвуд спокойно, но при этом в ее глазах появился блеск, объяснить который было не так просто.
– Из-за Дениса Килбрайда? – переспросила леди Уичвуд, которая была слишком удивлена услышанным, чтобы заметить блеск в глазах Эннис и легкую улыбку на ее губах. – Почему, какое он имеет ко всему этому отношение?
– Слишком большое! – ответила мисс Уичвуд, печально улыбнувшись. – Боюсь, что он продвинулся довольно далеко в том, чтобы завоевать глупое сердечко Люсиллы, и, хотя вероятность этого, похоже, не волнует мистера Карлтонна, его беспокоит то, что вчера Люсилла прошла в сопровождении Килбрайда по всему городу от «Кэмден-Плейс» до «Лора-Плейс». Это было действительно неудачно, потому что их видели несколько человек, а если бы ты пожила хоть немного в Бате, Амабел, ты бы знала, что этот город – просто оранжерея для сплетен!
– Но, Эннис, нет ничего плохого в том, что джентльмен сопровождает девушку по городу среди бела дня, при том, что сзади идет ее горничная, а я уверена, что горничная Люсиллы шла вслед за ними! – запротестовала леди Уичвуд. – В конце концов, считается вполне приличным для джентльмена, если он везет девушку в своей коляске, или в фаэтоне, или в любом другом спортивном экипаже – и даже без горничной!
– Это вполне прилично, моя дорогая, но только не в том случае, если этот джентльмен – Денис Килбрайд! Самое безобидное, что можно о нем сказать, – отчаянный волокита, а худшее – записной охотник за приданым.
– О господи! – воскликнула, ужаснувшись, леди Уичвуд. – Я знаю, что Джоффри очень не нравилось, что Килбрайд ухаживал за тобой, когда мы втроем бывали в Лондоне. Он назвал его ненадежным и ветреным типом; и я вспоминаю, что он действительно сказал, что подозревает, будто Килбрайд рассчитывает найти богатую жену. Я тогда не очень обратила на это внимание, потому что Джоффри иногда преувеличивает, особенно если ему кто-то не нравится. Он тогда не хотел, чтобы я принимала его или приглашала на наши вечера. А вот когда в прошлом году Килбрайд навещал свою бабушку и заехал проездом в «Твайнем», Джоффри принял его чрезвычайно любезно.
– К этому времени Джоффри уже было известно, что его можно не бояться, я не поддамся на его уловки, – заметила Эннис. – Его принимают везде, даже в Бате! Отчасти из-за уважения, которое все испытывают к старой леди Килбрайд, а отчасти потому, что считают интересным собеседником, чье присутствие может оживить любой, даже самый скучный вечер. Лично мне он нравится, я приглашаю его на свои приемы и часто танцую с ним в Ассамблее, хотя не представляю худшей судьбы, чем оказаться связанной с ним узами на всю жизнь. И хотя, по мнению Джоффри, я склонна пренебрегать условностями, я все же слежу за тем, чтобы не встречаться с ним столь часто, чтобы дать повод даже самым суровым ревнителям приличий заявить, что я к нему неравнодушна! Поскольку я была знакома с ним еще до того, как приехала жить в Бат, он считается моим старым другом, и поэтому наши местные сплетники смотрят сквозь пальцы на его присутствие на моих вечерах, как и на неформальные отношения, существующие между нами. Но хотя я и не юная девушка и считается, что я не смогу при случае поставить его на место, просто злые языки тут же начнут работать, а это мне не нужно! Посему я не могу обвинить мистера Карлтонна в том, что он упрекал меня безосновательно.
– Все же я считаю это дерзостью с его стороны и надеюсь, что ты поставила его на место! – энергично заявила леди Уичвуд.
На это Эннис ничего не ответила, но подумала, что ей еще ни разу не удалось поставить мистера Карлтонна на место, несмотря на все ее попытки. И еще она подумала, что, пожалуй, не стоит обсуждать его характер со своей невесткой, потому что в этот момент ей пришла в голову весьма неприятная мысль: она поняла, что, как бы сильно она сама ни порицала его за недостатки, в ней тут же пробуждалось сильнейшее желание защитить его, как только эти недостатки начинал обсуждать кто-то другой. И мисс Уичвуд решила привлечь внимание Амабел к шляпке, выставленной в витрине модистки. Весь обратный путь до самого Аппер-Кэмден-Плейс они посвятили обсуждению последних причуд моды. Когда же леди Уичвуд увидела, как ее сынишка играет в саду с мисс Фарлоу в мячик, она с восторгом воскликнула:
– О, посмотри! Мария вывела Тома в сад! Вот уж добрая душа, Эннис!
– Да, и как бы мне хотелось избавиться от нее! – с чувством воскликнула Эннис.
– Избавиться? – потрясенно переспросила леди Уичвуд. – О, как ты можешь так говорить, дорогая? Да более милого и приятного человека не сыщешь! Ты наверняка шутишь!
– Нет, не шучу. Я считаю ее смертельно скучной.
– Она, конечно, не начитана и не так умна, как ты, – в раздумье произнесла мисс Уичвуд. – И слишком разговорчива. Джоффри называет ее пустомелей, а джентльмены, сама знаешь, не любят разговорчивых женщин, но при этом даже он признает, что у нее масса замечательных качеств.
– Ты что же, пытаешься убедить меня, что не считаешь ее скучной? – с вызовом просила Эннис.
– Конечно! Она действительно не кажется мне скучной. Ну, иногда она, конечно, бывает чересчур болтлива, но, в общем, мне интересно с ней разговаривать о тех вещах, которые совсем не интересуют тебя. Всякие мелочи о домашнем хозяйстве, о детях, и… новые рецепты, и все такое прочее! – Леди Уичвуд, мгновение поколебавшись, сказала: – Видишь ли, дорогая, я не так умна, как ты! И по правде говоря, я иногда задумываюсь, а не считаешь ли ты и меня смертельно скучной!
Эннис тут же принялась решительно отрицать это, чем заслужила благодарную улыбку леди Уичвуд, но в глубине души знала, хотя и любила свою невестку, что она часто наводит на нее ужасную скуку.
– Сестра, – вдруг произнесла Эннис торжественно, и в глазах ее блеснули шаловливые искорки, – я давно собиралась сделать тебе ценный подарок, и ты только что подсказала мне, как это сделать! Я подарю тебе Марию!
– Не будь смешной! – воскликнула, смеясь, леди Уичвуд. – Я и думать не могу о том, чтобы забрать ее у тебя!
На этом их беседа прекратилась, потому что Том, увидев мать и тетю, подбежал к ограде, чтобы поздороваться с ними. Леди Уичвуд вошла в сад, а Эннис направилась к дому. Люсилла осталась до вечера у Стинчкоумбов, и, поскольку миссис Стинчкоумб пообещала отправить Люсиллу в «Кэмден-Плейс» к обеду, мисс Уичвуд почувствовала большое облегчение. Она не могла не радоваться этому не только потому, что развлекать живую семнадцатилетнюю девушку оказалось более обременительным делом, чем она себе представляла, но и потому, что ей хотелось спокойно подумать о словах, сказанных сегодня ей мистером Карлтонном. Если она не ошиблась и правильно поняла значение загадочного высказывания мистера Карлтонна в галерее, он вроде бы собирался предложить ей выйти за него замуж. Если честно, то подобные мысли иногда приходили ей в голову, но лишь в форме догадки, подозрения, что ей удавалось прогнать без особого труда. Теперь, когда подозрение подтвердилось, она чувствовала себя захваченной врасплох, и ее раздражало осознание того, что происходящее лишило ее привычного самообладания, какое-то иное беспокойство одолевало ее. Эннис так долго прожила одна, что уже привыкла думать о себе, что она вышла из того возраста, когда женщины выходят замуж, более того, вышла и из возраста, когда можно в кого-нибудь влюбиться. Для нее стало ужасным потрясением, когда она обнаружила, что теперь уже не так уверена в этом. И тот факт, что теперь ее одолевают сомнения, очень рассердил Эннис, потому что она считала себя достаточно зрелой женщиной и трезвой, которая знает, чего хочет. Но грустная правда заключалась в том, что она сейчас этого как раз и не знала. Сердясь на себя, она в который раз думала, что мистер Карлтонн не обладает ни одной (за исключением состояния, которое ее не интересовало) из тех черт, которой должен был обладать претендент на руку и сердце леди, у которой было множество поклонников – красивых, галантных, с безупречными манерами и обаянием. Мистер Карлтонн не имел ни того, ни другого, ни третьего: попытка приписать ему хотя бы одно из этих достоинств вызывала у нее улыбку. В этот момент она подумала, что, возможно, именно отсутствие у него слащавости и привлекает к нему. Странно, но ведь это так и было – ни один из ее самых очаровательных поклонников ни на йоту не задел ее сердце. Она вспомнила одного из них, самого настойчивого, и подумала, что, если бы у нее не было собственных средств к существованию, она, наверное, приняла бы его предложение, потому что он ей в общем-то нравился и он наверняка стал бы неплохим мужем; но когда он сделал ей предложение, она не колеблясь отвергла его, не только не сожалея при этом о принятом решении, но и радуясь тому, что обстоятельства не вынудили ее принять его. Ей было жаль его, потому что он был отчаянно влюблен и так старался завоевать ее внимание.
Ее резкие выпады только заставляли его удвоить свои усилия. Он действительно был самым упорным ее поклонником, и как только она вспомнила то море внимания, которым он окружал ее, и сравнила его с поведением мистера Карлтонна, то невольно усмехнулась. Найти двух более непохожих друг на друга мужчин просто невозможно. Один из кожи вон лез, чтобы добиться ее любви; второй не делал ничего. По правде говоря, подумала мисс Уичвуд, он делал все, чтобы оттолкнуть ее от себя. Был безжалостно прямолинеен, часто груб. до неприличия, не делал ей комплиментов и не проявлял ни малейшего намерения угодить ей. Очень странное ухаживание – если это, конечно, было ухаживание, – и почему мысли о нем лишили ее покоя, что было действительно так, честно призналась она себе, ей было просто непонятно. Единственное пришедшее ей в голову объяснение – помешательство – было неприемлемо, а не придает ли она слишком большого значения тем немногим деталям, которые она сочла признаком того, что он влюбился в нее; может быть, они говорят лишь о его намерении пофлиртовать с ней. Впрочем, она отбросила эту мысль, едва она пришла ей в голову: мистер Карлтонн никогда даже не пытался ухаживать за ней, а все его поведение – без тени заигрывания – не было свойственно мужчине, который решил слегка пофлиртовать. Она подумала, что для ее душевного спокойствия было бы лучше, если бы он уехал в Лондон, но тут же поняла, что не хочет его отъезда. Но мисс Уичвуд так и не смогла решить, хочет ли стать его женой и что она скажет, если он все-таки сделает ей предложение. Эннис всегда считала, что, если ей посчастливится в жизни встретить мужчину, которому будет отдано ее сердце, она тут же узнает его. Но похоже, либо она ошибалась, либо мистер Карлтонн вовсе не был этим мужчиной.
С этими противоречивыми мыслями и чувствами Эннис спустилась вниз, чтобы присоединиться в столовой к леди Уичвуд и мисс Фарлоу, но она была слишком хорошо воспитана, чтобы позволить внутреннему смятению отразиться на ее лице либо на ее манерах. Дать возможность окружающим задавать тебе вопросы, на которые ты не имеешь ни малейшего желания отвечать, значило бы продемонстрировать достойную сожаления невоспитанность: истинная леди не должна демонстрировать то, что у нее на душе, и не может вести себя так, чтобы гости думали, будто ты страдаешь от депрессии или от жесточайшей головной боли. Поэтому ни леди Уичвуд, ни мисс Фарлоу не заподозрили, что Эннис не в настроении. Эннис слушала их беседу, вращавшуюся вокруг малозначительных обыденных проблем, отвечала на обращенные к ней вопросы, вставляла время от времени приходившие ей в голову замечания, и все это с приятной улыбкой, которая прекрасно скрывала от собеседниц ее полную незаинтересованность в их делах. Эннис давно уже привыкла поддерживать скучные беседы автоматически, думая совершенно о другом, а встав из-за стола, она вряд ли смогла бы ответить на вопрос, о чем же они все-таки разговаривали.
Леди Уичвуд всегда недолго отдыхала после ленча, перед тем как провести час со своими обожаемыми детьми. Мисс Фарлоу же, напротив, по причинам, которые она объясняла слишком часто и слишком подробно, никогда днем не отдыхала, и теперь она принялась энергично перечислять самые разнообразные дела, которыми она собиралась заняться. Помимо всего прочего, она собиралась починить сломанную игрушку Тома и заштопать прореху в оборке одного из своих платьев.
– И как это я могла порвать ее, я себе даже не представляю! – сокрушалась она. – Не могу припомнить, чтобы я зацепилась за что-то юбкой, и я всегда тщательно приподнимаю юбки, когда поднимаюсь по лестнице, так чтобы не наступить на них, и даже если бы я и наступила, то я бы непременно упала, и однажды, когда я была молодой и не думала ни о чем, так и вышло. А уж это бы я заметила точно, потому что я бы непременно ушиблась. Да, кстати, об ушибах, – добавила она жизнерадостно, – для меня всегда было загадкой, как можно ушибиться, даже не заметив этого! Это кажется мне совершенно невероятным, потому что, когда ударяешься обо что-то, это ужасно больно, но все-таки так иногда случается. Я хорошо помню…
Но мисс Уичвуд так и не узнала, что же так хорошо помнит ее кузина, потому что в этот момент она тихо выскользнула из комнаты и нашла убежище в библиотеке, где устроилась с намерением заняться своими счетами. Она и вправду решительно принялась за дело, но продвигалась она очень медленно, потому что ее мысли витали где-то вдалеке. Смуглое лицо мистера Карлтонна и его резкий голос постоянно отвлекали ее, так что она сбивалась со счета уже в середине колонки цифр и должна была начинать все сначала. После того как она получила в итоге три разных ответа, она просто вышла из себя и, забыв о приличиях, воскликнула:
– О, черт тебя побери! Не думай, что я люблю тебя. Это вовсе не так! Я тебя ненавижу!
Затем она снова принялась за сложение, но не прошло и десяти минут, как мистер Карлтонн снова отвлек ее, на сей раз собственной персоной. В библиотеку вошел Лимбери, тщательно закрыл за собой дверь и сообщил ей, что пожаловал мистер Карлтонн, который хотел бы сказать ей несколько слов. Эннис тут же почувствовала, что ее раздирают противоположные чувства: она ни за что не хотела видеть его, и она хотела видеть его больше всех на свете. Она заколебалась, и Лимбери заметил с укором в голосе:
– Зная, что вы заняты, мисс Эннис, я сообщил ему об этом и взял на себя смелость предположить, что вы сейчас не принимаете. Но мистер Карлтонн, мисс, к сожалению, не понимает намеков и вместо того, чтобы оставить мне свою карточку и уйти, пожелал, чтобы я передал вам, что он явился к вам по очень важному делу. И я согласился сделать это, подумав, что, может быть, это касается мисс Люсиллы.
– Да, наверняка это так и есть, – ответила мисс Уичвуд с присущим ей спокойствием. – Я сейчас же выйду к нему.
Лимбери осуждающе кашлянул и признался, что вынужден был оставить мистера Карлтонна в холле. Встретив изумленный взгляд мисс Уичвуд, он объяснил этот выходящий из ряда вон поступок следующим образом:
– Я собирался, мисс Эннис, проводить его в гостиную, о чем мне, надеюсь, не нужно вам сообщать, но он с присущей ему прямолинейностью спросил меня, существует ли вероятность того, что там находится мисс Фарлоу.
Дворецкий замолчал на мгновение, и на его обычно бесстрастном лице промелькнуло выражение, которое мисс Уичвуд могла истолковать лишь как выражение сочувствия брату-мужчине, столкнувшемуся с перспективой беседы с ее многоречивой кузиной. Затем Лимбери продолжил:
– Я должен был признаться ему, мисс Эннис, что мисс Фарлоу, насколько мне известно, действительно находится в гостиной с каким-то рукоделием. Услышав это, он попросил меня передать вам его сообщение и сказал, что подождет вашего ответа в холле. Что мне сказать ему, мисс?
– Что ж, я действительно занята, но, поскольку речь пойдет о мисс Люсилле, – ответила она, – мне лучше повидаться с ним. Прошу вас, проводите его сюда!
Лимбери поклонился и вышел, появившись через минуту уже в сопровождении мистера Карлтонна. Мисс Уичвуд поднялась из-за стола и прошла к нему навстречу, протянув ему руку и чуть приподняв вопросительно брови. Ничто ни в ее поведении, ни в голосе не позволило бы даже самому внимательному наблюдателю догадаться, что ее сердце тревожно забилось и что она, к своему собственному удивлению, почувствовала, что слегка задыхается.
– Приветствую вас во второй раз за сегодняшний день, – сказала она, насмешливо улыбнувшись. – Вы пришли, чтобы дать мне очередные инструкции о том, как мне обращаться с Люсиллой? Должна ли я спрашивать у вас разрешения прежде, чем позволить ей провести день со Стинчкоумбами? Если так, то спешу заверить вас, что миссис Стинчкоумб обещала мне вернуть Люсиллу в целости и сохранности и в соответствующем сопровождении!
– Нет, моя дорогая пчелка, – ответил он, – я пришел не за этим. У меня нет ни малейшего желания видеть ее, и меня нисколько не беспокоит, где она сейчас находится. – С этими словами он пожал ей руку, задержав ее ладонь в своей на мгновение, а его пристальный взгляд не отрывался от ее лица. Его глаза сузились, и он быстро добавил: – Я обидел вас сегодня утром? Я не хотел! Это все мой злосчастный язык: прошу вас, не обращайте на него внимания!
Она отняла у него руку и сказала со всей дружелюбностью, на которую была способна:
– Бог мой, конечно нет! Надеюсь, что у меня достаточно ума, чтобы не придавать большого значения тем грубостям, которые вы постоянно говорите!
– Я тоже надеюсь на это, – сказал он. – Но если виноват не мой язык, то что же тогда является причиной вашего плохого настроения?
– Что же, интересно, заставляет вас думать, что у меня плохое настроение, мистер Карлтонн? – спросила она, явно развеселившись. Она присела на диван и жестом пригласила гостя последовать ее примеру.
Он не обратил внимания на ее приглашение, продолжая глыбой нависать над ней, отчего она почувствовала себя неловко.
– Вы ошибаетесь, – проговорила мисс Уичвуд. – Настроение у меня нормальное, но, признаюсь, я действительно слегка вышла из себя. Никак не могу заставить мои несчастные счета сойтись наконец!
Его лицо озарилось радостной улыбкой.
– Позвольте мне помочь вам сделать это!
– Нет, нет! Это значило бы признать свое поражение! Прошу вас присесть и рассказать, что вас ко мне привело.
– Прежде всего я хочу сообщить вам, что завтра утром уезжаю в Лондон, – ответил он.
Ее взгляд тут же взметнулся к его лицу и так же быстро опустился. В надежде, что она не выдала этим охватившее ее уныние, она тут же сказала:
– А, так вы пришли, чтобы попрощаться с нами! Люсилла будет очень огорчена тем, что не смогла повидать вас. Если бы вы сказали нам, что намерены вернуться в Лондон, она конечно же осталась бы дома, чтобы сказать вам «до свидания».
– В этом нет никакой необходимости! Я надеюсь, что буду отсутствовать всего несколько дней.
– О! Она, я думаю, будет рада этому.
– Очень сомневаюсь! Однако чувства Люсиллы по этому поводу нисколько меня не волнуют. А вы будете рады?
Мисс Уичвуд охватило чувство, которое явилось чем-то средним между паникой и негодованием: паника, потому что перспектива выслушать предложение стала как никогда реальной, а она так и не знала, как ей на это отреагировать. А негодованием, потому что она не привыкла к прямолинейной тактике и сейчас была искренне возмущена. Этот человек был просто невыносим! И Бедлам
type="note" l:href="#note_1">[1]
– вот единственное подходящее место для женщины, которая могла бы хоть на секунду серьезно подумать о возможности стать его женой. Именно негодование помогло ей едва заметно пожать плечами и сказать голосом почти таким же безразличным, как и его:
– Но конечно, мистер Карлтонн! Я уверена, что мы обе будем счастливы видеть вас снова…
– О, ради бога! – воскликнул он. – Какое отношение имеет Люсилла ко всему этому?
Мисс Уичвуд снова недоуменно подняла брови:
– Я думала, что она имеет ко всему этому непосредственное отношение, – холодно сказала она.
Он взял себя в руки и засмеялся:
– Хорошо, какое-то отношение имеет. Я отправляюсь в Лондон, чтобы попытаться отыскать среди своих многочисленных кузин такую, которая захочет взять Люсиллу на свое попечение до ее выхода в свет в следующем году.
Глаза мисс Уичвуд вспыхнули, щеки покраснели, и она произнесла дрогнувшим голосом:
– Понимаю! Конечно, вы неоднократно говорили мне, что считаете меня совершенно неподходящим человеком для опеки Люсиллы. Увы, я льстила себя мыслью, что ваше мнение изменилось! Но это, конечно, было до того, как вы рассердились, узнав, что Денис Килбрайд сопровождал Люсиллу до самого «Лора-Плейс»! Я прекрасно вас понимаю!
– Нет, вы меня не понимаете, и я был бы очень вам благодарен, если бы вы перестали постоянно вспоминать мне старые обиды! – сердито ответил он. – Мое решение передать Люсиллу на попечение другого человека ни в коей мере не связано с тем эпизодом! Я не отрицаю, что с самого начала считал вас человеком, не подходящим на роль дуэньи. Я так думал, так говорил, и я буду так думать и так говорить, но сейчас причина совсем другая! Я совершенно не намерен мириться с тем, что такая молодая и красивая девушка, как вы, решила выступить в роли дуэньи и ведет себя так, будто бы она – старая вдова. Вы должны ходить на балы и ассамблеи ради собственного удовольствия, танцевать там всю ночь до утра, а не сидеть в уголке и беседовать с матронами, приглядывая при этом за глупой девчонкой, которая на самом деле всего лишь на несколько лет младше вас самой!
– Люсилла младше меня на двенадцать лет, а я действительно часто танцую на балах до самого утра.
– Не пытайтесь меня обмануть, девочка моя, – перебил ее он. – Я был уже взрослым человеком, когда вы еще только-только учились держать в руках иголку! Я прекрасно знаю, когда заканчиваются танцы в Новой ассамблее в Бате. В одиннадцать?
– Но не в нижнем зале! Там… там играет музыка до полуночи! И кроме того, существуют частные балы, и… и пикники, и… и разные другие развлечения! – По его презрительной улыбке она поняла, что это перечисление принятых в Бате способов приятно проводить время не произвело на него должного впечатления, и смело заявила: – В любом случае, если уж я решила опекать Люсиллу, это касается только меня!
– Напротив! Это касается меня! – ответил он.
– Я признаю, что вы имеете право поступать так, как, по вашему мнению, лучше для Люсиллы, но вы не имеете права диктовать мне, сэр! И более того, – добавила она разъяренно, – только посмейте грубо обойтись со мной, выбросьте это из головы.
Ее гневная тирада заставила его рассмеяться.
– Скорее я надеру вам уши!
От необходимости отвечать мисс Уичвуд избавило появление в комнате мисс Фарлоу. Она заглянула в дверь и сказала:
– Ты здесь, дорогая Эннис? Я забежала, чтобы сказать тебе, что я должна… О! Не знала, что у тебя гость! Надеюсь, что я вам не помешала! Если бы у меня было хоть малейшее подозрение, что ты здесь не одна, мне бы и в голову не пришла мысль побеспокоить тебя, потому что ничего особенно важного не случилось. Просто я чувствую, что должна выйти еще раз в город, чтобы купить ниток, и я просто заглянула, чтобы спросить тебя, не нужно ли и тебе что-нибудь в магазине. О, здравствуйте, мистер Карлтонн. Полагаю, что вы хотели бы, чтобы я исчезла, поэтому я не стану задерживаться! Только загляну в детскую перед тем, как уйти, потому что я думаю, что у бедной малышки режется очередной зубик, и я хотела спросить у леди Уичвуд, не купить ли мне еще обезболивающего порошка, хотя я думаю, что у нее есть с собой небольшой запас, а если даже и нет, то можно быть уверенной, что няня захватила его из «Твайнема». Что ж! Не буду задерживать вас! Конечно, я бы не стала заходить, если бы знала, что мистер Карлтонн пришел к тебе посоветоваться о чем-то, без сомнения касающемся Люсиллы. Поэтому, если ты совершенно уверена, что тебе ничего не нужно на Гэй-стрит… хотя я, конечно, могу пройти и дальше, если тебе что-то понадобится!
В этот момент мисс Уичвуд прервала ее словоизвержение, твердо заявив:
– Нет, Мария, мне ничего не надо, спасибо. Мистер Карлтонн пришел, чтобы обсудить со мной в личной беседе некоторые вопросы, касающиеся Люсиллы, и я боюсь, что ты действительно нам помешала! Поэтому, пожалуйста, отправляйся в магазин не мешкая!
В тот момент, когда мисс Фарлоу вошла в комнату, Эннис кипела от гнева, но, когда она увидела выражение лица мистера Карлтонна, ее гнев быстро превратился в веселье. Он выглядел так, будто бы самым большим удовольствием в его жизни было бы свернуть шею мисс Фарлоу, и это так развеселило мисс Уичвуд, что она не смогла удержаться от смеха.
Едва за мисс Фарлоу закрылась дверь, как он спросил ее голосом человека, доведенного до крайности:
– Как вы можете выносить эту трещотку в своем доме? Я просто этого не понимаю!
– Ну, должна признаться, что я и сама этого не понимаю, – ответила она с улыбкой.
– Какого черта она ворвалась сюда со своим невнятным лепетом насчет ниток и обезболивающего порошка, если наверняка знала, что вы здесь не одна?
– Я думаю, ее привело к нам неуемное любопытство, – ответила мисс Уичвуд. – Она должна всегда знать, что происходит в доме.
– Бой мой! Отошлите ее собирать вещи! – безапелляционно заявил он.
– Как бы мне хотелось сделать это! Но поскольку я наверняка уроню себя в глазах окружающих, если не возьму себе компаньонку, то боюсь, у меня нет возможности уволить ее! Да и это было бы слишком жестоко, ведь она всегда действует с самыми лучшими намерениями, и у меня просто нет повода, чтобы избавиться от нее!
– Скажите ей, что собираетесь замуж!
Мисс Уичвуд уже начала привыкать к его лаконичным заявлениям, но эти слова сразили ее. Она изумленно посмотрела на мистера Карлтон-на и смогла лишь тихо произнести:
– Прошу вас, не смешите меня!
– Я вас не смешу! Выходите за меня замуж! Я приложу все силы, чтобы держать всех этих кошмарных зануд вроде вашей кузины подальше от вас.
– Вы просто смешны! – заявила мисс Уичвуд окрепшим голосом. – Выйти замуж за вас, чтобы избавиться от бедной Марии? Никогда не слышала ничего подобного! Вы, должно быть, сошли с ума!
– Нет… если только влюбиться без памяти не значит сойти с ума! А я влюбился, понимаете ли. После стольких лет я нашел женщину, которой, я был уверен, не существует… – Он увидел, что она изумленно смотрит на него, и сказал с печальным смешком: – О господи, как же я все запутал! Я заслуживаю того, чтобы вы больше никогда в жизни не захотели со мной разговаривать, не так ли?
– Так, – честно призналась она.
– Я просто не умею красиво говорить. Как бы мне этого хотелось! Если я не смогу найти слов, чтобы рассказать вам, что творится у меня в сердце!.. – Он оборвал фразу и быстро прошелся по комнате.
– Вы всегда сталкиваетесь с трудностями, когда вам нужно красиво говорить? – спросила она. – Не могу заставить себя поверить в это. Вы должны были произвести довольно много красивых речей в свое время – если, конечно, молва не ошибается на ваш счет.
– Вы имеете в виду мои романы с дамами полусвета? Но это совсем другое дело! – нетерпеливо возразил он. – Мужчина может вступить в связь с женщиной небезупречной репутации, но это нельзя даже сравнивать с чувством, которое он испытывает по отношению к той единственной в мире женщине, которую он хочет назвать своей женой! – Внезапно он резко остановился, бросил на нее испытующий взгляд и спросил с недоверием в голосе: – Бог мой, вас шокирует то, что я в свое время содержал любовниц?
Это откровенное высказывание по поводу его небезупречного прошлого, а также то, что он явно был уверен, что она понимает, о чем идет речь, было скорее приятно мисс Уичвуд, чем возмутило ее, и конечно же это нисколько не повредило ему в ее глазах. Сравнив его поведение с поведением своего брата, Эннис подумала, что мистер Карлтонн ведет себя не так, как принято вести себя с утонченными леди, но при этом его поведение воспринимается более естественно. Она незаметно для себя стала относиться к нему теплее. Этот невозможный мистер Карлтонн не только не приписывал незамужним леди невинность ума, которой отличались весьма немногие, но и не считал для себя обязательным придерживаться правил, которые предписывали джентльмену не употреблять в присутствии незамужних леди слов, которые могли бы вызвать румянец на их нежных щеках. Ей нравилась эта его черта, но она не собиралась сообщать ему об этом. Вместо этого она сказала, нисколько не смутившись:
– Ни в коем случае, сэр! Ваша прошлая жизнь касается только вас, и никого больше. Но если я должна буду принять ваше весьма лестное предложение, ваше будущее станет также касаться и меня, и, хотя я рискую обидеть вас, скажу вам все же, что не имею ни малейшего желания выходить замуж за ловеласа.
Было не похоже, что он обиделся, скорее наоборот, ее слова его развеселили. Он выслушал ее с почтительным вниманием, но, когда она закончила свою речь, он принялся убеждать ее не притворяться глупышкой.
– Которой, любовь моя, вы не являетесь, и мне прекрасно об этом известно! Неужто вы считаете, что я буду продолжать вести прежний образ жизни, если женюсь на вас? Я даже не буду хотеть этого! Ни один мужчина, которому посчастливится назвать вас своей женой, не захочет даже смотреть на другую женщину. И если вы сами не понимаете этого, то я просто не знаю, как мне убедить вас!
Она почувствовала, что ее щеки горят, и инстинктивно прижала к ним ладони.
– Вы очень милы, сэр, но… но боюсь, что вы, к несчастью, ошибаетесь! Я вовсе не… не жемчужина, которой вы, похоже, меня считаете! – пробормотала она. – Я… я знаю, что окружающие считают меня довольно симпатичной, но…
– Никогда не слыхал подобной ерунды! – перебил он ее. – Окружающие считают вас довольно симпатичной? Да окружающие считают вас бриллиантом чистой воды, моя дорогая! И не пытайтесь убедить меня, что вы об этом не знаете, потому что меня трудно обмануть, и я честно предупреждаю вас, что, если вы попытаетесь сделать это, вам придется туго!
– Охотно верю! – улыбнулась она. – Попытайтесь, в свою очередь, поверить мне, когда я говорю, что не восхищаюсь каким-либо типом… скажем, красоты, так как мне трудно подобрать более подходящее слово!
– Его и не существует, – ответил он. – За годы моей достойной порицания жизни я был знаком со многими красивыми женщинами, но никогда не видел такой прекрасной, как вы!
Она попыталась рассмеяться и сказала:
– Нет, вы положительно сошли с ума! Я думаю, что вы влюбились в мое лицо, мистер Карлтонн!
– О нет! – ответил он не колеблясь. – Не в ваше лицо, не в вашу фигуру, не в вашу грациозную походку и ни в какое-либо другое из ваших многочисленных и неоспоримых достоинств! Я, безусловно, восхищаюсь этим, но способен влюбиться в это не более, чем в боттичеллиевскую Венеру, как бы сильно я ни восхищался ее красотой!
Она нахмурилась, явно сбитая с толку:
– Но вы ничего обо мне не знаете, мистер Карлтонн! Как вы могли влюбиться в меня после столь недолгого знакомства?
– Не знаю, как я мог, знаю только, что влюбился. Не спрашивайте меня, почему я влюбился в вас, потому что этого я тоже не знаю! Однако вы можете быть уверены, что я не считаю вас весьма ценным экспонатом, достойным украсить собой мою коллекцию!
Этот язвительный намек на настойчивые ухаживания со стороны лорда Бекнема вызвал у нее улыбку, но она сказала:
– Вы сделали мне столько экстравагантных комплиментов, что я чувствую себя обязанной сообщить вам, что ваше предложение – далеко не первое, которое мне было сделано.
– Я думаю, что вам было сделано множество предложений.
– Не множество, но несколько было. Я отказалась от них, потому что я предпочла браку свою… свою независимость. И думаю, что я и теперь предпочитаю независимость семейной жизни. По правде говоря, я почти в этом уверена.
– Почти, но не совсем?
– Нет, не совсем, – обеспокоенно подтвердила она. – А когда я спрашиваю себя, что вы можете дать мне взамен моей свободы, которая очень дорога мне, я… о, я не знаю, я просто не знаю!
– Ничего, кроме моей любви. Я богат, но это не имеет значения. Если бы… если бы вы находились в стесненных финансовых обстоятельствах, я бы никогда не осмелился использовать свое богатство как приманку для вас. Если вы выйдете за меня замуж, это должно случиться потому, что вы хотите провести рядом со мной свою жизнь, и ни по какой другой причине! Я могу дать вам множество разных вещей, но я не стану соблазнять вас ими в надежде, что я смогу купить тем самым ваше согласие. – Его глаза сверкнули. – Вы бы в мгновение ока выставили меня из дому, если бы я осмелился проделать это, не так ли, моя дорогая пчелка? И я бы не стал винить вас!
– Это действительно было бы невежливо, почти оскорблением! – подтвердила она и попыталась перевести беседу в более спокойное русло. – Однако вы, возможно, могли бы соблазнить меня обещанием никогда не пытаться… хм… хм… откусить мне нос!
Он улыбнулся и покачал головой:
– Я никогда не даю пустых обещаний!
Она не смогла удержаться от смеха, но все же сказала:
– Мрачное предупреждение, по правде говоря! Я начинаю подозревать, сэр, что вы уже пожалели о сделанном мне предложении и теперь пытаетесь запугать меня, чтобы я сама отказалась его принять!
– Вам виднее! – ответил он. – Могу ли я запугать вас? Сомневаюсь! Было бы несложно пообещать никогда не выходить из себя. Но я надеюсь, что вы считаете меня человеком слова, а проблема заключается в том, что я весьма своенравен и вспыльчив!
– Да, я заметила.
– Весьма трудно не заметить этого! – Он заколебался на мгновение, а потом признался: – Я несколько раз обидел вас – выражаясь вашими же словами, пытался откусить вам нос, – но потом весьма сожалел об этом. Но когда я выхожу из себя, мой язык произносит обидные слова прежде, чем я успеваю удержать его!
– Какое откровенное признание!
– Шокирует, не так ли? Мне дорогого стоило признаться вам в этом, но я люблю честную игру, и я не стану пытаться понравиться вам, рассыпая заведомо невыполнимые обещания.
Она ничего не ответила на это, и через мгновение он спросил:
– Я вызываю у вас неприязнь? Будьте со мной откровенны, моя дорогая!
– Нет… о нет! – сказала она. – Я тоже люблю честную игру, и я буду с вами откровенна. Не знаю, сможете ли вы понять меня, – или решите, что это просто каприз, – но дело в том, что у меня в голове сейчас полная неразбериха! – Она порывисто встала и снова прижала руки к щекам, а затем неуверенно рассмеялась и тихо произнесла: – Прошу прощения! Я, должно быть, говорю сейчас как какая-нибудь наивная дебютантка! Отвратительно!
– Думаю, что понимаю вас. Вы убедили себя в том, что вы предпочитаете жить в одиночестве, – и это легко понять, если учесть, что альтернативой этому была жизнь с вашим братом и невесткой. Вы так привыкли быть самой себе хозяйкой, что изменить данное положение вещей кажется вам немыслимым. Но вы думаете об этом! И именно поэтому у вас в голове сумбур. Если бы вы чувствовали, что жизнь в одиночестве, безусловно, предпочтительнее, чем жизнь со мной, вы бы сразу же отказались выйти за меня замуж. Нисколько не колеблясь. Разве предложение Бекнема вызвало у вас смятение? Конечно нет! Он вам безразличен. Но я вам не безразличен! Я застал вас врасплох, могу перевернуть всю вашу прекрасно устроенную жизнь вверх дном, и вы еще не знаете, понравится ли вам это или, напротив, вызовет отвращение.
– Да, – произнесла она растроганно. – Вы действительно понимаете меня! Вы действительно мне не безразличны, но это такой решительный шаг… такой важный шаг… что вы должны дать мне немного времени. Я хотела бы все обдумать прежде, чем дать вам ответ. Не надо… не надо принуждать меня отвечать вам сейчас! Пожалуйста, прошу вас!
– Нет, я не стану вас неволить, – с теплотой в голосе ответил он. Он взял ее за руки и заглянул в глаза. – Не надо так волноваться и смущаться, смешная моя девочка! И смотрите, не превратите меня в Синюю Бороду в мое отсутствие. У меня чертовски вспыльчивый характер, и нет никаких особых дарований, меня не стесняют условности, но я не чудовище, уверяю вас! Он на мгновение сжал ее руки в своих, затем поднес их к губам, поцеловал и, не произнеся больше ни слова, вышел из комнаты.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Достойная леди - Хейер Джорджетт

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Ваши комментарии
к роману Достойная леди - Хейер Джорджетт



ПОТРЯСАЮЩАЯ КНИГА!!!!ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ ЕЕ КНИИ!ЮМОР ДИНАМИКА И ДОСТОВЕРНОСТЬ!!!
Достойная леди - Хейер ДжорджеттTORRY
12.11.2011, 21.09





Один из редких случаев- не дочитала!!! Такое нудное начало, на 1,5 главы меня хватило
Достойная леди - Хейер ДжорджеттАрмина
6.09.2012, 15.26





Роман периода Регенства с типичным образом жизни и этикета того времени. Компаньонка-болтушка списана с персонажа "Эммы" Джейн Остин (не наоборот же).
Достойная леди - Хейер ДжорджеттВ.З.,65л.
10.10.2013, 12.02





Миленький.
Достойная леди - Хейер Джорджеттлена
10.02.2014, 14.40





Такие тяжеловесные диалоги,а роман замечательный,но опять-таки концовка... чего-то еще хотела
Достойная леди - Хейер ДжорджеттРАЯ
4.04.2015, 21.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100