Читать онлайн Цена счастья, автора - Хейер Джорджетт, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цена счастья - Хейер Джорджетт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.85 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цена счастья - Хейер Джорджетт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цена счастья - Хейер Джорджетт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейер Джорджетт

Цена счастья

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Когда через несколько дней они увидели Эмили, она действительно выглядела так, будто только что поднялась с постели. Нежный румянец исчез с ее щек, девочка похудела и вздрагивала от любого громкого звука. Миссис Флур объясняла ее состояние насыщенным лондонским сезоном и сказала Серене, что надерет дочери уши за то, что та позволила бедной крошке довести себя до такого изнеможения. Серена сочла ее объяснение разумным, хотя Фанни возразила, что затравленный взгляд Эмили вызван вовсе не ночными балами, а чем-то другим.
— И причина лежит на поверхности, — многозначительно произнесла она. — Эта мерзкая женщина заставила Эмили принять предложение Ротерхэма, а девочка до смерти его боится!
— Что за глупости, Фанни! — раздраженно бросила Серена. — Ротерхэм же не чудовище!
Но кроткая Фанни на сей раз отказалась уступить Серене:
— Нет, он именно чудовище. Не побоюсь сказать тебе, дорогая, что он пугает даже меня, хотя мне не семнадцать лет.
— Я знаю, что ты чувствуешь себя с ним неловко. И это ужасно глупо, Фанни. Ну скажи мне, какой повод дал тебе маркиз, чтобы бояться его?
— Никакого. Просто… Ты не поймешь этого, Серена, потому что ты совсем не стеснительна и никогда ничего не боялась!
— Ну уж Ротерхэма-то точно! Ты нервничаешь просто оттого, что маркиз не влюблен в тебя.
Фанни вздрогнула:
— Это было бы еще ужаснее!
— Твоя глупость переходит все мыслимые границы! Да, я предполагаю, что этот брак устроила леди Лейлхэм, и сильно сомневаюсь, что сама Эмили любит Айво. Но, в конце концов, подобные браки — обычное дело, и они нередко бывают счастливыми. Если он любит ее, то скоро приучит девочку отвечать ему взаимностью.
— Серена, я не могу поверить, что маркиз любит Эмили! Трудно найти двух других людей, настолько несовместимых друг с другом, как они.
Серена пожала плечами.
— Боже мой, Фанни, — проговорила она сухо, — сколько раз мы видели, как неглупый мужчина женился на хорошенькой простушке, и удивлялись — что заставило его выбрать именно ее. Эмили никогда не станет спорить с Ротерхэмом, она будет послушной, станет считать его совершенством. А Ротерхэма все это устраивает.
— Его — да! А ее? Если маркиз пугает девочку уже сейчас, то что же будет, когда они поженятся?
— Я бы посоветовала тебе, Фанни, не поднимать такой шум из-за каких-то домыслов. Тебе ведь неизвестно, напугал ли Айво Эмили на самом деле. Если она немножко нервничает, уверяю тебя, это из-за того, что он добивается ее близости. У него необыкновенно страстная натура, а она — совсем невинный ребенок. Так что неудивительно, что девочка напугана. Но уверяю тебя — скоро она преодолеет свою стыдливость. — Заметив, как Фанни поджала губы и отрицательно покачала головой, Серена резко сказала: — Нет, так дело не пойдет! Если в твоих странных идеях есть хоть доля правды, ей не стоило принимать предложение маркиза.
Фанни мгновенно подняла голову:
— Ах, ты не можешь знать… ты не понимаешь, Серена…
— Хочешь сказать, что девочка не осмеливается ослушаться своей мамочки? Дорогая моя, как бы сурово ни обращалась леди Лейлхэм с Эмили, не в ее власти заставить дочь выйти замуж против ее воли. А если малышка так боится ее, она должна ухватиться за любую возможность вырваться из-под деспотичной материнской опеки.
Фанни удивленно на нее взглянула и снова склонилась над своим рукоделием.
— Думаю, что ты никогда не сможешь понять… — грустно вымолвила она. — Видишь ли, дорогая, ты выросла в совершенно иной обстановке. Ты никогда не боялась своего отца. Я всегда думала, что ты была скорее его товарищем, чем дочерью. Я убеждена, что никто из вас никогда даже не задумывался над тем, что такое дочернее послушание. Меня всегда поражало, как он советовался с тобой и как храбро ты защищала собственное мнение и настаивала на своем. Я бы никогда не осмелилась так разговаривать со своими родителями. Привычку к беспрекословному повиновению, полагаю, нелегко преодолеть. Тебе кажется невозможным, чтобы леди Лейлхэм могла принудить Эмили к этому ужасному браку. Но это вполне вероятно! Некоторым девушкам — в сущности, большинству из них — даже не приходит в голову идти против воли своих родителей.
— Ты утверждаешь меня в мысли, что Эмили будет очень хорошей женой Ротерхэму, — ответила Серена. — И если тебе кажется, что маркиз дает ей основания бояться себя, ты к нему несправедлива. Да, его манеры неприятны, но позволю напомнить, что Ротерхэм — джентльмен.
Больше они не говорили на эту тему, да и Эмили, прогуливаясь с Сереной в Сидней-Гарденс, казалось, не сожалела о своей помолвке. Она восторгалась всевозможными чудесами в этом миниатюрном подобии парка Воксхолл-Гарденс, болтала о званых вечерах, на которых была в Лондоне, ей не терпелось сообщить, что королева улыбнулась ей на церемонии представления и что одна из принцесс даже немного поговорила с ней.
— Ты хорошо провела там время? — поинтересовалась Серена.
— О да, конечно! Мы еще несколько раз были в Воксхолл-Гарденс и ходили в театр и на ревю в Гайд-парке и в Альмаксе. Ой, я уверена — мы видели все-все!
— Теперь понятно, почему ты так устала.
— Да, я не совсем привыкла к такому обилию вечеров. Когда устаешь, то уже ни о чем не думаешь и… и начинаешь вести себя глупо. Так мама говорит. А потом у меня был грипп. А вы когда-нибудь болели гриппом, леди Серена? Это страшная вещь, потому что чувствуешь себя очень несчастной и плачешь из-за малейшего пустяка. Но мама была очень добра ко мне и разрешила погостить у бабушки, а здесь так хорошо!..
— Надеюсь, ты побудешь у нее подольше?
В глазах Эмили снова промелькнул испуг.
— Я хотела бы… Я не знаю… Мама думает… — неуверенно забормотала она.
— Скоро твоя мама будет думать о твоем свадебном платье, — шутливо бросила Серена.
— Да. То есть… Не так уж и скоро.
— Когда должна быть свадьба?
— Я… Мы… Это еще не решено. Лорд Ротерхэм говорил: в сентябре. Но… я не хочу выходить замуж, пока мне не исполнится восемнадцать лет. Знаете, в ноябре мне как раз будет восемнадцать и к тому времени я буду лучше знать, как мне себя вести, правда ведь?
— Почему? Потому что тебе исполнится восемнадцать? — рассмеялась Серена. — Для тебя это имеет такое уж большое значение?
— Просто сейчас я не знаю многих вещей, которые должна знать маркиза. И я хочу научиться быть знатной дамой. А если подожду до ноября, то, наверное, выучусь.
— Дорогая Эмили, думаю, Ротерхэм хочет, чтобы ты оставалась такой, как сейчас.
Девочка промолчала, но Серена заметила, что она густо покраснела и опустила глаза.
— Ты собираешься встречаться с лордом Ротерхэмом здесь, в Бате?
Эмили быстро подняла голову, румянец схлынул с ее щек.
— В Бате? Нет! Доктор говорит, что мне нельзя нервничать. Мама сказала, что сама объяснит все лорду. Кроме того… он же не должен встречаться с бабушкой!
— Ах, вот как, — сухо ответила Серена. — А позволь поинтересоваться: он что, никогда не должен видеть миссис Флур?
— Нет, нет! Я бы этого не вынесла!
— Эмили, я не хочу критиковать твою маму, но ты не права. Ты не должна презирать свою бабушку.
Девочка разрыдалась. К счастью, поблизости оказалась одна из тенистых беседок, разбросанных в изобилии по всему саду. Сейчас она была пуста. Серена, не желавшая гулять в общественном месте рядом с отчаянно рыдающей девушкой, завела ее в беседку и строго приказала взять себя в руки. Через некоторое время Эмили успокоилась, и, когда поток слез иссяк, лицо малышки так распухло, что Серене пришлось сидеть с ней в беседке до тех пор, пока не исчезли эти следы нервного срыва.
Чтобы отвлечь Эмили, она спросила, как ей понравилось в Делфорде. Из бессвязного рассказа девочки Серена поняла, что та не от всего была в восторге. Да, Эмили с упоением представляла себя в виде хозяйки этого огромного имения и в то же время с ужасом говорила о тамошних слугах. Эмили была уверена, что домоправительница отнеслась к ней с пренебрежением, она не осмеливалась отдать распоряжения управляющему, к тому же приняла горничную леди Силчестер за гостью, чем чрезвычайно разозлила маму. Да, леди Силчестер принимала гостей своего брата и была очень горда этим. В Делфорде гостило очень много людей — все они были такие страшные, и все глазели на нее, и все были знакомы друг с другом. А еще там был колоссальный званый ужин — пригласили больше сорока гостей, и было столько блюд, что она даже счет им потеряла. Лорд Ротерхэм сказал, что когда состоится следующий такой ужин, принимать гостей будет она, Эмили…
Все это девочка выпалила Серене с таким испуганным видом, что та поняла — Эмили повергло в смятение вовсе не будущее замужество, а то, как маркиз обставил это. Ротерхэм не понял, что, привезя этого неопытного ребенка в Делфорд при таких обстоятельствах, он заставил ее остро почувствовать собственное несовершенство. Что заставило его позвать в свой дом всех этих высокородных гостей? Он мог бы догадаться, какому испытанию подвергает свою невесту — сначала пригласив на торжественный званый ужин половину графства, а потом объявив бедняжке, что в будущем она станет сама принимать гостей на подобных сборищах. Более неблагоразумного поведения Серена не могла себе представить. Очевидно, Ротерхэм хотел похвалиться выбранной им невестой, однако ему следовало хорошенько подумать, прежде чем делать это таким образом.
Серена обнаружила, что миссис Флур разделяет это мнение. Ей было чрезвычайно приятно узнать, что его светлость так гордится ее малышкой Эммой, но она считала маркиза круглым дураком, понятия не имевшим, насколько девочка стеснительна и застенчива. Миссис Флур торжествовала, потому что ей удалось одним махом разбить наголову свою дочь. К несчастью для леди Лейлхэм, которая хотела вырвать Эмили из-под опеки бабушки, как только сама поправится, сэр Уолтер понес большие денежные потери. И это обстоятельство, вкупе с накопившимися счетами за дорогие подарки для нее и Эмили, заставили леди Лейлхэм обратиться к матери за помощью.
Миссис Флур была готова послать дочери столько денег, сколько той захочется. Но при одном условии — Эмма должна оставаться под ее опекой до тех пор, пока доктор не объявит, что малышка совершенно здорова. Леди Лейлхэм была вынуждена принять это условие, и Эмили тут же воспряла духом. Ее светлость вызвалась приехать к дочери на Бофорт-сквер, однако миссис Флур так решительно отвергла это предложение, что та не осмелилась его повторить.
— Я знала, что она не посмеет! — заявила старая леди. — Сьюки может пыжиться в своем собственном доме, но в моем я не позволю ей задирать нос. И она это знает. Что ж, милочка, слов нет, дочка меня разочаровала, если не сказать больше. Хотя нет худа без добра — по крайней мере, держу ее в ежовых рукавицах! Ругаться со мной она не рискнет: боится, что я перестану выплачивать ей содержание или — хуже того — просто вычеркну из завещания. Так что сейчас нам надо подумать, как расшевелить Эмму. В понедельник поведу ее на костюмированный бал в Новые залы, а Нед Горинг будет нас сопровождать. Против этого ни Сьюки, ни его светлость возразить не смогут, даже если бы и прознали обо всем. А где уж им! Ведь на этих вечерних балах по понедельникам не танцуют вальс. И даже котильон.
— Но мне показалось, что Эмили нуждается в отдыхе, — улыбнулась Серена. — Разве она не была утомлена лондонскими балами?
— Куда, только крутиться на них каждый вечер и ложиться спать не раньше двух-трех часов ночи — это одно дело! А посещать изредка здешние балы — совсем другое! В Новых залах они обычно заканчиваются в одиннадцать вечера и только в Нижних по вторникам продолжаются до полуночи. И потом, бедняжке не пойдет на пользу, если она впадет в меланхолию и будет уныло сидеть у моей юбки. Хочу взять ее с собой на следующее гала-представление в Сидней-Гарденс — в первый раз, ведь раньше Эмма не была здесь летом. Уверена, малышка будет в восторге от фейерверка, да и я тоже.
Серена взглянула на ее толстую довольную физиономию и поняла, что это правда. Миссис Флур пребывала в бесшабашном настроении и собиралась, судя по всему, от души повеселиться, пока ненаглядная внучка будет у нее гостить.
— Навряд ли она снова когда-нибудь приедет ко мне, — вздохнула старая леди. — Но не бойтесь, Эмма выполняет все докторские предписания. А доктор говорит, что в такую чудесную погоду она не должна сидеть взаперти. Поэтому, если вы, мэм, позволите ей хотя бы иногда прогуливаться с вами, это будет с вашей стороны очень мило. Такие прогулки понравятся моей малышке гораздо больше, чем нудные поездки со мной в ландо.
— Ну разумеется. Я буду только рада ее обществу, — откликнулась Серена. — Может быть, Эмили захочет проехаться вместе со мной верхом?
Это предложение было мгновенно одобрено миссис Флур, которая решила нанять для внучки смирную верховую лошадку. Сама Эмили, казалось, была польщена приглашением покататься верхом с такой наездницей, как леди Серена. Но в то же время ее мучил страх, что придется преодолевать всякие препятствия или садиться на строптивую лошадь. К счастью, ей досталась тихая, даже чуть-чуть вялая кобылица, и Серена, знавшая ограниченные возможности девочки, ездила с ней только на такие верховые прогулки, которые устраивали Фанни. Когда выпадал удобный случай, она добросовестно старалась научить Эмили, как выполнять обязанности хозяйки большого поместья. Однако вопросы, которые та застенчиво задавала, и замешательство, в которое приводили ее многие ответы Серены, говорили о том, что вряд ли Эмили станет хорошей хозяйкой. Было ясно, что Ротерхэм, сам не заботившийся о внешних приличиях и не любивший формальности, все еще принятые в знатных семьях, был просто равнодушен к тому, что его невеста не знала многих вещей, которые любая девушка его круга усваивала с молоком матери.
Наступил август, а Эмили все еще оставалась в Бате. Любой посторонний наблюдатель сказал бы, что она снова обрела цветущий вид, но миссис Флур, глядя своему домашнему врачу прямо в глаза, заявила, что малышка все еще нездорова. Доктор любезно согласился с ней, и стоило Эмили однажды чуть-чуть закашляться, озабоченно покачал головой и, разъяснив, как неразумно не обращать внимания на кашель, прописал той магнезию и хлебный пудинг.
Майор Киркби, которому теперь приходилось сопровождать Серену в компании с Эмили, сказал однажды Фанни, что не может понять, почему его невеста привязалась к девочке. Он согласен — это хорошенькое юное создание, однако глуповатое. Вдова объяснила, что дело в доброте Серены. Эмили всегда смотрела на дочь графа Спенборо с почтительным восхищением, и поэтому Серена просто пожалела девочку. Но такое объяснение майора не удовлетворило.
— Все это очень хорошо, но, кажется, Серена сама поверила в то, что несет что-то вроде ответственности за мисс Лейлхэм. Она то и дело говорит Эмили, как ей следует вести себя в тех или иных обстоятельствах.
— Не стоило бы, — вырвалось у Фанни. — Пусть лучше Эмили ведет себя настолько неуклюже, чтобы лорд Ротерхэм почувствовал к ней неприязнь. А иначе она будет очень несчастна, если выйдет за него замуж. Удивительно, как Серена этого не понимает?
— Я полагаю, что Серену ее судьба не волнует, задумчиво проговорил Гектор. — Похоже, она полна решимости натаскать мисс Лейлхэм так, чтобы та стала для Ротерхэма удобной женой. Уверяю вас, леди Спенборо, она сделает все, чтобы на сей раз помолвка маркиза не была разорвана.
— Но какое это имеет к ней отношение? Скорее всего, вы ошибаетесь.
— Я сам задавал ей этот вопрос много раз. И Серена отвечала, что Ротерхэму было очень неприятно, когда она его бросила, и она не хочет, чтобы тот еще раз испытал подобное разочарование.
Фанни была удивлена, однако, обдумав слова майора, сказала:
— Конечно, Серена знала маркиза всю жизнь. И, как бы яростно они ни ссорились, им удавалось сохранять добрые отношения друг с другом. Но ей совсем не стоит вмешиваться в это дело. Я не верю, что Эмили хочет выйти замуж за Ротерхэма. Она не осмеливается признаться в этом Серене, а Серена старается, чтобы девочка не оставалась со мной наедине, потому что знает мое мнение на сей счет.
Майор улыбнулся:
— Значит, если Серена вмешивается в их отношения с одной стороны, то вы делаете то же самое с другой?
— О нет! Только если Эмили доверится мне, если спросит моего совета, тогда я настоятельно посоветую ей не выходить замуж за человека, к которому она не чувствует особого расположения, человека, к тому же гораздо старше ее и с таким грубым характером. Эмили не в состоянии понять… даже если бы маркиз был добрым и внимательным… — Голос Фанни задрожал, она отвернулась и густо покраснела.
Инстинктивно майор дотронулся до ее руки, лежавшей на подлокотнике кресла, и ободряюще пожал ее, рука дрогнула под его прикосновением, потом Фанни осторожно убрала ее.
— Я не должна была этого говорить, — с легкой дрожью в голосе произнесла она, — и мне бы не хотелось, чтобы вы подумали, будто я не была искренне привязана к лорду Спенборо. Я всегда вспоминаю о нем с благодарностью и теплотой.
— Не продолжайте, — тихо сказал майор, — я очень хорошо понимаю вас. — Он на секунду умолк, потом заговорил в своей обычной манере. — Боюсь, сейчас, когда Серена часто проводит время со своей глупенькой протеже, вы чувствуете себя одинокой. Я подумываю о том, чтобы хорошенько отругать ее за то, что она вами пренебрегает.
— Нет-нет, что вы! Уверяю вас, она мною не пренебрегает, и мне вовсе не одиноко.
И это было правдой. С тех пор, как кончилось их абсолютное уединение, Фанни не испытывала недостатка в общении и приобрела в Бате много знакомых. По утрам она принимала гостей или сама наносила визиты, посетила пару концертов, выезжала несколько раз на званые ужины и даже осмелилась появиться на раутах для избранной публики. Фанни почувствовала себя безумно смелой, так как до сих пор никогда не выезжала в свет одна. До замужества она пряталась в тени своей матери, после свадьбы — в тени мужа, потом — падчерицы. Сейчас она привыкла к светским сборищам и уже не чувствовала потребности ни в чьей поддержке. Только одно обстоятельство мешало Фанни спокойно наслаждаться неторопливой светской жизнью в этом маленьком курортном городке: находившаяся прежде под защитой мужа, она так и не научилась держать на расстоянии своих многочисленных поклонников. По натуре эта молодая женщина вовсе не была легкомысленной. А пожилой и добрый муж, хорошо знавший общество, в котором он вращался, позаботился о том, чтобы избавить Фанни от искушений модной столицы. Молодые фаты, раскинувшие свои сети, едва увидев, как смотрит на них милорд Спенборо, тут же начинали искать другую добычу. Таким образом его жена продолжала оставаться в блаженном неведении относительно того, что за ней пытались ухаживать или что ее оберегают от чьих-то ухаживаний.
Но став вдовой — такой юной и божественно прелестной, — она неудержимо привлекала к себе влюбчивые души и вскоре столкнулась с небольшими трудностями. Одного изумленного взгляда леди Спенборо было достаточно, чтобы отвадить более степенных поклонников. Но некоторые юнцы, потерявшие из-за Фанни голову, серьезно беспокоили ее своими пылкими домогательствами и очевидными стремлениями выставить напоказ свои отношения с ней. Серена знала, как останавливать подобные притязания, но Фанни недоставало беззаботного тона ее падчерицы. Кроме того, она никогда не могла заставить себя осадить очередного молодого джентльмена, бесцеремонно дарившего ей красную розу или приносившего после долгой беготни по городу какую-нибудь редкую вещицу, которую ей хотелось бы приобрести. Фанни верила, что положение вдовы защищает ее от нежелательных предложений, и утешалась мыслью, что большинство этих обожателей слишком молоды, чтобы иметь серьезные намерения. Поэтому она была потрясена, когда мистер Огастес Райд — сын старой знакомой ее матери — однажды забылся настолько, что бросился к ее ногам и признался в страстной любви.
Этому молодому человеку было позволено появиться в гостиной после того, как он сообщил, что принес Фанни записку от своей матушки. Вдова сидела одна и выглядела такой прелестной и воздушной в своем узком черном платье и вуали, что юноша потерял голову. Прочитав записку миссис Райд, Фанни обратилась к нему:
— Извините, мистер Райд, но не могли бы вы обождать, пока я отвечу на любезное приглашение миссис Райд? Может быть, вы доставите ей мою записку?
Она привстала с кресла, и в этот миг юный Райд бросился перед ней на колени, умоляя выслушать его.
— Мистер Райд! — воскликнула ошеломленная Фанни. — Прошу вас, встаньте! Вы забываетесь! Умоляю вас…
Но все было бесполезно. Он схватил ее руки и стал покрывать их поцелуями, обрушив при этом на леди Спенборо поток бессвязных восклицаний. Она отчаянно пыталась остановить эти излияния, но тот не обращал на ее уговоры никакого внимания и, может быть, даже не слышал их. Мистер Райд не удовлетворился лишь тем, что положил к ногам Фанни свое сердце. Он сбивчиво твердил о своем нынешнем положении и будущих ожиданиях, поклялся ей в вечной любви и объявил, что бросится в Эвон, если она лишит его надежды на счастье. Почувствовав, что вдова в испуге отпрянула и в глазах ее блеснули слезы, юный джентльмен принялся упрашивать ее не пугаться и даже умудрился одной рукой обнять Фанни за тонкую талию.
Эту невероятную сцену и застал мистер Киркби, вошедший в гостиную без объявления. Пораженный увиденным, он застыл на пороге. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять суть происходящего. Майор быстро подошел к ним — в этот миг смешавшийся поклонник повернулся к нему с изумленным видом, а Фанни облегченно вздохнула. Майор схватил мистера Райда за воротник пальто и одним рывком поднял его на ноги.
— Прежде чем вы покинете этот дом, попросите прощения у леди Спенборо! — весело сказал Гектор. — И в следующий раз не наносите утренних визитов, если вы пьяны.
Смущенный и разгневанный юноша с горячностью отверг предположение майора и попытался довольно бессвязно убедить его и Фанни в благородном характере своего предложения. Но та просто закрыла ладонями пылающее лицо, после чего Гектор подтолкнул мистера Райда к двери со словами:
— Вот когда станете лет на пять старше, тогда и делайте предложения дамам. К тому времени вы уже поймете, что не следует ухаживать за женщиной, само положение которой защищает ее от приставаний. Убирайтесь! И если вы вынудите меня проводить вас вниз, я сделаю это так, что вам будет неприятно.
Охладив таким образом пыл мистера Райда, майор Киркби выставил его из комнаты и закрыл за ним дверь.
— Самодовольный юный глупец! — заметил он, повернувшись к Фанни. Однако, увидев, что та вовсе не склонна отнестись с юмором к происшедшему, а, наоборот, взволнована и огорчена, Гектор кинулся к ней. — Не принимайте так близко к сердцу! Ах, мерзавец! Нужно было спустить его с лестницы!
Вдова попыталась взять себя в руки, но слезы продолжали литься из ее глаз. Неожиданность этой сцены расстроила Фанни так же, как и ее непристойность. Она вся дрожала и побелела, словно полотно.
— Как он мог? Как он мог так оскорбить меня? — рыдала Фанни.
— Это, конечно, было ужасно. Однако он совсем не хотел вас оскорбить, — стал уверять ее майор. — Разумеется, его следует выпороть за такую дерзость. Но ведь это всего лишь увлечение глупого мальчишки.
— Что в моем поведении дало ему повод предположить, будто я стану поощрять такие ужасные ухаживания? Не прошло еще и года, как я овдовела, и вдруг такое… Я никогда не думала… Мне просто в голову не могло прийти…
— Конечно, не могло, — успокоил ее майор, встав на одно колено как раз на том самом месте, на котором стоял мистер Райд, и нежно взяв пальцы Фанни в свою руку. — Вы ни в чем не виноваты. Ваше поведение было безукоризненным. Не надо… Я не могу видеть ваших слез, моя… леди Спенборо.
— Простите меня, это очень глупо, — задыхающимся голосом выговорила Фанни. Она героически пыталась взять себя в руки, но из груди ее вырывались лишь сдавленные рыдания. — Я не знала, как остановить его, а он все целовал мне руки и говорил эти ужасные вещи… Он так напугал меня! Мне очень жаль, что я такая глупая. Я так благодарна вам за то, что вы прогнали его. Что бы я делала, если бы вы не появились? Ведь он — о, майор Киркби! — он положил мне руку на талию. Мне так стыдно, но ведь я на самом деле ничем его не поощряла…
В этот момент майор, действуя еще более ловко, чем мистер Райд, обнял обеими руками поникшую фигурку вдовы и, бережно придерживая ее, стал приговаривать:
— Фанни, Фанни, успокойся, моя милая, успокойся! Не плачь! Я сделаю так, что этот юнец и близко к тебе не подойдет. Тебе нечего бояться…
Никто из них не понял, как это произошло. Разгневанная вдова, почувствовав рядом спасительное плечо, инстинктивно прислонилась к нему и в следующий миг оказалась в объятиях еще более крепких, чем объятия неудачливого мистера Райда. Неуместность этих объятий, кажется, не дошла до нее. Сердце Фанни забилось учащенно, она приникла к майору, и тот поцеловал поднятое к нему личико.
Они долго оставались в этом положении. Затем оба одновременно осознали, что происходит. Фанни судорожно рванулась, высвобождаясь из объятий мистера Киркби. Тот опустил руки и вскочил на ноги.
— О, Фанни! Боже, что я наделал! — воскликнул майор. Они оба с ужасом взирали друг на друга, бледные как смерть. — Прости меня, я не хотел… Дорогая, что же нам теперь делать?
Ее щеки залил румянец, а в глазах засияла такая нежность, что он с трудом удержался, чтобы снова не обнять Фанни. Но она сказала сдавленным голосом:
— Вы лишь пытались утешить меня. Я знаю, что вы не хотели…
— Фанни, Фанни, не говори так! Мы ничего не могли с собой поделать! — прервал ее Гектор и отошел к окну, как будто боялся глядеть на нее. — Какой же я был дурак!
В голосе майора Киркби звучало такое искреннее страдание, что вдова вздрогнула и опустила голову, чтобы скрыть набежавшие снова слезы. Оба долго молчали. Потом Фанни украдкой вытерла глаза и еле слышно вымолвила:
— Это моя вина. Вы должны забыть, как глупо я себя вела. Я не придаю этому значения, ведь вы не хотели.
— Нет, Фанни. Полагаю, я полюбил тебя в то самое мгновение, когда впервые увидел.
— Нет! Нет! Гектор, подумайте, что вы такое говорите. Вы любите Серену! Все эти годы вы любили ее…
— Я любил мечту. Глупую и сентиментальную мечту, родившуюся в голове романтического идиота. Тот образ, который я лелеял, — это была совсем не Серена! Она никогда не походила на этот образ.
— Она гораздо лучше его! — поспешно проговорила Фанни.
— Да, гораздо лучше. Серена — восхитительное существо! Я восторгаюсь ею, уважаю ее, считаю ее самой красивой женщиной из всех, встреченных мною. Но я не люблю Серену.
Фанни прижала ладонь к виску:
— Как это может быть? Нет, это невозможно. Просто невозможно!
— Ты думаешь, я сумасшедший? — Майор отошел от окна. — Как же мне переубедить тебя? — Он сел напротив Фанни и обхватил голову руками. — Это не было безумием, это было просто безрассудство. Когда я впервые увидел Серену, то влюбился в нее по уши. Наверное, я походил тогда на этого несчастного мальчишку, которого застал у тебя сегодня. Потом нас разлучили, я поступил в полк, служил на материке, где месяцами не видел женщин, кроме маркитанток и испанских крестьянок. И естественно, ничто не могло стереть из моих воспоминаний ее образ. Мне было недостаточно просто помнить ее, и я слой за слоем принялся накладывать на этот образ блестящую краску. Лицо Серены я, конечно, не мог изменить. Но изменил ее суть. А может быть, я и не знал ее никогда… — Гектор взглянул на Фанни, и печальная усмешка скривила его рот. — Ты когда-нибудь прикладывала к больному зубу настойку опия, Фанни? Таким же опием был и образ Серены, созданный моим воображением. Потом, когда я снова встретил ее… — он умолк и снова обхватил голову ладонями, — ее лицо, еще более прекрасное, чем в моих воспоминаниях! Ее мелодичный голос, колдовское очарование, изящество, сквозившее в каждом ее движении, — все было таким, каким оно запомнилось мне. Я снова был влюблен, и снова — в ту же безумную мечту! Женщина, скрывавшаяся под ослепившей меня внешностью, оказалась совсем незнакомой мне. Я наделил созданный мной образ своими мыслями, своими пристрастиями. В реальности же у нас с Сереной почти не было общего. А что касается наших пристрастий… — он грустно усмехнулся, — ты сама знаешь, как они разнятся.
— Да, я знаю, что иногда вы бывали удивлены, порой — даже разочарованы. Однако вы были счастливы! Вы ведь были счастливы? — умоляюще спросила Фанни.
— Я был счастлив, потому что существовала ты. Но лишь теперь я понимаю это, а тогда не осознавал. Я походил на человека, ослепленного солнечным светом, а когда мои глаза привыкли к нему и я увидел, что пейзаж передо мной не так красив, как представлял я себе, то предпочел просто зажмуриться. Думал, что мои чувства к Серене не могут измениться. Я осознал, что именно ты — та женщина, которую я люблю, только в тот миг, когда ты оказалась в моих объятиях. В этот момент я понял, что дать тебе уйти — это все равно, что вырвать сердце из моей груди.
Фанни вскочила с кресла, упала рядом с майором на колени и обвила его руками. — И из моего тоже! О, Гектор, Гектор! Какая же я гадкая! Я-то всегда знала, как люблю тебя. — Они прижались друг к другу, и Фанни положила голову ему на плечо. Она плакала беззвучно, а когда вновь заговорила, в ее голосе уже звучало спокойствие:
— Мы ничего не можем сделать, любовь моя.
— Да. Я знаю. Хорошо, что Бог уберег тебя от такого возмутительного олуха, каким я оказался! — с горечью признался он.
Вдова убрала со своей щеки руку Гектора и задержала ее в своей ладони.
— Не нужно так говорить. И представлять, что могло бы быть. Мы не должны больше думать об этом. Гектор, мы не можем…
— Не нужно напоминать мне об этом. Это было бы бесчестным с моей стороны!
— Ты научишься быть счастливым с Сереной, на самом деле научишься. Сейчас это кажется невозможным, но ты привыкнешь к такому положению, мы оба привыкнем. Когда речь не идет о явной неприязни, человек может привыкнуть ко всему, я-то знаю. Серена не должна даже подозревать правду.
— Ты права, — уныло согласился майор. Фанни была не в силах убрать свою руку и нежно гладила его светлые волнистые волосы.
— Очень многое хорошее в Серене вовсе не выдумано тобой. Ее мужество, доброта, великодушие и множество других качеств. — Она попыталась изобразить улыбку. — Ты забудешь, что был настолько глупым, что влюбился в меня, пусть даже не очень сильно. Ведь Серена намного умнее и красивее меня.
Майор Киркби взял ее лицо в свои ладони и заглянул в глаза.
— Верно, умнее и красивее. Но ты мне гораздо дороже. — В голосе майора зазвучало страдание, и он выпустил Фанни из своих объятий. — Не бойся! Я был дураком, но, надеюсь, я все же человек чести.
— Конечно, конечно! Ты был поражен, когда узнал, что Серена не совсем та, какой она тебе представлялась. Но скоро ты оправишься и будешь сам удивляться, как это сразу не понял, что она достойна любви гораздо больше, чем глупый образ, выдуманный тобой. И она любит тебя, Гектор.
Он молчал, уставившись на свои стиснутые руки, потом посмотрел на Фанни долгим вопрошающим взглядом:
— Ты думаешь, она меня любит?
— Но, Гектор, как ты можешь сомневаться в этом? Ведь Серена сказала даже, что откажется от наследства, только чтобы сделать тебе приятное.
Майор вздохнул:
— Ах да. Я и забыл. Но иногда мне кажется… Фанни, ты никогда не думала, что по-настоящему она любит вовсе не меня, а Ротерхэма?
— Ротерхэма? — Вдова не могла поверить своим ушам. — Господи, почему ты так думаешь?
— Раньше я не задумывался об этом, но когда маркиз приехал сюда, мне в голову закралось подозрение, что дело обстоит именно так.
— Нет, она не может любить Ротерхэма. Если бы ты только слышал, как она говорит о своей помолвке с ним, тебе бы подобная мысль даже в голову не пришла. Да у них ни одна встреча не обходится без стычки! А он? Ты полагаешь, он все еще любит Серену?
— Да нет, не заметил. Нет, об этом я не думал. Ротерхэм ведь не пытался помешать нашей помолвке, наоборот, он вел себя по отношению ко мне со снисходительностью, которой я от него не ожидал и, надо сказать, не заслуживал. Да и его собственная помолвка была объявлена еще до того, как он узнал о нашей…
Они снова надолго замолчали. Наконец Фанни поднялась:
— Он ей безразличен. Я уверена. Это просто привязанность к человеку, который был другом ее отца. Если бы Серена любила Ротерхэма… а ты тоже…
Майор тоже вскочил на ноги:
— Она никогда не узнает правды, да поможет мне Бог! Я должен идти. Не представляю, как я буду глядеть ей в глаза! Фанни, сейчас я просто не могу этого сделать. У меня есть неотложные дела дома, я поеду. Скажи, что я заходил сообщить о письме от своего агента и собираюсь уехать сегодня после обеда на почтовом дилижансе, — майор взглянул на каминные часы, — который отправляется из Бата в пять вечера, не так ли? Времени у меня в обрез. Я еще должен собрать чемодан и успеть к отбытию дилижанса.
— Это нехорошо! Что подумает Серена, если ты уедешь так поспешно?
— Я вернусь. Скажи, что я уезжаю всего на несколько дней. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Но сейчас… — Он умолк на полуслове, потом схватил ее руки и страстно их поцеловал. — Любимая моя! Прости меня! — воскликнул майор и, не проронив больше ни слова и не оглядываясь на Фанни, выбежал из комнаты.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Цена счастья - Хейер Джорджетт



Приятный роман,слегка ассоциируется с произведениями сестер Бронте.Середина немного затянута(возможно показалось,что мало времени на чтение).Гл.героев 2 пары,обе симпатичные.Но более всего понравился маркиз Ротерхэм,как ни "пыталась" автор показать его вздорным,неприятным,все равно вызывал симпатию своим поведением,"неожиданным"добром,пониманием,нравственностью.О развязке любовных интриг догадалась почти сразу,но было интересно узнать насколько изящно может сделать это автор.В общем 10 поставить можно.
Цена счастья - Хейер ДжорджеттГандира
13.10.2013, 8.34





Понравилось! 10 баллов.
Цена счастья - Хейер Джорджеттлена
14.03.2014, 14.27





Вполне адекватный любовный роман....
Цена счастья - Хейер ДжорджеттОльга
15.03.2014, 10.43





а мне не очень понравилось.на мой взгляд как то суетливо.читается не очень хорошо.
Цена счастья - Хейер Джорджетттатьяна
7.06.2014, 22.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100