Читать онлайн Сокол и цветок, автора - Хенли Вирджиния, Раздел - Глава 34 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сокол и цветок - Хенли Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.59 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сокол и цветок - Хенли Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сокол и цветок - Хенли Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хенли Вирджиния

Сокол и цветок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 34

Столы в зале ломились под грузом аппетитных блюд. Кроме целиком зажаренных бычьих, были еще и оленьи туши; пришлось добыть два десятка оленей, чтобы накормить двести человек. Сейчас, в разгар зимы, свежих овощей, конечно, не было, но в замерзших реках ловилась рыба, в лесах – дичь, а кухарки испекли свежий хлеб, пирожные и пудинги Пироги с начинкой из яблок, изюма, миндаля и сахара, крыжовенного и айвового джема, утопающие в толстом слое взбитых сливок, запивались старым элем, горячим сидром с пряностями и вином, присланным из Чепстоу.
В зале звенели музыка и громкий смех. Тэм оказался первым рыцарем, набравшимся мужества пригласить Джезмин на танец, но отнюдь не единственным – его примеру немедленно последовали Гауэр, Монтгомери и Жервез. Джезмин безуспешно пыталась отвести взгляд от откинутой к стене темноволосой головы; изумрудные глаза, не отрываясь, наблюдали за ней. Он был так прост в обращении, даже поварята называли его просто по имени. И, конечно, Жервезу нужно было непременно подвести ее к мужу после того, как смолкла музыка, с сожалением подумала Джезмин.
– Ты не пригласила меня на танец, – рассмеялся Фолкон.
Джезмин вызывающе откинула голову.
– Такой уродливый болван, как ты, заслуживает того, чтобы весь вечер простоять у стены.
Руки Фолкона, мгновенно взметнувшись, стиснули ее талию, привлекли к широкой груди.
– У меня за пазухой подарок для тебя, – заговорщически прошептал он.
Их глаза встретились, и Джезмин приняла вызов. Ее рука скользнула за вырез дублета, пальцы наткнулись на гладкую кожу мускулистой груди, и Джезмин, охнув, нащупала твердые камни. Алмазы, переливаясь, заискрились радужными каплями, отражая пламенно-красный цвет платья. Джезмин, истинная женщина, восторженно вскрикнув, немедленно надела оба браслета на запястья и потеряла дар речи, когда Фолкон застегнул на ее шее такое же алмазное ожерелье и увлек ее в танце, прежде чем она успела что-то сказать.
– Давай-ка дадим им повод для разговоров, – предложил он и поднял жену высоко в воздух, так что все увидели ее хорошенькие ножки.
Приглашенные буквально обезумели. Эти двое танцевали так, словно между ними было что-то, уносившее их в другой мир, куда никто другой не мог последовать.
После танцев Фолкон, вместе с другими мужчинами, втащил рождественское полено, чтобы в доме весь год были мир, покой и счастье. Друзья обменивались шутками, дружескими тычками, многие уже нетвердо держались на ногах. Раскрасневшаяся Джезмин еще никогда не была столь счастлива. Фолкон вел себя так, словно ухаживал за ней, а какая женщина могла устоять против такого?
«И правда, какая?» – спросила она себя, заметив, как Морганна, в короткой кожаной тунике с большим вырезом, уставилась на сверкающие алмазы и прошипела:
– Счастлива видеть, что вы хоть что-то можете делать вместе и не поссориться.
Но Джезмин не собиралась вновь попасться на удочку.
– Да. Я внезапно обнаружила в себе страсть к танцам, – небрежно бросила она.
– Страсть? – презрительно бросила Морганна.– Тебе неизвестно значение этого слова! – И, оттянув тунику, показала шрам в виде буквы F на груди.– Вот это страсть! Он ставит свое клеймо на то, что воистину ценит, чем владеет, что дорого для него.
Джезмин закрыла глаза. Для нее вечер был окончательно испорчен. Если бы она в самом деле значила что-то для Фолкона, тот давно избавил бы замок от ненавистного присутствия Морганны.
Вернувшийся муж принес Джезмин чашу горячего душистого сидра, но она отстранила его руку.
– Что случилось? – спросил он, тревожно сведя брови.
Оживление на лице Джезмин погасло, она словно удалялась от него.
– Ничего, – сухо обронила Джезмин, – просто очень устала.
Фолкон пристально всмотрелся в ее лицо, но она избегала его взгляда. Наконец он вздохнул.
– Прости, я должен был понять. Сейчас отнесу тебя в постель.
Джезмин вся сжалась, избегая его прикосновения.
– Нет. Пожалуйста, останься, иначе твои люди будут разочарованы.
Подошедшая Эстелла положила руку на плечо де Берга.
– Я присмотрю за ней, – тихо пообещала она.
Только когда обе оказались в спальне Джезмин, она сочла нужным предостеречь внучку:
– Сегодня я весь вечер не сводила с нее глаз, потому что знаю – она желает тебе зла.
– Если хочет ее – пусть берет, – рассерженно выкрикнула Джезмин.
– Не хочет, и именно поэтому она просто помешалась на нем, – твердо объявила бабка.
– Он вырезал на ее груди первую букву своего имени! – вскрикнула Джезмин.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Эстелла.
– Она показала большую букву F, нацарапанную прямо поперек груди!
– Должно быть, сама это сделала. Она на все способна. Я не хотела волновать тебя, но два дня назад Морганна приходила в твою комнату, чтобы подлить настоя руты в твое вино и тем самым вызвать выкидыш. На полу валялся пустой сосуд, рядом была лужица. Она хотела уверить меня, что беременна, но стремилась навредить тебе. Сегодня я заметила в ее глазах дикую ненависть. Сегодня ночью она вновь попытается, я это чувствую. И знаю.
Джезмин застыла, пытаясь осознать жестокую правду слов Эстеллы.
– Я предупреждена. И сумею вселить в нее страх перед дьяволом.
– Сейчас зажгу свечи, а ты надень прозрачное одеяние, – наставляла Эстелла.
Они все подготовили к ритуалу и стали молча ждать. Зеленые свечи догорели до половины, прежде чем они услыхали шаги на каменных ступеньках.
Морганна поднялась по тускло освещенной лестнице, протянула веревку поперек верхней ступеньки, надежно закрепила клиньями в выбоинах каменных стен. Потом, проверив, туго ли натянут канат, удовлетворенно улыбнулась и уже хотела спуститься вниз, как дверь открылась. На площадку выступила Эстелла и резко приказала:
– Иди сюда... – мы ждем тебя.
Бывали минуты, когда ослушаться госпожу Уинвуд было невозможно, совсем как сейчас. Морганна словно зачарованная ступила через порог и с замирающим от ужаса сердцем увидела Джезмин в круге света, образованном пламенем зеленых свечей. Сквозь прозрачную, как паутина, мантию просвечивало обнаженное тело, в высоко поднятых руках она держала чашу с каким-то зельем и громко, нараспев, произносила заклинания. Странно пахнувший дым горящих благовоний наполнял комнату, такой густой, что Морганна начала задыхаться.
Джезмин отпила из чаши, провела рукой по хрустальному оку, внутри которого сразу же начали клубиться тучи, словно при грозе, и провозгласила:
– Я, Джезмин де Берг, призываю Силы Вселенной наложить проклятие на Морганну из Уэльса. Если ты, о Морганна, еще раз поднимешь руку на мое дитя, Господь иссушит тебя!
Джезмин подняла клинок, указала острием на валлийку. Та, с задушенным криком, бросилась из комнаты и, совсем забыв о веревке, которую сама же натянула, со страшным воплем полетела с лестницы головой вперед. Фолкон, распахнув дверь, выскочил на площадку.
– Они пытались убить меня! – рыдала Морганна.– Ведьмы! Колдуньи! – Она показала наверх.
Фолкон, ужаснувшись, увидел Джезмин в ритуальном одеянии и, слегка опомнившись, попытался помочь Морганне подняться. Лицо и ладони девушки были изрезаны, исцарапаны и кровоточили, пальцы – одной руки скрючились наподобие птичьей лапы.
– Не могу двинуть рукой... они меня искалечили...
Большая Мег, услыхав крики, тут же прибежала, и де Берг поспешно приказал отвести девушку вниз и перевязать раны, а сам, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел наверх. При виде искаженного гневом лица обе женщины поспешно отступили.
– Больше никаких колдовских церемоний в моем замке! Сегодня вы в последний раз занимались черной магией! Я понятно говорю? – прогремел он; в зеленых глазах сверкнула холодная ярость. Круто повернувшись, он быстро ушел, словно не в силах вынести присутствия жены.
«Почему он так враждебно настроен против магии? – разозлилась Джезмин.– И почему принял сторону этой дряни, не пожелав выслушать жену?» Ей хотелось бежать к мужу, объяснить, какое зло замышляла валлийка против нее и их нерожденного младенца, показать протянутую поперек ступенек веревку, ведь падение с лестницы наверняка закончилось если бы не смертью, то выкидышем. Но гордость не позволяла Джезмин объясниться. Она не станет умолять, и если на то пошло, с этого момента не удостоит Фолкона ни единым словом и перестанет уделять ему внимание.
Дня через два стало окончательно ясно, что Мор-ганны в Маунтин-Эш больше нет, но никто не знал, куда она девалась. По-видимому, только де Бергу все было известно, но спросить его не осмеливался ни один человек. Джезмин, однако, удавалось полностью игнорировать мужа, но хотя она отворачивалась от него во время ужина или когда они оказывались в одной комнате, перед мысленным взором постоянно всплывало смуглое зеленоглазое лицо. Когда Фолкон с рыцарями уезжал на охоту, Джезмин казалось, что она вот-вот сойдет с ума от невыносимого одиночества, зато возвращаясь, они издавали такие громкие победные крики, что стены замка тряслись.
Время от времени Джезмин чувствовала на себе взгляд мужа, задумчивый, угрюмый, из-под полуприкрытых век, и древним инстинктом Евы понимала, что его страсть с каждым днем становится сильнее, а время их поединка приближается. Она знала – он подкрадывается к ней, как к добыче; скоро самообладание изменит ему, и Фолкон возьмет ее, неизвестно только где и когда.
Фолкон де Берг с железной решимостью боролся с неотступным желанием, глодавшим внутренности, и тянущей болью в чреслах, но песня сирены неотступно звучала в мозгу. Дни, когда он мог видеть жену, слышать ее голос, ощущать нежный аромат, были адом, но по ночам приходилось еще хуже. Эти ночи представлялись Фолкону бесконечным, одиноким, бессонным испытанием на выносливость. Он допивался до бессознательного состояния, но когда просыпался наутро и вспоминал непередаваемо эротические сны, преследовавшие его всю ночь, краснел от стыда. Если Джезмин находилась с ним в одной комнате, Фолкон не мог оторвать от нее глаз. Она с каждым днем становилась все прекраснее, но хотя не была уже такой худенькой, он, возможно, по-прежнему мог охватить ее талию пальцами обеих рук. Джезмин была одновременно невинной и чувственно-земной, а ее груди налились и стали похожи на спелые плоды.
Приближался Новый год, и Фолкон все яснее сознавал, что дальше так продолжаться не может. Он обезумеет, если не овладеет ею, попросту умрет, если Джезмин не будет принадлежать ему.
Фолкон тряхнул головой и горько усмехнулся. Он и вправду глупец, если до сих пор не воспользовался их уединением и не заставил Джезмин хотеть его.
Он велел принести в спальню побольше еды, воды и вина и завалил дровами все пространство сбоку от камина. Потом, хорошенько обдумав, что может понадобиться жене, послал Большую Мег в комнату Джезмин за щетками для волос, алмазами и большим овальным зеркалом.
– Зачем ему понадобились мои алмазы и зеркало? – всполошилась Джезмин.
– Понятия не имею, миледи, знаю только, что лучше мне без них не возвращаться.
– Я сама узнаю, – бросила Джезмин, всегда готовая броситься в битву.
Пролетев мимо Жервеза, она вбежала в комнату де Берга, на миг остановилась, величественно подплыла к мужу и, остановившись прямо перед ним, уперлась кулачками в сверкающий серебряный пояс на бедрах, в полной уверенности, что на этот раз победа останется за ней.
Но Фолкону удалось принять вид воплощенной невинности.
– Объясни, к чему тебе мои алмазы и мое зеркало? – требовательно спросила она.
– Не мне, Джезмин, просто показалось, что без них тебе будет трудно обходиться по крайней мере следующие три дня.
– Три дня? – переспросила она, оглядывая комнату, забитую едой и дровами, запаса которых должно было хватить по меньшей мере на неделю.
По спине Джезмин пробежал неприятный озноб, верный признак того, что она в опасности. В этот момент Большая Мег внесла зеркало и вручила де Бергу драгоценности и щетки. Тот молча положил все на столик у огромной кровати.
– Это все, Мег. Можешь идти, – сказал он. Служанка, бросив тревожный взгляд в сторону Джезмин, нерешительно направилась к двери.
– Ключ у тебя? – спросил Фолкон Жервеза. Джезмин, не веря ушам, широко открыла глаза.
– Собираешься запереть меня? – охнула она.
– Совершенно верно, – вкрадчиво ответил муж. Джезмин тщетно пыталась сообразить что к чему.
– Считаешь, что через три дня я покорюсь? Плохо ты меня знаешь, де Берг!
– Ты правильно определила причину всех бед, дорогая. Я действительно не очень хорошо тебя знаю.
Он знаком велел Жервезу уйти и бесшумно закрыл дверь.
– Но теперь, надеюсь, все изменится, любовь моя. Все эти дни мы проведем в постели и познакомимся получше. К концу третьего дня я собираюсь узнать о тебе все, что возможно, и ты тоже узнаешь меня в полном смысле слова.
Внезапно замысел мужа стал предельно ясен.
– Ты не оставишь меня одну... запер нас вместе! – Фолкон только улыбнулся взбешенной жене.– Ты просто смешон! Я ни за что не останусь! – закричала Джезмин и рванулась к двери. Но она не поддалась.
– Слишком поздно, Джезмин, но, может быть, еще не поздно для нас.
– Жервез! – громко окликнула она.
– Ему приказано не открывать, пока не пройдет три дня... и три ночи, – хрипловато добавил Фолкон.
– Ты с ума сошел, – вызывающе бросила не на шутку испуганная Джезмин.
, – Я, должно быть, и вправду безумен, если так долго позволял тебе ускользать от меня, – мягко ответил он, – но к концу срока я хочу услышать, как ты скажешь, что любишь меня.
– Ни за что! – вскинулась Джезмин.
– Скажешь, – заверил Фолкон, – скажешь.
И одним прыжком перекрыл разделяющее их расстояние. Джезмин убежала бы, но сильные пальцы сжали запястье. Другой рукой Фолкон расстегнул серебряный пояс, развязал серебряные ленты на груди и отступил на шаг. Руки Джезмин взлетели к вырезу платья.
– Не делай того, о чем после придется пожалеть, – спокойно предупредил он.– Разденься. Сними все.
Джезмин поняла, что муж не шутит. Никакие просьбы и мольбы не помогут – придется подчиниться. Она медленно скинула розовую бархатную тунику и вышитое нижнее платье и, оставшись в одной сорочке, застенчиво опустила ресницы, одолеваемая смущением. Фолкон пожирал ее глазами, жадно глядя на обнаженные плечи и роскошную грудь.
– Я замерзну, – тихо пожаловалась Джезмин.
– Я согрею тебя, Джесси, – с трудом выдохнул де Берг.
Джезмин побоялась, что, если будет и дальше колебаться, муж попросту сорвет с нее сорочку. Так или иначе, другого выхода не было. Она нашла убежище в большом мягком кресле и, сжавшись, скинула туфли и сняла чулки. Потом, по-прежнему не глядя на мужа, нерешительно стянула сорочку и, исподлобья посмотрев в сторону Фолкона, заметила, что он тоже раздевается. Густые ресницы вновь опустились на щеки. Она сидела не двигаясь, застыв от тревожного предчувствия, ожидая, что Фолкон бросится на нее, и, когда этого не произошло, вновь взглянула на мужа. Тот, совершенно голый, быстро обходил комнату, собирая разбросанную одежду, а после, к полнейшему недоумению Джезмин, связал все в узел и вышвырнул в окно. Она подскочила, забыв о собственной наготе.
– У меня здесь нет другой одежды!
– Совершенно верно, – с крайне довольным видом подтвердил Фолкон.
По крайней мере, ему удалось пробудить к жизни буйный нрав Джезмин.
– Неужели ожидаешь, чтобы я провела три дня с тобой, да еще в таком виде?! – завопила она.
– Не вижу лучшего способа поближе узнать друг друга, любимая.
Щеки Джезмин загорелись от гнева и смущения. Ей всегда не так-то легко было сопротивляться такому сильному человеку, как Фолкон, но теперь, когда он возвышался над ней во всей красоте мощного обнаженного тела, это было попросту невозможно. Джезмин закрыла лицо руками и свернулась калачиком в кресле, не в силах сдержать слезы.
Лицо Фолкона мгновенно смягчилось. Он позволит Джезмин немного поплакать – ей станет легче. И не стоит сейчас подходить к ней – пусть сама сделает первый шаг. Фолкон знал: не стоит ожидать ничего сверхъестественного, нужно лишь пристально наблюдать за ней, вовремя разглядеть первый, почти незаметный признак того, что она не отвергнет его ласк.
Он подошел к камину, поворошил дрова, подкинул еще одно полено. Джезмин в это время успела смахнуть с ресниц соленые капли и, рванувшись к гардеробу, распахнула дверцу, но тут же разочарованно заметила, что внутри было пусто. Она даже не могла прикрыть тело рубашкой мужа и с ужасом осознала, что тому тоже нечего надеть.
– Де Берг, что мы будем делать целых три дня? Он налил вина в кубки, медленно приблизился к ней.
– Можем разговаривать... слушать друг друга. Никакой лжи... никаких уловок. Вот, выпей немного вина, оно согреет тебя, придаст храбрости, не даст слишком серьезно воспринимать себя, а если повезет, услышу, как с твоих губок срывается звонкий смех.
Слегка дрожащей рукой Джезмин взяла кубок. Господи, ей даже дышать трудно, когда он рядом.
– Пожалуйста, твоя близость тревожит меня. Фолкон тихо рассмеялся и, чуть отойдя, растянулся на животе на волчьих шкурах около камина.
– Ты так невинна! Я ведь уже предупреждал тебя: говорить подобные вещи – значит поощрять любого мужчину придвинуться еще ближе.
Теперь, когда его мужское естество было прикрыто, Джезмин стало легче глядеть на него. Фолкон поднял голову, лениво улыбнулся Джезмин и начал ласкать ее глазами, задерживаясь взглядом на каждом прелестном потайном местечке. Никогда она так остро не сознавала свою женственность. Обнаженная, очень уязвимая под жадным неотступным взором мужа, Джезмин испытывала новые, ранее недоступные ощущения. Кровь быстрее потекла в жилах, сердце затрепыхалось, как крылья пойманной птички, – Джезмин готовилась сделать первый робкий шаг к пробуждению.
Фолкону безумно нравилось чувство пряного возбуждения... предвкушение неизведанных наслаждений... тугая напряженность фаллоса... жар, крадущийся по чреслам... острая сладостная боль, сжимающая низ живота. Казалось, самый воздух комнаты был полон волшебства любовной магии.
Джезмин в который раз украдкой взглянула на мускулистую спину и длинные стройные ноги, протянутыe к огню. Любая женщина не останется равнодушной к этой смуглой красоте! В Джезмин вспыхнула ревность. Уверял ли он когда-нибудь другую в своей любви?! Вряд ли... но может быть, она подсознательно желала этого? И ей неожиданно захотелось стать для него прекраснее всех женщин на земле.
Фолкон, не спускавший глаз с жены, словно прочел ее мысли.
– Ты так прелестна, – хрипло прошептал он. Джезмин покачала головой.
– Только не теперь. Я слишком толста. Мой ребенок сделал меня...
– Наш ребенок, дорогая. И ты сейчас гораздо красивее, чем раньше. Твое тело округлилось, стало поистине совершенным.
Фолкон обожествлял ее словами, и она почему-то понимала, что он говорит правду. Может, это вино сделало ее столь дерзкой?! Ей внезапно пришло в голову встать, пройтись перед ним, повернуться, показать себя.
Фолкон, казалось, вновь понял, о чем она думает.
– Может, нальешь нам еще вина?
Джезмин, смущаясь, встала, но почувствовала на себе взгляд мужа, ласкающий каждый изгиб ее тела, и гордость заставила ее выпрямить спину, выставить вперед грудь и откинуть на плечи копну волос. Она чувствовала себя так, словно в одной телесной оболочке поселились две Джезмин, и первая зачарованно наблюдала за тем, что станет делать вторая. Искоса, обещающе-зазывно посматривая на мужа, она потянулась к пустому кубку и ловко, как грациозная кошка, ускользнула прочь, точно зная, что скажет глядевший ей в спину Фолкон:
– Я когда-нибудь говорил, что твой маленький задик имеет форму сердечка?
Уголки рта Джезмин чуть приподнялись в довольной улыбке, она даже чуть слышно хихикнула. Наполнив кубки и обернувшись, она обнаружила, что Фолкон поднялся с пола и успел усесться в большое кресло. И ее, как ни странно, безумно волновал его взгляд. Джезмин, легко, изящно ступая, направилась к мужу, словно эти глаза неодолимо притягивали ее, и, остановившись на расстоянии вытянутой руки, осушила кубок и маняще облизнула губы кончиком розового языка. Потом, соблазнительно наклонившись, протянула вино мужу, слегка, но безошибочно-призывно задев рукой его руку.
– Ты коснулась меня! – торжествующе рассмеялся он.
– Фолкон! – запротестовала она.
– Ага, теперь, значит, Фолкон, а не де Берг! – поддразнил он.
Но она совсем не обиделась, наоборот – почему-то стало так спокойно и хорошо. Фолкон, осторожно, чтобы не испугать Джезмин, привлек ее к себе, усадил на колени. Вино выплеснулось ему на руку, и она нагнулась и слизнула сладкую жидкость.
– Ты веревки из меня вьешь! Я просто слабею при одном взгляде на тебя. Наверное, именно эти золотистые волосы делают всех мужчин твоими покорными рабами.
Джезмин снова хихикнула, наслаждаясь любовной игрой. Фолкон отставил кубок, погладил ее ногу. Глаза его потемнели от страсти. Он наклонил голову, чтобы отведать вкус ее губ, и Джезмин глубоко вздохнула, когда поцелуй прервался.
– Я когда-нибудь говорил тебе, – снова прошептал он, касаясь ее ротика, – что у тебя самые красивые и стройные ножки в мире?
– Говорил, – выдохнула Джезмин.
– В другой жизни? – немилосердно поддразнивал он.
– Нет, помнишь, когда я хотела надеть красное платье?
– Насколько я помню, ты была в сорочке и отказывалась поиграть со мной.
– А может, сейчас я стала храбрее, – осмелилась пошутить она.
Фолкон приподнял пальцем ее подбородок, пристально заглянул в глаза.
– И что у тебя там, между этих прелестных ножек? Ты мне никогда не говорила?
Джезмин, вспыхнув, безмолвно покачала головой. Приблизив губы к ее ушку, Фолкон пробормотал:
– По-моему, это горшочек с медом.– И, нежно коснувшись заветного местечка между ляжек, окунул палец в медовую сладость, потом поднес его к губам, облизал.– М-м-м... восхитительно.
– Фолкон! – запротестовала она, снова краснея. Но он опять потянулся к ее потайному местечку, и на этот раз Джезмин не возражала. Фолкон осторожно проник в нее пальцем, стал медленно, круговыми движениями, снова и снова обводить ее крошечный бутон женственности, пока Джезмин не начала извиваться, обуреваемая необычно приятными ощущениями. Наслаждение усиливалось, становясь все непереносимее, сильнее, острее, шире, словно круги по воде, разбегающиеся от брошенного камня. Джезмин обхватила руками шею мужа, голова бессильно откинулась назад, она отдавалась наслаждению, пока внезапно не застонала, почти теряя сознание от нахлынувшего экстаза. Фолкон восторженно улыбнулся.
– Тебе было хорошо, милая?
Джезмин облизнула внезапно пересохшие губы.
– Н-ну... может быть, самую чуточку, – нерешительно признала она.
Фолкон немедленно поставил ее на пол.
– Если собираешься обманывать, не захочу больше играть с тобой, – притворно обиделся он.
Джезмин заметила, как подрагивает кончик напряженного фаллоса, и с неизвестно откуда взявшейся смелостью показала вниз.
– Это ты обманываешь. На самом деле тебе хочется играть со мной.
– Не будешь обращать на него внимания, и все исчезнет, – серьезно объявил Фолкон.
Джезмин, подождав с минуту, лукаво сверкнула глазами.
– Ни за что не поверю!
– Вот увидишь, он скоро погибнет!
– Погибнет?
– О да... от голода! – Фолкон сжал жену в объятиях.– Боже, Джесси, я так люблю тебя... и хочу... должен взять тебя... не в силах больше ждать...
Он отнес ее на огромную кровать, уложил на подушки, откинул меховые покрывала, не желая, чтобы что-то помешало им слиться воедино.
Джезмин вскоре поняла, что рот Фолкона оказался грозным оружием, способным победить ее застенчивость и всякое сопротивление. Горячие, безжалостно требовательные губы осыпали поцелуями ее тело, от горла до ямки пупка, шептали слова обожания, любовные признания... руки гладили нежную плоть, лаская, дразня, изучая... пока не воспламенили в ней настойчивую лихорадку желания. Джезмин обняла мужа, выгнулась, с радостью ощущая твердость его мышц, и, закрыв глаза, позволила утвердить свою власть над ней так, как желал он. Впервые в жизни она жаждала покориться, ощутить чье-то господство.
Фолкон впился в ее губы, и Джезмин открыла рот, чтобы принять его язык, терзавший влажные глубины, пока она не застонала под напором настойчивых толчков. Джезмин чувствовала пустоту внутри, пустоту, которая требовала заполнения, точно так же, как Фолкон заполнил ее рот. Она лихорадочно потянулась к нему, но тут же, охнув, отдернула руку, ощутив, как велико его нетерпение.
Поняв причину колебаний жены, Фолкон взял ее ладошку, отвел обратно. Возбужденное мужское естество пульсировало, вздрагивало, сплетенные пальцы любовников медленно направляли разгоряченного захватчика к соблазнительному гнездышку.
Оба сознавали – все, что Фолкон сейчас делает с Джезмин, не вызывает в ней, как раньше, сопротивления. Он нетерпеливо раскрыл нежно-розовые створки раковины, готовой принять его, медленно, настойчиво вошел в восхитительное тело, и замер, давая ей привыкнуть к новым ощущениям. Влажные глубины были так непередаваемо горячи и туги, что копье Фолкона удлинилось по крайней мере на дюйм, прежде чем полностью оказалось в них. Он понял, что настал критический момент, когда она обычно удалялась от него, уходила в себя, отделяя разум от всяких физических ощущений. Именно ему выпало заставить Джезмин предложить себя в жертву великим божествам страсти. Фолкон начал двигаться, неспешно, проникая все глубже, стараясь, чтобы ритм движений совпадал с биением пульсирующей крови. Его язык огнем обжигал ее шею, лицо, губы, в ушах звучал неистовый шепот:
– Останься со мной, Джесси... почувствуй меня... почувствуй все... о Боже, ты такая горячая, такая тесная... улетим вместе, любимая... в другой мир...
Он был Соколом. Джезмин позволила уносить себя все выше и выше, пока он погружался все глубже. Не размыкая объятий, они взмыли к вершинам экстаза, задержались на несколько мгновений и, казалось, разлетелись на миллионы сверкающих брызг, слились в единое целое и лишь потом, постепенно, опустились вниз и поплыли по волнам моря блаженства. Джезмин льнула к мужу, словно не могла вынести мысли о том, что когда-нибудь может оторваться от него. Только об этом он и мечтал, этого хотел, требовал от нее. Джезмин покорилась ему душой и телом, позволила взять то, в чем он больше всего нуждался, и теперь, ослабев от пережитого, лежала, покорная, восхитительно теплая, в сонном полузабытьи. Фолкон сжал ее сильными руками, повернул так, что Джезмин оказалась сверху. Ее щека прижималась к тому месту, где билось его сердце, ослепительные волосы разметались по груди. Сильные загорелые руки скользнули по розовой коже, стиснули округлые ягодицы, и оба медленно погрузились в царство сна, зная, что их нерожденное дитя тоже благополучно дремлет в безопасности между прижатыми друг к другу телами.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сокол и цветок - Хенли Вирджиния



ну....на 8 из 10....да ...бедная женская доля ...мир принодлежал .....принодлежит и будет принодлежать мужчинам ...счастлива та женщина которая на своем жизненном пути не всретила ..похотливого..богатово ..властного--садиста ублюдка--(я про короля)а главные герои молодцы..смешные такие ...
Сокол и цветок - Хенли Вирджинияастра
16.03.2012, 11.22





Прекрасный роман! Очень чувственный и сюжет захватывает, прочитала на одном дыхании.
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияМарианна
19.03.2013, 14.31





Роман из серии " она притягивает тебя, словно золото грабителя". Мне понравился
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияЭлис
26.03.2013, 7.59





Враг должен был сначала прикончить Фолкона, чтобы добраться до его жены. Это высшая оценка доблести мужчины. Когда читала о ее домашнем зверинце, просто падала со смеха. Отлично
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияТори
26.03.2013, 15.33





Какой то пошловаый роман получился, или это сейчас модно. Уже третья писательница опускается до такого. Но роман сам по себе интересный правда гл.героиня реально бесила. Он ее так добивался, а она пока ее петух не клюнул в мягкое место ломалась.
Сокол и цветок - Хенли Вирджиниянека я
29.11.2013, 20.14





Какой то пошловаый роман получился, или это сейчас модно. Уже третья писательница опускается до такого. Но роман сам по себе интересный правда гл.героиня реально бесила. Он ее так добивался, а она пока ее петух не клюнул в мягкое место ломалась.
Сокол и цветок - Хенли Вирджиниянека я
29.11.2013, 20.14





Насквозь пронизан пошлостью, насилием, унижением и жестокостью. король отвратителен. особенно ужасна сцена убийства маленькой девочки. на протяжении всей книги не покидало чувство беспокойства и омерзения. и после прочтения долго тяжело на душе. лучше не воспринимать всерьёз и побольше пропускать, если уж отважитесь читать. на любителя, но совсем не для слабонервных!
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияИринка
8.06.2014, 15.51





Мне роман НЕ ПОНРАВИЛСЯ - 3 балла. 1. Правильнее было бы его назвать "Верблюжья колючка и сокол". 2. Главная героиня просто бесила - самовлюбленная, лживая, ревнивая, холодная стерва. 3. И хотя главный герой - мужчина женских грез, но и тут явный перебор - у него вечный "стояк". 4. Да любовные сцены у автора тоже за гранью (хоть по количеству, хоть по качеству).
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияНюша
10.06.2014, 18.40





Прочитала. Начало захватывающее, сюжет вообщем не плохой, но где то с середины становится скучно и пресно....... И такое ощущение мерзковатое накатывает от постоянных любовных сцен......Как капризные дети, требующие игрушку.rnДа и зачем так коверкать историю то? Король Джон правил 17 лет, от церкви он был отлучен в 1209 , хартия вольностей подписана в 1215. А в романе как то сомкали все, все в кучу смешали. Большинство персонажей романа невымышленная и тут куча ляпов.
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияНика
23.11.2014, 14.15





Нормальный роман,немного затянут,но без этого тоже нельзя:иначе ничего не поймёшь!А насчёт любовных сцен...так это нормально,время было такое!
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияНаталья 66
11.04.2015, 7.17





👍
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияГина
2.12.2015, 22.16





👍
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияГина
2.12.2015, 22.18





Ну как все затянуто гг просто избалованная девчонка и мы должны читать как она постепенно взрослела в то время.как ее сверстницы намного умнее ее7 из 10
Сокол и цветок - Хенли ВирджинияНастя
16.12.2015, 20.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100