Читать онлайн Тень любви, автора - Хевен Констанс, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тень любви - Хевен Констанс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.4 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тень любви - Хевен Констанс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тень любви - Хевен Констанс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хевен Констанс

Тень любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Дикки забежал в арку какого-то дома, пытаясь спрятаться от дождя и переждать ливень.
– Ты пойдешь с Джеком, парень, он покажет тебе, что к чему, – прорычал ему как-то утром дядя Клем, пока Дикки, дрожа, снимал с себя одежду, постиранную и заштопанную еще его матерью, чтобы он ходил в ней в школу, и натягивал на себя грязные, порванные на коленях штаны и какую-то тряпку вместо рубашки. – Тебе эта одежда больше не понадобится, как и ботинки, – продолжал дядя, – вода только испортит их. Ты уже большой мальчик, поэтому постарайся наполнить эту сумку доверху.
Джеком, тринадцатилетний мальчик, гордящийся своим старшинством, проявил к Дикки грубоватую доброту, объясняя ему, что он должен делать. Надо было искать кусочки угля, старые железки, веревки, кости, старые чайники, консервные банки, если очень повезет, – монеты, вообще все, что падает с проезжающих повозок или выпадает из корзин прохожих. Если попадется, то нужно было собирать дохлых кошек, собак и крыс, отчего у Дикки по коже пробежала дрожь.
Растерянный, все еще объятый горем, Дикки в первые дни почти ничего не приносил. Возвращаясь с пустой сумкой, он получал такую затрещину, что летел через весь двор. Постепенно он научился драться, кусаться и царапаться, когда другие ребята пытались отобрать у него то, что он сам нашел.
Дикки заметил, что тем мальчишкам, которые регулярно приносили что-то с «охоты», дядя давал по несколько пенни, и только он, Дикки, ничего не получал.
– Тебе повезло, – снова и снова говорила тетя, – у тебя есть, что поесть и где поспать.
Дикки слышал это каждый вечер, когда тетя снимала с него во дворе грязную «форму» и надевала не менее грязную одежду: поношенные штаны и рубашку, которые дядя дал ему взамен его одежды, исчезнувшей в его ростовщической квартире.
Потом, если очень повезет, Дикки давали кусок пирога или похлебку, из которой было выловлено все мясо, а иногда, когда тетя была в хорошем настроении, она готовила горячую картошку. Тетя и дядя жили в двухкомнатном домике с пристройкой, в которой дядя Клем держал магазинчик и ломбард. Там же, на старом соломенном матрасе под тонким одеялом спал Дикки.
Больше всего ему не нравился ужасный запах, который сохранялся несмотря на ежедневное мытье в холодной воде. Влезая на следующий день в «рабочую форму», Дикки ощущал, что от одежды нестерпимо несет отвратительным запахом. Он скучал по школе, вспоминал Дэниела, но больше всего ему не хватало матери, так, что каждую ночь, перед тем как заснуть, он долго плакал, уткнувшись в жесткий матрас.
С каждым днем Дикки все больше ненавидел своих родственников, которые не переставали напоминать ему, что он должен быть им благодарен за каждую крошку хлеба, и которые, если дела у них шли плохо, вымещали свою злость на нем, отчего на теле мальчика оставались ссадины и синяки.
Наконец просветлело и дождь прекратился. Дикки вышел из своего укрытия и увидел, что вся улица уже полна мальчишками разного возраста, которые ползали на коленях в поисках чего-то стоящего. Среди них было и несколько девочек в грязных и рваных платьях и с сальными нечесаными длинными волосами.
Август в этом году выдался отвратительный, почти ни одного дня без дождя, но в это утро наконец выглянуло солнце и легкий ветерок разогнал облака. Дикки достал из кармана припрятанный кусок хлеба и разломал его пополам, собираясь одну половину съесть сейчас, а вторую оставить до вечера. Вдруг прямо перед собой он увидел собачонку. Она была маленькая и очень худая, под белой шерстью, вымазанной в грязи, видны были кости. Собачонка сидела в метре от мальчика и дрожа наблюдала за ним, помахивая хвостом.
Дикки отломил кусочек хлеба и протянул псу. Тот медленно, будто нехотя, подошел и, понюхав хлеб, аккуратно взял его одними губами и съел. Дикки отломил еще один кусок и, встав на колени, протянул собаке. На этот раз пес схватил хлеб с большой жадностью и не отошел в сторону, а остался сидеть рядом, словно ожидая продолжения. Они вместе доели весь хлеб, и, когда Дикки протянул пустую руку, крошечное существо лизнуло ее и подсело поближе.
Это было первое проявление доброты с того ужасного дня, когда мальчик увидел в больнице мертвую мать, когда Дэниел ушел и Дикки остался совсем один на всем белом свете. Мальчик всхлипнул, прижал собачонку к себе и стал гладить ее дрожащее тело.
Весь день она не отходила от него, и когда Дикки рылся в земле в поисках чего-нибудь ценного, собачонка тоже рыла землю лапой с таким старанием, что даже рычала, а комья земли летели в разные стороны.
Дикки потом думал, что эта встреча принесла ему удачу.
Прежде всего, день оказался для него более удачным, чем обычно. Его новый друг отрыл в земле темную монетку, которая, как оказалось позднее, была старым серебряным шиллингом. В первый раз Дикки испытал соблазн оставить ее себе.
Мальчик был очень честным и всегда отдавал все, что находил, дяде. Но сейчас он неуверенно завернул монету в тряпицу и положил в карман.
Придя домой, Дикки увидел, что дядя Клем занят в магазине с покупателем. Мальчик, как обычно, снял во дворе всю грязную, мокрую одежду и надел сухую. Тетя готовила что-то на кухне. Судя по запаху, на ужин будет рыба, подумал Дикки. Собачка, почуяв вкусный запах, навострила уши и, завиляв хвостом, подошла к двери.
Вопль тетки так напугал мальчика, что он выронил сумку из рук и ее содержимое рассыпалось по полу. Дикки встал на колени, чтобы собрать вещи, когда тетка схватила его за шиворот:
– Убери это грязное животное из моей кухни, – завизжала она. – Сейчас же, сию же минуту!
– Она не грязная! – воскликнул Дикки, вставая на ноги. – Я помыл ее под краном.
– Мне наплевать на то, что ты с ней сделал. Убери ее сейчас же, – кричала тетя. А так как мальчик не трогался с места, то она с силой ударила собаку метлой, которая была в ее руках, да так, что бедное животное вылетело во двор и ударилось о землю, визжа от боли и страха.
– Вы чудовище! – закричал Дикки. – Вы – страшное чудовище, вы ее убили. – Не обращая больше не тетку никакого внимания, мальчик выскочил во двор и схватил собачонку на руки.
– Клем, Клем, – закричала тетка, – Клем, иди сюда скорее!
– Что, черт побери, происходит? – прорычал дядя, появляясь из магазина. – Что означает весь этот шум? Вы что, не видите, что я занят?
– Посмотри, что притащил этот негодный мальчишка, – сказала мужу тетя. – Чтобы ее тут не было. Я говорю тебе, избавь меня от нее.
– Хорошо, хорошо, успокойся, – сказал дядя Клем.
– Насколько я вижу, она не причинила тебе вреда. – Он перевел взгляд на Дикки. – А теперь, малыш, отдай этого щенка мне. Твоя тетя не любит собак с тех пор, как ее сестру покусала одна такая. Она потом заболела и умерла – не очень приятная картина. А теперь отдай собаку мне. Мы избавимся от нее и на этом покончим с этим недоразумением, идет?
– Нет, – сказал упрямо Дикки, пятясь назад от дяди, – нет, я не отдам ее. Вы хотите убить ее.
– Послушай парень, – быстро теряя терпение, сказал дядя. – Я тебе ясно сказал и не буду повторять. Этот паршивый щенок отправится туда, откуда пришел, сейчас же, и на этом разговор окончен.
– Нет! – пронзительно закричал Дикки, бросаясь бежать, но дядя оказался быстрее. Он крепко схватил мальчика за шиворот, вырвал собачонку из его рук и бросил ее через забор на огромную кучу мусора.
Дикки, который до этого момента молча принимал все, что ему преподносила судьба, – недостаток ласки, подзатыльники, оплеухи, вдруг превратился в маленький комочек ярости, бросился на дядю, защищая беспомощного зверька, бескорыстно предложившего ему свою дружбу. Он колотил его ногами и руками, не глядя куда бил, выплескивая свою ярость и возмущение.
– Ах, маленький чертенок, сейчас ты у меня получишь.
От сильного удара по голове Дикки упал на дорожку около крыльца. Дядя Клем схватил свою трость и начал избивать мальчика.
– Может быть, это научит тебя, как драться с родственниками, – прорычал он, бросая, наконец, трость. – А сейчас марш в постель и ложись спать. Сегодня останешься без ужина.
Он залепил Дикки еще один подзатыльник и пошел в магазин, где его ждал покупатель.
Дикки с трудом поднялся на ноги, все его тело ныло, в голове был какой-то звон, но он не пошел к себе в пристройку, а оглядевшись вокруг и увидев, что никого нет, направился к забору. Мальчик отодвинул доску и вылез наружу. Огромная куча мусора, которую не убирали годами, была прямо перед ним. Он перелез через какую-то поломанную мебель, перешагнул через старую лестницу, чуть не упал, поскользнувшись на чем-то липком и скользком, и, наконец, увидел собаку. Она упала в деревянный ящик и теперь пыталась выбраться оттуда. Увидев мальчика, она жалобно заскулила, и Дикки, вытащив ее, прижав к себе и стал шептать какие-то слова утешения.
В первый раз он вдруг серьезно подумал о побеге. Тетка его не особенно расстроится. Она не раз говорила, что несправедливы законы у них в стране, если навязывают тебе выродка непутевой сестры, не спрашивая, хочешь ты этого или нет.
Но куда он пойдет? В одиннадцать лет выбор не очень велик. Он мог присоединиться к группе уличных воров, но это были очень жестокие люди со своими правилами и обычаями и к тому же они не приветствовали новичков, если у них нет таланта и навыков. Были еще магазины, где он иногда подрабатывал, когда мать болела, но на полпенса в день вряд ли можно прокормить себя и своего нового друга.
Уже стемнело. Неожиданно Дикки вспомнил о Дэниеле и решил, что пойдет к нему и посоветуется. С того дня, как учитель нашел его на школьном дворе с обожженной рукой, он стал мальчику одним из немногих добрых друзей. Дэниел поможет ему. Он скажет, что ему делать.
Дикки дождался полной темноты, а потом вернулся в свою пристройку. Свет в доме давно погас, и все вокруг было тихо.
Немного раньше его тетя спросила:
– Куда это запропастился племянничек? – но дядя Клем отозвался:
– Когда проголодается, вернется. Они доели рыбу и легли спать.
Дикки очень осторожно прошел через двор, нашел свою рабочую одежду, достал из кармана замотанную в тряпочку монету и вытащил из штанов пояс, он мог пригодиться в качестве поводка для собаки. Мальчик был очень голоден, но не осмеливался пройти на кухню и поискать там чего-нибудь съестного. Из вещей ему собирать было почти нечего. Книжку с картинками, которую подарила ему Кристина, у него отобрали. «Тебе не нужна эта игрушка, ты уже большой мальчик», – сказала тетка. Красивый шарф, который мать одевала ему по большим праздникам, подаренный Дэниелом, и несколько цветных стеклышек, выигранных у сверстников.
Дикки сложил все это вместе и стал ждать, укрыв себя и щенка тоненьким одеялом и борясь со сном. Около трех часов ночи он поднялся – это был именно тот час, когда все вокруг спит. Мальчик внимательно прислушался, но все вокруг было тихо. Он осторожно вышел со двора и направился в ту сторону, где, по его мнению, должна была находиться Райская Аллея.
На улицах изредка встречались прохожие – несколько пьяных, рабочие, возвращающиеся с ночной смены или спешащие на утреннюю. Прямо на тротуаре спали бездомные, среди них было много детей. Дикки аккуратно переступал через неподвижные тела больных, пьяных, а может быть, и мертвых.
Дом, в котором жил Дэниел, казался спящим. Дверь была наглухо заперта. Через пару часов она отворилась, и жилец, снимавший комнату на первом этаже и спешащий на работе, чуть не упал, споткнувшись о лежащего у самых дверей Дикки. Мужчина громко выругался, но не удивился, так как спящие у дверей люди были здесь не редкостью. Он оставил дверь в дом открытой, и Дикки, оглядевшись по сторонам, проскользнул вовнутрь. Он быстро поднялся наверх и сел у дверей в комнату Дэниела. Мальчика охватило неописуемое чувство облегчения, и он мгновенно заснул, не имея ни малейшего представления, что его решение должно оказать на жизнь человека, которого он обожал, неожиданный эффект.
Спустя еще пару часов Дэниел вышел из своей комнаты и, споткнувшись о мальчика, упал бы с лестницы, если бы не ухватился за перила.
– Какого черта! – воскликнул он и, обернувшись, увидел Дикки – со слипшимися волосами, с грязным лицом, босоногого, пытающегося успокоить залившегося лаем пса.
– Что ты здесь делаешь? – удивился Дэниел.
– Я сбежал, – прошептал мальчик, только теперь испугавшись своего поступка.
– Сбежал? – вид мальчика говорил о многом. Дэниел тяжело вздохнул. – В таком случае тебе лучше войти.
Дэниел пропустил Дикки вперед. Было уже совсем светло, и Дэниел хорошо рассмотрел мальчика. Худой, под глазами темные круги, левая половина лица – сплошной синяк, рваная одежда, одна нога поцарапана до крови.
Дэниел мягко спросил:
– А почему ты убежал?
– Дядя Клем хотел убить мою собаку.
– Твою собаку? А откуда она у тебя?
– Я нашел ее не улице. О ней было некому позаботиться, кроме меня. Было нетрудно догадаться, что произошло. Родственникам мальчик был не нужен. Они продали его одежду и ботинки. Дэниел был почти уверен, что они все равно не отпустили бы мальчика просто так, а если бы и отпустили, то что бы он стал с ним делать?
– Мне кажется, что моя тетя не любит меня, – дрожащим голосом сказал Дикки. – Вы ведь не прогоните меня, мистер Хантер.
Бессонная ночь, голод и жестокие побои предыдущего дня дали о себе знать, и мальчик заплакал.
– Конечно, нет, – Дэниел принял решение. – А теперь успокойся и послушай меня. Здесь в кувшине есть немного воды. Пока я схожу на кухню, ты умойся, а потом мы вместе позавтракаем, хорошо?
Дикки кивнул, и по его лицу опять побежали слезы, но это были уже слезы облегчения, что все так хорошо устроилось.
Дэниел, спускаясь по лестнице, так не думал.
– Что значит весь этот шум наверху? – строго спросила миссис Тэйлор, снимая чайник с плиты, когда Дэниел вошел на кухню. – Там кто-то есть?
– Да, есть, но это совсем не то, что вы думаете, миссис Тэйлор. Дикки сбежал от тетки.
– О, мой Бог, – она поставила чайник на стол. – Будут большие неприятности, попомните мои слова. Этот Клем не отпустит мальчика, если с него можно что-то иметь. Ведь закон на его стороне, и он все равно вернет мальчика.
– Но сначала я поговорю с ним, – хмуро сказал Дэниел, – мальчик – один сплошной синяк, и почти голый, видели бы вы его.
– Будь осторожен, Дэниел, – этот Клем может принести тебе большие неприятности.
– Пусть попробует. Я пока оставлю мальчика у себя и закрою дверь, а вы никого не впускайте, ладно? Не позволяйте Клему Уолкеру забрать парня.
– Этим людям вообще Бог не должен был давать детей. У них есть один собственный, но когда он чуть-чуть стал на ноги, то тоже сбежал от них. И я понимаю его.
Разговаривая таким образом, миссис Тэйлор налила две чашки чаю: – Отнеси это ребенку, а потом посмотрим.
– Вы просто сокровище, миссис Тэлор.
Дикки, который научился сам за собой ухаживать начиная с пяти лет, уже умылся, как мог, привел в порядок собаку и, сидя на полу, рассматривал большой порез на ноге между пальцев.
– Где это ты так порезался? – спросил Дэниел, ставя чашки на стол.
– Я наступил на осколок стекла.
– А тетя не перевязала тебя?
– Она сказала, что не стоит этого делать, потому что мы все равно всегда находимся в воде, а речная вода поможет ей быстрее зажить.
– Не трогай пока рану, – сказал Дэниел. – Садись пить чай, а потом я тебя перевяжу.
Он отдал мальчику хлеб с маслом и небольшой кусок черствого сыра, свой обычный завтрак, и стал смотреть, как тот жадно глотал пищу, не забывая при этом отламывать кусочки собаке. Этот песик был еще одной проблемой для Дэниела.
В школе Дэниел весь день не переставал думать о Дикки. Он ничего не сказал Илспет, но после уроков зашел в магазин к ее отцу. Мистер Браун был человек умный и не плохо знал законы, а кроме того, имел доброе сердце. Когда Дэниел вернулся домой, все, к счастью, было тихо. Не видно было ни разъяренного дяди, ни ругающейся тетки. Дикки, измученный происшедшим, проспал весь день.
Однако этому спокойствию не было суждено продлиться очень долго. Дядя Клем не очень-то встревожился, когда на следующее утро Дикки не явился к завтраку.
– Он, должно быть, сразу пошел на работу, – сказал он жене. – Ничего, когда проголодается, вернется.
И только вечером, когда мальчишки вернулись назад, Клем заметил, что Дикки с ними не было.
– Его не было с нами весь день, – ответил один из мальчиков на его вопрос о Дикки.
– Ты уверен?
– Конечно, уверен, – отозвался другой мальчик. – Знаете, мистер Уолкер, он еще вчера нашел деньги и, наверное, их прикарманил.
– Деньги? Что ты имеешь в виду? Какие деньги?
– Не знаю, – мальчик пожал плечами. – Его собака выкопала какую-то монету, может, даже гинею.
Гинея, два фунта стерлингов, а этот проклятый воришка имел наглость убежать с тем, что принадлежит ему, Клему Уолкеру. Нет, он не позволит ему так просто уйти.
– Как ты думаешь, где он может быть? – спросил он у жены, рассказав ей об исчезновении Дикки.
– Не знаю. Хотя постой, в больнице был его школьный учитель, такой высокий молодой человек. Он еще сказал мне, что мы должны послать мальчика в школу, но я ему ответила, что это пустая трата денег. Насколько я помню, он снимает комнату у миссис Тэйлор, на Райской Аллее. Может быть, мальчик у него?
– Я притащу его за уши, – пообещал Клем. – А этот учитель будет иметь дело с властями за кражу ребенка у его законных опекунов.
Дэниел и Дикки только сели обедать, когда внизу раздался громкий стук в дверь.
– Это дядя Клем, – дрожа всем телом, прошептал Дикки, – вы ведь не отдадите меня, нет?
– Ни в коем случае, – спокойно ответил Дэниел. – Сиди здесь со своим другом, а я спущусь и посмотрю, кто пришел.
У дверей уже стояла миссис Тэйлор. Дэниел успокаивающе положил ей руку на плечо:
– Не волнуйтесь. Идите на кухню и предоставьте это дело мне.
– Хорошо, но ты слышал, что кричал этот нахал там про нас? Мой дом приличный, а что теперь про нас могут подумать люди?
– Я слышал, – сказал Дэниел, – но ему никто не поверит. Оставьте это дело мне. Я с ним сам разберусь.
Дэниел так резко распахнул дверь и неожиданно появился на пороге, что Клем отпрянул на несколько ступенек вниз. Вокруг стала собираться толпа зевак в предвкушении драки около дома, о котором шла слава как о самом порядочном доме на всей улице.
– Что за шум? – твердо спросил Дэниел. – Если ты ищешь Дэниела Хантера, Клем Уолкер, то он перед тобой. Что я могу для тебя сделать?
– Где ты прячешь мальчишку? – Клем сделал шаг вперед. – Где мой вор-племянник? Он думал, что ему удалось сбежать с моими деньгами, а-а? Так он просчитался. Ты мне его отдашь, а не то я пожалуюсь властям.
– Ну уж нет, не отдам. А вначале у меня есть что сказать тебе. Посмотрим, что скажут власти человеку, который избивает племянника своей жены, который украл у ребенка последнюю одежду и ботинки.
– Это ложь, грязная, подлая ложь, – завизжал Клем. – Я заботился о нем, как о собственном сыне, и что я получил вместо благодарности? Он обокрал свою тетю, которая любит и жалеет его, и сбежал. Ты прячешь его где-то здесь и, видит Бог, что я верну его или тебе будет хуже.
– Хорошо, если можешь, войди и возьми его, – дерзко сказал Дэн. Он не собирался выходить из себя. Он настроился сохранять спокойствие и хладнокровие, он хотел поговорить с Клемом Уолкером, прибегая только к здравому смыслу, но последний месяц, с той самой встречи с Кристиной Дэниел жил в напряжении, на грани срыва, считая иногда, что во всем виновата она, иногда виня себя, а иногда и Уилла Сомерса, который завидовал его дружбе с Кристиной и не упускал возможности уколоть Дэна. И Дэниел почти весело приготовился к тому, что сейчас должно было произойти.
– Ты – проклятый выскочка-учителишка! – заревел Клем и стал подниматься к Дэниелу.
Он был крупным мужчиной, привыкшим драться с каждым, кто возражал ему. Но Дэниел был не менее сильным, к тому же в последнее время он часто тренировался в кулачных боях со старшими ребятами в школе. Клем не успел опомниться, как был отброшен вниз со ступенек. Вокруг собралась целая толпа любопытствующих, чтобы увидеть исход боя. Представление закончилось скоро тем, что Клем, стоя на коленях, размазывал по лицу кровь и не мог повернуть голову, Дэниел же победоносно улыбался, стоя над поверженным противником.
– Думаю, этого достаточно? – спросил Хантер.
– Ты за это мне ответишь, Бог тому свидетель, – тяжело сказал Клем, медленно поднимаясь. – Посмотрим, что на это скажет констебль: кража ребенка, ограбление и избиение. Не думай, что тебе это сойдет с рук. Ни за что! – зло сказал Клем, затем он отошел в сторону, сопровождаемый свистом и смешками зрителей.
Дэниел выиграл первый раунд, но не испытывал иллюзий насчет последующей удачи. Закон был на стороне Клема и, когда Дэниел на следующее утро поговорил с мистером Брауном, тот подтвердил это.
– Плохо дело, Дэн, – разочарованно сказал Браун, – особенно сложно будет с твоим дальнейшим преподаванием в школе. Видишь ли, родителям это может не понравиться.
– Но, мистер Браун, если бы вы видели мальчика! – воскликнул Дэниел. – Он умирал от голода и весь в синяках. Дикки в таком ужасном состоянии…
– Очень может быть, я верю тебе, Дэн, но ты должен помнить, что мальчик – лишь один из многих. Таких, как он, – тысячи. Отцы избивают сыновей, мужья забивают до смерти своих жен, и это, в сущности, их право. Таков закон…
– Значит, закон не справедлив, – упрямо сказал Дэниел. – Я знаю и понимаю, что таких, как Дикки, тысячи, но если я помогу хотя бы ему одному, то сделаю шаг в верном направлении, и разве я буду не прав?
Мистер Браун молча покачал головой.
– Понимаешь, Дэн, все, о чем ты говоришь, верно, и я понимаю тебя, твои чувства, но у меня тяжелое предчувствие, что у нас могут быть неприятности, а в случае приближающихся выборов сюрпризы нам не нужны.
К сожалению, Браун оказался прав. Клем Уолкер не терял даром времени. На следующее утро Дэниел предстал перед лицом местного полицейского, довольно толкового парня, который, похоже, знал, что люди его профессии в Ист Энде не очень-то пользуются уважением.
Дэниел аккуратно и честно отвечал на все вопросы полицейского, который старательно крупным почерком записывал ответы в маленькую книжечку.
– А что произошло вчера на Райской Аллее? – продолжал констебль. – Клем Уолкер утверждает, что вы на него напали.
– Но он лжет. Это он напал на меня. Он хотел силой забрать мальчика, а я ему запретил даже касаться Дикки. Мальчик очень слаб, он так сильно избит, что даже не в состоянии посещать школу.
– А как насчет ограбления? – прищурившись, спросил полицейский. – Мальчик действительно украл у своего дяди какие-то деньги?
– Деньги! – захохотал Дэниел. – Я покажу вам эти деньги. Я показывал их в школе своим ребятам. – И Дэниел полез в карман и достал оттуда маленькую монетку. – Это серебряная монета датирована аж 1672 годом! Она, наверное, пролежала в земле около двух сотен лет. Ее выкопала собака, и мальчик взял ее из простого любопытства. А вы говорите об ограблении…
– Что ж, мистер Хантер, – сказал констебль, – я, конечно, должен все рассказать своему начальству, ваш вопрос будет решаться в суде.
Дэниел задумался и спросил:
– Скажите, мальчика вернут обратно его родственнику? Но как же это можно?!
– Трудно что-то сказать. Ребенок должен жить вместе с родственниками, а не с чужим молодым человеком, к тому же одиноким. В общем, я еще не знаю, что решит мистер Гудолл. А пока постарайтесь больше не сталкиваться с Клемом Уолкером – это не сыграет вам хорошей службы.
Ну, мы все с вами обговорили. Желаю вам всего хорошего, мистер Хантер, а мне пора.
Констебль ушел, а Дэниел остался сидеть в отчаянии и растерянности. Что ж, думал Дэниел, все, наверное, правильно. Он и сам не знал, что делать с мальчиком, как его спасти, и в то же время в нем кипела решимость и желание не отдавать ребенка в рабство к его родственникам. Удивительно, какой фурор произвел этот инцидент в округе. Людские мнения разделились, все ждали, какой же будет исход событий.
Дело было в самом разгаре, когда Кристина вернулась в клинику после долгих и ужасно скучных недель жизни в Брамбере. Рядом с ней не было Гарета, он в это время жил вместе с дядюшкой в Германии, Гарри уехал в Париж и слал редкие письма с описанием великих людей – актеров, певцов, художников, с которыми ему удалось встретиться.
Кристина думала о том, забыл ли ее брат Кейт Хантер. Даже общение с сестрой Маргарет не могло улучшить ее настроения. Маргарет и Фредди были полны семейного счастья, поглощены заботами о малыше, они жили своей устоявшейся жизнью. Кристине же хотелось каких-то перемен, событий, которые бы разрушили размеренность и спокойствие ее лондонской жизни. Она ничего не могла поделать со своим настроением, ей так хотелось рассказать кому-нибудь о том, что с ней происходит, но никого близкого не было рядом. Ей мог бы помочь разговор с Кейт Хантер, но девушка была очень далеко от Лондона, переезжала из одного города в другой.
Долгими вечерами Кристина лежала в своей комнате и думала о Дэниеле, вспоминая, как быстро, в течение нескольких минут, он мог от мрачного настроения переходить к смеху. Она вспоминала, как он трогательно заботился о бедных, с каким интересом читал те книги, которые она ему приносила, как он здраво рассуждал о смысле жизни. Ей казалось, что она по уши влюбилась в Дэниела, и это ее пугало. Кристина понимала, что Дэниел не обладал таким же спокойствием и рассудительностью, какие были у Гарета, и знала, что у них с Хантером не может быть счастья, похожего на счастье Маргарет и Фредди, и вообще у них с Дэниелом не могло быть будущего…
Как ни странно, но редкие минуты счастья Кристина испытывала благодаря своему отцу. Они вместе катались на лошадях, вместе гуляли, и Кристина стала лучше понимать отца, по-другому оценивать многие его поступки и решения. Эверард Уориндер тоже другими глазами взглянул на свою маленькую непослушную Крис, ему понравилось подолгу беседовать с ней. Когда они вернулись в Лондон, он не стал возражать против ее посещений клиники. В первый же день ее возвращения из Брамбера доктор Декстер рассказал ей о Дикки, о том, что произошло с мальчиком.
– Твой приятель, Кристина, этот школьный учитель, похоже, нашел себе большие неприятности, – как бы между прочим сказал доктор. – Кажется, Дикки сбежал от тетки из-за плохого обращения с ним. Хантер приютил его и теперь отказывается отдавать мальчика.
– А откуда вам это известно? – поинтересовалась Кристина.
– Мальчик приходил в больницу. У маленького бедного чертенка ужасное положение, его дядя жестоко над ним издевался… Не удивительно, что мальчик от них сбежал. Теперь Дикки придется нелегко, как, впрочем, и Хантеру, – его обвиняют в краже ребенка, грабеже и жестоком избиении, представляешь?
– Но это же несправедливо! Это же грязная ложь…
– Конечно, но, похоже, наш друг разбил Клему Уолкеру лицо, и теперь будет суд, и Хантеру будет предъявлено не одно обвинение.
– А как чувствует себя Дикки?
– Хуже некуда… Я сказал Дэниелу, что если потребуется медицинское подтверждение его состояния, то я дам таковое.
Кристина была очень встревожена разговором с доктором и когда пришла домой, не могла ни о чем больше думать. У нее не выходили из головы слова Декстера, что дело будет рассматриваться в суде. Она вспомнила, как Дэниел всегда хлопотал о судьбе мальчика, его матери, как опасался за его будущее, когда объявилась его тетка.
Кристина спрашивала себя, чем она могла бы помочь мальчику и Дэниелу. Впрочем, как бы невзначай, она спросила отца:
– Папа, а должны ли родители отвечать перед судом за жестокое обращение со своими детьми, за эксплуатацию их труда, если дети еще очень маленькие по возрасту?
– Почему тебя это вдруг заинтересовало? – поинтересовался Уориндер. – Всегда нужно рассматривать конкретный случай, учитывать особенности, решения могут быть различными.
– Папа, а сколько должны родители платить за обучение ребенка какому-нибудь ремеслу? – не успокаивалась Кристина.
– Не знаю, дочка. Сейчас это не распространено, – отец улыбнулся. – Ты же, думаю, не собираешься по своей доброте платить за обучение какому-то делу всех сирот Ист Энда?
– Нет, – не сразу ответила Кристина, – просто в одном из магазинов, где я покупала перчатки, меня обслуживала девочка лет тринадцати.
– Уж не собираешься ли ты, Крис, истратить свои деньги на какой-нибудь детский проект для своей клиники? – вмешалась в разговор леди Кларисса.
– Ну что ты, мамочка, просто я поинтересовалась, вот и все…
Кристина продумала всю ночь, она решила, что теперь у нее будет свой собственный счет в банке.
На следующий день служащий банка, пересчитав ее тридцать соверенов, весело сказал:
– Это очень значительная сумма, мисс. Надеюсь, мисс Уориндер, вы не станете тратить все деньги сразу?
– Только по очень важной необходимости, – ответила Кристина, пряча деньги в сумочку.
Взяв кеб, она поехала искать магазин мистера Брауна. Найти его оказалось довольно просто – на здании большими буквами было написано имя владельца. В магазине к Кристине подошел паренек лет пятнадцати – шестнадцати и поинтересовался, чем он может ей помочь.
– Пожалуйста, скажите мистеру Брауну, что с ним хочет увидеться мисс Уориндер.
Мальчик мгновенно исчез. Через минуту Кристине навстречу вышел мистер Браун. Он вежливо раскланялся и, мило улыбаясь, предложил пройти в его кабинет. Уговорить мистера Брауна взять на работу в свой магазин Дикки оказалось очень сложно, хозяин был несговорчив.
– Мальчику всего двенадцать лет, а это еще рановато, чтобы работать у меня. Он еще не может работать помощником продавца. Мне, безусловно, очень жаль его, этот Клем Уолкер настоящий зверь. Но знаете, мисс, мне совсем не нравится позиция Дэниела Хантера.
– Но, пожалуйста, поймите, мистер Браун, – убежденно сказала Кристина, – когда в суде узнают, что мальчик хорошо пристроен, что он в свободное время от учебы работает у вас в магазине, дело будет иметь совершенно другой поворот. Вы же, насколько я знаю, нуждаетесь в работниках, так почему же не взять Дикки? Тем более, что вы открываете новый магазин… Когда он откроется?
– В конце года, как раз накануне рождественских праздников, – сказал мистер Браун и внимательно посмотрел на Кристину. – Но скажите, мисс Уориндер, почему вы так убежденно меня уговариваете? Вы так заинтересованы в судьбе мальчика?
– Видите ли, мистер Браун, я это делаю по своему собственному желанию. Когда я впервые пришла работать в клинику, Дикки практически был моим первым пациентом. Я знала о его судьбе, о гибели его мамы…
Мистер Браун внимательно слушал Кристину и думал о том, что рассказывала ему Илспет, о том, что Кристина была неравнодушна к Дэниелу, и сейчас, наверное, Хантер был одной из причин, почему Кристина обратилась к нему за помощью.
– Мистер Браун, если вопрос в расходах, то я готова… заключить с вами соглашение. Я согласна оплачивать ваши расходы…
– Нет, ну что вы, мисс Уориндер! – стал возражать Браун, он не понимал, как она ему предлагала за акт милосердия деньги. – Если Дикки будет хорошо учиться и усердно работать в магазине, этого для меня будет достаточно. Я человек небогатый, но кое-что у меня есть.
– Мистер Браун, значит ли это, что вы согласны?! Как это великодушно с вашей стороны, – радостно сказала Кристина, при этом она очаровательно улыбнулась и слегка дотронулась до руки мистера Брауна, чем привела его в легкое смущение.
Да, подумал про себя мистер Браун, эту девушку нельзя назвать красавицей, но до чего же она обаятельна и умеет ладить с людьми, чего нельзя сказать, к сожалению, об Илспет. Ничего удивительного и странного, если Хантер без ума от мисс Уориндер.
– Я была уверена, что вы не откажете, мистер Браун, – продолжала Кристина. – Теперь я сама убедилась, что вы очень добрый и понимающий человек, как мне рассказывал о вас Дэниел. Только, пожалуйста, не говорите Дэниелу о нашем сегодняшнем разговоре, хорошо? И вообще не говорите, что я к вам приходила… Мне не хотелось бы, чтобы Дэниел чувствовал себя обязанным. Вы понимаете меня, надеюсь?
– Мисс Уориндер, но он должен понять, что…
– Нет, прошу вас, пусть он считает, что вы таксами решили. И еще я хочу вас попросить об одной вещи. – Кристина достала из сумочки несколько соверенов. – Не попросите ли вы свою дочь купить для Дикки приличную одежду? Мне бы так хотелось, чтобы мальчик хорошо выглядел…
– Это слишком большая сумма, мисс, – сказал мистер Браун.
– Пожалуйста, возьмите. Это мои собственные деньги, и я могу распоряжаться ими по своему усмотрению.
– Хорошо, мисс, Илспет будет рада сделать так, как вы просите. – Браун взял золотые и положил их себе в карман. – Я уж позабочусь, чтобы они были потрачены разумно. Будем надеяться, мисс Уориндер, что все уладится, и Клем Уолкер не придумает очередной хитрый трюк.
– Спасибо за помощь, мистер Браун, – сказала девушка.
– Это вам спасибо. Всего хорошего, мисс Уориндер.


Мистер Гудолл уже много лет занимался сугубо гражданскими делами. Как человек опытный в этих делах, он сразу определил, что собой представлял Клем Уолкер, а также его слезливая жена. Гудолл внимательно выслушал спокойный рассказ Дэниела, понаблюдал за худеньким, бледным Дикки, который отвечал тихим и испуганным голоском, а потом, как сторонник совмещения учебы с работой, решил, что мальчику будет только полезно служить у уважаемого мистера Брауна. Итак, судьба Дикки была решена. Клем Уолкер был рассержен и возмущен, он грозился, что еще разделается с Дэниелом Хантером. Дэниел же получал поздравления с успешно выигранным делом.
– Да, конечно, – смущенно сказал мистер Браун на благодарность со стороны Дэниела, – я рад был помочь, но не бери это в привычку, Дэн. У меня все же торговый бизнес, а не приют для обездоленных.
Дэниел радостный пошел домой, чтобы предупредить миссис Тэйлор, что теперь, кроме Дикки, с ними будет жить еще и щенок Пенни, названный в честь найденной монетки.
Вечером к Дэниелу зашел Уилл Сомерс.
– Послушай, Дэн. В Ассоциации Трудящихся не обрадуются, когда узнают, кто помог тебе в этом дельце с мальчиком.
– Что ты имеешь в виду, черт побери? Просто мистер Браун проявил свою доброту…
– Разве ты не знаешь, Дэн, какую роль сыграла твоя знатная подружка? Что ты прикидываешься?
– Не понимаю, объясни, Уилл…
– Странный ты, ей-Богу! Мисс Кристина Уориндер приложила ко всему свою руку. Неужели ты не в курсе? Сын Тернера, Фил Тернер, работает в магазине Брауна, он и рассказал, что дочь известного оппозиционера приходила в магазин. Не трудно сложить два плюс два!
– Ты ошибаешься, наверное… Я тебе не верю!
– Считай, как хочешь, Дэниел, но большинство наших избирателей не поверят человеку, который принимает милостыню от дочери нашего противника.
– Вот это неправда! Что ты говоришь, Уилл?! – сердито сказал Дэниел: – Этого никогда не может быть!
– Неужели? – насмешливо произнес Сомерс. – Вот ты и спроси ее саму.
Дэниел решил, что сказанное Уиллом вполне могло быть правдой. Кристина могла так поступить, ведь она по-своему была привязана к мальчику, испытывала к нему сострадание. Но почему же он, Дэниел, узнал об этом последним? Очевидно, мистер Браун умышленно не сказал ему о ее участии в деле, хранил тайну. Гнев, гнев, одиночество, жалость к самому себе нахлынули на него. Он обязательно должен увидеться с Кристиной, спросить, почему она действовала, не посоветовавшись с ним. Дэниел знал, что Кристина продолжала работать в клинике, и через пару дней он решился встретиться с ней.
Был холодный ветреный день. Дэниел стоял на углу и ждал, когда же появится Кристина. Она вышла из клиники в сопровождении доктора Декстера. Ветер развевал ее зеленую бархатную юбку и яркий шелковый шарф. В какое-то мгновение шарф сорвался с ее головы, но Декстер подхватил его и вернул хозяйке. Несколько минут Кристина и доктор стояли, разговаривая, потом Декстер, как всегда, приподнял шляпу и пошел в другую сторону, а девушка направилась в сторону стоянки кебов. Дэниел направился ей навстречу. С минуту Дэниел и Кристина стояли молча, пристально глядя друг на друга. Кристина первая нарушила молчание, голос ее дрожал.
– Если ты хотел увидеть доктора Декстера, то он уже ушел…
– Я искал тебя, – неуверенно сказал Хантер.
– Меня? Что ты хотел?
Дэниел молча взял ее за руку и отвел в сторону, подальше от уличного шума – в небольшой дворик, распложенный между двумя домами.
– Думаю, Кристина, ты знаешь, о чем я хотел с тобой поговорить? – строгим тоном сказал Дэниел. – Ты понимаешь, что делаешь? В нашем округе хватает людей, которые меня не любят, которые с готовностью подхватят сплетню, что принимаю милостыню от Эверарда Уориндера, да еще прибавят, что я за его спиной очерняю его доброе имя.
– Это не так, Дэниел. Мистер Браун обещал, что никому не скажет.
– Он и не сказал ничего мне. Но неужели ты думаешь, что можешь открыто ходить по улицам, дочь кандидата, чья жизнь, семья, взгляды всеми обсуждаются, и быть неузнанной?
– Но это не имеет никакого отношения к моему отцу! Он ничего об этом не знает. Я сделала это только ради Дикки. Это была моя собственная идея! – уверенно рассуждала Кристина.
– Попробуй объяснить это тем, кто станет называть меня перебежчиком, человеком, который пытается завоевать благосклонность своего противника. Почему ты не пришла поговорить со мной? Почему не поделилась своими планами?
– Потому, Дэниел, что в последний раз, когда мы виделись, ты дал мне ясно понять, что наша дружба умерла, и ты бы не принял от меня помощи, даже если бы она касалась мальчика.
– Сколько это тебе стоило? – тихо спросил Хантер.
– Совершенно нисколько. Я предложила мистеру Брауну деньги, но он отругал меня и не принял.
Кристина и Дэниел, как когда-то, стояли так близко и были так далеки друг от друга. Каждый из них подспудно ощущал, что многое в их отношениях, к сожалению, изменилось, и то же время… Через несколько секунд Кристина сказала:
– Извини, если я тебе принесла огорчения. Я хотела сделать как лучше, думала, как помочь Дикки, помочь тебе… Неужели ты мне не веришь, Дэниел? Не молчи, пожалуйста.
Голос девушки звучал так неподдельно искренне, что его злоба и раздражение быстро куда-то исчезли.
– Да, я понимаю тебя. Понимаю… – тяжело выдохнул.
– Дэниел, неужели мы не можем остаться друзьями, как прежде? Почему между нами должно быть непонимание?
– А что скажет твой отец, если узнает? – спросил Дэниел и отошел от девушки, будто испугался своих чувств. – Кристина, тебе лучше идти… Если нас увидят вместе, то могут Бог весть что вообразить…
Кристине хотелось сейчас коснуться его щеки, поцеловать его и сказать, что она любит его и не собирается этого скрывать. И тут Дэниел спросил:
– Когда же ты выходишь замуж?
– Не раньше весны, – не сразу ответила Кристина. – Гарет еще в Америке. А почему ты спрашиваешь?
– Зачем он тебя оставил здесь, не взял с собой? – как будто не слыша вопроса Кристины, спросил Дэниел.
– Гарет врач, хороший врач. Его работа, карьера для меня так же важны, как и для него самого.
– Так ли? – с иронией в голосе поинтересовался Хантер. – Надеюсь, он понимает, как ему повезло?! Или ему некогда об этом задуматься, а?
Кристина вспомнила свой последний разговор с Гаретом, как она не хотела, чтобы он уезжал без нее, она подумала о том, что скажет ему, когда он вернется. Но потом Кристина взяла себя в руки и решила не торопить события, потому что дальше будет видно, как лучше поступить.
– Я пойду, Дэниел. У тебя будут еще ко мне вопросы? – строго спросила она.
– Пожалуйста, подожди, Кристина… – Он взял ее за руку, но Кристина вырвалась и пошла в сторону, не желая показывать своих чувств. Кристина взяла кеб и уехала, а Дэниел молча проводил ее глазами и потом медленно пошел домой. Вечер он провел за написанием статьи об Эверарде Уориндере – кандидате, который, несмотря на то, что был прекрасным адвокатом, всегда противился проведению реформ, и чьи острые нападки на чартистов привели к их поражению. Дэниел также поведал о том, что Уориндер позволил повесить честного человека за его неординарные взгляды, в то время как в его силах было спасти ему жизнь. Дэниел подписал свою статью псевдонимом «Спартак» по аналогии с рабом, который боролся против жестокости и несправедливости рабовладельцев и был за это казнен.
Закончив писать, Дэниел перечитал статью. Не слишком ли он был категоричен в оценках? А что подумает Кристина, прочитав его творение? Хантеру захотелось переписать статью, порвав первоначальный вариант, но потом он аккуратно вложил ее в конверт, чтобы отправить в газету, которая, он знал, печатала нелегальную литературу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тень любви - Хевен Констанс


Комментарии к роману "Тень любви - Хевен Констанс" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100