Читать онлайн Брачный приз, автора - Хенли Вирджиния, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Брачный приз - Хенли Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.72 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Брачный приз - Хенли Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Брачный приз - Хенли Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хенли Вирджиния

Брачный приз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Род безошибочно уловил мгновение, когда проснулась Розамонд. Она тут же отодвинулась и повернулась на спину, подальше от него. Оба молчали. Подробности вчерашнего происшествия немедленно всплыли в памяти девушки. Лейберн лег рядом, чтобы согреть ее, и в довершение всего на обоих ни единой нитки! И хотя скромность была оскорблена, Розамонд, как ни странно, не сердилась, скорее, наоборот — была благодарна ему за здравый смысл и сообразительность. Он поделился с ней теплом своего тела и наверняка спас от тяжкой болезни, а может, и смерти.
Однако Розамонд все-таки было не по себе. Вернее, она сгорала от стыда. Неизвестно, сколько она пролежала в его объятиях, но за окнами стояла ночь, а на покрывале протянулась серебристая полоса лунного света. Наконец она все же обрела голос и прошептала:
— Господин мой, я оказалась в крайне странных обстоятельствах. Похоже, мы спали вместе! Всякий назовет меня распутницей, хотя, клянусь, ни один мужчина не целовал мои уста.
Род порывисто сел и склонился над ней.
— А вот это легко исправить.
Видя, что его голова опускается все ниже, Розамонд глубоко вздохнула и закрыла глаза, отдаваясь мужской воле. Его поцелуй был крепким, но не алчущим, по крайней мере сначала. Ее губы чуть приоткрылись, как бы призывая Рода к более смелым ласкам. И тут он словно обезумел. Желание бурлило в его крови, требуя немедленного удовлетворения. Род неистово прижал ее к себе. Не сознавая, что делает, охваченная страстью, Розамонд обхватила его шею. Поцелуй продолжался и продолжался, никому не приходило в голову прервать его первым. Их губы разъединились одновременно.
— Можешь отныне считать себя опытной женщиной, Розочка, — пошутил Род, не отводя глаз от прелестного личика. — И как ты чувствуешь себя после столь тяжкого испытания?
— Какого именно? Испытания рекой или поцелуем?
— Так поцелуй стал для тебя мукой? — допытывался Роджер, с притворным изумлением приподняв брови.
Она улыбнулась:
— Скорее, такой же катастрофой, как и падение в реку.
— Позволь усомниться, дорогая. Когда я вытащил тебя на берег, ты была без чувств. Что-то я не заметил, чтобы ты упала в обморок от поцелуя.
— Возможно, следует попробовать еще раз. Я уже почти теряю сознание, — начала Розамонд, и Род припал к ее губам, заглушив дальнейшие признания.
Он сходил с ума от возбуждения, ему хотелось задушить ее в своих объятиях. Пламя безрассудства охватило его, и он уже готов был пойти дальше, но внутренний голос подсказывал, что Розамонд еще слишком наивна в делах любви. Роджер понимал — в такой момент совратить ее легче легкого, но, потеряв девственность, позже она глубоко пожалеет о своей минутной слабости и обвинит его в том, что он воспользовался ее беззащитностью.
Сверхъестественным усилием воли Роду удалось взять себя в руки. Правда, его непослушная плоть по-прежнему бунтовала, но с этим он ничего не мог поделать, пока они, обнаженные, лежали в одной постели. Пытка оказалась настолько сладостной, что он не мог от нее отказаться.
Приподнявшись, Род стащил покрывало до самых ее бедер.
— Я хочу взглянуть на тебя, — прошептал он. Розамонд неудержимо покраснела, когда его жадный взор впился в нее.
Фиалковые глаза были обрамлены густыми золотистыми ресницами, которые отбрасывали дрожащие тени на высокие скулы. Губы припухли от поцелуев и казались еще более чувственными и соблазнительными. Длинные волосы спутались после вынужденного купания. Груди, округлые и полные, напоминали Роду сочные фрукты, так и просившиеся в рот.
Он взял в ладонь упругое нежное полушарие, погладил с трепетным благоговением, надавил большим пальцем на розовую маковку, превращая ее в твердый драгоценный камешек. Второй груди он уделил еще больше внимания и, не в силах устоять, припал губами к горошинке соска. Розамонд задохнулась от неожиданности. Белоснежные холмики тяжело вздымались под его нетерпеливым ртом.
Когда его пальцы скользнули по животу до того места, где рысий мех перепутался с золотистыми завитками, Розамонд, как он и ожидал, что-то протестующе воскликнула. Но Род не подумал отстраниться.
— В том, что мы делаем, нет ничего плохого, Розочка, — жарким шепотом убеждал он. — Это лишь любовная игра. Обещаю, ты по-прежнему останешься девушкой и никак себя не опозоришь.
Мысли Розамонд путались, но она все же пыталась понять, можно ли ему довериться. Она вручила этому человеку свою жизнь, и только его сила и решимость спасли ее, но что, если ее добродетель навеки погибнет? И, что еще важнее, может ли она положиться на собственную стойкость? Сегодняшняя ночь принесла ей не испытанные доселе наслаждения, усилившиеся сознанием их запретности. Или она старается вознаградить Рода за спасение? А что, если просто стремится узнать тайну отношений между мужчиной и женщиной, о которой столько слышала?
Род сорвал покрывало, отбросил и словно завороженный уставился на воплощение женской прелести.
— Ты само совершенство, Розамонд! Совсем как та лилия из «Песни песней». — Приникнув губами к ее пупку, он продолжал восхищаться ею: — Я все время представляю, как эти стройные ноги обовьются вокруг меня, когда мы станем любить друг друга… Только не сегодня, сердце мое, обещаю.
И Розамонд, нежась под этим зеленым сиянием, внезапно ощутила себя красавицей. Ей, не привыкшей к безраздельному вниманию мужчин, такие комплименты казались более чем лестными. Ей смертельно хотелось протянуть руку и погладить рельефные мышцы его плеч и груди, обвести пальчиком плоские соски, потеребить жесткую поросль волос. Но она сдержалась, понимая, что возбуждать его опасно. Когда Род погладил высокий холмик внизу живота, Розамонд ахнула и изогнулась всем телом.
— Нет!
Он мгновенно отстранился и, взяв Розамонд за руку, притянул ее пальцы к тому месту, которое она всегда считала запретным.
— Насладись ощущениями, проникнись собственным наслаждением, милая, — прошептал он, прижимая подушечки ее пальцев к чувствительной точке между складками душистой плоти.
Легкий стон подсказал Роду, что она впервые захвачена водоворотом чувственности. Нагнув голову, он впился в ее губы, проник языком в рот. Ритмы движений языка и пальцев слились в единое целое, и он почти сразу почувствовал, как ее лоно увлажнилось. Роджер не спешил, медленно, уверенно обводя набухшую изюминку, не ускоряя темпа, хотя и знал, что именно этого жаждут женщины. Но чем неспешнее ласки, тем дольше и острее удовольствие.
В самом средоточии ее женственности разлилось жаркое напряжение, языки огня метнулись к животу, захватили мгновенно затвердевшие груди. Обжигающие нити поднимались все выше и выше, пока она не рухнула с невероятной высоты, разлетевшись на миллионы восхитительных осколков экстаза.
Род отнял руку и, сжав ее венерин холмик, сильно надавил, пережидая долгие моменты, пока она трепетала. И только после этого он сжал ее в объятиях и крепко держал, чтобы она могла насладиться каждым мгновением их близости. Но сам он изнывал от сладострастия. Слишком долго ему пришлось сдерживаться, и теперь буйная страсть грозила вырваться наружу и смести остатки благоразумия. Он жаждал оседлать ее, вонзиться в шелковистые ножны и укротить эту женщину, чтобы сделать своей навсегда.
Потребность была столь велика, что Род вздрогнул. Если он сейчас же не получит разрядки, значит, возьмет Розамонд силой!
Как мог осторожно, он взял ее руку и, не выпуская, помог обхватить мраморно-твердую плоть. Уже через несколько секунд он глухо застонал, извергая семя, и поспешно набросил на себя мягкую простыню. Как жаль, что он не может излиться в нее! Но это удовольствие подождет того момента, когда она станет его законной женой.
Розамонд приникла лицом к его плечу, стесняясь и одновременно испытывая странную радость от того, что они разделили.
— Прости, Розамонд, — обронил он, опустошенный и все же неудовлетворенный, не утоливший желания. — И пожалуйста, поверь, я сделал это не только ради своего блага, но и для тебя.
Проснувшись, она увидела, что сэра Роджера нет рядом. В дверь осторожно постучали, и Розамонд, поспешно осмотревшись, увидела на полу длинный халат из серого бархата. Пришлось встать с кровати, прикрыть наготу и только потом впустить стучавших. Ими оказались двое слуг, вкативших самую поразительную ванну, какую ей приходилось видеть. Вырезанная из дерева в форме корабля викингов, она была выкрашена ярко-красной краской, на носу возвышалась фигура дракона.
Позади шествовал Берк с серебряной корзиной, наполненной губками, мочалками, экзотическими маслами для ванн и горшочками с мылом.
— Если вам что-то еще понадобится, госпожа, пожалуйста, дайте мне знать. У нас всего в достатке, есть и служанки, но сэр Роджер отверг мой совет позвать одну из них. Сказал, что сам поухаживает за вами.
— Вы очень добры, мастер Берк, жаль только, что вы не мой управитель, — ослепительно улыбнулась Розамонд. — Я смогу обойтись без служанки, но если вас волнуют приличия, боюсь, уже поздно.
— О, никогда, госпожа, — заверил он и, отвесив учтивый, исполненный достоинства поклон, удалился.
Розамонд покачала головой. Яснее ясного, что этому человеку можно доверить любые тайны. Де Лейберн может спать спокойно.
Солнечный свет струился в высокие окна, и Розамонд наконец получила возможность хорошенько осмотреться. Она сразу поняла, что находится в спальне Роджера и провела ночь в его массивной резной кровати. Комната была обставлена с вызывающей роскошью. Очаг сложен из серого сланца, очевидно, привезенного из Уэльса. Занавеси на окнах — из алого бархата. На мягком сером ковре вились красные персидские узоры, стены покрыты фламандскими шпалерами таких же тонов. Вдоль стен стояли сундуки, а перед окнами красовались столы черного дерева, инкрустированные красной испанской кожей. На одном столе она заметила шахматную доску с фигурами греческих богов и богинь из белого и черного мрамора. Розамонд решила, что обстановка комнаты может многое сказать о сэре Роджере де Лейберне. Несомненно, вкус у него есть, хотя и страсти к роскоши он не скрывает. Очевидно, де Лейберн умеет ценить радости жизни и любит окружать себя красивыми вещами.
Розамонд подошла к ванне и уже хотела сбросить с себя одеяние, когда в ноздри ударил непривычный аромат. Откуда это манящее благоухание?
В углу стояла серебряная ваза, наполненная алыми цветами, но у них был другой запах. Розамонд понюхала руку. Интересно, так пахло одеяние или кожа де Лейберна? Необычно и пробуждает непристойные мысли. Воспоминания о прошлой ночи.
Розамонд покраснела от смущения и поскорее опустилась в воду.
Она уже намылилась, когда дверь открылась и на пороге появился Роджер. Розамонд поспешно скрылась под водой.
— Ты не постучал! — вознегодовала она.
— Не привык стучаться в собственную спальню, — улыбнулся он. — И поскольку на тебе не осталось ни единой нитки, решил помочь.
Род явно был в шутливом настроении, и Розамонд с облегчением вздохнула, поняв, что он не собирается напоминать об их близости.
— Ты настоящий дьявол, де Лейберн. Но по правде говоря, я совсем забыла, что вся моя одежда погибла, — с усмешкой призналась она.
Роджер открыл принесенную с собой большую шкатулку.
— У меня есть бархат аметистового цвета, его хватит на плащ и платье. А пока мы беседуем, женщины уже шьют для тебя камизу.
Розамонд восхищенно ахнула, увидев дорогую ткань:
— О, да это французский бархат! Где ты достал такое сокровище?
— По всей вероятности, во Франции, — с серьезным видом сообщил Род.
— И спальня великолепна! У тебя истинная страсть к роскоши.
— Таким уж я уродился. Стоит мне увидеть что-то по-настоящему прекрасное, как жажда завладеть им становится всепоглощающей. — Он пристально смотрел на ее губы… шею… Взгляд опустился еще ниже…
Щеки Розамонд окрасились нежным румянцем. Сэр Роджер, вне всякого сомнения, находит ее привлекательной, и нет смысла лгать себе: она тоже находит его неотразимым. Ее тянет к нему как магнитом. Род оказался человеком куда более сложным, чем она считала вначале. Розамонд заинтригована им. Знай она наверняка, что ему нужно не только ее богатое приданое, но и она сама, без оглядки пошла бы с ним к алтарю.
Из задумчивости ее вывел стук в дверь. Это оказалась служанка с подносом.
— О Боже, — сокрушенно промолвила Розамонд, — я хотела вымыть голову, но тогда все остынет…
Род придвинул к ванне маленький столик, взял поднос и поставил поближе к Розамонд.
— Я бы накормил тебя, но такая трапеза неминуемо кончится тем, что я тоже полезу в воду, — объявил он, но тут же подмигнул своей невесте, давая знать, что шутит. — Швея принесет камизу и снимет мерки для платья. Ешь на здоровье. Здесь грушевый компот и медовые соты из моего сада.
Часа через три Розамонд вышла из комнаты, сознавая, что новая туника идеально сидит на ней, оттеняя глаза. Серебряное зеркало подсказало ей: только что вымытые волосы сверкают золотой канителью. Она нашла в сундуке Роджера блестящую цепь и перехватила ею тунику в талии. Судя по всему, это настоящее золото. Она наконец сумела распознать экзотический запах. Сундук сделан из сандалового дерева!
Проходя по коридорам и заглядывая в двери комнат, Розамонд убедилась, что Тьюксбери переполнен сокровищами. Повсюду стояли мраморные статуи, доставленные из Италии, трапезные столы и диваны, обтянутые красной кожей, — их приобрели в Кордове, лежали египетские ковры, вероятно, привезенные из крестовых походов. Стоявшие в роскошных вазах хризантемы, должно быть, выращивались в теплицах.
Она нашла де Лейберна за разговором с кастеляном. Мастер Берк, извинившись, отошел, оставив их вдвоем, чем понравился Розамонд еще больше.
— Никто бы не поверил, что только вчера ты едва не утонула, — улыбнулся Род, поднося к губам ее руку и целуя ладонь.
Она ощутила сводящий с ума запах сандала и смущенно потеребила цепочку.
— Я взяла ее… на время.
— Оставь себе — без нее туника не будет такой красивой.
— Но это настоящее золото.
— Ничто другое не достойно тебя.
Розамонд рассмеялась:
— Цветистые речи, господин мой, но мне больше нравится, когда вы не так словоохотливы.
— А я? Я тебе нравлюсь, Розамонд? — вырвалось у него. Сердце девушки замерло. Похоже, она и в самом деле начинает ему верить.
— Да, и я ничего не могу с этим поделать.
— Что ж, пока неплохо. Но только пока.
— Тьюксбери так же полон сюрпризов, как и ты, господин мой, — заметила она. — Ты собирал красивые вещи по всему свету.
— Это моя страсть. Лорд Эдуард называет ее манией. Я коллекционирую мечи из Шотландии и Толедо, греческую и финикийскую керамику, венецианское стекло. Куда бы я ни поехал, обязательно отыщу что-то интересное.
— Уверена, в Першоре ты ничего не нашел, — поддразнила она.
— Наоборот, я хочу получить этот замок целиком, вместе с землями и хозяйкой.
— Ты и в самом деле одержимый, — усмехнулась она.
— Я когда-то говорил — ни за что тебя не отпущу. И сдержу слово.
Почему в его присутствии она чувствует себя самой необыкновенной, самой прекрасной женщиной на земле? Когда они вместе, Роджер ни на кого больше не смотрит, и это не может не льстить Розамонд. Однако она твердила себе о необходимости быть начеку, ибо столь искушенный мужчина, долго живший при дворе, вполне способен быть опасен.
— Ну как, ты готова посетить Дирхерст? Это всего в двух милях отсюда.
«Ты и его возжелаешь, как только увидишь», — подумала Розамонд, но вслух ответила:
— Да, у нас не слишком много времени. До Рождества осталось менее двух недель, и в Кенилуорте наверняка уже гадают, что с нами стряслось.
— Но такая женщина, как ты, вольна сделать любой выбор и диктовать собственные правила игры. Элеонора де Монфор всегда так поступала, и того же она ожидает от тебя, Розамонд.
— Леди Элеонора — принцесса и графиня, — возразила девушка.
— Леди Элеонора прежде всего женщина, как и ты, дорогая.
Розамонд засмеялась. Слова Роджера неизменно вселяли в нее уверенность в себе.
— Я должна проведать Нимбуса: вчера он ужасно напугался. Слава Богу, хоть копыто себе не повредил.
— Мы отправляемся через час. Я попросил мастера Берка проводить нас в Дирхерст, если не возражаешь, конечно.
— Не возражаю, — улыбнулась Розамонд.
Когда впереди показался замок Дирхерст, у Розамонд сжалось сердце. Как могла она так долго оставаться вдали от родного дома? Но радость сменилась острой тоской при мысли о Джайлзе, ушедшем из мира живых в расцвете лет. Неужели боль никогда не уймется и никогда не забудется?
Розамонд тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться, и попыталась вспомнить счастливые дни детства.
Де Лейберн не сводил с нее глаз, вероятно, пытаясь понять, о чем она думает. И все же ни единым словом не нарушил ее молчания, не вторгся в невеселые размышления.
Они въехали во двор, и Розамонд заметила, что трава чисто выполота, собаки привязаны, а вокруг царит порядок. Навстречу выбежал конюх и взял лошадей под уздцы. Через минуту появился управитель, мастер Гор, оказавший гостям почтительный прием. Он послал слуг привести в порядок комнаты и передал кухарке, чтобы готовила праздничный ужин в честь хозяйки и ее нареченного. Пока они грелись у огня, служанка принесла сидр с пряностями. Мастер Берк сунул в угли кочергу, раскалил добела и опустил в кубки Розамонд и Роджера, мгновенно согрев душистый напиток.
Пока сэр Роджер и Берк просматривали счетные книги, Розамонд прошлась по замку, посидела в комнате родителей, немного поплакала о былом и наконец заставила себя войти в спальню Джайлза. На столе все еще лежали рисунки, изображавшие его любимую собаку, но пергамент уже побурел и скоробился. Розамонд осторожно провела пальцем по угольным штрихам. Чернила в чернильнице высохли, перья поломаны… Джайлз не любил писать письма.
Когда она, открыв сундук, отыскала его детскую одежду, слезы сжали горло. Он, как истинный Маршал, предпочитал неяркие тона: темно-зеленый, серовато-бежевый и черный.
Она решила взять на память камзол и шоссы: до сих пор у нее не было ни одной веши, принадлежавшей брату. Аккуратно все сложив в изножье кровати, Розамонд перебрала безделушки на маленьком столике. Кинжал с серебряной рукояткой… оловянная шкатулка, вероятно, с юношескими сокровищами. В ней и в самом деле оказалась целая коллекция дамских подвязок. Растерявшаяся Розамонд все же улыбнулась сквозь слезы, сообразив, что самые невероятные слухи, ходившие о лорде Эдуарде и его приятелях, не лишены оснований.
Обедали они в главном зале, и Розамонд настояла, чтобы мастер Берк сидел с ними за одним столом. Меню оказалось не столь роскошным, как в Тьюксбери, но еда была вкусной, и после обеда Розамонд отправилась на кухню потолковать с кухаркой и ее помощницами. Пожилая женщина низко поклонилась хозяйке.
— Я испекла вам имбирную коврижку, госпожа. Сэр Джайлз любил ее когда-то.
Розамонд не смогла ответить сразу. Гнев сжал ее горло. Джайлз должен был обедать сегодня с ними! Будь проклята судьба! Почему смерть так рано его забрала?
Сделав над собой усилие, она взяла кусочек коврижки и улыбнулась:
— Я съем это за него
Сегодня она не хотела шумного общества, предпочитая остаться в компании призраков Дирхерста Пожелав мужчинам спокойной ночи, Розамонд поднялась к себе и долго смотрела в огонь. Неожиданно сердце болезненно сжалось, и из глаз хлынули слезы. Она рыдала громко, навзрыд, и некому было утешить ее. Наступающая ночь пугала. Что, если во сне вороной конь затопчет ее?
В дверь тихо постучали, и Розамонд оцепенела, хотя ожидала этого. Если мужчина, особенно такой дерзкий, как де Лейберн, хоть раз побывал в постели женщины, он наверняка возомнит, что отныне та примет его с распростертыми объятиями.
— Розамонд, открой!
— Пожалуйста, оставьте меня в покое, господин.
— Ты плакала?
— Нет… Я хочу остаться одна.
— Ты плакала. И не думай, что я позволю тебе остаться сегодня в одиночестве. Немедленно открой! — прогремел Роджер.
Розамонд, испугавшись, что обитатели Дирхерста все услышат, распахнула дверь и встала на пороге.
— Я больше не собираюсь спать с тобой!
Но ее гнев мгновенно исчез, когда она увидела крошечного щенка на руках у Роджера.
— Я со своей стороны тоже не собираюсь спать с тобой, дорогая: это слишком опасно, а муки поистине невыносимы, — усмехнулся он.
— Заходи, дьявол ты этакий, и постарайся поменьше шуметь.
— Я принес тебе сучку. У Джайлза был валлийский терьер, и она, по всей вероятности, из его потомства. Такие собаки ловят мышей в конюшнях, но кроме того, терьеры — самые верные друзья.
Розамонд осторожно взяла собачку.
— Спасибо, сэр Роджер, вы очень добры.
— Ты не можешь называть меня Род?
Розамонд вспыхнула до корней волос. Как она может произнести это имя — у нее язык не повернется! Слишком уж очевиден неприличный подтекст!
Род обжег ее горящим взглядом, в котором светилось неприкрытое желание, и она на мгновение задохнулась.
Почему он так уставился на ее губы?
— Завтра с утра мы объедем фермы. Спокойной ночи, Розочка!
Он схватил ее в объятия, быстро, жадно поцеловал и исчез.
У Розамонд закружилась голова. Осторожно поставив щенка на пол, она задумчиво протянула:
— И как же тебя назвать? Что-нибудь валлийское? Как насчет «Чирк»?
Собачка согласно залаяла. Розамонд немного развеселилась, когда Чирк, звонко тявкая, старалась ухватить ее за подол камизы. Они долго резвились, и Розамонд с удивлением заметила, что от грусти не осталось и следа. Она обрадовалась, что после стольких лет нашла в себе храбрость приехать в Дирхерст.
Стоило ей лечь в постель, как Чирк легла рядом и, устроившись в простынях, свернулась клубочком.
— Роешь норку? Наверное, твои предки были волками, — засмеялась Розамонд.
Щенок быстро заснул, но его хозяйка еще долго бодрствовала. А когда наконец закрыла глаза, ей приснился не вороной конь, а Гарри Олмейн и их тогдашний разговор.
— Его внимание неприятно мне, и я хочу, чтобы ты сидел рядом со мной за ужином! Иначе мне не удержать сэра Роджера на расстоянии!
— Да ты, должно быть, не в себе, Розамонд. Все любят Рода. У него нет врагов, а каждый, кто хоть раз поговорит с ним, становится его другом… Ты должна считать себя счастливейшей из женщин, если удостоилась его взгляда.
Внезапно она увидела де Лейберна. Они были одни. Он, закутанный в волчьи шкуры, со шлемом на голове, нес ее на корабль викингов. Но корабль как по волшебству превратился в кровать, и Розамонд в самом деле почувствовала себя счастливой.
— Я хотела, чтобы ты пришел, — прошептала она, увидев в его глазах желание, далеко превосходившее ее собственное. — Ты возьмешь меня?
— Если это единственный: способ тебя заполучить.
Он сорвал с нее камизу, припал к ее плоти обжигающими жадными губами и стал неторопливо ласкать.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Брачный приз - Хенли Вирджиния



бесподобный и чувственный роман кто любит интриги борьбу за любовь и исторические романы вперед - это то что нужно история вперемешку с любовью преданностью верностью королю присяге а любовь что дух захватывает постоянная борьба перепалка главных героев прощение и страсть сильная всепоглощающая
Брачный приз - Хенли Вирджиниянаталия
19.04.2012, 11.48





Отличная книга. Читала раза три.
Брачный приз - Хенли ВирджинияКатерина
16.11.2013, 13.46





Средненький
Брачный приз - Хенли Вирджиниянека я
3.12.2013, 19.10





Эта книга - произведение исскуства. Перечитывала много раз, но интерес к этому произведению сохранился)
Брачный приз - Хенли Вирджиниялюбовь романовна
15.02.2014, 14.32





Начинается роман между героями со слов о доверии, но даже под конец книги они его так и не достигли. каждый полон секретов, которыми отказывается делиться с другим. женщины в книге - разменная монета в угоду политическим интересам. мужчинам важнее работа - война - а до жён нет и дела. отношения героев по меньшей мере странные - сложно поверить, что она и в самом деле ему нужна. постоянно уходит, не дав объяснений, в самый значимый для неё момент. типа: "Сама до всего дойдёт". какое-то постоянное пренебрежение. к тому же жалко героев-близнецов из первых двух частей. следовать за давно замужней женщиной и надеяться на что-то, вместо того, чтобы искать счастье для себя в новом. да и предыдущая пара из второй части - слишком уж тщеславны! думала, их свела похоть. а оказывается, жажда власти! но всё равно жалко, что Симона убили - раз уж "выворачивать" историю на изнанку, можно всем сделать "хеппи-энд". так благороднее. и ощущение после прочитанного было бы приятнее.
Брачный приз - Хенли ВирджинияИринка
11.06.2014, 12.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100