Читать онлайн Сокол и цветок, автора - Хенли Вирджиния, Раздел - Глава 35 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сокол и цветок - Хенли Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.59 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сокол и цветок - Хенли Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сокол и цветок - Хенли Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хенли Вирджиния

Сокол и цветок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 35

Лишь через несколько часов Фолкон почувствовал, как недостает ему тепла ее тела, и медленно вынырнул на поверхность из бездонной пропасти сна. Какое-то мгновение он был безутешен оттого, что Джезмин покинула постель, но его взгляд тут же отыскал несравненную красавицу жену. Джезмин умывалась; воспоминания о том, что она говорила и делала прошлой ночью, заставляли ее краснеть от смущения. Но Фолкон, немедленно оказавшийся рядом, без слов дал понять о своих чувствах. Он нежно обнял ее сильными руками, но знал, что женщина нуждается в большем после ночи любви. Джезмин хотелось поцелуя, напоминавшего о бурной страсти, обещавшего новые восхитительные наслаждения. Губы Фолкона сказали Джезмин, что она царит в его сердце и мыслях. Он знал, что без этого нежного завершения любовь их будет неполной.
Джезмин спрятала лицо на груди мужа и застыла, слушая страстные признания, пробудившие ее желания, лишив застенчивой боязни. Позже, совсем скоро, он унесет ее из реальности, полной предрассудков и правил, установленных ханжами, в рай, предназначенный только для двоих, и будет любить, пока не покорит окончательно, не превратит в рабыню экстаза, не заставит метаться, рыдать и, задыхаясь, молить о наслаждении.
– Что ты будешь есть? – спросил Фолкон.
– То, чего хочется тебе, – глубоко вздохнула Джезмин.
Он обнял жену за талию, и они вместе выбрали самые соблазнительные блюда из всего запаса еды. Оба ели из одной тарелки, пили из одного кубка, потому что не могли оторваться друг от друга, и Фолкон опять усадил жену на колени, так что они смогли уместиться в огромном мягком кресле. Фолкон сам кормил Джезмин, а она облизала кончики его пальцев, посылая крошечные удары молний, пронзавшие все его существо. Дрожь предвкушения прошла по телу Фолкона, заставив зашевелиться кончик дремлющего копья. Насытившись, они выпили вина, стараясь приникать губами к одному и тому же месту на крае кубка, а потом, поняв, что истосковались без ласк, поцеловались, и он напоил ее вином из своего рта. Они опьяняли друг друга, пока наконец в жилах не закипела кровь, а головы не закружились от желания.
Фолкон высоко поднял жену и не опускал, пока не донес до большого зеркала.
– Хочу, чтобы ты видела, как я буду любить тебя... хочу, чтобы поняла, как ты прекрасна... – пробормотал он.
– Фолкон! Фолкон!– вскрикнула она, и он наклонил голову, чтобы ощутить вкус своего имени на ее красных от вина губах.
Джезмин уставилась на их отражение в зеркале и увидела, как Фолкон опустился перед ней на колени, теребя губами тугие золотистые завитки, гладя бедра, вынуждая отдаться поцелуям. Джезмин почувствовала, как он ищет языком крохотный бутон, набухший от страсти, проникая все глубже во влажные темные глубины. Она закусила губы, чтобы не закричать от переполнявшего ее возбуждения. Пальцы Джезмин запутались в густых темных локонах; она сильнее вжала голову Фолкона в свое теплое благоухание и, не выдержав, впилась ногтями в мускулистые плечи, оставляя на коже глубокие царапины, теряя голову под напором его губ. Настойчивый язык Фолкона продолжал бесстыдно лизать, гладить, ласкать, врываться и заполнять ее, пока наконец не овладел ею.
Продолжая глядеться в зеркало, Джезмин заметила, как отвердели груди, опускаются веки, приоткрываются розовые губы. Она с криком бросилась на колени перед ним, страстно поцеловала и, ощутив собственный вкус на губах, окончательно обезумела.
– Тебе хорошо, Джесси? – с трудом выговорил Фолкон.
– О Фолкон, Фолкон, я люблю тебя! – задыхаясь, выкрикнула она.
Целый мир неожиданно открылся Джезмин. Сердце бешено билось, а кровь кипела так бурно, словно не было предела тому, что она могла и хотела сделать.
– Фолкон, что ты сотворил со мной? Неужели не понимаешь, какие чувства разбудил?
– Конечно, дорогая. Ты хочешь быть безрассудной и безумной и никогда больше не говорить «нет».
– Ты прав, я ужасно хочу узнать все о твоем теле. Ляг на волчьи шкуры перед огнем, позволь рассмотреть тебя поближе.
Фолкон растянулся на мехах, и Джезмин, обожаю-ще глядя на мужа, встала, опустилась перед ним на колени, провела ладонями по мускулистой груди, нагнулась, чтобы дотронуться кончиком языка до каждого соска. Но ей хотелось большего... никогда она не сможет насытиться им, никогда! Руки Джезмин скользнули по его плоскому животу, она наклонилась, чтобы дерзко проникнуть языком в небольшую впадину пупка. Фолкон застонал от невыносимой, тяжелой, сладкой боли в чреслах.
– Я сделала тебе больно? – спросила Джезмин, обезумев настолько, что почти желала причинять боль и сама испытать любые муки.
– Позволь объяснить тебе, – начал Фолкон.– Самая чувствительная часть здесь, ниже головки, там, где кожа оттянута назад. Ты можешь обхватить мое орудие пальцами, вот так, и скользить вверх и вниз но головке, или обеими руками по всей длине. Я испытаю совершенно другие ощущения, если ты начнешь перекатывать его между ладонями.
Джезмин окончательно потеряла голову, превратилась в дикую кошку, обуреваемая нестерпимым желанием поцеловать его... там... Она вспомнила, как Эстелла говорила, что ни один мужчина не может устоять против столь чувственной ласки. Она наклонилась, поцеловала кончик уже возбужденного фаллоса, потом взглянула в глаза мужа, наслаждаясь своей властью над ним. Как Джезмин и надеялась, его глаза горели страстью, побудившей ее на новые дерзкие поступки. Она провела языком по глубокой канавке в основании головки и с диким восторгом увидела, как Фолкон, вздрогнув, застонал: – Джесси... Джесси...
Обхватив обеими руками его копье, Джезмин взяла в рот головку и стала попеременно сосать и лизать ее. Фолкон понял, что, если не остановит ее, все будет кончено через несколько секунд. Быстро приподнявшись, он бросил Джезмин на серебристые волчьи шкуры, бешено врезался в нее. Она была настолько возбуждена любовными играми, что почти сразу же закричала, извиваясь в блаженных конвульсиях, и, услышав эти стоны, Фолкон дал себе волю – горячий поток семени ударил в тесные таинственные глубины.
На этот раз, когда оба уснули, их тела оставались по-прежнему соединенными, а сны превратились в эротические видения, так, что его фаллос по-прежнему оставался почти возбужденным. И чем больше они любили, тем откровеннее разговаривали, делясь страхами, надеждами, планами на будущее. Они сумели разделить все... смех, слезы, секреты. Фолкон читал жене любимые поэмы Гомера, а Джезмин, чтобы доставить ему удовольствие, надела драгоценности в постель, когда он снова и снова брал ее. Они обменивались детскими воспоминаниями, пристрастиями и антипатиями и обнаружили, что между ними гораздо больше сходства, чем они когда-либо предполагали. На улице бушевала метель, а эти двое прижимались друг к другу в уютной комнате на теплой постели с откинутыми занавесями, пропускавшими жар от камина.
Джезмин, блаженно вздохнув, подняла ногу, провела ею по ноге Фолкона.
– Фолкон, почему ты так настроен против моей магии?– спросила она, больше не боясь заговаривать о запретном.
Фолкон немного помолчал, собираясь с мыслями.
– Попробую объяснить все, что чувствую. Цена жизни – это причастность, ответственность, усилия. Не хочу, чтобы мои солдаты и слуги жили в воображаемом мире, где все желания могут легко исполниться с помощью волшебства.
Джезмин с удовольствием потянулась.
– Ясно, ты против фокусов и шарлатанства. Но я по-прежнему стану заниматься настоящим колдовством.
– Видно, мне придется снять пояс и испробовать его на твоей спине, – проворчал он, порывисто сжимая ее в объятиях.
– Даже ты вынужден признать, что есть вещи необъяснимые, и не все ложь и обман, – протестовала Джезмин между поцелуями.
– Ну что ж, – раздумчиво протянул он, – возьми хоть этот хрустальный шар, в котором ты видишь будущее. Пусть другие верят, но я-то знаю, что клубящийся в нем дым – не что иное, как крашеный песок в какой-то жидкости.
Джезмин игриво схватила его за волосы, несколько раз дернула.
– С тобой совсем неинтересно! И веселиться как следует не умеешь!
– Веселье?! – зарычал он.– Сейчас я покажу тебе, что такое веселье!
Напряженный фаллос терся о ее бедро, и Джезмин дразняще прошептала:
– Ты всегда в таком жалком состоянии?
– Всегда, – признал Фолкон, поднимая ее и сажая верхом на себя.
Все, что могла сделать Джезмин, – поддерживать это «жалкое состояние», пока Фолкон играл с ее серебристо-золотыми волосами и розовыми грудями. Джезмин с рассчитанным коварством возбуждала его, соблазняя каждым движением, так что вскоре Фолкон не смог вынести ожидания.
– Джесси, на этот раз ты люби меня... делай все, что хочешь... я целиком в твоей власти.
– Ты посчитаешь меня слишком смелой... развратной, – вспыхнув, застенчиво возразила Джезмин.
Но Фолкон покачал головой.
– Скромность в постели неуместна.
Джезмин, словно изящная куколка, сидела на его стройном мускулистом теле, покрывая его лицо поцелуями, и покраснела от собственной дерзости, обводя языком верхнюю губу Фолкона. Его рот приоткрылся, и она проникла языком в вожделенную пещерку, чтобы начать восхитительный поединок, чувствуя себя на седьмом небе. Ощущая, как до предела возбужденный фаллос, пульсируя, тычется между ее ног, лихорадочно ища желанный вход, она, поддразнивая, скользнула шелковистым бедром по всей напряженной длине.
– Может, в следующий раз я позволю тебе делать все, что угодно, – задохнувшись, пробормотал Фолкон, насаживая Джезмин на свое великолепное копье.– Держись, дорогая!
Сжав ее ягодицы, он без видимых усилий начал поднимать и опускать ее. Несколько долгих мгновений он был полностью поглощен тем, что наблюдал, как меняется лицо жены по мере того, как наслаждение все сильнее завладевало ею. Ее ощущения были столь восхитительно остры, что он почти задохнулся от восторга, входя все глубже, и неожиданно пожалел о том, что не заперся с ней на три недели вместо трех дней, поскольку знал, что готов довести себя до изнеможения, но испытать с ней все, что может происходить в постели между любовниками.
Наконец, самозабвенно откинув голову, Джезмин выкрикнула его имя, оставляя на плечах Фолкона кровавые полумесяцы – следы впившихся ногтей, понимая, что в этой запертой комнате произошло нечто важное, навсегда разделившее ее жизнь на сегодня и вчера. Она чувствовала, что только сейчас родилась на свет и живет по-настоящему, полна новой, божественной, безмерной силы, до сих пор остававшейся тайной даже для нее самой. Только теперь на нее снизошло озарение – это невероятное, огромное, невыносимое наслаждение было совсем близко, рядом: лишь протяни руку – и дотронешься.
Рано утром после их третьей ночи вместе Джезмин услыхала шаги за дверью и, мгновенно оказавшись у порога, прижалась к массивным створкам, пытаясь заглушить тихий стук обнаженным телом. Стоявший по другую сторону Жервез нерешительно вертел ключ. Ему в спину нетерпеливо дышали Большая Мег и Эстелла. Почтенные дамы тревожно переглядывались, горя желанием узнать, что происходило в запретной для них комнате последние три дня. Фолкон тоже проснулся и, поднявшись, встал позади Джезмин, приподнял светлые пряди, прижался поцелуем к теплому затылку, обнял, скользнул ладонями по груди – каждая частица ее тела была открыта для его страстных ласк. Настойчивое недремлющее орудие, мгновенно поднявшись, уперлось в ее ягодицы.
– Уходите! – велела Джезмин.– Мы остаемся еще на день.– Троица обменялась изумленными взглядами. За дверью послышался торжествующий смех де Берга.
Наконец зима неохотно уступила место весне. Горы Уэльса запестрели цветочными коврами, зазвенели птичьими песнями. Обитатели Маунтин-Эш немного привыкли к тому, что хозяин с хозяйкой страстно влюблены, но были по-прежнему несколько шокированы их весьма вольным поведением, особенно по вечерам в зале. Они напоминали новобрачных, а ведь леди Джезмин вот-вот должна была родить. Фолкон кормил жену со своей тарелки. Как-то он предложил ей засахаренную сливу, но Джезмин наморщила носик.
– Теперь мне хочется только кислого! – Фолкон нежно взглянул на жену. Наклонившись ближе, она прошептала: – Мне нравится, когда ты так смотришь.
– Как именно?
– Словно я совсем раздета...
Фолкон взял ее руку, коснулся губами пальцев, испытывая в этот момент такую нежность и беспокойство за нее, что в горле появился ком, мешающий дышать. В тысячный раз он вознес к небу молитву, прося Бога о том, чтобы роды прошли благополучно и любимая осталась жива. Они много говорили о предстоящем испытании, и Фолкон был поражен, узнав, что Джезмин нисколько не боится Она приготовилась к страданиям, и Фолкон от всей души желал бы поручиться в этом отношении и за себя... но не мог. Всякий раз, видя расстроенное лицо Эстеллы, он вновь испытывал угрызения совести за то, что по его вине Джезмин может погибнуть, но скрывал тревогу ради любимой, зная, что и ей и ему скоро понадобятся все силы.
Ранним утром, в последний день мая, Фолкон повсюду разыскивал Джезмин, едва не обезумев от волнения. Наконец он нашел ее в прачечной. Наклонившись над лоханью, как простая прачка, она стирала, а вокруг в ужасе заламывали руки служанки.
– Какого дьявола ты вытворяешь? – взорвался Фолкон.– А вы все спятили, что позволяете такое?!
– Не кричи, Фолкон. Я хотела, чтобы роды поскорее начались, все женщины в один голос говорят, что схватки обычно начинаются во время стирки.
Но Фолкону было не до веселья – наоборот, он никогда еще не был так зол.
– Слишком рано. До родов еще две-три недели, – процедил он.
– О Фолкон, по-моему, получилось... кажется, началось, – неожиданно охнула Джезмин, ощутив, как боль разрывает спину.
Муж схватил ее на руки и понес в спальню, нетерпеливо зовя Большую Мег и Эстеллу.
– Ради Бога, Мег, ты не должна была спускать с нее глаз, сама знаешь, ей нельзя доверять! Скорее откинь покрывало!
– Если схватки только начались, ребенок родится не раньше следующего месяца, – засмеялась великанша.
– Какого черта ты мелешь, женщина?!– тупо осведомился Фолкон.
Джезмин положила руку мужу на плечо, чтобы хоть немного его успокоить.
– Она просто хотела развеселить тебя, дорогой. Сегодня последний день мая... малыш появится только в июне.
– Нашла время шутить, – раздраженно проворчал Фолкон.– Эстелла, слава Богу, хоть ты здесь. Подумай, я застал ее за стиркой!
Они обменялись встревоженными взглядами; Фолкон подошел к окну, поманил ее за собой.
– У тебя есть питье для облегчения боли, о котором ты говорила?
– Да, отвар мака и листовой капусты, на случай, если станет совсем плохо. Фолкон, роды не кончаются за пять минут, у нас целый день и вся ночь. Самое лучшее для тебя – пойти выпить чего-нибудь покрепче. Это женское дело.
– Провались эта чепуха! Джезмин, дорогая, ты ведь хочешь, чтобы я остался?
– Конечно. Помоги мне раздеться и потри спину.– Фолкон уложил жену в постель, скинул сапоги и примостился рядом.
– Ну вот, обопрись на меня, пока я прогоню боль.– Она облокотилась на твердые мускулистые ляжки, ощущая себя в полной безопасности, тепле и, как ни странно, покое. Джезмин даже подремала немного, пока не началась очередная схватка, правда, боль пока была не такой уж сильной.
– Помнищь, как ты дразнил меня, что я слишком худа, чтобы носить ребенка? – спросила она, прикоснувшись к взбухшему животу.
– Ну нет, – пошутил Фолкон, – не помню такого. Разве ты не всегда бьша пухленькой, как поросенок?
Джезмин счастливо хихикнула, думая, как слепа любовь. Муж снова и снова повторял, как она расцвела, какой стала красавицей, хотя на деле Джезмин чувствовала себя отяжелевшей и неуклюжей.
– Нужно придумать имена. Если будет мальчик... не могу решить, как назвать... Рикард или Майкл. Дай подумать... Рикард де Берг... Майкл де Берг...
– Мне нравится Рикард, – решительно заявил Фолкон.
– А мне – Майкл, – объявила Джезмин.
– Ну конечно, а если бы я выбрал Майкла, ты тут же бы захотела Рикарда, – заметил Фолкон.
– И вообще, по-моему, родится девочка. Какое имя тебе нравится?
Фолкон поцеловал жену в ушко.
– И поделом тебе будет. Надеюсь, появится своевольная маленькая ведьма, вроде тебя самой.
Прошло больше двенадцати долгих часов, прежде чем начались потуги. И когда Джезмин приблизилась к воротам в страну извечной женской боли, о Фолконе забыли. Эстелла бесцеремонно указала ему на дверь, и Фолкон почти с радостью исчез – он не мог больше вынести страданий жены. Как многие мужчины до него, де Берг клялся всеми святыми, что отныне не притронется к ней. Всю ночь он играл в карты и кости со своими людьми, но неизменно проигрывал, а потом попросту метался по залу, швыряясь табуретками и разбрасывая сложенные у камина дрова.
А в это время наверху, на огромной кровати, Джезмин, чтобы не кричать, вцепилась в свернутое полотенце, пока темная головка ее сына пробивалась на свет. Она была мокра от пота; силы почти иссякли. Эстелла облегченно вздохнула, видя, что дело близится к концу. Если только послед выйдет быстро и не начнется кровотечение, все обойдется. Она осторожно положила ребенка на руки Мег. Тот громко, требовательно закричал.
– Святая Матерь Божья! – внезапно охнула Эс-телла.– Второй ребенок!
– Я знала...– слабо прошептала Джезмин.
– Давно? – допытывалась бабка, вне себя от волнения.
– Несколько недель, – выдавила Джезмин, закрывая глаза, но тут же широко распахивая их – с побелевших губ сорвался пронзительный вопль.
Де Берг, перепрыгивая через три ступеньки, взлетел наверх, как только услышал плач ребенка, и ворвался в спальню словно вихрь, казалось, его огромное тело заполнило всю комнату.
– Вон! – скомандовала Эстелла.
– Черт бы все побрал! – завопил Фолкон.– Не позволю, чтобы мне приказывали в собственном доме! Как Джезмин?
– Убирайся! У меня нет времени на мужские истерики! Если не исчезнешь, велю Большой Мег тебя выбросить.
Фолкон мгновенно отступил. Должно быть, что-то случилось. Ребенок родился, но Джезмин не перестает кричать. Он вышел на лестницу, сознавая собственное бессилие и бесполезность, а сердце разрывало чувство вины; поднялся в ее комнату, нежно погладил одежду; каждое платье пробуждало воспоминания, такие мучительные, что стало трудно дышать. Сжав кулаки, он угрожающе воздел их к небу.
– Если она умрет... если вы сыграете со мной такую гнусную шутку... я... я...
Он настороженно прислушался, но вопли стихли. Снова раздался требовательный плач ребенка, но Джезмин молчала.
Фолкон ринулся вниз и снова вбежал в спальню. На этот раз никто не осмелился остановить хозяина; он рухнул на колени возле кровати.
– Она в обмороке!
– Просто спит, Фолкон, – успокоила Эстелла.
– Откуда ты знаешь? – вскинулся он.
– Потому что она устала. Все силы, и ее и мои, ушли на то, чтобы привести в мир этих двоих.
Большая Мег держала на каждой руке по голенькому младенцу.
– Близнецы? – ошеломленно пробормотал Фолкон.– У меня два сына? Джезмин подарила мне сразу двоих сыновей? – У него закружилась голова от счастья.
– Не вздумай терять сознание, – смеясь, предупредила Эстелла, – на моем попечении и без того слишком много мужчин, носящих отныне имя де Берг!
– Боже, просто чудо, что я не убил ее! С ней вправду все в порядке?
– Иди, иди, хвастайся, и дай Джезмин поспать. Я так же потрясена, как и ты. Она великолепно прошла через все!
Никогда еще, за всю историю существования, стены Маунтин-Эш не были свидетелями такой радости и всеобщего счастья. К концу суток замок мог бы захватить даже самый ничтожный враг, потому что лишь один человек был по-прежнему трезв – это был Фолкон, растянувшийся на полу у постели, в ожидании пробуждения Джезмин. Когда она наконец на несколько минут открыла глаза, их руки и взгляды встретились и застыли. Никто из них не нуждался в словах, чтобы поведать друг другу о своих чувствах.
Только потом Джезмин прошептала:
– Майкл и Рикард де Берг...
Фолкон безуспешно пытался скрыть ухмылку.– Надеюсь, понимаешь, что их обязательно станут звать Миком и Риком?
Джезмин удовлетворенно улыбнулась и опустила веки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сокол и цветок - Хенли Вирджиния



ну....на 8 из 10....да ...бедная женская доля ...мир принодлежал .....принодлежит и будет принодлежать мужчинам ...счастлива та женщина которая на своем жизненном пути не всретила ..похотливого..богатово ..властного--садиста ублюдка--(я про короля)а главные герои молодцы..смешные такие ...
Сокол и цветок - Хенли Вирджинияастра
16.03.2012, 11.22





Прекрасный роман! Очень чувственный и сюжет захватывает, прочитала на одном дыхании.
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияМарианна
19.03.2013, 14.31





Роман из серии " она притягивает тебя, словно золото грабителя". Мне понравился
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияЭлис
26.03.2013, 7.59





Враг должен был сначала прикончить Фолкона, чтобы добраться до его жены. Это высшая оценка доблести мужчины. Когда читала о ее домашнем зверинце, просто падала со смеха. Отлично
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияТори
26.03.2013, 15.33





Какой то пошловаый роман получился, или это сейчас модно. Уже третья писательница опускается до такого. Но роман сам по себе интересный правда гл.героиня реально бесила. Он ее так добивался, а она пока ее петух не клюнул в мягкое место ломалась.
Сокол и цветок - Хенли Вирджиниянека я
29.11.2013, 20.14





Какой то пошловаый роман получился, или это сейчас модно. Уже третья писательница опускается до такого. Но роман сам по себе интересный правда гл.героиня реально бесила. Он ее так добивался, а она пока ее петух не клюнул в мягкое место ломалась.
Сокол и цветок - Хенли Вирджиниянека я
29.11.2013, 20.14





Насквозь пронизан пошлостью, насилием, унижением и жестокостью. король отвратителен. особенно ужасна сцена убийства маленькой девочки. на протяжении всей книги не покидало чувство беспокойства и омерзения. и после прочтения долго тяжело на душе. лучше не воспринимать всерьёз и побольше пропускать, если уж отважитесь читать. на любителя, но совсем не для слабонервных!
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияИринка
8.06.2014, 15.51





Мне роман НЕ ПОНРАВИЛСЯ - 3 балла. 1. Правильнее было бы его назвать "Верблюжья колючка и сокол". 2. Главная героиня просто бесила - самовлюбленная, лживая, ревнивая, холодная стерва. 3. И хотя главный герой - мужчина женских грез, но и тут явный перебор - у него вечный "стояк". 4. Да любовные сцены у автора тоже за гранью (хоть по количеству, хоть по качеству).
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияНюша
10.06.2014, 18.40





Прочитала. Начало захватывающее, сюжет вообщем не плохой, но где то с середины становится скучно и пресно....... И такое ощущение мерзковатое накатывает от постоянных любовных сцен......Как капризные дети, требующие игрушку.rnДа и зачем так коверкать историю то? Король Джон правил 17 лет, от церкви он был отлучен в 1209 , хартия вольностей подписана в 1215. А в романе как то сомкали все, все в кучу смешали. Большинство персонажей романа невымышленная и тут куча ляпов.
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияНика
23.11.2014, 14.15





Нормальный роман,немного затянут,но без этого тоже нельзя:иначе ничего не поймёшь!А насчёт любовных сцен...так это нормально,время было такое!
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияНаталья 66
11.04.2015, 7.17





👍
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияГина
2.12.2015, 22.16





👍
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияГина
2.12.2015, 22.18





Ну как все затянуто гг просто избалованная девчонка и мы должны читать как она постепенно взрослела в то время.как ее сверстницы намного умнее ее7 из 10
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияНастя
16.12.2015, 20.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100