Читать онлайн Упрямица, автора - Хенке Ширл, Раздел - 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Упрямица - Хенке Ширл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.43 (Голосов: 58)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Упрямица - Хенке Ширл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Упрямица - Хенке Ширл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хенке Ширл

Упрямица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

23

– Вакеро празднуют уход Базена из Мехико. Ты их накажешь? – спросила Лусеро Инносенсия.
Он закинул руки за голову и прикрыл глаза. Они оба нежились в огромной постели в хозяйской спальне гасиенды. Инносенсия восседала, обнаженная, среди смятых простыней и подушек, распустив по плечам и груди угольно-черные волосы. Темные ее соски призывно выглядывали сквозь этот роскошный покров, дарованный ей природой. Любовница чего-то желала добиться от Лусеро, это ясно, но зачем ей понадобилось соваться в политику?
– Какое мне дело? – лениво произнес он.
– Но они же хуаристы! А ты четыре года сражался за императора, – возмутилась она. – Ты дон Лусеро Альварадо, а не какой-то гринго-самозванец, шпионящий в пользу врагов императора.
– Император, удравший из столицы и засевший в Куэретаро, теперь ждет, словно глупый баран, когда Эскобедо схватит его и отведет на бойню, – благодушно пояснил ситуацию Лусеро. – Почему тебя так занимает, что делают чертовы лентяи-пеоны?
– Я говорю не о тех, кто копается в земле, а о твоем ближнем окружении. О старом Хиларио и его дружке Грегорио. Они связаны с бунтовщиками, я в этом уверена.
– Даже если бы я захотел с ними возиться, то, моя лапочка, ничего бы не смог сделать. Здесь, в Гран-Сангре, единственный, кто лоялен к императору, – это моя дражайшая супруга. Если я попытаюсь помешать их диким планам, то разделю судьбу несчастного Максимилиана. До твоего далекого от политики маленького умишка еще не дошло, что мы проиграли войну. Конец близок. Я уверен, что в ближайшие месяцы проклятый коротышка-индеец въедет в столицу. А затем пеоны натянут поводья и повернут правительственную колымагу туда, куда им нужно. И приберут все к своим загребущим рукам. – Лусеро поморщился от досады и отвращения.
Глаза Инносенсии расширились от изумления. Потом она презрительно поджала губы:
– Ты боишься собственных слуг?
Он рассердился:
– Не распускай язык, Сенси! Плевал я на слуг. А ты не суйся не в свои дела…
– Я хочу, чтобы Хиларио и Грегорио высекли кнутом! – выкрикнула она. – Я подслушала их разговор… насчет тебя, меня и… патроны.
– Могу вообразить, как они отзывались о том, что ты изгнала законную жену из моей постели и заняла ее место, – насмешливо процедил Лусеро.
– Они называли меня дешевой шлюхой! И про тебя говорили оскорбительные вещи. И о том, как было хорошо в Гран-Сангре, когда поместьем управлял пришлый гринго.
Он издал смешок:
– Но ты ведь счастлива, что его здесь больше нет? Мой братец проявил себя гораздо бо?льшим хозяином, чем я. Представить не могу! Ник – патриот, борец за свободу Мексики. О Боже! Какая чушь!
– Я рада, что он смылся, а вернулся ты. Он сходил с ума по твоей тощей ведьме и предпочел ее мне.
Лусеро провел пальцами по аппетитным частям ее тела:
– Сейчас она не так уж тоща.
В его воображении возникла соблазнительная фигура Мерседес, пламя в ее глазах. Как он хотел овладеть ею, но она проявила характер, дала ему окончательную отставку. Никакие уловки, западни и хитрости не помогли. Она не дала ему возможности воспользоваться законным правом мужа. Она всегда была при оружии, все последние недели, а слуги были ей преданы. Лусеро не сомневался, что если не Мерседес застрелит его, то это сделает за нее кто-то из них.
Какой очаровательной стервой она стала! Впрочем, Лусе не очень сожалел о потере. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на переживания. Сенси его вполне устраивала. Все же мысль о том, что ребенок Ника шевелится в животе его супруги, неожиданно для Лусеро свербила его, как заноза. Об этом не хотелось думать, но почему-то все время думалось. Его лоб пересекла морщинка. Он угрюмо нахмурился:
– Все-таки интересно, как она теперь повела бы себя в постели?
Инносенсия игриво хлопнула его по руке:
– Ты бы не получил удовольствия, уверяю тебя. Забудь о ней, просто не замечай ее… как не замечаешь слуг.
– Всех слуг, кроме тебя, моя дорогуша, – соизволил сделать ей комплимент Лусеро. – Скажи, а ты знала, что он – не я, до того как подслушала его разговор с гринго в конюшне?
Он пронизал ее взглядом, и Инносенсия немного смутилась.
– Конечно, я догадывалась, – солгала она. – Но остальные… или они совсем слепые, или им было все равно.
– Люди видят то, что ожидают увидеть, – философски рассудил Лусе.
Он говорил с напускным безразличием, но на самом деле его поразили перемены, произошедшие в Гран-Сангре с тех пор, как там воцарился Ник. Конечно, люди – странные и равнодушные создания. Они приняли его брата, теперь приняли его и безропотно подчинялись, хоть и желали втайне – а Лусеро не сомневался в этом, – чтобы истинный хозяин провалился к чертям в пекло, а вернулся тот, который был трудолюбив и добр к ним.
– Ты пыталась соблазнить его и опозорилась? – вдруг осенила его догадка.
Сенси не посмела поднять на него взгляд. Он играл с ней в жестокие игры, как и прежде, но сейчас – она это чувствовала – дошел до крайней черты, за которой была тьма, неизвестность… Лусеро стал опасен. Временами она боялась, что от него можно было ждать любой выходки, любых неприятных сюрпризов. И все же он был ее любовником из знатных благородных креолов, ее единственной надеждой на то, чтобы избавиться от нескончаемой кухонной каторги.
Лусеро откинул простыню с ее бедер, заключил в объятия, прижал к своей сильной груди.
– Лучше займемся тем, что нам дарит день сегодняшний, чем ворошить прошлое или размышлять о будущем. Согласна, Сенси?
Она молча кивнула. Лусеро опрокинул ее, навалился всей тяжестью.
Скоро, очень скоро он уже будет далеко отсюда. Сейчас французские войска оставили столицу без защиты. Ему остается ждать, когда Маркес пошлет за ним. Они встретятся в Мехико и уедут отсюда с миллионами песо в серебряных слитках. Конечно, Сенси не была уготована роль в этих планах.


Донья София полусидела на кровати, опираясь на гору подушек. Свечи перед маленьким алтарем, придвинутым к постели, распространяли приторный чадящий аромат, который затруднял и без того тяжелое, хриплое дыхание старой женщины. Замкнутое пространство, душное и сумрачное, напоминало внутренность склепа. Жизнь чудом еще теплилась в старухе. Она не могла даже пошевелиться без посторонней помощи. Девушки-служанки находились возле больной постоянно, а падре Сальвадор навещал ее каждые два часа и молился вместе с нею.
Хотя тело отказалось служить этой властной женщине, ее ум не утерял остроты. Она слышала лучше, чем видела. Притворяясь дремлющей, донья София многое узнала из разговоров сплетничающих слуг, которые беспрестанно входили и выходили, желая узнать, жива ли еще старая хозяйка.
Подслушанный ею испуганный шепоток донес до доньи Софии весть, что приблудный ублюдок дона Ансельмо наконец возвратился из таинственной и затянувшейся своей поездки, но между ним и Мерседес пробежала черная кошка. А потом слуги заговорили о том, что хозяин уже не делит супружеское ложе с женою, а уложил туда наглую потаскушку Инносенсию. Эта новость донью Софию сильно озадачила.
Горничные всегда любили обсуждать постельные проблемы господ. О чем еще болтать простонародью? Однако факт, о котором упоминали глупые служанки, не вписывался в общую картину домашней жизни, запечатлевшуюся в ее мозгу. Она была так уверена, что самозванец без ума от жены Лусеро. Вероятно, когда стан Мерседес раздался вширь, он показал свою истинную эгоистичную натуру, свойственную всем мужчинам рода Альварадо. Все же она злилась, потому что чего-то не понимала.
Мерседес, исполняя христианский долг, посещала больную ежедневно. Как всегда, свидания были тягостны для обеих. Отношения двух женщин – старой и молодой – так и не наладились после гадкой сцены из-за Розалии, но старухе нравилось разглядывать невестку в упор, ввергая ее в тоску. Ублюдок, зачатый ублюдком, рос в чреве жены ее сына. Это становилось все заметнее. Может быть, поэтому так беспокойна Мерседес в последнее время, и так испуганно мечется ее взгляд. Нет, тут кроется что-то другое… что-то нехорошее случилось в доме.
Донья София не имела права умереть, не узнав, что происходит в гасиенде, которая была ее тюрьмой на протяжении тридцати пяти лет. Она вытянула пальцы, вцепилась в шнур звонка, потянула…
Над ней склонилась служанка.
– Позовите отца Сальвадора.


Лусеро только что возвратился с петушиных боев в Сан-Рамосе и пребывал в благодушном настроении от выпитой пульке и от выигрыша, впрочем, весьма скромного, завоеванного для него шанхайским петухом-кровопийцей, на которого он ставил и который держался с ужасающей всех противников свирепостью.
Разумеется, несколько жалких песо – ничто в сравнении с ожидающимся богатством, но для разнообразия неплохо позвенеть в кармане и потертыми монетками. Лусеро сразу же прошел в библиотеку, где хранились остатки бренди. Часто прикладываясь к бутылке, он за месяц почти прикончил старые запасы. Что ж! Кому оставлять отличное бренди? «После меня – хоть потоп!» – говорил кто-то из умных. Ухмыляясь, Лусеро подумал, что неплохо провел время. Он будет готов к отбытию, как раз когда допьет последнюю бутылку.
Падре видел, как Лусеро, пошатываясь, направился в библиотеку, уже далеко не трезвый и явно озабоченный поисками добавочной выпивки. Как мог священник так ошибаться в своих суждениях о человеке, поверив, что беспутный мерзавец может переродиться? Когда Лусеро в первый раз явился домой с войны, он показался падре Сальвадору совсем иным, чем был в юности, как будто ужасы, им пережитые, подвигли его душу к возвышенному духовному обновлению. Как же зло посмеялся Лусеро над глупым служителем Божьим!
И все же отец Сальвадор не решался углубиться в изучение причин совершенной им ошибки, ибо полное их раскрытие привело бы к тому, что и он, и донья Мерседес оказались бы повинны в самом тяжелейшем и отвратительном грехе.
Осмелится ли он сейчас обратиться к Лусеро с просьбой по поручению доньи Софии? Со вздохом падре признался самому себе, что обязан это сделать, как бы ни были ужасны последствия. Ведь он дал слово умирающей женщине.
Лусеро откликнулся на робкое поскребывание в дверь громогласным приглашением войти и ахнул от удивления, увидев на пороге священника.
– Я должен бы угостить вас выпивкой, но тут так мало осталось, что нечего и делить. К тому же пить с вами я не намерен. Так что лучше вам сразу отказаться от моего любезного предложения.
Он повернулся к священнику спиной, до краев наполнил бокал янтарным напитком и, запрокинув голову, осушил его в один прием.
– Я пришел к вам по делу, не терпящему отлагательства, и, честно говоря, вопреки собственному убеждению, – отважно начал священник.
– Собираетесь ли вы сделать мне выговор за мои пирушки с потаскушками? За осквернение святыни брака адюльтером? Может быть, не один я повинен в подобном грехе? – Лусеро повернулся к священнику и напугал того странным выражением глаз.
«Знает ли этот святоша правду обо мне и о Нике?» – вот что интересовало Лусеро.
Отец Сальвадор не захотел вступать с пьяным Лусеро в весьма опасный разговор.
– Сейчас, как я вижу, неподходящее время для беседы. Я зайду утром, дон Лусеро.
– Мой характер не изменится к утру, я останусь все тем же. Вы это прекрасно знаете, падре. А если вы хотите, чтоб я вернулся в кровать к Мерседес, то лучше спросите у нее, почему она отказывается исполнять свой супружеский долг!
Он высказал это, уже предвкушая, в какой ужас повергнет старика услышанная им из уст Мерседес правда.
– Я пришел не для разговора о вашей супруге, – печально сказал отец Сальвадор, осведомленный о пропасти, разверзшейся так внезапно между мужем и женой.
Он собирался покинуть комнату, но слова Лусеро, произнесенные неожиданно слащаво-умильным тоном, заставили его остановиться.
– Если не молодая хозяюшка, то тогда, должно быть, старая загнала вас, бедного, в мою берлогу.
Вид кривляющегося Лусеро был невыносим.
– Мы поговорим завтра. – Священник уже взялся за дверную ручку.
– В этом нет нужды. Моя дорогая мамочка мне еще более безразлична, чем супруга. А свои проблемы я решаю своими средствами и немедленно, чтобы лишний груз не отягощал совесть.
– У вас нет совести, – мрачно отозвался священник. – Да простит вас Господь!
– Сомневаюсь в его существовании… А если даже он есть, то какая может быть надежда на Божье прощение у человека, которого не желает простить собственная мать? – Вопрос был задан небрежным тоном, но затем Лусеро издал глухое проклятие и повернулся к шкафчику с напитками.
Он даже не оглянулся, когда за падре Сальвадором захлопнулась дверь.


Услышав шаги подкованных сапог по коридору, донья София уже знала, кто идет к ней по просьбе отца Сальвадора. У нее теплилась надежда, что он откажется. Свидания с сыном, а потом с тем бродягой, что вздумал играть его роль, были для нее тяжким бременем. А сейчас силы ее угасали. «Будь осторожен в желаниях, ведь желание может и исполниться». Древняя сентенция, но какая верная!
Лусеро вошел без стука и встал на пороге, часто моргая, пока глаза не привыкли к сумрачному освещению.
– О святые мощи! Ну и зловоние! Не пойму – куда я попал. То ли в церковь, то ли в склеп.
Он с трудом разглядел иссохшее тело доньи Софии, затерянное в массе подушек.
– Твой блудный сын вернулся, мамочка. Ты мне не рада?
Ее губы злобно сжались. Рот превратился в тонкую щель, из которой до Лусеро отчетливо донеслось:
– Со дня, как ты, к несчастью, появился на свет, я уже никогда ничему не радовалась.
Он шагнул поближе. Пугающий холод был в его взгляде.
– Теперь мне все понятно, – добавила донья София.
– Значит, ты знаешь, что на этот раз я пришел к тебе, а не мой брат. Давно ты догадалась, что он самозванец?
– Он полюбил Гран-Сангре. И был нежен к твоей жене, не в пример тебе.
Ядовитая стрела попала в цель. Лусе сам удивился, почему ощутил этот укол. Может, из-за Ника. Ведь Нику удалось превратить пугливую, скучную в постели девицу, на которую Лусеро было наплевать, в страстную соблазнительную женщину.
– Жена мне безразлична, – солгал он. – Меня женили насильно, как случают скотину хорошей породы.
Донья София судорожно пыталась приподняться.
– Ты отдал свою законную жену ублюдку, позволил зачать еще одного ублюдка. Наследником Гран-Сангре будет рожденный от кровосмешения выродок, плод смертного греха, проклятый навеки. Что сейчас чувствует твой обожаемый отец на том свете?
Злоба исказила ее черты до неузнаваемости, безумие светилось в ее дотоле блеклых глазах.
Лусеро был настолько ошеломлен, что даже чуть протрезвел.
– А ты, значит, хотела, чтоб Мерседес легла с ним, чтобы заимела от него ребенка! И все ради мести моему папаше?
Нелепость ситуации вызвала у него приступ хохота.
– Твой супруг – давно покойник, и ему нет дела до судьбы Гран-Сангре. Он никогда не узнает, в чьи руки попала гасиенда. Ненависть к папаше всегда была твоим слабым местом, мамочка. Остальное в жизни тебя не интересовало. Ты хоть знаешь, что творится у нас за стенами? Хуарес выиграл войну.
– Тогда Гран-Сангре потеряно, – произнесла она равнодушно. – Это тоже опечалит Ансельмо.
– Покойники не печалятся и не радуются. Они гниют в земле. А что касается поместья, то, скорее всего, оно останется за Ником. То, что попало ему в руки, он уже не выпустит…
«В том числе и Мерседес…» – издевательски нашептывал ему внутренний голос.
– Уж не полюбил ли ты своего сводного брата, которого заделал где-то на стороне Ансельмо?
– Я никого не люблю, – решительно мотнул головой Лусеро. – Я не способен любить. Я перенял это у тебя. Но он мне, признаюсь, по нраву.
– Значит, он и есть твое слабое место… Берегись, Лусеро, ты вытащил его на свет Божий на свою погибель!
Холодок пробежал у него по спине от этого зловещего пророчества матери.
– Тебе поздно вмешиваться в дела мирские! – грубо оборвал ее Лусеро. – Лучше потребуй, чтоб твой дрессированный священничек зажег все свечи и лампады, навонял ладаном и напутствовал тебя на тот свет, где тебе и место. На этом свете будет править уже не Святая церковь и не мы, потомственные гасиендадо, а дьявол в образе коротышки Хуареса!
Она торопливо перекрестилась:
– Господь этого не допустит!
Лусеро злорадно засмеялся:
– Еще как, да с радостью! Он примет индейского уродца в отеческие объятия, как верного служителя своего, защитника сирых и обездоленных. Думаешь, почему я отсиживался месяц в этой чертовой унылой дыре? Потому что император сидит в осаде в Куэретаро, пустив по ветру свою империю и Святую церковь в придачу.
– Ты ведь тоже проиграл, – с наслаждением процедила она.
– Не совсем. – Ему вдруг захотелось исповедаться хоть кому-то, пусть ненавистной ему умирающей матери. – Я ожидаю, когда наступит мое время – время волков – и столица останется без охраны… особенно сокровищница казначейства. Генерал Маркес и я пошарим там и, нагрузившись серебром, отплывем за экватор, в Южную Америку. Вспомни обо мне, когда будешь прощаться с жизнью. Представь, сколько грехов я совершу, имея на руках миллионы. Папа бы мне позавидовал! Он мечтал вкусить райские наслаждения в обществе аргентинских леди. Жаль, что он немного опоздал!
Каждое слово, произнесенное сыном, будто забивало гвоздь в крышку гроба доньи Софии. Она знала, что он не лжет. Ее мир рушился… Ее церковь повержена… Извечный порядок нарушен… А Лусеро, ее эгоистичный сын, предал свое сословие. Он переродился и, что еще хуже, отдал добровольно все права прижитому где-то Ансельмо в грязной клоаке сводному брату.
– Будь ты проклят! И отправляйся в ад… Туда, где жарится Ансельмо!
Лусеро, скрестив на груди руки, спокойно наблюдал за агонией матери. Как долго он ждал этого зрелища… с детских лет.
Но когда наконец дыхание ее прервалось, хрипы стихли и голова застыла на горе подушек, он не испытал особого удовлетворения. Ему просто стало скучно.
Лусеро дернул шнур звонка, вызывая прислугу, и удалился.


Март 1867 года
Чтобы доказать, что он выздоравливает, Николас упорно вставал с постели и бродил среди коек с ранеными в армейском госпитале в Чиуауа. Он хромал, словно нищий попрошайка, каких было полно на городских улицах, иногда спотыкался, падал и больно ушибался… и все же он возвращался к жизни.
Доктор Рамирес был к нему строг, но в глубине души восхищался железной волей пациента, которого он буквально вытащил за шиворот из царства мертвых.
– Я рад, что на лице у тебя появился румянец, – сказал молодой креол, отдавший, на удивление всем, свои познания безбожным республиканцам.
– Румянец не от того, что я много ем и сплю, а от ярости, что я не могу даже подать весточку моей жене. Ведь я жив, а она этого не знает…
– Ты был почти мертв. Если бы пуля Германа Руиса попала на десятую долю дюйма выше…
– Замолчи! Я нужен у себя дома, в поместье. Я нужен Мерседес.
– Вряд ли будет разумно отправиться в поездку слабому всаднику через территорию, где властвуют банды оставшейся не у дел контргерильи.
– Тем более мое присутствие необходимо в Гран-Сангре! – воскликнул Николас.
– Ты сможешь проводить в седле не более трех часов в сутки. Подумай, сколько времени займет твой путь из Чиуауа до Соноры!
– Я не смею не уважать мнение человека, спасшего мне жизнь, но, доктор, я все-таки мужчина, и у меня есть свои обязанности.
– Однако не торопитесь, Николас, – прозвучал тихий голос за спиной у Ника, и словно из стены возник Маккуин. – Ваше появление в Гран-Сангре будет преждевременным.
Ника так и подмывало приветствовать вкрадчивого американца хорошим ударом в челюсть, но он был еще слишком слаб для драки.
– Я исполнил все, что от меня требовали! Кровавая заваруха в стране вот-вот закончится. Зачем я вам нужен?
Маккуин молчаливым кивком головы отправил молодого врача в дальнейший обход госпиталя. Странно, что этот самолюбивый образованный креол тут же подчинился неприметному янки.
Ник и Маккуин остались наедине. Разговор продолжился по-английски.
– С какими новостями явился мой «благодетель»? – издевательски спросил Ник. – Может быть, с потрясающим известием, что Максимилиан уже сидит на раскаленной сковородке? Это и так все знают.
Маккуин пододвинул к себе стул, сел и жестом предложил Нику сделать то же самое.
– Крах Максимилиана стал неминуем с уходом французов. Это не новость, конечно, но странно другое. Французы топят свои боеприпасы в болотах, чтобы не оставлять их в руках имперцев.
– Нечему удивляться, – сухо заметил Ник. – Тупицы, которыми окружил себя Максимилиан, вышли из доверия у всего мира.
– Солдаты императора дезертируют сотнями, как только началась осада его последнего логова. На прошлой неделе генерал Маркес сбежал в Мехико.
Фортунато не удержался от презрительной гримасы:
– Чтобы подобрать с земли то, что обронили его соратники, грабя столицу? Я прав? А кто же остался с императором?
Он вспомнил принца Салм-Салм и его бойкую женушку.
– Фавориты пока с ним. Несмотря на свою дремучую невежественность в политике и бездарность в военных делах, он все же заслужил преданность некоторых придворных, за исключением тех, у кого мозги сохранились в голове.
– Леонардо Маркес принадлежит к последним, я так понял. Тигр из Такубайи продал бы родную мать за билет на казнь Хуареса. Как же вы заманили его на свою сторону? И кто еще попал в вашу сеть? По доброй воле или по принуждению?
Маккуин добродушно рассмеялся.
– Вы просвечиваете меня насквозь, Форчун. Но сеть не моя, а нашего президента. Его новое приобретение – честолюбивый молодой полковник Мигель Лопес из знатнейшей креольской семьи. В данное время он находится в самом сердце вражеской обороны и отворит дверцу…
– Солдатам Эскобедо?
Маккуин утвердительно кивнул.
– Тогда это действительно конец.
Фортунато не остался равнодушным к сообщениям вездесущего янки. Профессиональный воин на протяжении всей жизни, он испытывал чувство облегчения от того, что вскоре наступит мир.
– Конец, но не для высоких королевских особ. Все надеются, что Хуарес посадит их на корабль и отправит в Европу.
Ник засомневался:
– Вряд ли. Вам ли не знать, как настойчив в достижении своих целей наш президент. Его мозг работает упорно, методично и безжалостно, как жернова на мельнице самого Господа. Он перемалывает медленно, зато все до последней крупинки. Он казнит Габсбурга.
Маккуин не выказал удивления при столь прямолинейном высказывании Ника, хотя знал, что Вашингтон будет бурно протестовать, когда сведения о суде над императором дойдут до североамериканской столицы, и требовать помилования.
– Никто не осмелится казнить австрийского эрцгерцога, – сказал он равнодушно, без всякого сожаления к жертве предстоящей расправы.
– Хуарес осмелится, и вы, и ваши боссы прекрасно это понимаете. Но при чем тут я? Мне пора возвращаться домой.
– Наши с вами общие дела еще не закончены, Ник.
– Не понимаю.
– Напомню. Где истинный Лусеро Альварадо?
– Не знаю. Наверное, растаял в воздухе.
– За голову Лусеро Альварадо, прозванного Эль Диабло, генерал Диас назначил приличную награду. Нику Фортунато весьма опасно появляться в Соноре под личиной Альварадо. Считайте, что в память о больших заслугах мистера Фортунато перед республикой я и решил предупредить его и заехал ненароком в госпиталь в Чиуауа.
– Может быть, он уже получил свою пулю? – неуверенно произнес Ник.
– Надеюсь.
– Хотя ему всегда дьявольски везло.
– Боюсь, что так, – подтвердил Маккуин.


Мерседес наблюдала через окно кухни, как Инносенсия подобострастно схватила Лусеро за ногу и попыталась поцеловать его пыльный сапог. Он уже вывел своего громадного черного коня из стойла во двор и был готов к отъезду.
– Дура! Неужто она надеялась, что найдется какой-то глупец, согласный повесить себе камень на шею? – Ангелина говорила со злобой, но в глубине души немного сочувствовала заплаканной красотке. – Лусеро нет дела ни до кого, даже до своей матери. Да упокоит Господь ее душу! – Старуха осенила себя крестным знамением.
– Мы ее похоронили вчера? – спросила Мерседес и тотчас осознала, насколько она сама обезумела. Чувство времени совершенно покинуло ее. Тревога за Ника заняла все ее мысли. Отсутствие вестей от него настолько пугало ее, что она ощущала себя как бы замурованной в подземелье.
Но, слава Богу, хоть наконец отбывает Лусеро. Если бы братья встретились в Гран-Сангре, кровь неизбежно бы пролилась. Желая законному мужу смерти, а его сводному брату – выжить, она вновь, пусть даже в мыслях, совершала тяжелейший грех. Но сколько же за ней этих грехов?
Все слуги в доме уже знали, что человек, покидающий сейчас гасиенду, не тот, кто появился здесь год тому назад. Даже малолетняя Розалия. И никто не думал о хозяйке плохо. Все обитатели Гран-Сангре молились о благополучном возвращении Николаса.
«Я так же унижаюсь перед Господом ради Ника, как Инносенсия – ради Лусеро», – подумала Мерседес.
Она восстановила в памяти утреннее прощание с Лусеро. Готовый к отъезду, обвешанный целым арсеналом оружия, он вошел в кабинет, где она трудилась над очередными счетами. Застигнутая врасплох, Мерседес нащупывала рукоять пистолета у себя в кармане.
– Стрельбы не предвидится, – заявил он со свойственной ему дьявольской усмешкой. – Я пришел сказать тебе последнее «прости»!
Волчьи глаза Лусеро уже не выглядели такими хищными. Мерседес уловила какую-то странную потерянность в его взгляде. На какой-то очень краткий момент он стал похож на Николаса. «О Боже, как я запуталась в этой паутине!»
Не отдавая себе отчета в своих действиях, она привстала, закрыв руками, как бы защищая, округлившийся живот. В ее глазах читался безмолвный вопрос: «Ты снова вернешься, чтобы изгнать Ника из Гран-Сангре?»
– Тебе незачем так беспокоиться о своем любовнике и его дитяти, – равнодушно произнес Лусеро. – Я покидаю свой дом навсегда. А после того, как избавлю императорскую казну от нескольких тонн серебра, я вообще окажусь по ту сторону экватора. Там, куда в скором времени попадет Максимилиан, серебро ему не понадобится.
– Не могу пожелать тебе удачи в таком деле. И в жизни тоже. – Жестким был ее ответ, но он с трудом ей дался. Слишком был похож этот ненавистный ей человек на любимого Ника.
– Ты категорична, как всегда, моя маленькая Мерседес, – усмехнулся он. – И верна долгу.
– Как видишь, нет, – произнесла она покаянно. – Я влюбилась в мужчину, который не был тобой, моим законным супругом.
Ей показалось, что у него на лице промелькнуло сочувственное выражение.
– О Боже, какой грех! Что будет делать бедная грешница, когда вернется Ник?
– Не знаю… – честно призналась она. – Ты прав. Мы ведь даже не имеем права пожениться. Если только…
Он тут же подхватил ее мысль.
– Если я не окажу вам услугу и не сдохну? – Лусеро расхохотался. – Нет, я не настолько великодушен, птичка моя! Я рассчитываю прожить долго. А Ник – он примирится с жизнью во грехе. Ему плевать на правила, внушенные тебе в детстве монахинями.
– Ему и мне решать эту проблему… Не тебе…
– Ты права. Жаль только, что ты не была такой тогда, четыре года назад.
– Что бы изменилось?
– Я бы взял тебя с собой в Аргентину.
– Я бы не поехала с тобой. Я не твоя женщина. Я бы скоро наскучила тебе. Прощай, Лусеро.
– Я облегчаю твою жизнь, Мерседес? – спросил он. Куда подевалась его вечная насмешка?
– Может быть…
– Спасибо за искренний ответ.
Но была ли она искренна, напутствуя это чудовище, этого дьявола в образе человеческом на исчезновение из мира живых?
Их последнее свидание уже осталось в прошлом.
Теперь Мерседес наблюдала и слушала, как унижает себя Инносенсия во дворе гасиенды на глазах у всей прислуги.
– Возьми меня с собой! Разве я буду тебе обузой, милый Лусеро?
– Тебе нечего делать в Аргентине! Там полно таких же грудастых сучек, как ты, и стоят они дешево.
– Я не отпущу тебя, Лусеро!
– Как ты это сделаешь, Сенси? Советую – найди мне замену. Если не мой братец, то кто-нибудь другой на тебя клюнет.
Он пришпорил коня, и Сенси осталась лежать в пыли.
Но скоро она встала на четвереньки, потом выпрямилась, отряхнула юбки. Слезы мгновенно высохли. Ее темные глаза излучали ненависть.
– Ты пожалеешь, что бросил свою Сенси… очень пожалеешь!


Грегорио Санчес был удивлен приходом любовницы хозяина в конюшню сразу же после поспешного отбытия владельца гасиенды.
– Неужто у тебя так свербит, что ты захотела переспать с конюхом, едва сеньор выехал за ворота?
Сенси проигнорировала оскорбление.
– Ты, деревенский олух, слышал когда-нибудь о командире контргерильи по прозвищу Эль Диабло?
– Ну?
– Лусеро Альварадо и есть тот самый Эль Диабло, за которого хуаристский генерал Диас на юге обещал награду. Ты можешь описать его приметы. Он направился в Дуранго, а оттуда в Мехико. Свяжись с республиканцами в Сан-Рамосе. Я знаю, что ты один из них.
– Ты известная врунья, Инносенсия.
– Когда-нибудь и врунья говорит правду. Поторопись за наградой!



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Упрямица - Хенке Ширл

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324252627Эпилог

Ваши комментарии
к роману Упрямица - Хенке Ширл



класс
Упрямица - Хенке Ширлкатеринп
15.10.2011, 22.34





интересно конечно, но это повторение истории "Возвращение Мартина Герра"- место действия Франция, а еще идентичноrnистории "Соммерсби"-место действия США
Упрямица - Хенке Ширлварвара
27.02.2012, 20.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100