Читать онлайн Сэйдж, автора - Хесс Нора, Раздел - ГЛАВА ТРЕТЬЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сэйдж - Хесс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сэйдж - Хесс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сэйдж - Хесс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хесс Нора

Сэйдж

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Джим захлопнул дверь на кухню перед носами нескольких посетителей салуна, которые, вытянув шеи, с любопытством пытались разглядеть, что тут происходит. Он постоял несколько секунд, чтобы понять, что случилось.
Тилли и Немия стояли по обе стороны от его двоюродного брата, который действительно держал на руках мертвую женщину. Джим внезапно подумал о том, что ему никогда не встречалась женщина прекраснее этой. У нее были красивые черты лица, восхитительные формы тела, ее каштановые волосы беспорядочными волнами свисали вниз почти до самого пола. Ему вдруг ужасно захотелось увидеть, какого цвета у нее глаза, но он тут же с острой жалостью понял, что уже никогда этого не узнает.
Однако, спустя минуту, ему в голову пришла мысль, от которой сердце учащенно забилось. Джим подумал, что, может быть, женщина совсем не умерла. На ее лице не было мертвенно бледной печати, накладываемой смертью. Более того, кожа ее была розовой и покрытой красноватыми, лихорадочными пятнами, словно у нее был жар. А взглянув на своего брата, он почувствовал, что предчувствие его не обмануло, и испытал огромное облегчение.
— Она очень больна, Джим, — спокойно ответил Легкая Нога, отвечая на немой вопрос брата. — Думаю, у нее воспаление легких.
Джим не стал терять время на то, чтобы выяснить, каким образом эта полумертвая женщина оказалась в руках его двоюродного брата. Все это можно будет выяснить потом, позже. Сейчас главное было узнать, что можно для нее сделать. Он открыл дверь в комнату своей дочери и предложил перенести больную туда. А сам прошел прямо к широкой кровати и сдернул с нее покрывало.
— Клади ее сюда, Джонни, — резко приказал он, а потом повернулся к Тилли, которая вошла за ним в комнату. — Мигом приведи сюда Джона.
Отойдя в сторону, чтобы дать дорогу Легкой Ноге, Джим чуть не наступил на какое то маленькое существо, взволнованно трущееся рядом с ним. Он посмотрел вниз и увидел маленького мальчика, но в следующее мгновение, когда он рассмотрел смуглую кожу и высокие скулы, его изумление еще более возросло. Паренек оказался метисом, как и он сам.
Латура охватил необъяснимый и беспричинный гнев. Эта красивая, молодая женщина, которую сейчас его брат бережно укладывал в постель, наверное, была женой индейца! Скорее всего, какого-нибудь вождя. Неужели этот негодяй жестоко с ней обращался? Видимо, она взяла сынишку и сбежала из племени!
Но почему она так долго ждала, чтобы освободиться? На вид мальчику можно дать не больше восьми лет. Джим оборвал свои раздумья, когда светло карие глаза ребенка поднялись на него. В них плескался страх, но Латур знал, что мальчик не боится его, совершенно незнакомого человека. Малыш боится за судьбу женщины, которая уже почти мертвая неподвижно лежала на кровати.
Мужчина положил свою широкую ладонь на узкое мальчишеское плечо и нежно сказал:
— С твоей мамой будет все о'кей, сынок. Тилли пошла за моим другом доктором Стюартом. Он скажет, что можно для нее сделать.
Мальчик доверчиво прижался к его ноге, его голос задрожал, когда он заговорил:
— О, я молю Бога, чтобы так оно и было. Я так боюсь, что тетя Сэйдж умрет!
Тетя? Джим почувствовал, что у него сердце замерло. Она его тетя! Он провел мальчика на кухню, к растопленной плите, где так уютно потрескивали дрова, и, пододвинув поближе к нему стул, сказал:
— Ну-ка, дружок, садись тут, поближе к теплу, и расскажи мне, как зовут твою тетю. Откуда вы, и как это случилось, что она так заболела.
Дэнни вытер свои мокрые глаза и ответил:
— Ее зовут Сэйдж Ларкин, мы пришли издалека. — Его голос прервался, на глазах снова появились слезы, и он, глотая их, стал продолжать:
— Трое каких то мужчин убили ее мужа, дядю Артура, и моих папу с мамой, а затем они сожгли наши дома…
Мальчик всхлипнул.
— Мы с тетушкой прятались, пока они не ускакали, а потом бросились бежать. Я думаю, что тетя заболела потому, что спала на земле… и еще, у нас было мало еды.
Джим уловил, как мальчик быстро посмотрел в сторону плиты, на которой стояла еда и жарилось мясо. Ругая себя за недогадливость, Латур встал. Ребенок устал до смерти, поговорить можно будет потом. Он достал из буфета глубокую тарелку, наложил в нее мяса и овощей из ближайшей сковородки, сверху положил жареной картошки и поставил перед Дэнни.
— Давай, парень, ешь. Тилли готовит лучше всех в округе.
— Тетя Сэйдж тоже голодна, — на Джима опять посмотрели не по детски серьезные глаза. — Она отдавала мне почти все ягоды, которые мы могли отыскать. Она говорила, что не хочет есть, но я знал, что это не правда.
— Не беспокойся о тете. Мы ее покормим после того, как ее осмотрит доктор, — успокоил своего маленького гостя Джим, потом взял огромную буханку хлеба, испеченного утром, и отрезал толстый ломоть. Положив ложку рядом с тарелкой, он спросил:
— Как тебя зовут, сынок?
— Дэнни Уиллис, — уже с набитым ртом ответил мальчик.
Латур печально улыбнулся — не стоит больше задавать вопросы, по крайней мере до тех пор, пока ребенок не наполнит свой маленький желудок.
Тарелка уже почти совсем опустела, когда дверь в кухне распахнулась снова, и на пороге появилась Тилли, а за ней доктор Джон Стюарт.
— Ну что, Джим, в твои лапы попала больная женщина? — вместо приветствия сходу спросил доктор.
— Да, похоже, что так, Джон, — Латур выпрямился и встал из за стола, стряхивая с себя сонную лень.
— Нечего тут рассусоливать! — Тилли подтолкнула красивого доктора к двери, которая вела в комнату, где лежала больная. — Там женщине плохо, ей нужен доктор.
Джим иронически усмехнулся, стараясь, чтобы кухарка не заметила. Похоже, что Тилли нашла себе нового беззащитного, беспомощного ягненочка, на которого можно будет обрушить всю свою заботу.
— Если хочешь, накладывай себе еще сам, Дэнни Уиллис, — сказал он мальчику и вышел в другую комнату вслед за Тилли и доктором.
— Она просто красавица, — произнес доктор Стюарт, как только бросил первый взгляд на горящее лицо Сэйдж. Потом присел на край кровати и достал статоскоп из маленького черного саквояжа, который сопровождал его везде, куда бы он ни шел.
Джим со стыдом почувствовал, что завидует доктору, который в эту минуту начал расстегивать платье на груди у Сэйдж. Конечно, вряд ли мужчину может возбудить вид женщины, лежащей без чувств. Но у этой была такая восхитительная кожа, такое прекрасное тело, что она, несмотря на свою болезнь, могла бы разволновать даже бесчувственное дерево.
Четыре человека окружили кровать и, волнуясь, затаили дыхание, пока доктор Стюарт выслушивал больную. Через несколько минут он вытащил трубочки статоскопа из ушей и взглянул на хозяина салуна.
— У нее воспаление легких. Забиты оба легких. Если мы хотим ее спасти, то придется бороться изо всех сил.
Джим увидел необычную озабоченность на лице своего старого друга, не раз лечившего его в самых тяжелых обстоятельствах, и испугался. Он и сам бы не назвал причины своего страха, но почему то для него было очень важно, чтобы эта женщина осталась жива.
— Чем мы можем помочь, Джон? — спросил он, стараясь не показать, что волнуется.
Доктор поднял изящную тонкую руку Сэйдж, нащупал пульс и нахмурился.
— Для начала надо как можно скорее сбить у нее температуру.
Потом доктор Стюарт посмотрел на стоявших рядышком Немию и Тилли и сказал, обращаясь к кухарке:
— Я поручаю это вам обеим. Будете обтирать ее тело холодной водой до тех пор, пока не спадет жар.
Тилли кивнула и пошла к двери, говоря на ходу:
— Я прямо сейчас пойду приготовлю таз с водой. И тут Джим, не совсем соображая, что он собирается делать, встал у нее на пути и произнес:
— Тилли, тебе нужно работать, а Немия устала после долгой дороги.
Голос у него был хриплым.
— Я сам послежу за ней и постараюсь сбить температуру.
Немия открыла было рот, чтобы сказать, что она ни чуточки не устала, как вдруг увидела глаза мужа. Джонни Легкая Нога взглядом предупреждал жену не возражать Латуру.
Однако, Тилли не остановило бы никакое предупреждение.
— Джим! — закричала она, не веря своим ушам. — Но ты же не сможешь ее купать!
— Это почему же? — Джим попытался придать себе вид искренне недоумевающего человека. Для убедительности он даже пожал плечами. — Можно подумать, будто я ни разу не видел раньше обнаженной женщины. Надеюсь, она ничем не отличается от других.
— Но это же неприлично, Джим Латур! Это твоим шлюхам наплевать, что мужчины видят их голыми! — Тилли отчаянно протестовала, в то время, как хозяин уже подталкивал ее к двери. — Эта молоденькая женщина умрет от стыда, если узнает, что неизвестно кто прикасался к ее обнаженному телу своими лапами… Подумай об этом!
— Я не неизвестно кто, и кто, интересно, собирается ей рассказывать, а, старуха? Иди-ка, лучше скажи этому разбойнику Хуану, чтобы он принес мне воды и был наготове, как только я его позову.
— Тебя, Джим Латур, породил сатана, и сам ты дьявол во плоти! — торжественно провозгласила Тилли и, высвободившись из цепких рук хозяина, гордо подняв голову, выплыла из комнаты, напоследок подарив ему взгляд, полный ледяного презрения.
Джонни Легкая Нога, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, взял Немию под руку и вышел вслед за разгневанной кухаркой.
Джим закрыл за ними дверь и присоединился к доктору, который достал из саквояжа две маленькие бутылочки и поставил их на низкий столик у кровати. Положив возле них небольшую ложечку для лекарств, доктор Стюарт произнес:
— Я бы сказал, что это не совсем приятно, когда моей пациентке будет делать компрессы мужчина, да еще к тому же посторонний.
— Может быть, — казалось, что его слова нимало не беспокоят Джима, — зато я очень хорошо знаю, как обращаться с теми, у кого жар. Когда я бегал от закона, мне часто приходилось ухаживать за теми из моих парней, которых ранили.
Он добродушно ухмыльнулся Джону и добавил:
— Ее раздетое тело для меня будет значить не больше, чем их задницы.
— Врешь… — Джон распечатал обе бутылки, налил несколько капель в ложечку и, придерживая Сэйдж под голову, всунул ложку между ее крепко сжатыми губами.
— Смотри сюда, — он указал Джиму на меньшую бутылку. — Вот это может помочь нам сбить ее температуру. Будешь давать одну полную ложку каждый час до самой ночи. — А вот тут, — доктор наполнил ложку из большой бутылки, — лекарство для очищения ее легких. Две ложки ровно через каждые три часа.
С этими словами Джон Стюарт вернул свой статоскоп обратно в сумку и повернулся к другу.
— Это все, что я могу для нее сделать, Джим. Будем надеяться, что у нее крепкое здоровье и она с нашей помощью сумеет выкарабкаться. Часто, чтобы одолеть болезнь, здоровое, крепкое тело куда важнее, чем самое лучшее лекарство… Здоровье, молодость, ну и, конечно, сильная воля к жизни.
Уже подойдя к двери, Стюарт обернулся и добавил:
— После того, как у меня закончатся часы приема, я еще зайду посмотреть, как у нее дела.
Он открыл дверь и отступил в сторону, пропуская Хуана, который вошел в комнату, неся в руках таз с водой.
— Спасибо, Хуан, — Джим начал закатывать рукава, а мальчик мексиканец аккуратно поставил таз рядом с бутылочками и выпрямился, посматривая на больную и ожидая дальнейших указаний.
— Принеси мне еще кувшин с водой и стакан, а потом будь на кухне, чтобы мог услышать, когда я попрошу, свежей воды.
Подросток кивнул и, еще раз посмотрев на женщину, которая казалась почти мертвой, последовал за доктором на кухню.
Джим Латур, оставшись наедине со смертельно больной женщиной, почувствовал, какую нелегкую ношу взвалил на себя. Он посмотрел на нее, лежавшую неподвижно, вслушиваясь в ее прерывистое дыхание.
«Как ты себя чувствуешь, прекрасная незнакомка? Хватит ли у тебя сил одолеть болезнь? Чувствуешь ли ты в своих лихорадочных, пламенных видениях, что тут есть мальчуган, которому ты нужна? Ты должна бороться, чтобы укрепить эту тонкую ниточку, еще связывающую тебя с жизнью».
Джим знал, что будет делать все, что только возможно, чтобы спасти ей жизнь, и, в конце концов, сможет сбить у нее жар. Поэтому он решительно сел на место доктора на краю постели и начал раздевать лежащую перед ним женщину.
Груда женского белья на полу росла. Мужчина снял с тела Сэйдж и отбросил в сторону платье, нижнюю юбку, лифчик и узкое, обтягивающее трико. Наконец, осталось только снять с ее узких ступней мягкие носки. Вот и они оказались поверх всей одежды. И тут Джим, будучи не в силах сопротивляться собственному искушению, посмотрел на обнаженную женщину, беспомощно и неподвижно лежащую перед ним. Никогда ему не доводилось видеть более прекрасной и гармонично развитой фигуры.
Его искреннее желание рассматривать ослабленное болезнью тело молодой женщины только с медицинской точки зрения моментально исчезло, когда взгляд Джима Латура упал на ее длинные, стройные ноги, скользнул по нежным изгибам бедер и покрытому мягкими волосками холмику внизу упругого живота. На этом восхитительном треугольнике его глаза задержались на мгновение и двинулись дальше. Нет, совсем не как врач на своего пациента смотрел он сейчас на Сэйдж. Его охватило волнение при виде этого покатого, напоминающего перламутровую перевернутую раковину, живота. Узкая, осиная талия манила, звала к объятиям. Хотелось положить на нее ладони так, чтобы почувствовать тепло и нежность шелковистой кожи. Затаив дыхание, Джим смотрел на прекрасные, словно выточенные из слоновой кости полушария ее грудей, на вершинах которых, в такт дыханию, колебались розовые бутоны сосков.
«Боже всевышний! — подумал Латур, не дыша, словно опасаясь, что от колебания воздуха разлетится эта хрупкая красота. — Да любой человек свихнется при виде такого совершенства».
Совершив над собой усилие и немного успокоив бешено колотящееся сердце, Джим погрузил руки в таз с водой и обнаружил там мягкую тряпку. Он осторожно протер ее лицо и горло, потом, вновь намочив кусок ткани, протер правую руку и плечо Сэйдж.
На левой руке молодой женщины ему бросилось в глаза широкое золотое обручальное кольцо. Он на мгновение замер, чувствуя, как его пронзила острая жалость к этой незнакомке. Заканчивая протирать ее руку, Джим подумал о том, куда Сэйдж пыталась добраться.
«ДА ЧТО ТЕБЕ ЗА ДЕЛО, ТЫ, ПОЛУКРОВКА! — грубо оборвал он себя. — ЧТО БЫ С НЕЙ НИ ПРОИЗОШЛО, КАКОВЫ БЫ НИ БЫЛИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ЕЕ ЖИЗНИ, ОНА ТОБОЙ НЕ ЗАИНТЕРЕСУЕТСЯ. ДАЖЕ СЕЙЧАС, КОГДА ОНА БЕЗ СОЗНАНИЯ, И ТО КАЖДАЯ ЛИНИЯ ЕЕ ТЕЛА ПОКАЗЫВАЕТ, ЧТО ОНА — НАСТОЯЩАЯ ЛЕДИ. ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ НИЧЕГО О ТАКИХ ЖЕНЩИНАХ.
Джим как раз заканчивал протирать ее тело, и вода в тазу слегка нагрелась, когда внезапно дверь открылась, и в комнату, неся таз со свежей водой, вошел Хуан. Джим нахмурился и торопливо набросил простыню на Сэйдж, чтобы скрыть от глаз подростка ее беззащитную наготу.
— Нечего хлопать глазами, остолопина, — тоном, не предвещающим ничего хорошего, проговорил он мексиканцу. — Поменяй тазы и больше не заявляйся, пока я тебя не позову.
Помощник Тилли бросился выполнять то, что ему приказали, старательно отводя глаза от кровати. Когда мальчуган, наконец, удалился, Джим снова отбросил простыню и возобновил свои попытки сбить жар в этом безжизненном, неподвижном теле.
«Я не смотрю на нее с вожделением. Это просто больная женщина!» — снова и снова повторял он себе, и, в конце концов, ему удалось успокоиться. Он был слишком обеспокоен тем, чтобы помочь этой несчастной и такой прекрасной женщине, о которой ему до сегодняшнего утра вообще ничего не было известно.
Шли часы, Хуан бессчетное количество раз приходил и менял воду, а у Сэйдж держалась такая высокая температура, что, казалось, вода в тазу нагревалась моментально, за несколько минут.
Наступили сумерки, и Джим дал больной следующую порцию лекарства. Открылась дверь, и в комнату неслышно вошла Тилли. Она зажгла лампу и поставила ее перед зеркалом на туалетный столик.
— Иди, поужинай, Джим, — тихо сказала она, остановившись у изголовья кровати. — Я посмотрю за ней.
Джим покачал головой. Он не мог бы ничего объяснить, но у него было какое то странное чувство, что жизнь этой молоденькой женщины каким то образом связана с его жизнью и зависит от его присутствия. Ему было страшно, что он покинет ее, а вернувшись обратно, уже не застанет в живых.
— Я не голоден, Тилли, — сказал он и добавил. — Я бы выпил чашечку кофе. Будь добра, принеси, пожалуйста.
Тилли открыла было рот, собираясь настаивать на том, чтобы он все таки поел, но, увидев его упрямо сжатые губы, раздумала. Спорить с Джимом Латуром, когда он чего нибудь придумал, все равно, что просить Миссисипи, чтобы она потекла в обратном направлении.
Тилли бросила последний взгляд на больную, которая в этот момент начала метаться в бреду на постели, и только сказала:
— Я пришлю Хуана с кофе. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.
Джим только кивнул в ответ, она вышла так же бесшумно, как и вошла, пытаясь вспомнить, доводилось ли ей когда-нибудь видеть, чтобы этот человек так волновался о ком либо. Пожалуй, что подобное было только, когда Корд Макбейн без официальной свадьбы взял за себя Джонти с ребенком, впрочем, ребенок то был от него, но Латур тогда был похож на сумасшедшего.
Наступил вечер, затем ночь. В комнату доносились звуки веселья и аккорды пианино. Временами раздавались взрывы хохота. Когда Хуан открывал дверь в зал, чтобы отнести посетителю сандвич, эти звуки становились громче, потом они затихали. Часов в одиннадцать Тилли легла спать.
Вначале вечера, еще на закате, в дверь постучался Джонни Легкая Нога. Он спросил, как себя чувствует больная, посидел немного и ушел. Вскоре после того, как Тилли зажгла лампу, приходил доктор Стюарт. Он снова послушал грудь и легкие Сэйдж, пощупал ее пульс и тихо, устало сказал:
— Я не знаю, Джим. Похоже, лекарство не помогает. Где-то утром у нее наступит кризис. Вот тогда мы и увидим: выживет она или умрет.
Услышав в его голосе погребальные нотки, Джим рявкнул:
— Не говори «умрет», Джон! Не смей даже думать об этом!
Примерно около полуночи в комнату без стука вошла Реби. Она выглядела ужасно сердитой. С потемневшим от гнева лицом Джим накрыл Сэйдж и обратил на шлюху свой тяжелый, мрачный взгляд.
— Что тебе надо, Реби? — резко спросил он.
— Ты что, собираешься сидеть тут всю ночь? — Тон, каким она задала этот вопрос, был наполовину жалобным, наполовину враждебным. — Почему бы Тилли или этой скво
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
не позаботиться о ней?
Она кивнула в сторону Сэйдж, и ее глаза ревниво сузились, когда она заметила прекрасные черты и густые каштановые волосы, разметавшиеся по подушке.
Когда Джим повернулся к хозяйке публичного дома, его взгляд был холоден, как лед.
— Вообще то, это не твое дело, Реби, но я отвечу. Тилли и Немии здесь нет, потому что этого не хочу я. У Тилли был сегодня тяжелый день, а что касается Немии… Я решил, что больная может испугаться, если вдруг очнется и увидит сидящую рядом женщину из индейского племени.
— Ха! — фыркнула Реби. — Что то я сомневаюсь, что она боится индейцев! Как насчет того полукровки, который сейчас дрыхнет в моей постели? Я бы сказала…
Она прервала свою горячую тираду на полуслове, увидев, как окаменело лицо Латура. «М да, пожалуй, она погорячилась и забыла, что в его венах тоже течет индейская кровь. Произносить в его присутствии слово „полукровка“ было не очень вежливо и уж, конечно, неразумно». Реби с минуту постояла в ожидании, что Джим скажет ей хоть что нибудь. Но так и не дождавшись ответа, вышла из комнаты.
Джим забыл о ней в ту самую секунду, как за обидевшейся шлюхой закрылась дверь, и вновь вернулся к своим заботам о Сэйдж. Ее тяжелое, прерывистое дыхание наполнило комнату. И мужчина вновь поднес ко рту женщины ложку прозрачного лекарства.
С интервалами в полчаса он то вновь обтирал ее тело, то подносил к ее губам стакан с водой, бережно придерживая Сэйдж под голову. Иногда она делала глоток другой, а иногда вода стекала у нее по подбородку, и тогда Джиму хотелось кричать от отчаяния и собственного бессилия.
Ночь уже заканчивалась, а температура продолжала держаться, несмотря на все его огромные усилия. По временам и дыхания уже совсем не было слышно, и Латуру казалось, что смерть уже стоит у изголовья кровати, собираясь принять свою жертву. Но в следующее мгновение женская грудь вздрагивала, вновь медленно вздымалась, и он облегченно переводил дыхание.
Глаза у Джима стали красные от бессонной ночи, пальцы сморщились от того, что он опускал их в воду. Ему все чаще приходилось откидываться назад, чтобы хоть немножко дать отдохнуть спине, но в следующую секунду он вновь склонялся к лежащей перед ним женщине и напряженно всматривался в ее лицо, уже едва различая его очертания при тусклом свете керосиновой лампы. И вдруг ему стала видна на бледном лбу Сэйдж маленькая капелька пота!
Из его груди вырвался вздох облегчения, будто с плеч свалилась огромная тяжесть, и только теперь Джим почувствовал неимоверную усталость и радость. Он чувствовал себя слабым, как ребенок, и в то же время ему хотелось выбежать на улицу и кричать, кричать так, чтобы даже на небе было слышно: «Эй, вы все! У нее спал жар! Она будет жить!»
Теперь мужчина продолжал сидеть рядом с Сэйдж, наблюдая за тем, как дыхание больной становится спокойным и легким, как обычно у спящих людей. Он сменил мокрое от пота постельное белье, потом одел на женщину ночную рубашку Джонти, которую та оставила, уезжая из дома. Джим даже немного расчесал ей волосы, и теперь они лежали на подушке, покрывая ее шелковистыми каштановыми волнами. Ему было неизвестно, какого цвета глаза Сэйдж, и он, сидя на стуле у ее постели, думал о том, что, может быть, уже завтра увидит их и услышит ее голос.
Солнце встало, и его первые лучи осветили комнату, делая ненужным свет керосиновой лампы. Джим устало встал, подошел к лампе и, прикрыв стекло широкой ладонью, дунул на пламя. Потом также устало повернулся и на негнущихся ногах вышел из комнаты, чтобы сказать Тилли, что теперь она может заступить на дежурство у постели больной.
Его повариха вопросительно взглянула на него, стоя у плиты, как только он вошел в кухню, но молчала, ожидая, чтобы хозяин заговорил первым.
— Думаю, что с нею все будет нормально, Тилли, — устало улыбнулся Джим. — По крайней мере, температура упала и дыхание стало легче.
— Я молилась за нее прошлой ночью, — Тилли радостно кивнула головой. — Думаю, что господь слышит молитвы старых отставных шлюх.
Джим устало улыбнулся одними глазами.
— Надеюсь, что он слышит и экс-бандитов тоже. Потом он сел за стол и сказал:
— Сейчас я чего-нибудь поем, а потом пойду спать на целый день.
— Ну и что ты с ней собираешься делать, Джим? С нею и ее племянником? — спросила Тилли, хлопоча у плиты и приготавливая ему свиную отбивную с яичницей.
Джим не ответил ей. А действительно, что будет с этой женщиной, когда она выздоровеет? Была ли у нее определенная цель, когда она скрывалась от этого типа, кто бы он ни был, или Сэйдж просто бежала, не зная и не заботясь о том, куда бежит?
Он покачал головой.
— Не мне что то с ней делать, Тилли. И мы еще ничего не знаем о том, кто она такая, Сэйдж Ларкин. А кроме того, сейчас я чертовски устал, чтобы об этом думать.
Тилли метнула на Джима умудренный взгляд и подумала: «АГА АГА. НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ О НЕЙ УЗНАТЬ, ДЖИМ ЛАТУР, Я ГОТОВА ПОСПОРИТЬ НА КАКИЕ УГОДНО ДЕНЬГИ, ЧТО ТАК ИЛИ ИНАЧЕ, НО ТЫ ПОПЫТАЕШЬСЯ ОСТАВИТЬ ЕЕ ЗДЕСЬ. КОГДА МУЖИК ТАК СТАРАЕТСЯ ВЫТАЩИТЬ ЖЕНЩИНУ ИЗ ЛАП СМЕРТИ, ТО ПУСТЬ МНЕ НЕ ГОВОРЯТ, ЧТО ОН БЕСПРЕПЯТСТВЕННО ПОЗВОЛИТ ЕЙ УЙТИ».
С такими мыслями Тилли поставила перед хозяином его завтрак и пошла посидеть к Сэйдж. Минут через двадцать, утолив голод, Джим вылез из за стола и направился через пустой салун к лестнице, ведущей в комнату наверху. Тихонько отворив дверь в комнату, в которой он вчера приказал уложить Дэнни, Латур вошел, стараясь не разбудить мальчика, спящего в кровати Реби.
Он горько усмехнулся своим мыслям, представив, что должна была сказать его любовница, выставленная назад в бордель.
Мальчик лежал на боку, свернувшись калачиком и подложив под щеку свои маленькие руки. Джим посмотрел на заплаканное лицо ребенка и вдруг, уже во второй раз за последние сутки, почувствовал приступ щемящей нежности.
«Жаль, что ты не мой сын, малыш!»
Эта мысль, внезапно родившаяся в мозгу, удивила его самого. Он что то не мог припомнить, чтобы когда то очень уж хотел иметь сына. Ему всегда хватало Джонти. Может, это чувство возникло оттого, что дочь теперь принадлежит другому человеку? А может, у него просто появилось желание полюбить кого то вот такого, как этот малыш, невинного и беззащитного? Джим не знал ответа, но подумал, что, наверное, и к этой женщине, возле которой провел бессонную ночь, он испытывает нечто подобное — стремление защищать и оберегать слабого.
«Ты, старик, с возрастом делаешься сентиментальным», — проворчал он себе под нос и поправил мальчику одеяло. И на кой черт он хочет взвалить на себя, в его то возрасте, заботы о ребенке… не говоря уже о женщине, которой может и дела нет до содержателя харчевни.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сэйдж - Хесс Нора



Неплохой роман ....автор красиво пишет .. Это история любви отца Джонти ( роман Сила любви ) ... все возрасты подвластны любви :) читайте .
Сэйдж - Хесс НораВикушка
17.07.2013, 10.10





Можно почитать.
Сэйдж - Хесс НораКэт
28.10.2014, 15.48








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100