Читать онлайн Сэйдж, автора - Хесс Нора, Раздел - ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сэйдж - Хесс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сэйдж - Хесс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сэйдж - Хесс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хесс Нора

Сэйдж

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Всю неделю после отъезда Джонти и Корда и половину следующей Джим был занят и только иногда в течение дня думал о Сэйдж. Все его внимание было сосредоточено на строительстве дома для подсобных рабочих и возведении кухни и столовой.
Джим был глубоко убежден в том, что после двенадцатичасовой пастьбы и скачек за стадом, его загонщики имеют право на то, чтобы у них было место, где можно переночевать в тепле и сухости, и стол, за которым можно удобно расположиться и поесть с удобством. Да и повару, видимо, тоже надоело готовить на открытом огне, отмахиваясь от пыли и мух.
Пока что еще никто не жаловался — техасцы, вообще, народ неприхотливый и жизнерадостный, но если что-то их не будет устраивать слишком долго, они решительно и ясно заявят о своих претензиях. Но лучше до этого дело не доводить. Это Джим знал по опыту и поэтому работал с восхода до заката, помогая строителям возводить служебные здания. Впрочем, его еще беспокоило и то, что завершение дома пока откладывается.
И все же, хотя в течение дня Джим не очень часто думал о Сэйдж, все становилось совершенно иначе, когда он укладывался на сене и пытался заснуть. Его грызло чувство вины, когда он думал о том, что должна была ощутить Сэйдж, проснувшись и узнав, что он уехал, не сказав ей ни слова. Конечно, бегство от нее было чрезвычайно трусливым поступком. И то, что решиться на это ему было крайне тяжело, не меняло сути. Но Джим знал: останься он до утра, дождись он ее пробуждения, и у него не хватило бы сил покинуть эту женщину. Но заводить друга жизни не входило в его планы.
И все же Сэйдж, вернее ее образ, преследовал его. Настоящим мучением стало для Джима просыпаться на сене, охваченным желанием и неутоленной страстью, и вспоминать, вспоминать, как все у них было… Словно наяву, он чувствовал в темноте, как его обнимают нежные, теплые руки Сэйдж, и снова ее длинные, стройные ноги кольцом обвиваются вокруг его поясницы, а он все движется и движется над ней, и в ней… Он стонал от гнева на собственную дурость, от желания бросить все и мчаться к ней и, измученный вконец, засыпал под самое утро.
Каждый раз Латур давал себе слово выбросить из головы эту женщину, не думать о ней, и каждый раз с наступлением ночи все повторялось.
Наконец, наступил день, когда, практически, оказалась завершена крыша и над домом погонщиков скота, и над столовой. К этому времени Джим совершение потерял голову и взгромоздился на своего Майора, чтобы ехать в город.
Для поездки в Коттонвуд нашелся более чем подходящий предлог. В конце концов, должен он купить кухонную плиту или нет? Не говоря уже о том, что надо приобрести еще жаровню и всяческую мебель.
Джим торопил жеребца по дороге к городу, старательно уверяя себя, что Сэйдж Ларкин к его спешке не имеет никакого отношения. Просто ему не терпится повидаться с Джейком и Тилли и узнать, что произошло в салуне, пока его не было. Давая коню передохнуть время от времени, Латур затем снова пускал его в галоп и, наконец, часа за два до захода солнца, он увидел знакомое здание салуна, а затем стремительно распахнул дверь на кухню, до смерти напугав Тилли, которая сидела за столом и чистила картошку.
— Джим! — радостно воскликнула кухарка. — Я даже не ожидала тебя увидеть. Мы уж тут боялись, что с тобой что-то случилось!
— Как раз напротив, Тилли! Все идет отлично! Строители уже возводят крышу над кухней и общежитием, так что я приехал за плитой и другими вещами.
— О, как замечательно! Наливай себе кофе и, давай, садись рассказывай все, что происходит на твоем ранчо.
Джим налил себе крепкий, ароматный напиток, который никто, кроме Тилли, не умел так вкусно готовить, и, удобно откинувшись на спинку стула, сказал:
— Ну, о чем тут говорить — работаю, как проклятый, помогаю строителям. Думаю, Джонти тебе рассказала, что прибыл мой скот, и все те, кто перегоняли стадо, согласились у меня работать.
— Да, она мне рассказывала. Ей понравились эти ребята. — Тилли вдруг укоризненно посмотрела на Латура и добавила:
— Еще она говорила, что ты там для самого себя отгрохал сказочный дворец. А я-то думала, что ты там строишь что-то вроде того домишки, который сжег тот негодяй.
Искоса взглянув на владельца салуна, кухарка спросила:
— Тебе не будет очень тоскливо болтаться совсем одному по этому огромному дому?
Джим усмехнулся про себя. Тилли ненавязчиво пытается выяснить, не скрывает ли он от нее что-нибудь интересное. Она никак не поверит, что он может пожелать жить в таком большом доме один. А он пожелал… разве нет?
И уже открыто улыбаясь, он сказал:
— Я думаю, что перетащу туда тебя. Если тебе, конечно, не захочется остаться здесь и готовить для всех городских пьяниц.
— Ты издеваешься надо мной, Джим? — У Тилли глаза стали круглыми от удивления.
— Нет, я серьезно. Мне же нужен кто-то, кто бы смотрел за мной, ухаживал, заставлял всегда быть в форме и за что-нибудь пилил время от времени. — Его глаза смеялись. — А что, Рустера тоже возьмем, не переживай!
Лицо Тилли покрылось пятнами.
— Ха! Да на шута он мне сдался! На что этот старый, седой хрыч годится? Я бы очень хотела, Джим, поехать к тебе на ранчо, но только все равно твоему большому дому требуется хозяйка помоложе, чем я. Такая, которая сможет следить за порядком в нем и сможет обуздать тебя, если вдруг тебе шлея под хвост попадет.
— Я знаю твое отношение ко всем знакомым мне женщинам, Тилли, — теперь Джим уже открыто улыбался, а затем, внезапно посерьезнев, добавил:
— И что бы уж поговорить о женщине, которую ты имеешь ввиду, но не упоминаешь, ответь мне для начала — где леди Сэйдж?
Тилли опустила голову, словно что-то увидела в кастрюле с картофелем, стоявшей у нее на коленях, и глухо произнесла:
— Ее здесь нет, Джим…
Джим Латур мгновенно выпрямился и напрягся.
— Ты хочешь мне сказать, что она настолько сумасшедшая, что снова поехала кататься? — чуть не закричал он. — Нет, я тебе говорю не об этом, — совершенно расстроенным голосом произнесла Тилли. — Она уехала совсем из Коттонвуда, Джим На следующий день после твоего отъезда.
Со своего места кухарка очень хорошо видела, как у Джима дернулся кадык и под кожей на щеках задвигались желваки. Несколько мгновений Латур сидел, беспомощно хватая ртом воздух, и, наконец, проговорил. Та-ак. Понятно… И куда она отправилась?
— Не знаю, — сказав не правду, Тилли снова уткнулась в свою кастрюлю. — Она обещала написать мне, как только устроится. Она выразила надежду, что через несколько недель сможет вернуться и забрать с собой Дэнни.
Когда Тилли увидела, что Джим по-прежнему сидит, не говоря ни слова, она добавила:
— Я страшно не хотела, чтобы она уезжала совсем одна. Ты же знаешь, она слишком красивая. Мне страшно, что кто-нибудь воспользуется ее слабостью и обманет ее.
Джим вздохнул и тяжело вылез из-за стола. Внезапно он впервые в своей жизни почувствовал себя стариком, который доживает остаток своих дней, и никого нет рядом, чтобы скрасить его одиночество.
— Ладно, Тилли, мы же знаем, что рано или поздно она все равно бы уехала. Это случилось раньше, чем мы ожидали, только и всего.
Однако, выходя из комнаты, Джим выглядел очень несчастным, его плечи безвольно опустились, и сам он как-то весь разом постарел.
— Проклятый упрямый идиот! — в сердцах плюнула Тилли и яростно принялась крошить картошку.
Джейк радостно поприветствовал своего друга, который подошел к бару и облокотился на стойку.
Бармен закончил разговор с каким-то ковбоем, торопливо подошел к хозяину салуна и воскликнул:
— Чего это ты так рано вернулся в город, Джим? Стало одиноко и решил поискать женского общества?
Джим засмеялся в ответ.
— Веришь или нет, а я тут по делам. Заехал, главным образом, за тем, чтобы купить плиту для столовой.
— Ну, и как там дела? — Джейк поставил перед ним стакан и плеснул туда «бурбона».
— Все идет отлично! — Когда Джим говорил то же самое Тилли, в голосе его было куда больше энтузиазма. — Мне уже пригнали тысячу голов скота, и сейчас несколько отличных парней пасут это стадо. Я их нанял.
Он сделал изрядный глоток «бурбона», а потом спросил в свою очередь:
— Ну, а тут как дела? Были проблемы? Джейк пожал плечами.
— Ничего особенного что-то не припоминается. Ребята немного побузили, правда, в ту ночь, когда узнали, что Сэйдж не будет больше выступать. Ну, сломали там несколько стульев да прострелили пару люстр. Но я этому быстро положил конец — помахал своей дубинкой, достал несколько черепушек — все и закончилось.
Двое мужчин немного посмеялись, а потом Джейк кивнул головой в сторону столика, стоявшего в дальнем углу салуна.
— Вот Реби, как всегда, надоедает своими выходками. Сейчас, когда ты уехал, ей прямо приспичило попользоваться свободными комнатами наверху. Ни от кого не видел хлопот больше, чем от этой сучонки!
— А кто этот незнакомец, с которым она сидит? Что-то я его никогда раньше не видел.
— Да черт его знает! Появился тут пару дней назад, и с тех пор их с Реби водой не разольешь — чисто два голубка воркуют.
Увидев, что Джим смотрит на них, Реби демонстративно склонила свою рыжую голову к незнакомцу, нежно ему улыбнулась и игриво провела рукой по его густой бороде, что-то говоря при этом. Мужчина улыбнулся ей в ответ и, взяв в свою руку ладонь шлюхи, галантно ее поцеловал.
Джим повернулся обратно к Джейку, спокойно заметив:
— Похоже, их любезности предназначены специально для моих глаз.
— Ну, может быть, в этот раз ты зря издеваешься, — ответил бармен, — Реби всем и каждому растрезвонила, что этот мужик предложил ей выйти за него замуж.
— Во дела! И ты считаешь, это правда?
— Вполне может быть, — помолчав секунду, Джейк философски добавил:
— Мужчины и раньше женились на шлюхах. И, говорят, из них получаются неплохие жены.
— Ну, надеюсь, что в случае с Реби все так и есть. Она давно уже собиралась бросить свое ремесло.
— Думаю, у нее некоторое время и на тебя были кое-какие виды. — Джейк опять наклонил было бутылку к стакану Латура, но тот отрицательно покачал головой.
— С ее стороны было глупостью, если она так считала. Ей с самого начала было известно, ЧТО я думаю о женитьбе.
Джим оттолкнулся от стойки.
— Ладно, я пошел по делам, а потом отправлюсь назад на ранчо. Держи под рукой свою дубинку, позже я повидаю тебя еще.
Джейк засмеялся и вдруг нахмурился, заметив, какой ненавистью загорелись глаза незнакомца, когда он посмотрел вслед уходящему Латуру. Может, позвать Джима и сказать ему? Однако, в конце концов, бармен решил, что, возможно, Реби упомянула своему новому любовнику о своих с Джимом отношениях, и то, что он увидел в глазах мужчины, было простой ревностью.
Выходя за двери, Латур столкнулся с Рустером, который входил в салун. Старый товарищ приветственно взмахнул рукой и воскликнул:
— Вот так так, Джим! А я и не знал, что ты в городе!
— Да, я приехал только час назад. Надо подобрать кое-какие вещички для ранчо. Пошли, пройдемся вместе до магазина.
— Думаю, ты уже слышал, что Сэйдж от нас уехала, — Рустер развернулся и пошел за другом. — Никто даже не знал, что она нас покинула, пока Тилли не сказала. Представляешь, просто собралась и исчезла. Я, честно говоря, крепко расстроился — мне казалось, мы' с ней стали хорошими друзьями.
Джим ничего на это не сказал, а Рустер, посмотрев на мрачное лицо друга, решил тоже не продолжать этот разговор.
Солнце уже садилось, когда Латур, наконец, сделал все покупки и отдал последние распоряжения насчет лошадей. Позже, когда он уселся за стол в кухне салуна и приступил к ужину, Тилли спросила его:
— Останешься на ночь, Джим? Он покачал головой.
— Пожалуй, мне лучше вернуться на ранчо. Там нужен хозяйский глаз.
Еще через полчаса он попрощался с Тилли и вскоре выехал из города на равнину. В уголках его рта залегли глубокие морщины, лицо осунулось, и глаза светились мрачноватым блеском. И Майор теперь бежал неторопливой иноходью, а совсем не галопом, которым он несся в город. У Джима не было никакого настроения. Он вспоминал, как билось у него сердце, и, казалось, сама кровь бежала быстрее при мысли о том, что они с Сэйдж скоро увидятся. И вот теперь, узнав, что она уехала из Коттонвуда, Джим чувствовал себя так, будто из его жизни ушло что-то очень важное, без чего и сама эта жизнь ничего не стоит.
Конь мчался дальше, отлично помня дорогу, а Латур, покачиваясь в седле, предавался своим мрачным мыслям. Он ругал себя последними словами за то, что его не было дома, когда Сэйдж пришла в голову эта совершенно нелепая идея ехать куда-то искать счастья. Черт побери! Он мог бы поговорить с ней, убедил бы отказаться от этой глупой затеи или, по крайней мере, поехать с ней, чтобы посмотреть, как она устроится и насколько приличным будет то место, где ей придется жить и работать. А сейчас одна, без всякой защиты, Сэйдж окажется словно ягненок в стае волков!
Джим сжал поводья в бессильной ярости. Ему представились стаи мужчин с жадными, голодными глазами, которые стаями вьются вокруг Сэйдж, мысленно срывая с нее одежды! Разве он сам не смотрел на нее так же точно сотни раз?!
— Да провались ты! — беспомощно выругался Латур и пустил коня галопом. — Мне-то что за дело до того, сколько мужиков будет увиваться вокруг Сэйдж Ларкин!
Встречный порывистый ветер начал посвистывать в его ушах, и всаднику показалось, что полная луна, сопровождавшая его всю дорогу от города, насмешливо ухмыльнулась попытке человека обмануть самого себя.
Когда вдали показался свет от костра, разожженного на его ранчо, Джим чувствовал себя страшно уставшим и физически, и морально. Повар Джесси только взглянул на него из-за своего импровизированного кухонного стола и сразу спросил:
— Голоден, босс? У нас еще осталось отличное тушеное мясо от ужина. Один твой теленок провалился в какую-то нору и сломал ногу, так что пришлось его пристрелить. Часть мы использовали для себя.
«Вот проклятье! — ругнулся про себя Джим и спрыгнул на землю. — Ну, какие еще плохие новости свалятся мне на голову сегодня?»
На следующее утро, после обильного завтрака, состоявшего из яиц с ветчиной и жареного картофеля, Сэйдж и Питер Свенсон вышли на улицу, причем парикмахер гордо поддерживал молодую женщину под руку и довольно оглядывался по сторонам.
Показывая своей новой знакомой город, Питер думал, что во всем Шайенне никогда не появлялась более красивая женщина, и все мужчины, которые ее с ним увидят, будут ему страшно завидовать. Собственно, так оно и получилось. Когда они с Сэйдж ступили на улицу и подошли к первой достопримечательности — большому деревянному зданию, на втором этаже которого находился местный госпиталь, на спутницу Свенсона оглянулось по меньшей мере десятка полтора прохожих.
Он рассказал Сэйдж о том, что здание было построено двумя врачами, и сейчас в нем находится сорок коек. В этом месте Питер криво усмехнулся и добавил:
— Большинство пациентов те, кто был ранен или порезан в драках. Впрочем, зимой бывает много больных воспалением легких, особенно среди ковбоев. Следующим зданием, которое Питер показал своей спутнице, оказалась почта, и Сэйдж страшно обрадовалась, что это совсем рядом, так как ей очень хотелось в течение этой недели отправить письмо Тилли.
А затем они подошли к зданию местной пожарной части.
— У нас тут всегда бывает множество пожаров, — заметил мимоходом Свенсон, — и иногда они просто ужасны. Видите, дома построены так близко друг от друга, что пламя перебрасывается с одного дома на другой, и если бы не наши пожарные, то город, однажды, мог бы выгореть дотла. Надо вам сказать, что парни, которые идут сюда служить, все добровольцы, так что мы можем лми гордиться — они отчаянные смельчаки.
На некотором расстоянии от других домов, но также на главной улице, находилась другая местная достопримечательность — городская школа.
— В ней учится около тридцати сорванцов, — с улыбкой сказал Питер, — хотя… если честно, они ходят сюда не столько за тем, чтобы учить науки, сколько за тем, чтобы мучить своих учителей. Нам, вообще, очень трудно удержать в городе педагогов. Наши детишки совсем не такие, как в деревне или в центре страны. Стоит только учителю отвернуться, и ему в спину сразу летит кусок жеваной бумаги, а то и крупная картечина. Бедняги учителя ничего с этим не могут поделать, тем более, что большинство из них женщины или молоденькие девушки. А старшие ученики обычно больше и сильнее их.
Сэйдж искренне порадовалась тому, что выбрала Для себя карьеру певицы, а не учительницы.
Потом они свернули на какую-то боковую улицу, и Питер с восхищением произнес:
— Мы называем ее Храмовая улица, чуть погодя вы сами увидите, почему.
Вскоре Сэйдж и сама с удивлением поняла причины такого названия. На небольшом отрезке пути она насчитала семь различных церквей и, к своей радости, среди них — методистскую. Завтра ей можно будет сходить на службу и, может быть, она тут не встретит такого же приема, как в Коттонвуде. У нее защемило сердце, когда в памяти всплыло, как Джим сопровождал ее в простенькую, грубо построенную церквушку, а потом стоял позади нее, сурово глядя на тех, кто устроил ей бойкот.
Сэйдж постаралась выбросить из головы мысли о Джиме, потому что в это мгновение Питер взял ее за руку и повел через улицу, на которой стояли жилища семейных горожан. Их маленькие дворики были такими аккуратными и прибранными, с красивыми цветочными клумбами возле широких и просторных веранд. Несколько женщин окликнуло Свенсона, приветствуя его и с любопытством разглядывая его спутницу. А он, ответив на их дружелюбные знаки внимания, проигнорировал их неприкрытое желание узнать, кого это он сопровождает по городу.
Дойдя до городской окраины, Питер Свенсон и Сэйдж пошли на другую сторону улицы и отправились в обратный путь. Мужчина решил показать своей знакомой магазины, расположенные напротив тех зданий, которые они уже повидали. Возле магазинчика готового платья Питер задержался, чтобы дать возможность даме полюбоваться прекрасными шляпками, выставленными в широкой витрине.
— О, Боже! Я еще никогда не видела таких прекрасных вещей! — с благовейным трепетом прошептала Сэйдж.
Затем они подошли к галантерейному магазину, после него миновали аптеку, наверху которой находился кабинет доктора Брента. А в следующем квартале Питер гордо указал на собственную парикмахерскую, расположенную между овощным магазином и мясной лавкой. За ними несколько человек ожидали своей очереди у бани, чтобы помыться горячей водой и поплескаться в лоханях.
Пройдя через следующую улицу, Питер повел свою спутницу к району, где протекала вся общественная жизнь Шайенна, и были расположены салуны, гостиницы и театры. Сэйдж насчитала пять разных театров и одно варьете, от которого, впрочем, решила держаться подальше.
Когда, наконец, они подошли к двум стоящим рядом зданиям, где, судя по объявлениям, давали музыкальные пьесы, Свенсон сказал:
— Вам стоит обратиться в одно из этих мест. Тут показывают много известных музыкальных постановок, труппы приезжают сюда на гастроли и ненадолго останавливаются перед тем, как отправиться в Сан-Франциско. Вот, где сказка! В любом из этих театров вы добьетесь успеха.
— Питер! — смеясь воскликнула Сэйдж. — Откуда вы знаете? Вы же никогда не слышали моего пения!
— Это не имеет никакого значения, даже если у вас вообще нет ни голоса, ни слуха. Хозяева этих заведений будут счастливы иметь вас просто в качестве украшения!
— Ну, уж я-то, конечно, ни за что на это не пойду! — раздраженно воскликнула Сэйдж. — Я хочу, чтобы меня приняли на работу за мое умение петь, а вовсе не за способность быть приманкой для мужчин.
— Я вовсе не хотел задеть ваши чувства, Сэйдж, — стал извиняться Питер. — И все-таки то, что я сказал — правда. Вы очень красивая женщина, и мужчинам будет очень приятно смотреть на вас.
Когда Сэйдж оставила его последнюю похвалу без ответа, парикмахер спросил:
— Ну, так куда вы попробуете сначала устроиться?
— Что, вот прямо сейчас? — растерялась Сэйдж.
— Ну, конечно! Почему бы и нет! Не вижу причин, чтобы откладывать это… а вы?
— Да, пожалуй и я, — ответила она и оценивающим взглядом посмотрела на оба здания.
— Снаружи они выглядят, практически, одинаково. Полагаю, что между ними нет особой разницы.
— Тогда начнем с номера первого. — Питер взял ее за руку, и они направились к широкой двойной двери на входе. Там мужчина повернул дверную ручку, и Сэйдж оказалась внутри. Ее спутник вошел следом за ней.
Солнечный свет проникал в помещение через маленькие, узкие оконца под самым потолком и освещал ряды кресел, спускавшихся вниз, в глубину зрительного зала к широкой сцене. Казалось, во всем огромном здании никого нет, и тогда, немного подождав, Питер громко позвал:
— Эй, есть тут кто-нибудь?
— Есть! Сзади от вас, — откуда-то слева раздался чей-то отдаленный голос. — Я у себя в офисе.
Низенький, крепко сбитый и начинающий лысеть мужчина взглянул на них из-за стола, на котором было разбросано множество листов бумаги. Сразу, как только он посмотрел на Сэйдж, ее спутник перестал для него существовать. Мужчина встал и направился к вошедшей женщине.
— Чем я могу вам помочь, дорогуша?
— Я певица и ищу работу, — улыбнулась Сэйдж.
— Тогда вы пришли как раз туда, куда надо! — хозяин театра уставился на нее, несколько прищурив глаза, словно оценивая. — Вы сможете начать прямо сегодня вечером?
— Но… но вы же не слышали, как я пою! — нахмурилась молодая женщина.
— О, я уверен, что вы поете, как… как… как соловей, — пронзительные глаза мужчины взглянули ей в лицо, затем внимательно стали осматривать с ног до головы.
— А может, я пою, как ворона, — протестующий голос Сэйдж стал резким.
— Уверен, что нет! — толстяк решительно махнул рукой. — Такая красавица просто не может издавать звуков, подобных вороньему карканью.
Вслед за этим была названа такая сумма денег, что Сэйдж на мгновение просто потеряла дар речи. Она не только сможет обеспечить Дэнни приличный дом. Если добавить эти деньги к тем, что заработаны ею в «Кончике Хвоста», то уже в конце года их с лихвой хватит, чтобы начать поиски маленькой фермы, о которой она мечтает.
Все-таки женщину по-прежнему огорчало то, что приняли ее благодаря ее внешнему виду.
«Ну и наплевать! — решила вдруг она. — В конце концов, публика очень скоро увидит, что ты можешь петь. Ты будешь честно отрабатывать свое жалованье».
Питер увидел, как этот низенький человек жадно пожирает глазами его знакомую, и ему это несколько не понравилось. Поэтому он решил, что настала пора вмешаться.
— Меня зовут Питер Свенсон, и я — менеджер мисс Ларкин. С этого момента вы будете иметь дело со мной.
Хозяин театра, наконец, обратил свой мрачный, Удивленный внезапной помехой взгляд на стоящего рядом с новой актрисой человека, и вдруг его лицо расплылось в широкой, льстивой улыбке.
— Я — Клод Джефферсон, — сказал он, протягивая свою руку для приветствия. — Так как? Вас все устраивает?
— Ничего не упоминалось о выходных для Сэйдж. Я могу позволить ей работать только пять дней в неделю. Голосу требуется отдых, знаете ли.
Клод Джефферсон был достаточно опытным человеком, чтобы не выразить свое неудовольствие слишком явно. Эта красотка такова, что мужики будут липнуть на нее, как мухи на мед. И поэтому каждый вечер, когда она не будет петь, означает серьезный убыток.
Однако, эта дамочка слишком лакомый кусочек, и Клоду вовсе не хотелось, чтобы этот тип — Свенсон, кажется? — направился с нею в дом по соседству, к его конкуренту. Уж тот-то своего нипочем не упустит. Поэтому Джефферсон обнажил свои зубы в гримасе, которая должна была изображать улыбку, и сказал:
— Вне всякого сомнения у молодой леди должно быть время для отдыха. Как насчет понедельника и четверга? (Эти дни были самыми некассовыми.)
— Тебя это устраивает, Сэйдж, — Питер взглянул на нее, и она благодарно ему улыбнулась.
— Это будет просто чудесно!
Она вообще не рассчитывала иметь выходные, в «Кончике Хвоста» ей приходилось выступать все семь дней в неделю. Поэтому Сэйдж с готовностью повернулась к Джефферсону и спросила:
— В какое время я должна быть на месте?
— Программа начинается в семь. Однако, вам лучше придти немного пораньше, чтобы я мог вам показать вашу гримерную и познакомить с другими участницами. Когда Сэйдж и Питер уже повернулись, собираясь уходить, Джефферсон внезапно добавил:
— Надеюсь, вы понимаете, что вам придется немного подкраситься, чтобы муж… то есть, публика могла бы лучше видеть вас и ваше лицо.
Сэйдж снова кивнула, соглашаясь на это, про себя, однако, добавив, что она не станет одеваться, как какая-нибудь шлюха. Нет! Она оденет свое… нет, лучше платье из гардероба Джонти.
Они с Питером уже совсем были возле двери и собирались уйти, как вдруг женщина остановилась, будто внезапно что-то вспомнив, и опять обратилась к Клоду:
— Да! Мистер Джефферсон, я забыла упомянуть об одной вещи. Видите ли, я исполняю свои песни, аккомпанируя себе на гитаре, так вот, не могли бы вы приготовить для меня стул или табурет?
Джефферсон нахмурился, но согласился и на это. «Вот дьявол! — подумал он при этом, — досталась примадонна. Может, она и песни-то ни одной стоящей не знает!»
Оказавшись вновь на улице, Сэйдж почувствовала, как внутри нее словно разжалась ледяная ладонь, железной хваткой сжимавшая ей сердце, пока они были в театре. Облегчение, смешанное со страхом и нервным ожиданием предстоящего вечера, вдруг нахлынули на нее, на лбу женщины выступили капельки пота, колени задрожали.
Надеюсь, что вечером все будет хорошо, Пи тер? — скорее спрашивая, чем утверждая, произнесла она, когда Свенсон взял ее за руку и повел через улицу. — Я-ведь, сказать по правде, пела только в салуне, где были только мужчины, да к тому же всегда пьяные. Может быть, приличной публике совсем и не понравится мое пение. — Об этом не беспокойся, Сэйдж. У тебя все будет отлично, вот увидишь, — уверил ее Питер. — И главное, не нервничай. Я и Кэрри, и Док, и Тим — мы все придем и будем в первом ряду. Представь себе, что поешь для нас, как будто, кроме нас, никого и нет в зале.
Сэйдж благодарно улыбнулась, а спустя минуту они уже были у парикмахерской, где трое мужчин ожидали, когда Питер откроет свое заведение. Однако, пока Сэйдж, простившись со своим спутником, не скрылась из виду, ни один из них так и не вошел внутрь.
Сэйдж казалось, что каждая клеточка ее тела испуганно дрожит, когда она уселась перед зеркалом в изрядно обшарпанной гримерной и принялась наносить на лицо косметику. Театр назывался «Золоченая Клетка», и Сэйдж, действительно, чувствовала себя маленькой, беспомощной птичкой, которую собираются здесь запереть. Ей вспомнилось, как жадно ощупывали ее маленькие глазки мистера Джефферсона, и она беспокоилась, не возникнут ли у нее проблемы из за его слишком явного отношения к ней.
«Жаль, Джима нет, — со вздохом подумала она Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. — Но это теперь твое прошлое. Он никогда не станет частью твоей жизни», — напомнила себе Сэйдж. Что тут говорить? Даже если бы она вернулась назад в Коттонвуд, у них с Джимом все равно бы ничего не вышло. Рано или поздно, а скорее всего, рано, она ему надоела бы, и он ушел бы к другой.
Часы на столике показывали, что ей до выхода на сцену осталось пять минут, и Сэйдж бросила последний взгляд на свое отражение в зеркале.
Ее лучшее зеленое платье прекрасно подчеркивало каштановый цвет волос и замечательно подходило к зеленым глазам хозяйки. Оно плотно облегало грудную клетку молодой женщины, но от этого только четче выделялась ее грудь, хотя из-за широкого выреза виднелись только вершины двух прекрасных холмов с темной загадочной ложбинкой между ними Короткие крохотные рукава дополняли ощущение того, что женщина в этом платье, с ее полуобнаженной спиной и плечами, со слегка прикрытой грудью, слаба и нуждается в защите. И еще она напоминала цветок, который станет наградой тому, кто ей окажет эту поддержку и защиту. Широкая юбка, поддерживаемая снизу двумя накрахмаленными нижними юбками, только подчеркивала стройность и хрупкость женского тела.
Сэйдж собрала волосы и подвязала их зеленой лентой, а потом, взглянув в зеркало на свое лицо, подумала, что сказали бы ее мать и Артур, увидев ее такой накрашенной.
Она была уверена, что на лице мужа появилось бы выражение осуждения, а мать., мать тоже была бы опечалена.
Еще раз глубоко вздохнув, Сэйдж отвернулась от своего отражения. Она будет делать то, что должна делать! И нечего тут рассуждать! Пение — это единственный способ обеспечить достойную жизнь племяннику. Молодая женщина взяла гитару и пошла к сцене, чтобы там, за толстым голубым занавесом, ждать, когда придет ее очередь выходить на публику.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сэйдж - Хесс Нора



Неплохой роман ....автор красиво пишет .. Это история любви отца Джонти ( роман Сила любви ) ... все возрасты подвластны любви :) читайте .
Сэйдж - Хесс НораВикушка
17.07.2013, 10.10





Можно почитать.
Сэйдж - Хесс НораКэт
28.10.2014, 15.48








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100