Читать онлайн Неискушенные сердца, автора - Хенли Вирджиния, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неискушенные сердца - Хенли Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неискушенные сердца - Хенли Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неискушенные сердца - Хенли Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хенли Вирджиния

Неискушенные сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Парис и Табризия ехали в Дуглас в день церемонии бракосочетания, наслаждаясь драгоценной возможностью побыть наедине. Торжество, очень пышное и официальное, происходило в церкви Сент-Брайд. Большой храм оказался заполненным народом до отказа. Огромная толпа деревенских жителей ждала снаружи, чтобы хоть краем глаза посмотреть на невесту. Дуглас-Касл — важный пункт обороны на границе Шотландии, но хозяева потратили прорву денег, чтобы сделать его удобным для жизни. Они любили комфорт. Два младших брата Джеймса — Хью и Уилл лезли из кожи, развлекая рыжеволосых красавиц Кокберн.
В большом зале стоял рев от горящих каминов, все суетились, заканчивая приготовления к вечернему торжеству и развлечениям. Праздник — именно этим словом можно было определить то, что устраивали Дугласы. Платье Шеннон впечатляло. Выдержанное в цветах клана Дугласов — голубом и белом, оно привлекало внимание таким смелым декольте, что всякий раз, когда она поворачивалась боком, ее новоиспеченный муж мог видеть со своего места розовые соски.
Парис и Джеймс сели рядом и с головой ушли в беседу. А их женщины скучали, расположившись по бокам от них. Они говорили так долго, что Табризия понемногу стала раздражаться от недостатка внимания. И лишь когда Джеймс заметил прекрасно поданную грудь жены, Парис повернулся к Табризии и предложил ей вальдшнепа. Она отказалась и, желая позлить мужа, выбрала птицу из тарелки, предложенной ей соседом справа — Хью Дугласом. Хью что-то сказал, Парис не расслышал, а над столом раздался веселый смех Табризии. Она так мило улыбалась Хью, что тот зарделся. Парис косо посмотрел на молодого человека, потом его взгляд переместился на Уилла Дугласа, и он увидел, что тот тоже ест Табризию жадным взглядом. Она же притворялась, что ничего не замечает, и провоцировала:
— Ой, я боюсь, вы меня испортите своей веселостью. Я вернусь домой и просто умру от скуки.
— Можешь положиться на меня, мадам, я позабочусь о, новых развлечениях, — пошутил Парис, но она не засмеялась.
Предложили играть в жмурки, и Парис намекнул ей:
— Я уверен, никто не заметит, если мы исчезнем.
— О, я не хочу отказываться от игры, милорд. Вы, мужчины постарше, любите поговорить, а я пока позабавлюсь с молодыми.
Он пропустил колкость мимо ушей и сказал:
— Вовсе нет. Если ты хочешь, чтобы и я играл, я готов.
Водившие очень быстро находили, кого хотели, так что у остальных возникло подозрение, нет ли в повязке дырки. Когда пришла очередь Табризии, челюсть Париса опасно напряглась — его жена сразу побежала к Хью Дугласу, дотронулась до его рук, до груди. Притворяясь, что не узнала, она ощупала его лицо, волосы и воскликнула:
— А красивый, черт, кто бы он ни был!
Парис подошел к Табризии и предупреждающе посмотрел на Хью. Тот, без всякого сомнения, понял: Кокберн недоволен. Парис прикоснулся к ее шее, она повернулась и схватилась за него. Приложив ладонь к широкой, твердой груди, сразу догадалась, кто перед ней. Но снова сделала вид, что не может узнать.
— Это Хью? — сладким голосом протянула Табризия.
— Все расхохотались и завопили:
— Нет, нет, неправильно!
Она продолжала исследовать свою добычу — дошла до подбородка, пробежала по нему пальцами.
— О, это Уилл! — как бы догадалась она.
— Все захохотали еще громче.
— Нет, неправильно!
— Дайте мне ваши руки, — попросила она.
Парис напряженно протянул руки, и Табризия сжала их.
— Нет, я сдаюсь. Не могу догадаться.
Она сняла повязку и изобразила на лице полное разочарование.
— Ах, это ты.
Во взгляде Париса промелькнула боль, но тут же исчезла, и глаза стали сердитыми.
— Насколько я помню, я запретил тебе носить такие открытые платья! — прорычал он.
— Открытые? — возмущенно воскликнула она. — А ты не обратил внимания, какие носит Шеннон?
— Следить за ее поведением — уже не моя обязанность, — процедил он и пошел выпить с мужчинами.
Хотя им выделили шикарную спальню, ни один из них не мог сполна насладиться ею. Молчание жены говорило Парису, что она недовольна им, но он не понимал, в чем причина ее холодности, и это раздражало. Десятки раз он готов был обнять ее, но боялся оказаться отвергнутым. В конце концов он решил оставить все как есть, надеясь, что новый день разгонит тучи. Когда Табризия проснулась, мужа рядом уже не было, он уехал на охоту в окрестности Дуглас-Касл.
День угасал, Парис все сильнее беспокоился, что ушел, не поговорив с женой, и поэтому рано вернулся. Желая удивить ее, он бегом поднялся по лестнице и вдруг, взглянув вверх на галерею, увидел целующуюся пару. Он узнал Табризию по меховой накидке, которую сам ей подарил. Черная ярость ослепила Париса, он мигом скатился вниз и ушел ждать возвращения Дугласа с охоты.
— Что тебя так разозлило? — спросил Джеймс, как только взглянул на него.
— Кто-то ведет двойную игру со мной. — Голос его дрогнул.
Джеймс догадался, что дело в женщине.
— Твой братец Хью как-нибудь испустит дух, если ты не проследишь за ним. Завтра на рассвете мы уезжаем.
И Парис отошел от Джеймса, вернувшись в большой зал.
Увидев мужа, Табризия радостно вскрикнула и побежала к нему. Ледяное презрение на лице Париса помешало ей кинуться к нему с объятиями.
— Очень трогательно, — мрачно сказал он.
Она внимательно посмотрела ему в глаза и почувствовала неуверенность под его обвиняющим взглядом.
— Наверх! — скомандовал он.
— Милорд, а что случилось?
— Отправляйся наверх, когда я тебе говорю! — повторил он сквозь зубы.
Табризия бросилась к лестнице. Ей было стыдно оттого, что другие видели эту сцену, и теперь пришла ее очередь рассердиться. Сейчас они останутся вдвоем, и она все ему выскажет! Каменные стены дрогнули, когда Парис хлопнул дверью. Но, ничуть не испугавшись, она с вызовом повернулась к нему и уперла руки в бока.
— Где ты болталась сегодня днем?
— Она с вызовом вскинула голову.
— Фу!
Он грубо схватил ее и потряс, как тряпичную куклу.
— Ты, неверная тварь!
С ужасом поняв, что он собирается ее ударить, Табризия воскликнула:
— Парис! Ты не должен себя так вести! Я жду ребенка!
— Что? — спросил он, совершенно ошарашенный наглостью ее лживого заявления.
Тут Дамаскус открыла дверь, увидела сердитое лицо брата и быстро проговорила:
— Ой, простите за вторжение, но я хотела вернуть накидку.
Парис уставился на меховую накидку, оставленную сестрой, и наконец кровавый туман в его мозгу рассеялся.
— Пожалуйста, пока я не сошел с ума, скажи мне, что и с кем ты делала сегодня днем?
Поскольку это прозвучало скорее мольбой, чем приказом, она ответила:
— Мы шили одежду для ребенка Венеции… И для моего, — добавила она, краснея.
— Ребенок… Не могу поверить, — ошеломленно пробормотал Парис.
Она внимательно всматривалась в его в лицо.
— Ты зол?
— Зол? — Он как будто запнулся, а сердце заныло.
— Парис, ты только что назвал меня неверной сукой. Может, ты обвиняешь меня в том, в чем виноват сам?
— Дорогая моя, моя ненаглядная, любимая малышка! Ты — единственная в мире женщина, которая что-то значит для меня. И так будет всегда! — поклялся он. — Мое сердце навеки отдано тебе.
Слезы облегчения полились у Табризии из глаз, и Парис подхватил ее на руки.
— Мой ягненок, моя сладкая, — принялся он ворковать, — давай поедем завтра домой.
На ужин они не пошли. Вместо этого быстро разделись и наслаждались друг другом, отгородившись от внешнего мира.
— Я просто жажду потрогать тебя во всех моих любимых местечках, шелковых и мягких, — прошептал он.
— Например, в каких? — спросила она с хрипотцой в голосе.
— Например, под коленками.
Его пальцы погладили то место, которое он назвал. Наклонившись, Парис коснулся его губами. Его руки и губы блуждали от коленей к груди, оттуда — к животу, палец кружил вокруг пупка, потом устремился ниже…
— Ах, самое нежное, самое мягкое и самое влажное место из всех…
Она едва не перестала дышать, от желания нервное напряжение достигло предела.
— Забавно, но я люблю трогать у тебя самые твердые места, — прошептала она, поглаживая каменные мускулы на спине.
Он застонал:
— О Боже, сейчас я уже везде твердый!
Табризия упивалась им. Она добралась до самой главной твердости и обожглась. Сейчас от этого огня ее тело целиком раскроется, все до единой мысли вылетят из головы. Табризия уже знала, как это будет: острая мгновенная боль, а потом море удовольствия — сумасшествие! Она извивалась под ним, снова и снова звала его по имени, умоляла — еще, еще… И он дал ей все, чего она желала, и даже больше.
Раздался крик. Его? Ее? И пульсация, и освобождение. Оно длилось и длилось, пока Табризия не обмякла в сладостном бессилии после испытанной страсти, охватившей их тела столь бесстыдным образом. Она лежала, касаясь его и чувствуя новую жизнь, затаившуюся под сердцем. Сколько мгновений чистого блаженства, как это, ожидает ее впереди? «Я подарю ему сына, — страстно поклялась она, — если это единственное, что я могу для него сделать».
Наступила середина дня, прежде чем кавалькада Кокбернов тронулась домой. Парис с тоской думал, насколько легче путешествовать вдвоем с Табризией. Дамаскус дулась всю дорогу, и Табризия понимала причину — девушка созрела для замужества. Она безудержно флиртовала с Хью Дугласом. «Надо поскорее поговорить с Парисом, — подумала Табризия, — пусть уладит дела с Робертом Керром». Она ехала рядом с мужем, и тот улыбался, глядя на красавицу жену.
— Парис, прости, что рискую вмешиваться, но лучше
бы уладить дело с лордом Сессфордом и Дамаскус. Ей теперь будет особенно тяжело, после того, как Шеннон вышла замуж.
Он нахмурился.
— Она еще молодая. Разве нет?
— Она моя ровесница. А ты считаешь, что я вполне женщина.
— Вполне для чего? — засмеялся он.
— Для всего, я думаю…
Их первым гостем после возращения в Кокбернспэт был молодой Сессфорд. Очевидно, он так истосковался по Дамаскус, что отважился поговорить с Парисом еще раз. Парис быстро вывел его из тоски, объявив, что будет гордиться таким зятем. Тут же подписали контракты, и Дамаскус, оказавшись в центре внимания, наслаждалась каждой секундой своего нового состояния. Она думала, как устроить такую церемонию, чтобы затмить абсолютно все торжества, происходившие когда-либо в этих местах. Роберт надеялся устроить свадьбу на Пасху, но Дамаскус уперлась — только в июне. Девушка хотела предстать перед гостями в легком платье, украшенная живыми цветами, под безмятежным летним солнечным небом.
От Ботвелла пришло официальное послание, он просил Париса как можно скорее увидеться в Эдинбурге. Встреча была назначена в Эдинбург-Касл, и это насторожило Кокберна. Стоит быть осмотрительным: Эдинбург-Касл — крепость, туда проще войти, чем оттуда выйти. Длинноногий Ботвелл прошагал навстречу Парису с поразительно радушным видом, похлопал гостя по спине и с нарочитой строгостью воскликнул:
— Что за адское снадобье ты там готовишь?
— В чем меня обвиняют? — спросил Парис.
— Да нет, ничего такого, старина. Просто у меня есть документ, на котором нужна твоя подпись. Только и всего.
— Документ? — с невинным видом, словно эхо, повторил Парис.
— Да, мировое обязательство, старина.
— О, искренне жаль, Фрэнсис, что на тебя повесили это проклятое дело, — извиняющимся тоном сказал Парис.
— А, ладно, распоряжение короля. Нужны две подписи на бумаге, вот и все. Проще простого, да?
— Надеюсь, Фрэнсис. Я бы рад черкнуть свое имя. Но после Хантли. Не стоит пренебрежительно относиться к старому графу, предлагая ему подписать вторым. Верно?
Ботвелл опустил тяжелые веки, не желая выказывать свою проницательность. Он и не ожидал, что Разбойник Кокберн подпишет первым. Если вообще подпишет. Но попробовать стоило.
— Я слышал, Черный Дуглас увел твою красавицу сестру? — ухмыльнулся Ботвелл.
— Увел, — подтвердил Парис.
— Подкрепляешься союзниками со всех сторон? — погрозил ему пальцем Ботвелл. — Смотри, не стань чересчур сильным, мой петушок!
— С тебя беру пример, Фрэнсис, — улыбнулся Парис.
— Да. Именно так. Ладно, как только получу подпись Хантли, призову и тебя. Предупреждаю: я больше не потерплю никаких уловок.
Парис пошел от замка на северную сторону Кэннонгейта, где дамы семейства Кокберн превратили одно ателье в свой магазин. Модистка без устали вынимала ткань, рулон за рулоном показывая привередливым клиенткам. Она не сомневалась, что эта свадьба обеспечит ее средствами на весь год. Наконец часа через два до женщины дошло: Дамаскус Кокберн знает, что именно ей нужно, поэтому и отказывается от всего предлагаемого.
— Ну, я решила! Буду в серебряном и в белом, — объявила Дамаскус.
Когда Парис зашел за дамами, чтобы проводить их домой, он думал, они уже освободились. Но не тут-то было. Модистка еще только снимала мерку.
— Боже мой, вы до сих пор не закончили?! От столь бесполезной траты времени любой мужчина готов рвать на себе волосы.
— Радуйся, братец, что с нами нет Шеннон, — нарочито вежливо ответила Дамаскус, — при ней тебе пришлось бы ждать три дня, а не три часа.
Парис взглянул на Табризию и пошутил:
— Ишь, какие вы все тщеславные!
— Ага, если ты распускаешь хвост, как павлин, это у тебя называется гордость. А когда мы — тщеславие, — живо отпарировала жена.
— Совершенно верно, — согласился Парис.
— Ах ты, противный Разбойник! — рассмеялась она.
Табризия стояла в нижней юбке, и Парис с вожделением впился в нее глазами. Он просто не мог дождаться момента, когда они останутся одни и он стащит с нее эти бессмысленные тряпки. Она сладостно затрепетала под его взглядом, говорившим ей гораздо больше всяких слов.
Так дело не пойдет, решил он. Надо, чтобы портниха приехала и пожила в Кокбернспэте. Дамаскус согласилась, и они отбыли. Весь апрель и май в замке ничем больше не занимались, кроме подготовки к свадьбе века. Наконец наряды были дошиты, отглажены, и утомленные белошвейки собрались домой в Эдинбург.
В спальне Парис приподнял волосы Табризии и поцеловал ее в шею.
— Слава тебе, Господи, наконец-то все уехали! И я могу быть с тобой, сколько хочу.
Табризия быстро сняла нижнюю юбку, и они улеглись на коврик. Она обняла Париса за шею, теснее прижалась к нему, и он поднял ее на руки От охватившего ее желания Табризия задрожала. У Париса закружилась голова, он чувствовал, что женщина дрожит от страсти к нему и ее страсть ничуть не меньше его собственной. Он взял ладонями ее грудь и стал целовать шелковую кожу. Она тихо застонала. Его губы спустились к пупку и дальше, к рыжему треугольнику. Он гладил, целовал, лизал, ощущая горячую влажность. Табризии казалось, что еще чуть-чуть, и она сойдет с ума от возбуждения. Вцепившись пальцами ему в волосы, она обессиленно попросила:
— Парис, больше не надо!
— Да я только начал! — воскликнул он и, смеясь, от нес ее в постель.
Она лежала в объятиях Париса, чувствуя избыток счастья, отравленная его магической близостью. Он любовался ею, не уставая восхищаться. Как она хороша на подушках! Рыжие волосы ниспадают на белые плечи пушистым солнечным облаком. Когда он прижался к Табризии губами, ей показалось, что они поплыли в тайный, только для них двоих созданный, сладостный мир. Он обнимал ее все крепче, пока их сердца не слились в едином стуке. Парис перестал целовать ее и вошел. Он хотел быть нежным, но от сумасшедшего желания обо всем забыл.
Требования тела затмили разум. Табризия вскрикнула от резкого нетерпеливого рывка, после которого он очень быстро вознес ее на пик невероятного блаженства… Они достигли его одновременно и еще долго лежали, не разжимая объятий.
За неделю до свадьбы Дамаскус захотела провести репетицию и потребовала, чтобы все оделись как положено. Вздохнув, но сдаваясь, Парис согласился провести ее по церковному проходу к алтарю. Женщины устроили в солярии подобие алтаря, приготовились и стали оглядываться по сторонам: а где же маленькая, где Александрия?
— А, вот и ты, противная девчонка! Знаешь, сколько времени мы тебя ждем? Почему не надела новое платье? — строго спросила Дамаскус.
— Я не влезаю в него, — заявила Александрия.
— Что за чепуха! Конечно, влезаешь. Оно прекрасно на тебе сидит. Я сама видела.
— Это было раньше, — упорствовала Александрия.
— Ты просто все делаешь мне назло. Давай надевай сейчас же, посмотрим, в чем дело.
— Ты хочешь обвинить меня во лжи? — Александрия покраснела от обиды.
Трой, которому надоело ожидание в парадной одежде, взорвался:
— Ради Бога, Александрия! Я хочу успеть на охоту до вечера!
Алекс, взволнованный откровенным отчаянием близняшки, сказал:
— Давайте оставим ее в покое. Ее рвет уже неделю. В последние дни она сама не своя
Все уставились на Александрию
Дамаскус, чувствуя вину за свою грубость, упала перед сестрой на колени.
— Любовь моя, что случилось? — Ее взгляд уперся в живот Александрии, вне всякого сомнения раздувшийся.
— Слушай, да ты, часом, не беременна?
— Да, — несчастным голосом прошептала Александрия.
Табризия обняла ее.
— Почему ты ничего мне не сказала?
Все замерли, ошарашенные неожиданным открытием. Парис взорвался.
— Эти проклятые молодые Дугласы! Я знал, что им нельзя доверять!
Александрия в панике затрясла головой.
— Это не Дуглас.
— Тогда кто? Как? — завопил Парис. — Если кто-то из моих людей приставал к тебе, я повешу его до захода солнца!
Она снова беспомощно покачала головой
— Нет, никто из твоих людей не виноват
— Кто же это? Я узнаю имя того, с кем ты путалась, потаскушка! — заорал он.
Александрия подняла голову. В глазах блестел вызов
— Я никогда не назову его имя. Скорее отрежу себе язык!
— Это мы еще посмотрим. Ах ты, маленькая мадам! — угрожающе проговорил Парис, вынимая кнут и направляясь к ней.
Алекс, испугавшись за сестру, выпалил, не думая:
— Остановись! Это я, я отец.
В ужасе от услышанного, Парис повернулся к нему, и кнут выпал у него из рук. Он мигом схватил Алекса за горло и двинул кулаком в челюсть. Мальчишка упал, а Трой и Табризия кинулись останавливать Париса.
— Уберите их с глаз моих, или я за себя не отвечаю! — Он был в таком бешенстве, в каком никто и никогда его не видел.
Солярий опустел. Табризия разрывалась — идти к Александрии или к Парису? Она пошла к Александрии.
— Давай быстро в постель! У тебя нервное истощение.
Она раздела ее и заставила лечь под одеяло.
— Я пришлю миссис Холл посидеть с тобой. Она как настоящая мать.
Александрия разразилась смехом вперемежку со слезами.
— Никто из нас не знает, что такое мать!
— Нет. Но мы обе собираемся на себе испытать материнство, — ласково улыбнулась ей Табризия.
Когда она вошла в спальню, Парис пил виски — Сдается мне, на всех нас лежит проклятие, — в отчаянии вымолвил он.
Она знала, что хотела бы ему сказать. Но приходилось быть очень осторожной, взвешивать каждое слово, чтобы не затронуть лишний раз его и без того расстроенные чувства.
— Хотя, — Парис покачал головой, — это, наверное, не проклятие, а моя вина! — Он посмотрел жене в глаза, и она увидела в них невыносимую боль. — Мне было ужасно трудно растить их. С самого момента их рождения я считал, что близнецы стали причиной смерти нашей матери. Они действительно очень преданы друг другу, но, клянусь, любовь моя, я никогда не подозревал, что у них какие-то неестественные отношения!
— А их и нет! — возбужденно воскликнула Табризия — Послушай меня, дорогой! Ты ни секунды не должен мучить себя, думая, что Александр — отец ребенка Он просто бросился защищать ее, он всегда так поступает. Он и сам не понимал до конца, что говорил. Ты знаешь, его единственное желание — взять вину сестры на себя.
Парис посмотрел на Табризию со слабой надеждой
— Ты думаешь, может, они просто врут?
— Александрия действительно беременна, но я убеждена — Алекс ни при чем. Я попытаюсь уговорить ее рассказать мне об отце ребенка, и мы с тобой решим, как действовать дальше.
— Тысяча чертей! — снова вспылил Парис — Я знал, что Шеннон такая Но я и понятия не имел, что маленькая Александрия тоже ночная подстилка
— Ночная подстилка? Ты и обо мне так думаешь?
— Конечно, нет, дорогая! Иди сюда. Я очень сожалею, что взваливаю на тебя такую тяжесть, но иногда моя проклятая семья доводит меня до белого каления. — Он привлек ее к себе, усадил на колени и коснулся губами виска.
— Ты такая стройная! Ты действительно уверена, что ждешь ребенка?
— К ноябрю у тебя будет сын, — пообещала она.
— А я думаю, внутри сидит крошечная девочка, вроде тебя, — Парис довольно улыбнулся.
— А может, там двое, — пошутила она.
В ту же секунду улыбка исчезла с его лица.
— Даже не думай об этом! Боже мой, я до смерти боюсь, как ты родишь хотя бы одного ребенка!
— Со мной все будет в порядке. Я так страстно хочу дитя, что ничего не может случиться. А с Александрией я поговорю.
— Узнай имя. И через неделю я их обвенчаю, — мрачно поклялся Парис Кокберн и крепче обнял жену.
В июне у Дугласов и Ленноксов были свадьбы. Дамаскус и Табризия подхватили Шеннон и Венецию и повели их в комнату Александрии. Табризия заперла дверь, все столпились у кровати.
— Что случилось? — спросила Шеннон.
Табризия тихо сказала:
— Александрия собирается рожать. Но отказывается назвать имя отца.
— О моя девочка! — воскликнула Шеннон. — Ты не знаешь, кто отец?
— Конечно, знаю! — негодующе воскликнула Александрия.
— Дорогая, мы все любим тебя. И единственное, чего хотим, — помочь тебе. Пожалуйста, скажи, кто он, и увидишь, как просто можно все уладить! — воскликнула Табризия.
Александрия тяжело вздохнула.
— Сначала я опозорилась, отправившись в тот рейд на Хантли, а потом опозорилась, забеременев.
— Так это один из проклятых Гордонов? — воскликнула Шеннон. — Парис убьет его!
— О Боже! Так не Адам ли Гордон? Неудивительно, что ты молчишь, — догадалась Табризия, чувствуя огромную тяжесть, придавившую ее.
— Когда он об этом узнает, наверное, разверзнутся небеса, — покачала головой Шеннон.
— Ради Бога, не говорите ему ни слова до свадьбы! — взмолилась Дамаскус.
— Все было ужасно, Александрия? — спросила Табризия, воображая наихудшее.
— Это было неизбежно. Адам Гордон и я влюбились друг в друга с первого взгляда, — тихо призналась она.
— Ты хочешь сказать, что тебя не насиловали?!
Венеция была в шоке от мысли, что кто-то из них по своей воле мог улечься в постель с кем-то из Гордонов.
Александрия без всякой надежды посмотрела на Табризию и повторила ее собственные слова:
— Ну, теперь ты видишь, как «все просто можно уладить»?
— Да уж, — фыркнула Шеннон, — только одна из нас может взять на себя смелость сообщить новость Парису.
Все посмотрели на Табризию.
— О, пожалуйста, только не я! — взмолилась она.
— Кроме тебя, некому — согласилась с сестрой Дамаскус. — Но только после свадьбы!
— Он же без ума от тебя, — заявила Шеннон.
Александрия робко посмотрела на Табризию.
— Ты носишь его наследника. Ничего плохого он тебе никогда не сделает. — Она умоляюще взяла ее за руки. — Пожалуйста, спроси Париса, можем ли мы с Адамом пожениться?
— Он не хочет подписывать даже мировое обязательство по приказу короля, — напомнила Табризия. — Как я могу просить его подписать ваш брачный контракт?
— Ты знаешь как, — насмешливо сказала Шеннон.
— Ты одна имеешь над ним власть, — чуть не плача, просила Александрия.
— Как только завершится свадьба и вы вернетесь в замок, я попробую сказать ему, но положительного результата не обещаю. Он непредсказуем, у него же темперамент вулкана.
— Да, он взбесится, — прошептала Дамаскус, еле дыша, и получила сильный толчок в бок от Шеннон.
Прибывший Магнус предоставил приехавшую с ним Маргарет самой себе, а сам, взяв под руку Табризию, повел ее в толпу гостей, несказанно гордясь дочерью и демонстрируя всем ее красоту. Когда она объявила отцу, что скоро он станет дедушкой, его лицо расплылось в улыбке и оставалось таким весь день.
— Не значит ли это, что ты наконец уступила, дочь моя? — подмигнул ей Магнус.
Табризия шлепнула отца по руке и густо покраснела, чем доставила ему еще большее удовольствие. Ее поразило, как он постарел с момента их первой встречи, и она поклялась себе, что впредь станет навещать его почаще.
Маргарет сумела увлечь Париса в уединенный уголок. В ярко-оранжевом наряде, подчеркивавшем ее смуглость и красоту, она была сегодня необыкновенно броской.
— Ты хороша как никогда, Маргарет, — сделал ей комплимент Парис. — Клянусь, ты ведьма — каждый раз кажешься года на два моложе, чем прежде.
Ее глаза недобро засветились.
— А ты меня удивляешь, Парис, Ты женился на девице, побывавшей с другим. Я думала, ты не подбираешь чужие объедки.
— Но я не ревную, Маргарет, — как можно сдержаннее постарался ответить Парис.
— От ее смеха у него по спине пробежали мурашки.
— Фи, какая ложь! Неужели хочешь сказать, что никогда не видел ее любовных писем? И не искал? Не интересовался? — спросила Маргарет, старательно сея ядовитые зерна разлада.
— Извини, Маргарет, я должен вернуться к обязанностям хозяина.
Но этого хватило, чтобы взбудоражить его чувства. Он пошел наверх, в спальню, ревность грызла его, как злой пес. Он перерыл все вещи Табризии, пока не нашел шкатулку с драгоценностями, в которой хранились письма
Патрика Стюарта. Он заставит ее поклясться, что она не была с ним!
И вдруг Парис понял, какой же он дурак! Как он может рисковать их счастьем? Если она застанет его здесь, за этим низким занятием, разрушится бесценный дар, который они обрели вместе. Он быстро сложил письма обратно, даже не открывая их. В этот миг Париса Кокберна пронзила внезапно озарившая его истина: где нет доверия, там нет любви.
На свадьбе было столько гостей, что все казалось, как в тумане. У Табризии лицо заболело от улыбок. Собрались кланы, каждый из которых как-то связан с другими, обычно через браки. Теперь вот и она связана со всеми… Табризия пыталась навести какой-то порядок в своей голове, но было трудно.
Вечером, во время танцев, она валилась с ног от потока партнеров, наслышанных о красавице жене Разбойника Кокберна. Переводя дух между танцами, Табризия осматривала зал в поисках знакомого лица. Тут кто-то бесцеремонно потянул ее сзади, и она оказалась в объятиях Париса. Он жадно поцеловал ее и прошептал:
— Сдавайся или кричи.
— Боюсь, придется сделать и то, и другое, — засмеялась Табризия.
— Пошли со мной.
— Куда?
— Просто иди за мной. И не задавай вопросов.
— Парис, — запротестовала она, думая, что он намерен затащить ее в постель.
— Неужели ты не можешь довериться мне и пойти, когда я прошу тебя?
— Ну я, конечно, тебе не верю, но пойду и сделаю, что попросишь. Ты же знаешь!
— Хм, обещание получено. Я запомню. — Он засмеялся, выводя ее из зала, а потом через дворик замка на дорогу, вниз по скале. По песчанику, по ступенькам они спустились к берегу. Парис нарушил молчание.
— Я так устал от семьи и от ее бесконечных проблем. Мне хочется спрятаться от всех, побыть вдвоем с тобой. Она ждала, что он скажет дальше.
— Семья! — безжалостно расхохотался он. — Иногда мне кажется, что они все совершенно чужие, другие, не моя плоть и кровь.
Табризия сжала руки мужа, стараясь рассеять его мрачное настроение.
— Может, ты и не очень хочешь, — продолжал он, — а я, Бог свидетель, просто жажду немного покоя и уединения. Я собираюсь подарить тебе медовый месяц.
Они подошли к маленькой лодке. Парис перенес в нее Табризию, запрыгнул сам и оттолкнулся от берега. Табризия увидела огни «Морской колдуньи», вместе с приливом быстро сближавшейся с ними.
Все происходящее казалось нереальным, и она спросила себя, не во сне ли это. Но соленые брызги, упавшие на щеку, были настоящие. Она подумала о своем дорогом платье — оно погибнет, и его нельзя будет носить, — но прикусила язык, чтобы не испортить приключение. Огромная волна подкинула их, но она беззаботно рассмеялась — ей становилось весело.
Парис закричал:
— Эге-гей! Эге-гей!
Люди, наблюдавшие за ними с корабля, уже спускали трап. Руки Париса подхватили Табризию, он поднял ее себе на плечо и втащил на палубу. Потом обнял жену за талию и повел в уже знакомую каюту. Здесь было все как прежде, и Табризия покраснела, вспомнив первую ночь с Парисом на этой огромной кровати с черным покрывалом. От жаровни шли тепло и аромат, даже панели на стенах пахли сандалом, щекоча чувства. Разбросанные мягкие подушки и подушечки манили, искушая.
Парис повернул Табризию к себе и прильнул к ней в долгом поцелуе, пока она не задохнулась. Потом глубоко и удовлетворенно вздохнул.
— Мне надо поднять якорь и сделать тысячу маленьких дел, чтобы отправиться в море, но как только мы ляжем на курс, я приду. Развлекайся пока сама, дорогая. На этот раз, обещаю, шторма не будет.
Оставшись одна, Табризия задумчиво осмотрелась. Все будто во сне, хотя, казалось, мечта превращается в реальность. Она увидела свое отражение в серебряном зеркале и поразилась, как испорчена прическа. Сняв поникшее платье, она отправилась принимать ванну.
Мыльная пена благоухала, Табризия была свежа, как бутон, и думала, во что бы ей одеться сейчас. Он притащил ее сюда по минутному капризу, не заботясь о повседневных вещах. Она открыла гардероб, забитый одеждой мужа. Можно надеть его батистовую рубашку. Она провела пальцем по бархатному богато расшитому халату, но уж слишком он был велик. Закрыв шкаф, Табризия еще раз оглядела каюту, отперла один из многочисленных сундуков, стоявших вдоль стены, и ахнула. Какие яркие вещи! Какие ткани! Она выбрала прозрачный наряд, сверкающий серебром. В маленькой шкатулке обнаружила золотые цепочки, такие изящные, что казалось — дотронься — и они сломаются. На глаза ей попалась картинка, изображавшая женщину в экзотическом костюме. Она пристально рассмотрела ее, стараясь не краснеть. Груди поддерживались разделенными чашками, которые и скрывали, и в го же время открывали их. Она заглянула в сундук, увидела еще какую-то штуковину, и тут до нее дошло: это тот самый костюм, что и на картинке. Ей неодолимо захотелось надеть его.
Мигом вылезла она из корсета и нагая встала перед зеркалом. Нацепив чашечки и закрепив их сзади застежкой, изумленно уставилась на свое отражение, рассматривая сильно увеличившие грудь полусферы. Затем обернула тончайшую ткань вокруг талии и завязала. Одеяние мягкими складками ниспадало до щиколоток. Табризия захохотала: все просвечивало насквозь — и ноги, и рыжий кудрявый треугольник. Она заглянула в сундук в поисках панталон, но их не оказалось. Впрочем, на женщине с картинки тоже ничего не было, кроме золотых цепочек. Задрав юбку, Табризия застегнула двойной ряд золотых цепей на бедрах, потом на запястьях и щиколотках. В шкатулке были еще черная краска для глаз и красная для губ, пузырьки с маслом и мускусом и баночки серебристого и золотистого блеска, приятно пахнущие лимоном и миндалем. Молодая женщина принялась пробовать на себе все эти чудеса красоты и так увлеклась, подкрашивая уголки глаз, что не услышала звука открываемой двери.
— Табризия!
Она повернулась и оказалась лицом к лицу с Парисом. Его взгляд пробежался от лица до груди, опустился ниже. В глазах застыло непередаваемое выражение. Осмотрев жену сверху донизу, он снова поедал ее взглядом, который двигался теперь в обратном направлении.
— Как тебе идет! — воскликнул он.
Табризия покраснела от волнения и беспокойства: муж видит ее в таком наряде! Парис медленно подошел к ней, не скрывая желания, и жадно впился ртом в ее губы. Пальцы уверенно расстегнули чашки, задрали ткань, изображавшую юбку.
— Пройдись, дай посмотреть на тебя.
Она медленно обошла каюту и снова вернулась к мужу. Взгляд, который она встретила, заставил ее почувствовать себя самой любимой и желанной из всех женщин в мире. Подойдя к Парису вплотную, Табризия встала на цыпочки, крепко обняла его за шею и поцеловала в губы. Он поднял ее, и она услышала, как сердце Париса гулко бьется возле ее обнаженной груди.
— Когда ты рядом, я всегда чувствую себя голодным мужчиной. Только твое прикосновение и ласка могут насытить меня. Готовься, сейчас я начну тебя есть!
Его пальцы легко и умело находили потаенные места на теле жены. Парис уже хорошо знал, что прикосновение к ним доводит ее до исступления. Он подложил под ее ягодицы подушку, чтобы проникнуть глубже. Она выгнулась, раскрываясь, как цветок навстречу солнцу, и вновь так крепко сжала бедра, что он застонал от избытка чувств. Парис замер на секунду, с наслаждением слушая пульсацию тел, потом стал медленно двигаться, пока стоны Табризии не перешли в крик. Ее руки вцепились в мускулистую спину Париса, и он позволил себе заполнить ее жгучим нектаром. Парис принес с кровати одеяло и укрыл Табризию. Она блаженно потянулась, уютно прильнув к нему.
— Наш маленький рай вдали от всех. Я покажу тебе места, о которых ты могла только мечтать.
Очень медленно Табризия начала возвращаться к реальности.
— И долго ли мы будем путешествовать?
— Кто знает! Кому какое дело? Всегда! — Он прижал ее к себе.
— Ну два дня, две недели? — допытывалась она.
— По крайней мере, — лениво согласился он.
Табризия тотчас вспомнила про Александрию. Она должна ему сказать. Хотя нет, не сейчас. Это испортит их медовый месяц. Она отбросила мысль об Александрии и попыталась сосредоточиться на словах Париса.
— Ты увидишь Францию, родину своей матери.
— Францию? — прошептала она, не веря.
— А как ты думала, куда мы плывем? — улыбнулся он
— В Лис, — сказала она быстро.
— В Лис! — он откинул голову и засмеялся. — Нет, сперва мы отправимся в Гаагу, отвезем шерсть в Голландию
— А после Голландии?
— В Бельгию. — И Парис поцеловал ее.
— А потом?
— Во Францию. — Он снова поцеловал ее.
— А что после Франции?
— Он помолчал.
— Испания, но я не думал забираться так далеко.
— А почему? — спросила она.
— О, тогда путешествие растянется на год. — Он усмехнулся. — В Испании слишком жарко заниматься любовью. — Перевернув Табризию на живот, он провел пальцем вниз по гладкой спине. Она затрепетала от его прикосновения, и он принялся неспешно ее массировать. — А вот во Франции климат прекрасный. — Он оседлал ее и, наклонившись, прошептал в самое ухо: — Я найду уединенную бухточку на побережье, где мы будем купаться и играть совершенно голыми в лазурных водах.
— О Парис!
Он всегда ловко умел привести ее в замешательство. И ему это очень нравилось. Сейчас он пребывал в игривом настроении, собираясь снова смутить ее тем, что собирался с ней сделать. Мягко Парис повернул ее лицом к себе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Неискушенные сердца - Хенли Вирджиния



прекрасный роман, прочла на одном дыхании,спасибо автору.
Неискушенные сердца - Хенли ВирджинияЕвгения
6.12.2012, 9.17





Ну и ну!
Неискушенные сердца - Хенли ВирджинияСоня
27.03.2013, 12.13





Прекрасный роман, очень интересная история,а герои и героини просто класс. Советую прочитать.
Неискушенные сердца - Хенли ВирджинияАлена
15.03.2014, 6.01





Роман понравился. оживлённый, напряжённый. много красивых ярких персонажей. сюжет захватывает, оторваться сложно. хотя, конечно, всё развивается по одному сюжету: он её мучает, потом дожидается смертельной опасности для её жизни, и только потом понимает, что любит. и чем спокойнее и добрее женщина, тем сильнее для неё мучения. очень жалко девочку! трудное детство, нет родителей. тут появляется мужчина, что обещает спасение, но потом забывает про неё и бросает в приюте. появляется через несколько лет и требует любви и покорности! с одной стороны, он всё-таки её спас. а с другой - обидно. всегда, когда мучают детей, больно и грустно. а в начале этого романа очень много такого! и, как всегда, короли развратники, не стоящие доброго слова.
Неискушенные сердца - Хенли ВирджинияИринка
16.06.2014, 7.22





Прочитала эту книгу первый раз 15 лет назад. Затем не раз перечитывала. А лет пять назад потеряла ее. Очень рада, что могу снова прочитать этот роман
Неискушенные сердца - Хенли ВирджинияГалина
20.06.2014, 12.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100