Читать онлайн Цена счастья, автора - Хейер Джорджетт, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цена счастья - Хейер Джорджетт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.85 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цена счастья - Хейер Джорджетт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цена счастья - Хейер Джорджетт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейер Джорджетт

Цена счастья

Читать онлайн

Аннотация

После смерти старого графа Спенборо осталась юная вдова — молоденькая девушка Фанни, на которой он женился перед самой кончиной, и столь же юная дочь Серена. И теперь двум бывшим подругам, ставшим мачехой и падчерицей, придется самим устраивать свое личное счастье и делить наследство. Но есть еще одно препятствие — по желанию отца Серена уже помолвлена с ненавистным ей маркизом Ротерхэмом. Как же разорвать эту помолвку?


Следующая страница

Глава 1

В библиотеке Милверли-Парка расположились две дамы. Старшая из них, двадцатипятилетняя красавица с рыжими тициановскими волосами, устроилась в проеме выходившего в парк окна. Младшая же, судя по чепцу и обилию черного крепа — вдова, сидела за столом, и рядом с ней лежал молитвенник. Недавно она красивым, полным благоговения голосом читала заупокойную молитву, но теперь молитвенник был закрыт, и тишина нарушалась лишь отрывочными фразами женщин и тиканьем часов на камине.
Библиотека, находившаяся на цокольном этаже особняка, представляла собой величественное помещение, отмеченное печатью мрачной элегантности. Книжные полки с причудливой резьбой и потолок, украшенный позолотой и росписью, упоминались в каждом путеводителе по Глостерширу. До недавнего времени библиотеку использовал почти исключительно для своих нужд покойный граф Спенборо. Слабый аромат сигар все еще чувствовался здесь, и вдова то и дело останавливала взгляд своих голубых глаз на огромном столе красного дерева, как будто ожидала увидеть сидящего за ним графа. В ее облике сквозила тихая печаль, и на очаровательном лице застыло недоуменное выражение, словно она пока с трудом осознавала свою неожиданную потерю.
Потеря эта действительно была внезапной. Никто, а тем более сам граф, не мог предположить, что пышущий здоровьем пятидесятилетний мужчина может умереть от такого пустяка, как простуда, подхваченная во время рыбной ловли на реке Уай. Никакие уговоры не заставили графа серьезно отнестись к легкому недомоганию — и он провел с удочкой еще один день. Затем вернулся в Милверли, где раздраженно обрывал разговоры о своем здоровье, однако скоро был уже настолько плох, что жена, не обращая внимания на его протесты, немедленно послала за доктором. У графа обнаружилось сильнейшее двустороннее воспаление легких, и через неделю он умер, оставив безутешных вдову и дочь, а племянник, на пятнадцать лет его моложе, унаследовал графский титул. У графа не было сыновей, и считалось, что именно это обстоятельство стало причиной его неожиданной женитьбы тремя годами раньше на хорошенькой девушке, не достигшей еще и двадцати лет. Только наиболее снисходительные из его друзей сочли этот брак приличным. Ни великолепное телосложение, ни красивое лицо не могли скрыть того факта, что граф был старше отца невесты, так как дату его рождения можно было прочесть в «Книге пэров», а его дочь уже четыре года была хозяйкой в доме. Неравный брак не привел к появлению наследника, и люди, осуждавшие большинство эксцентричных выходок Спенборо, назвали это Божьей карой, а сестра графа, леди Тереза Иглшэм, прозрачно намекнула, что это послужит Серене уроком. Девица, успевшая к двадцати одному году отказаться от компаньонки, отвергнуть два выгодных брачных предложения и расторгнуть помолвку с самым блестящим женихом, рассуждала леди Тереза, получила по заслугам, когда отец привел в дом молодую невесту. И все понапрасну, как она и предсказывала с самого начала!
Видимо, подобная мысль промелькнула и у вдовы, потому что она печально проговорила:
— Если бы я исполнила свой долг! Эта мысль давно меня беспокоила, а сейчас просто угнетает!
Ее падчерица, которая сидела, подперев рукой подбородок и разглядывая тронутые осенней позолотой деревья в парке, повернула голову и бодро произнесла:
— Вздор!
— Твоя тетя Тереза…
— Слава Богу, что неприязнь ко мне избавила нас от ее присутствия, — перебила Серена.
— О, не говори так! Если бы не недомогание…
— Да она никогда в жизни ничем не болела! Дядя Иглшэм, бедняга, не мог даже придумать ее отсутствию объяснения поправдоподобнее.
— Возможно, она не приехала, потому что я ей не нравлюсь, — обескураженно произнесла вдова.
— Ничего подобного! Не говори глупостей, Фанни! Как будто ты можешь кому-то не нравиться! Что касается меня, я чрезвычайно благодарна ей за то, что она осталась в Сассексе. У нас с ней всегда бывали стычки, и хотя своим величественным спокойствием тетя Тереза напоминает готический собор, признаюсь, ей пришлось немало вытерпеть, когда я проводила в ее доме мой первый сезон. Бедняжка! Она нашла двух великолепных претендентов на мою руку и сердце, а мне не понравился ни один из них. Я восстановила свою репутацию, по глупости согласившись обручиться с Айво Ротерхэмом, и окончательно уронила себя в глазах всех, когда положила конец этому самому отвратительному эпизоду в моей жизни!
— Как это, наверно, было трудно. За месяц до свадьбы!
— Ничуть! Мы просто поссорились сильнее обычного, и я почувствовала облегчение от разрыва с ним. Ну согласись, что отвергнуть этого противного маркиза было ужасно приятно.
— Я бы никогда не отважилась. Он так высокомерен и груб, что я в его присутствии всегда теряюсь, как бы ни старалась собраться с мыслями.
— Омерзительная личность!
— Перестань, Серена! Ты ведь не всегда была о нем такого мнения?
Падчерица с любопытством взглянула на нее:
— Один из твоих романтических приступов? Дурочка! Я обручилась с Айво, потому что подумала: а неплохо бы стать маркизой! Потому что это был выбор папы. Потому что я знала Айво целую вечность. Потому что… О, для этого было множество веских причин. По крайней мере, они казались вескими, пока я не обнаружила, что Айво невыносим.
— Вообще-то меня не удивляет, что ты не смогла полюбить его. Но, Серена, неужели тебе никогда не встречался… не встречался человек, к которому ты испытывала бы симпатию? — изумилась Фанни.
— О, да! Ну как, я расту в твоих глазах? — засмеялась молодая женщина. — В девятнадцать лет я вообразила, что без памяти влюблена. Он бы тебе понравился. Такой красавец, с обворожительными манерами, но, увы, без состояния, и папа не одобрил мой выбор. Я проплакала, кажется, целую неделю, но сейчас, за давностью лет, не могу припомнить точно.
— Ты надо мной смеешься, — укоризненно сказала Фанни.
— Нет, клянусь! Он мне очень нравился, но последние шесть лет я ни разу его не видела. И как это ни печально, но папа был прав, когда уверял меня, что я быстро забуду о своем увлечении.
По лицу вдовы было видно, что она считает это обстоятельство действительно печальным.
— А кто это был, Серена? Если ты, конечно, не против назвать мне его имя?
— Ну что ты! Его звали Гектор Киркби.
— И ты никогда больше с ним не встречалась?
— Никогда. Он был военным, и его полку совсем некстати приказали отправляться в Португалию.
— Но теперь, когда война закончилась…
— Фанни, ты неисправима! — с добродушным изумлением воскликнула Серена. — Теперь, когда война закончилась, я уже не наивная девчонка, а Гектор, если он жив, — а я надеюсь, что жив, — скорее всего, женился, стал примерным отцом семейства и вряд ли даже сможет припомнить, как меня зовут.
— О, нет! Ты ведь не забыла его.
— Верно, не забыла, — призналась Серена, — но, говоря по правде, я годами о нем не вспоминала, вплоть до сегодняшнего дня. Боюсь, я все-таки совершенно бесчувственная.
Фанни, которая видела, как Серена флиртовала с несколькими выгодными поклонниками, а потом отвергла их, была склонна поверить, что так оно и есть. Но при взгляде на это красивое личико с прелестным, упрямо сжатым ртом и блестящими глазами, сверкавшими из-под густых ресниц, никто не мог бы подумать, что его обладательница бесчувственна. И правда, подумала Фанни, никому бы и в голову не пришло наградить подобным эпитетом такое жизнелюбивое и страстное создание, как Серена. Она была своевольной, упрямой, порой ужасающе неженственной, эксцентричной, как ее отец, вспыльчивой, импульсивной, необузданной и не заботилась о внешних приличиях. Но помимо этих и множества других недостатков, Серена обладала удивительной добротой, великодушием и благородством, делавшими девушку любимицей всех, кто служил в доме ее отца.
— Почему ты так на меня смотришь? Ты меня смущаешь!
Выведенная из задумчивости звуками ее низкого мелодичного голоса, Фанни вздрогнула и покраснела.
— Разве это возможно? — произнесла она. — Извини, я немного задумалась. О, Серена, ты была ко мне так добра!
— Боже милосердный! — Ненакрашенные брови Серены взлетели вверх, а в ее сияющих зеленых глазах появилась легкая насмешка. — Бедненькая! Эти воспоминания навели тебя на печальные мысли. Или все дело в моем кузене Хартли? Ну, тогда тебя можно понять.
— Я так перед тобой виновата — ведь я разрушила все твои надежды на то, что он не станет наследником.
— Чепуха! Никаких надежд у меня не было, уверяю! Я благодарна тебе за то, что ты не подарила мне сводного брата, который годился бы мне в сыновья. В каком дурацком положении я бы оказалась! Подумать страшно!
— Ты слишком великодушна! — Фанни, всхлипнув, закрыла лицо платком с черной каймой. — А твой отец! Он никогда не упрекал меня, но я знала: ему была неприятна даже мысль о том, что Хартли станет его наследником.
— Фанни, дорогая, не плачь, умоляю! В любой момент сюда могут заявиться мои дяди, твой отец и мистер Перротт, не говоря уже о Хартли. Конечно, было бы нежелательно, чтобы он стал папиным наследником, но в конце концов это не так уж и важно. Если тебе известно о каких-то его недостатках, что ж, ты знаешь больше, чем я.
— Твой отец сказал, что относился бы к Хартли более благосклонно, если бы у того был хоть какой-то недостаток, — меланхолично ответила Фанни.
Эти слова рассмешили Серену.
— Верно подмечено! Хартли добродетелен и смертельно скучен. Уверена, в роде Карлоу таких еще не было. Но ведь отец многие годы знал об этом, и, если бы данное обстоятельство его серьезно беспокоило, он бы женился снова задолго до того, как ты окончила школу. И ты большая дурочка, если считаешь, что он женился на тебе, только чтобы получить наследника… О Боже, когда же кончится эта попойка? Кареты вернулись с кладбища уже час назад!
— Серена! Это не попойка, — возразила Фанни. — Как ты можешь так говорить?
— Обычай устраивать пирушку над останками усопшего у любого разумного человека может вызвать одно лишь отвращение.
— Но ведь там подают только холодные закуски! — воскликнула вдова.
Дверь открылась, и появился дворецкий, сообщивший, что поминки закончились, экипажи поданы и мистер Перротт — поверенный покойного милорда — желает засвидетельствовать миледи свое почтение и просит узнать, удобно ли ей сейчас принять его. Обратившись к Серене, он словоохотливо добавил, что народу на похоронах собралось очень много и некоторым не особо знатным людям даже не удалось попасть внутрь церкви. Судя по всему, этот факт доставлял ему явное удовольствие. Фанни заверила дворецкого, что она готова принять мистера Перротта, и тот удалился.
Минуты тянулись одна за другой.
— Не понимаю, почему всему этому придают такое значение? — робко спросила Фанни. — Конечно, завещание нужно огласить. Но как бы мне хотелось, чтобы это закончилось поскорее!
— А по-моему, это грандиозный спектакль. Такая шумиха! Такие глупые формальности! А между тем для них нет никаких особых поводов. Единственные люди, которым хотелось бы прочесть завещание, — это те, кому отец оставил небольшие суммы. Но как раз они-то и не приглашены. В завещании не может быть никаких сюрпризов ни для тебя, ни для меня, ни для моего кузена.
— Ну конечно, это все моя глупость и страх рассердить отца! Из его слов я поняла, что они с мамой хотят, чтобы я вернулась к ним домой, в Хартленд. Он говорил так, словно это уже решено. Но я ничего не ответила, потому что не было времени. А может, потому, что не хватило духа возразить ему, — добавила Фанни с грустной улыбкой.
— А сама бы ты чего хотела?
— Если мой долг — вернуться домой, я вернусь, — нерешительно проговорила вдова.
— Это не ответ! В Хартленде твои желания ничего не будут значить. Здесь же все совсем наоборот.
— Да, конечно. — Глаза Фанни наполнились слезами. — Именно поэтому я спрашиваю себя: может быть, моя убежденность в том, что в первую очередь я обязана исполнить свой долг по отношению к тебе, а не к моему отцу, объясняется лишь моим эгоизмом и своеволием?
— Если тебе станет легче от сознания, что ты выполняешь свой долг, то могу заверить, что целиком завишу от тебя, мамуля! — сказала Серена чопорным тоном, однако в глазах ее плясали веселые искорки. — Что со мной станет, если ты не возьмешь меня под свою опеку? Предупреждаю, что я не буду жить ни с тетей Терезой, ни с тетей Сьюзен. Мне даже не стоит заводить свой дом, если какая-нибудь уважаемая дама не составит мне компанию. А это означает, что ко мне будет приставлена Флоренс! Семейства Карлоу и Доррингтонов единодушно решат, что этим несчастным созданием можно пожертвовать.
Фанни улыбнулась, но проговорила вполне серьезно:
— Я не могу взять тебя под опеку, но вот твоей компаньонкой буду с удовольствием. Хоть я и глупа, тем не менее мне кажется, это устроит тебя больше, чем необходимость жить с леди Терезой или даже леди Доррингтон. И если, милая Серена, моя идея нравится тебе, значит, без сомнения, понравилась бы и твоему отцу — ведь тебя он любил больше всех на свете…
— Нет, Фанни! — Серена протянула к ней руку.
— …И это не удивительно — ведь ты так на него похожа. Поэтому я уже приняла решение. Я только надеюсь, что отец не прикажет мне возвращаться домой — страшно боюсь его ослушаться!
— Не прикажет — он-то, в отличие от тебя, должен понимать, что ты теперь не мисс Клейпол, а леди Спенборо. Более того… — Серена запнулась, однако, встретив вопрошающий взгляд Фанни, продолжила с откровенной прямотой: — Извини, но я убеждена, что ни он, ни леди Клейпол не будут настаивать на твоем возвращении. С таким многочисленным семейством и твоей все еще незамужней старшей сестрой — о нет, это было бы для них не слишком удобно.
— Ну конечно. — Озабоченность исчезла с лица вдовы. — Я уверена, Агнессе в особенности не понравился бы мой приезд.
Им пришлось прервать разговор — двери снова распахнулись, и несколько мужчин в траурных костюмах вошли в комнату.
Процессию возглавлял самый старший по возрасту и, несомненно, самый импозантный из них. Лорд Доррингтон, носивший корсет, из-за которого его несколько раз принимали за герцога Йоркского, был братом первой жены лорда Спенборо. Так как он был чрезвычайно высокого мнения о себе и обожал вмешиваться в чужие дела, на сегодняшнем сборище он присвоил себе роль распорядителя. Тяжело ступая, лорд Доррингтон вошел в комнату. Его корсет при этом слегка поскрипывал, а массивный подбородок колыхался над узлом галстука. Он поклонился вдове, произнес сиплым голосом несколько слов соболезнования и тут же принялся усаживать всех по разным углам.
— Я бы хотел, чтобы наш милейший мистер Перротт сел за стол. Серена, дорогая, думаю, тебе и леди Спенборо будет удобно на диване. Спенборо, присаживайтесь там. Вы, мой дорогой Иглшэм, вместе с сэром Уильямом будете сидеть здесь. А Ротерхэма я бы пригласил сесть в это высокое кресло.
Так как этой речи внимал только мистер Иглшэм, его единственного она и привела в раздражение. Из-за того, что старшинство было уже установлено, он вошел в библиотеку вслед за лордом Доррингтоном. В отличие от дородного лорда, Иглшэм был худощав, с замученным выражением лица, что было — как острили его недоброжелатели — вполне естественно для супруга леди Карлоу. Женатый на сестре покойного, он считал, что имеет большее, нежели лорд Доррингтон, право на руководство ходом событий, но не знал, как взять власть в свои руки. Поэтому был вынужден довольствоваться тем, что направился к креслу, стоявшему в противоположном углу от того, на которое ему указал Доррингтон, бормоча при этом нелестные слова в адрес претенциозных хлыщей, которые лезут куда не следует. Удовольствие от этих высказываний испытывал лишь он сам, потому что все остальные просто не могли их расслышать.
Главное действующее лицо появилось в комнате последним. Маркиз Ротерхэм пропустил поверенного вперед со словами: «Проходите, старина, проходите!» — и вошел в библиотеку вслед за ним.
Появление Ротерхэма разрядило обстановку. Леди Серена, не отличавшаяся стремлением блюсти приличия, недоверчиво уставилась на маркиза и воскликнула:
— А ты-то что здесь делаешь, хотела бы я знать?
— Я тоже, — парировал его светлость. — Из нас бы вышла прекрасная пара, Серена! У нас так много общего.
Фанни, уже привыкшая к подобным пикировкам, бросила на девушку умоляющий взгляд. Мистер Иглшэм издал смешок. Сэр Уильям Клейпол выглядел ошеломленным. Мистера Перротта, который в свое время составлял их брачный договор, видимо, поразила глухота, а лорд Доррингтон, чуя возможность для дальнейших интриг, произнес повелительным тоном:
— Полноте! Мы не должны забывать, какое печальное событие собрало сегодня нас вместе. Безусловно, вынужденное присутствие здесь Ротерхэма вызывает некоторую неловкость. Когда я узнал от старины Перротта…
— Неловкость? — вскричала Серена. Ее щеки запылали, а в глазах засверкал огонь. — Уверяю вас, сэр, лично я не испытываю никакой неловкости! Может, Ротерхэм? Я только поражена его вмешательством в дела, касающиеся только членов нашей семьи.
— Нет, я не ощущаю неловкости, — ответил маркиз, — мне лишь невыносимо скучно.
Несколько человек с тревогой уставились на Серену, но она не принадлежала к числу тех людей, кого ответный удар приводит в негодование. Слова Ротерхэма, похоже, не усилили, а смягчили ее гнев. Молодая женщина через силу улыбнулась и спросила более сдержанно:
— Но что же тогда заставило тебя прийти?
Мистер Перротт, раскладывавший на столе свои документы, усмехнулся:
— Должен сообщить, ваша светлость, что покойный граф назначил милорда Ротерхэма одним из своих душеприказчиков.
Это заявление было для Серены неприятной неожиданностью — она широко раскрыла глаза и перевела взгляд, в котором смешались сомнение и отвращение, с Ротерхэма на адвоката.
— Мне следовало об этом догадаться. — Она повернулась к оконному проему.
— Какая жалость, что не догадался! — съязвил Ротерхэм. — Тогда я был бы предупрежден вовремя и отказался бы от этой обязанности, для которой трудно найти более неподходящего человека.
Серена не удостоила его ответом и отвернулась, снова устремив взгляд на пейзаж за окном. Но ее кузена, еще не освоившегося со своим новым положением, дернула нелегкая пуститься в морализаторство.
— Такое поведение неприлично. Серена, — заговорил он с осуждающим видом. — Теперь, когда недавнее прискорбное событие сделало меня главой семейства, я говорю об этом открыто. Не представляю себе, что подумает лорд Ротерхэм о твоих манерах.
И тут же две пары глаз уставились на него: в одних было удивление, смешанное с гневом, в других — злая насмешка.
— Да уж вам трудно такое представить! — бросил Ротерхэм.
— Что касается меня, — сварливо заговорил Доррингтон, — я считаю этот поступок моего бедного брата странным, весьма странным! Я бы предположил, что он повел себя… впрочем, так же, как всегда! Эксцентрично! Другого слова я не могу найти.
Иглшэм, и без того чрезвычайно раздраженный, тут же указал его светлости на весьма отдаленное родство того с покойным графом. Есть и другие люди, имеющие гораздо больше прав на то, чтобы быть душеприказчиками графа, заявил он. При этих словах румяные щеки лорда Доррингтона угрожающе побагровели, так что Спенборо поспешил заметить, что какова бы ни была реакция других людей, лично его вполне устраивает назначение лорда Ротерхэма.
— Как мило с вашей стороны! — бросил через плечо маркиз и подошел к Фанни, нервно переминавшейся около своего кресла.
— В чем дело? Почему вы не садитесь? — спросил он в своей обычной грубоватой манере. — Уверен, вы так же, как и любой из нас, ждете не дождетесь, пока все это закончится.
— О, да! Спасибо вам! — еле слышно вымолвила вдова. Она мельком взглянула на него, села в кресло и нерешительно продолжила: — Мне жаль, если вам не нравится происходящее. Боюсь, все это так хлопотно для вас.
— Вовсе нет. Перротт, без сомнения, позаботился обо всем. — Он помешкал и добавил еще более резким тоном: — Я должен бы разразиться соболезнованиями в ваш адрес. Простите меня, если сможете. Вежливое лицемерие не по моей части, к тому же, думаю, вы и не хотите изображать из себя безутешную вдову.
Фанни почувствовала себя раздавленной. А Ротерхэм подошел к окну, у которого сидела Серена. Воспользовавшись тем, что сэр Уильям Клейпол в этот момент отвлек внимание дочери, девушка обратилась к Ротерхэму:
— Поверь, она испытывает неподдельную скорбь.
— Исключительно из чувства долга.
— Она была искренне привязана к моему отцу.
— Допускаю. Однако Фанни очень скоро оправится. И она будет нечестна по отношению к самой себе, если не почувствует облегчения от того, что эти неестественные отношения окончились. — Он посмотрел на нее из-под густых черных бровей, и в этом взгляде сверкнула насмешка. — Да-да, ты согласна со мной, только не хочешь этого признать. Если от меня ждут речей с выражениями соболезнования, я скорее адресую их тебе. Для тебя, Серена, это действительно большая потеря.
Его голос и выражение лица не смягчились, но она знала Ротерхэма достаточно хорошо, чтобы поверить в искренность его слов.
— Спасибо. Надеюсь, буду чувствовать себя сносно после того, как… немного привыкну.
— Да, если только не совершишь какой-нибудь глупости. Хотя мне до них нет никакого дела. Не бросай на меня свои убийственные взгляды! Меня они не трогают.
— В такой день ты мог бы, по крайней мере, избавить меня от своих насмешек, — бросила она негодующе.
— Ну зачем же? Перебранка со мной помешает тебе впасть в еще большую меланхолию.
Серена не снизошла до ответа и снова отвернулась к окну. А он, равнодушный к ее пренебрежению и гневу, уселся в свое кресло и с сардонической улыбкой принялся разглядывать собравшихся.
Из шести мужчин, находившихся в комнате, он менее всего походил на человека убитого горем. Наглухо застегнутый черный костюм дисгармонировал с небрежно, как обычно, повязанным галстуком, а манере держаться не хватало торжественности, присущей остальным. Внешность не выдавала его возраста — вообще-то Ротерхэму было около сорока лет. Среднего роста, крепко сложенный, с широкими плечами, могучей грудью и мускулистыми бедрами, которым явно не шли модные в это время обтягивающие панталоны, он редко носил такую одежду, обычно его видели в высоких сапогах и бриджах. Костюмы хорошо сидели на нем, но были скроены так, чтобы он мог одеть их без посторонней помощи, и, за исключением массивного золотого кольца с печаткой, он не носил никаких украшений. Маркиз не отличался обаянием, манеры его были слишком грубы, он успел приобрести множество врагов — как и друзей — и, если бы судьба не одарила его знатностью, титулом и состоянием, он был бы просто изгнан из высшего общества. Но эти магические свойства принадлежали ему и действовали в том мире, где он вращался, словно талисманы. Негодуя по поводу его галстуков и странных манер, нельзя было их не принимать — лорд все-таки!
Ротерхэм не был красавцем, но его внешность производила неизгладимое впечатление. Из-под прямых, почти сросшихся бровей мрачно блестят глаза. Волосы цвета воронова крыла. Черты смуглого лица резкие, кончики бровей слегка поднимаются кверху, подбородок разделен надвое, а между впалых щек выдается крупный нос. Единственное, чем мог гордиться маркиз, это его руки — сильные и красивые. Любой светский щеголь лез бы из кожи вон, чтобы продемонстрировать всем такие руки, но лорд Ротерхэм прятал их в карманах.
Так как лорд Доррингтон и мистер Иглшэм не изъявляли желания завершить свой желчный диалог, а вежливые попытки лорда Спенборо вернуть их к теме разговора не имели успеха, лорд Ротерхэм вмешался сам.
— Вы что, собираетесь спорить целый день, — спросил он насмешливо, — или мы заслушаем завещание?
Оба джентльмена воззрились на него; мистер Перротт, воспользовавшись внезапной тишиной, развернул бумагу и торжественным тоном провозгласил, что этот документ является последней волей и завещанием Джорджа Генри Вернона Карлоу, пятого графа Спенборо.
Как и предсказывала Серена, оно не представляло особого интереса для собравшихся. Ни Ротерхэм, ни Доррингтон не притязали на наследство. Сэр Уильям Клейпол знал, что его дочери обеспечена вдовья доля. А как только мистер Иглшэм убедился в том, что различные подарки, обещанные его жене, были ей завещаны, он также потерял интерес к оглашению и занялся обдумыванием тех колкостей, которые он скажет лорду Доррингтону.
Серена сидела, отвернувшись от всех, и смотрела в окно. Потрясение ее было столь велико, что сначала она не испытывала ничего, кроме скорби, вызванной потерей отца. Но с прибытием его преемника ужас ее нынешнего положения стал доходить до девушки. Милверли, в течение двадцати пяти лет служивший Серене домом, больше ей не принадлежал. Она, бывшая хозяйка этого дома, отныне станет посещать его только в качестве гостьи. Серену нельзя было назвать сентиментальной, и при жизни отца она не испытывала глубокой привязанности к этому месту, воспринимая его как нечто само собой разумеющееся, как воплощение долга и традиций. И только теперь, когда Милверли ускользал от нее, девушка ощутила двойную потерю.
Серена приуныла. Попытавшись взять себя в руки, она не смогла сосредоточить внимание на поверенном, монотонно зачитывавшем длинный список небольших подарков и употреблявшем массу непонятных юридических терминов. Все эти дары были известны ей, многие из них отец обсуждал с дочерью. Серена знала, из чего складывается доля Фанни и какие поместья составят ее долю, — здесь не могло быть неожиданностей, и ничто не в состоянии было отвлечь ее от грустных мыслей.
Но она ошибалась. Мистер Перротт умолк и откашлялся. Через мгновение он возобновил чтение еще более невыразительным скрипучим голосом. Слова «…все мои поместья в Хернсли и Айбшоу» донеслись до Серены, и она поняла, что адвокат дошел до той части завещания, которая касалась ее лично. Следующие слова заставили девушку вздрогнуть.
— «…отдаются в распоряжение Айво Спенсеру Бэррэсфорду, благороднейшему маркизу Ротерхэму…»
— Что? — задохнулась Серена.
— «…которому вверяется попечительство над моей дочерью, Сереной Мэри, — мистер Перротт слегка повысил голос, — с тем, чтобы на протяжении ее девичества он обеспечивал мою дочь такими суммами денег на мелкие расходы, какими она привыкла располагать до сих пор. После же ее замужества, при условии, что оное заслужит одобрение маркиза, она получит эти имения в свое полное распоряжение».
Установилось изумленное молчание. Фанни выглядела обескураженной, а Серена была просто потрясена. Внезапно тишина была нарушена — благороднейший маркиз Ротерхэм разразился хохотом.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Цена счастья - Хейер Джорджетт



Приятный роман,слегка ассоциируется с произведениями сестер Бронте.Середина немного затянута(возможно показалось,что мало времени на чтение).Гл.героев 2 пары,обе симпатичные.Но более всего понравился маркиз Ротерхэм,как ни "пыталась" автор показать его вздорным,неприятным,все равно вызывал симпатию своим поведением,"неожиданным"добром,пониманием,нравственностью.О развязке любовных интриг догадалась почти сразу,но было интересно узнать насколько изящно может сделать это автор.В общем 10 поставить можно.
Цена счастья - Хейер ДжорджеттГандира
13.10.2013, 8.34





Понравилось! 10 баллов.
Цена счастья - Хейер Джорджеттлена
14.03.2014, 14.27





Вполне адекватный любовный роман....
Цена счастья - Хейер ДжорджеттОльга
15.03.2014, 10.43





а мне не очень понравилось.на мой взгляд как то суетливо.читается не очень хорошо.
Цена счастья - Хейер Джорджетттатьяна
7.06.2014, 22.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100