Читать онлайн Упрямица, автора - Хенке Ширл, Раздел - 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Упрямица - Хенке Ширл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.43 (Голосов: 58)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Упрямица - Хенке Ширл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Упрямица - Хенке Ширл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хенке Ширл

Упрямица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

18

– Ты не имеешь права заставить меня сидеть в комнате, будто я посторонний тебе человек. Здесь даже нет врача. Что, если ты будешь ранен? – Мерседес заговорила об этом, едва они очутились вдвоем в своих покоях.
– Ты не можешь сопровождать меня. Дуэль – неподходящее зрелище для женщины. Когда мужчина дерется на дуэли, присутствие любимой женщины вносит смятение в его душу.
– Я не из тех, кто визжит от страха и падает в обморок, – заверила его Мерседес. – О, Лусеро. Я боюсь за тебя!
– Благодарю за то, что ты так тревожишься обо мне, но, поверь, твои страхи напрасны. Я знаю, как справиться с фон Шелингом, – Ник говорил нарочито спокойно. – Теперь давай займемся твоими ранами…
Он осторожно повернул ее спиной к себе и начал расстегивать крючки ее бального платья.
– Будет только справедливо, если я немного подлечу тебя после того, как ты столько времени потратила на мои царапины.
Она чуть вздрогнула, когда он обнажил ее правое плечо. Уродливый синяк уже начал проступать на ее нежной золотистой коже. След руки негодяя! У Ника перехватило дыхание, и ярость вновь, словно океанский прилив, стала накатываться на него.
Мерседес догадывалась, какие чувства испытывает сейчас ее муж. По ее мнению, раны были пустячны. Она повернулась к Лусеро, чтобы сказать ему об этом, но, встретив его холодный взгляд, в котором читалось только одно желание – убивать, осеклась. В этот момент ей даже стало почти жаль фон Шелинга.
– Я бы предпочел просто забить его до смерти кулаками, – прорычал Ник.
Его пальцы легко пробежались по ее плечам. Потом он сбросил с нее разорванное платье. Оно упало на ковер, а он принялся расстегивать ее кружевное белье.
– Я положила начало этому, Лусеро. Агнес сказала, что я подбила ему глаз, – попробовала пошутить Мерседес, но он не принял ее шутку.
Ник еще раз нежно потрогал отметины, оставленные на ее теле руками фон Шелинга, а затем заключил Мерседес в объятия.
– Когда я думаю, что кто-то другой касался тебя… причинил тебе боль…
Она ощутила, как он весь дрожит.
– Со мной все в порядке, Лусеро. Тебе частенько доставалось куда больше. – Она нежно провела пальцем по шраму на его щеке.
– Этот подлец посмел дотронуться до тебя, – с отчаянием в голосе произнес Ник, вспоминая, как грубо и дико поступал с Мерседес его сводный брат и как он сам чуть не овладел ею насильно, когда вышиб дверь ее спальни.
– О, Мерседес, я сожалею, я так сожалею обо всем, что было у нас в прошлом.
Она догадывалась, что не грубость фон Шелинга доводит его до отчаяния, а именно чувство собственной вины. Но как один и тот же человек мог быть таким разным – хладнокровным мерзавцем в их первую брачную ночь и нежным, заботливым, любящим ее всей душой сейчас? Тот ли это человек? Нет, она не должна и думать об этом.
– Я сделаю тебе холодный компресс, – сказал Ник, намочив в фаянсовой раковине полотенце. Ему надо было занять себя хоть чем-то, чтобы умерить охватывающие его приступы слепой ярости. – Сядь, пожалуйста, – мягко попросил он Мерседес.
Она подчинилась. Оставшись в одной нижней рубашке и панталончиках, она присела на край кровати. Он смыл с ее лица запекшуюся кровь. Прикосновения его были так ласковы, так бережны, что у нее на глазах невольно выступили слезы. Никто никогда в жизни так не лелеял ее.
Ник раздел ее донага с терпением и сноровкой самой заботливой няньки и приложил прохладную влажную ткань к ее ранам и синяку.
– Как это чудесно, – произнесла она, словно во сне. – Никакая сестра милосердия не сравнится с тобой.
– Солдатам на поле боя приходится чаще всего самим обрабатывать свои раны. Врачей мало, а те, кто есть, сущие мясники, а не доктора.
– Боже, какой ужас! – Ее глаза округлились в страхе. – Обещай мне, что ты больше никогда не отправишься на войну.
Она вцепилась ногтями в его запястья, притянула его к себе. Ник с шутливой готовностью закивал головой.
– Зачем мне война, когда у меня есть ты? Постель – наше поле брани.
– Я так люблю тебя! Я не хочу тебя потерять…
Сказывалось нервное напряжение. Расслабившись, Мерседес отчаянно захотела спать. Он укрыл ее покрывалом, затем сам быстро разделся и лег рядом с нею, прижал ее подрагивающее прохладное тело к себе, стремясь согреть, защитить и успокоить любимую.
Ник не испытывал сейчас к ней вожделения. Он лишь хотел держать ее в объятиях, оберегая от всех жестокостей мира.
Наконец и он уснул.
Среди ночи Мерседес вдруг беспокойно зашевелилась. Она вновь переживала тот момент, когда фон Шелинг тянулся к ней похотливыми руками, вдавливался мокрым ртом в ее губы, рвал на ней платье, а она не могла спастись от него бегством.
Николас тотчас проснулся, принялся ласкать ее, успокаивающе нашептывать нежные слова:
– Тише, тише, моя любимая. Это всего лишь сон. Ты в безопасности.
Мерседес ощутила в темноте контуры его тела, уловила знакомый запах, услышала биение его сердца. Она подставила ему свое лицо для поцелуев, прошептала:
– Люби меня, прошу… пожалуйста.
Он колебался:
– А тебе не будет больно? Ты уверена?
Но едва Ник успел это произнести, как она прижалась к нему в каком-то отчаянном порыве, покрыла жадными поцелуями его подбородок, шею и плечи. Он не мог противостоять ее неистовому желанию, она как бы вдохнула в него жизнь, пробудила в нем ответный голод по женской плоти.
Мерседес призывно раскинулась на кровати, а он навалился на нее всей тяжестью. Ушибы и царапины по-прежнему болели, но ей не было до них дела, она забыла о боли, когда его возбужденная плоть заполнила ее, принося облегчение и сладостное забытье.
Мерседес плотно сдвинула ноги, словно пытаясь удержать его, и услышала, как он хрипло застонал в порыве страсти. Его руки ласкали ее во все убыстряющемся лихорадочном ритме. Ник неожиданно перекатился на спину, поднял ее высоко над собою, и она оказалась на нем. Волосы ее свесились и прикрыли груди золотым шелковистым занавесом. Кончики мягких локонов щекотали и дразнили его высоко поднявшийся фаллос.
Николас положил ладони на ее ягодицы, вновь приподнял ее ставшее невесомым тело и выдохнул:
– Я в твоей власти…
Ее рука потянулась к горячей, напряженной плоти. Он опять застонал и выгнулся дугой ей навстречу, когда Мерседес направила его внутрь себя, в свое увлажненное, трепещущее от желания лоно. Затем медленно – мучительно медленно – она позволила ему заполнить всю себя, наслаждаясь этой сладкой пыткой и той ролью, которая досталась ей сейчас в любовной игре.
Она управляла его порывами. Она была хозяйкой положения.
Неизъяснимая сладость соединения двух тел изгнала все дурные мысли прочь. Уже ни она, ни он не думали о том, что скоро наступит утро, забыли о предстоящем поединке, о нависшей над Ником угрозе. Сейчас он был здесь, с нею, вне опасности, он любил ее, он доставлял наслаждение и ей, и себе.
Ник сжал ее груди, и нежные соски мгновенно напряглись, и он стал целовать их поочередно, вкладывая всю свою страсть, всю любовь и восхищение этой женщиной в каждый поцелуй. И, словно в ответ на его ласку, бедра Мерседес начали двигаться в нарастающем темпе.
В конце концов он потерял власть над собой и слишком быстро изошел семенем, но, желая удовлетворить и ее, обхватил руками ее бедра и продолжил движение уже в замедленном, почти ленивом ритме.
Такая деликатная, сладостная ласка напрочь лишила ее сознания. Она полностью слилась с любимым мужчиной.
Дрожь пронизала ее насквозь. Ник понял, что она близка к экстазу, когда из ее полуоткрытого рта вырвался протяжный крик, а ногти впились в кожу на его груди. Она опускалась и поднималась над ним, пока не довела и его, и себя до полного изнеможения.
Последние всплески страсти были, может быть, наиболее упоительны. Они все еще никак не могли расстаться друг с другом, нежная сила притягивала их тела. Поцелуи и ласки все продолжались. Они на какое-то время превратились в единое существо, исполненное одной общей радостью. Его руки, обвившие ее хрупкое тело, создавали иллюзию уютного гнездышка, в котором она могла пробыть хоть целую вечность.


Еще не рассвело, когда Ник осторожно выскользнул из постели, заботливо прикрыв обнаженную Мерседес простыней. Он быстро оделся, не потревожив ее. Самой подходящей одеждой для этого утра ему показалась белая просторная рубаха и мягкие брюки – одежда, которая дала бы ему максимальную свободу движений в предстоящем поединке.
Проверив еще раз, действительно ли Мерседес спит, Ник обулся и направился к двери, но на полпути задержался и бросил еще раз взгляд на золотистую головку женщины, покоящуюся на смятых подушках.
Его жена! Внезапно Ник ощутил непреодолимое желание назвать ее своей женой перед алтарем, произнести самому и услышать от нее брачную клятву, дать ей свою истинную фамилию. Но у него не было этой фамилии, хотя он и был сыном дона Ансельмо. Чтобы удержать ее при себе, Ник должен был продолжать маскарад, выслушивать, как она называет его именем брата. Он жаждал, чтобы с ее губ срывалось его собственное имя, а не «Лусеро».
Мысленно обозвав себя идиотом, он покинул комнату, тихо прикрыв за собой дверь. При звуке защелкивающегося замка Мерседес сбросила с себя покрывало и приподнялась с подушек. Резкое движение заставило ее поморщиться от боли. Все-таки «галантные» притязания прусского офицера ей дорого обошлись. Она без сожаления кастрировала бы этого мерзкого ублюдка осколком от бокала шампанского. Она должна была поступить так, тогда ее мужу не пришлось бы рисковать жизнью, мстя за поруганное достоинство жены.
Все ее мысли занимал теперь только Лусеро. Торопливо она натянула на себя темно-серую амазонку. Времени оставалось совсем немного. Если, конечно, все пойдет так, как они задумали.
Кто-то резко постучался в стеклянные балконные двери. Она быстро пробежала по ковру и повернула дверную ручку.
Агнес дю Салм ворвалась в комнату.
– Вы готовы? Прекрасно! – Принцесса окинула Мерседес изучающим взглядом и осталась, видимо, довольна выбранным ею нарядом.
– Как вы попали на балкон? – недоумевая, спросила Мерседес.
Принцесса усмехнулась:
– Не забудьте, что я акробатка. Перебраться по карнизу с одного балкона на другой легче, чем балансировать на одной ноге на спине скачущей лошади, поверьте мне. Я считаю, что мы меньше привлечем внимания, если не воспользуемся парадным входом. Я помогу вам спуститься по водосточной трубе. А цепляясь за ветки бугенвиллей, мы перемахнем через ограду во двор. Я подкупила мальчишку-грума, и он держит для нас двух оседланных лошадей.
– Вы просто удивительны! – восхитилась Мерседес. – Я так благодарна вам за участие.
– Пуфф! – фыркнула принцесса. – Это лишь мелочь по сравнению с тем, чем я вам обязана. В конце концов, ваш, донья Мерседес, супруг собирается избавить мир от этой свиньи Арнольда, а за это мы с Салми будем вам по гроб благодарны.
– Я только молю Бога, чтобы лейтенант не ранил Лусеро в процессе этого избавления, – произнесла Мерседес, нервно кусая губы.
– Если Лусеро Альварадо хоть наполовину так же опасен, как он выглядит, то после сегодняшнего поединка Арнольд фон Шелинг уже не сможет никого ранить, – с уверенностью заявила принцесса. – По коням, моя дорогая. Я смотрю, горизонт уже светлеет.


Солнце медленно поднималось над остроконечными пиками Сьерра-Мадре, словно громадный шар из расплавленного золота. Его желтые лучи съедали темноту, окутывающую пространство у подножия гор. Вдали, на вершине холма, виднелось круглое отверстие, обшитое неотесанным деревом, черное, как врата ада. Оттуда тянулись цепи, прикрепленные к огромной лебедке. Это был вход в серебряный рудник Варгаса – источник его сказочного богатства.
Николас, сопровождаемый принцем Салм-Салм, который согласился быть его секундантом, молчал всю дорогу. Принц тоже не проронил ни слова, погруженный в собственные мысли.
Двое мужчин обследовали площадку будущего поединка. От глаз профессионалов не могла укрыться даже малейшая деталь – кому солнце будет светить в глаза, у кого под ногами будет рыхлее почва.
– Взгляните, дон Лусеро. Здесь камешки ненадежны. Если Арнольд загонит вас сюда, то сможет использовать свое превосходство в весе, а вы не попрыгаете здесь, как бы вам этого ни хотелось.
– Вот почему он и выбрал сабли. Его удары будут сильнее моих…
– А вы еще сомневаетесь? – Принц усмехнулся. – Безумный немец все равно остается расчетливым немцем. Он пруссак и рожден для того, чтобы воевать. Его бы взяли в прусский генеральный штаб, если б не проблемы с женщинами. У него всегда были проблемы, потому что он жесток и глуп, но силенок у него хватает.
Ник представил себе характер будущего соперника.
– Что ж! Я понимаю теперь, почему он добивался дуэли со мной. Он помешался на утверждении своей личности. Хотя не могу догадаться, зачем он выбрал меня из всех прочих гасиендадо?
– Потому что вам, дон Лусеро, как я заметил, есть что терять.
Ник не ожидал, что принц Салм-Салм будет настолько проницателен. Позвякивающие на мундире многочисленные ордена и репутация легкомысленного придворного, оказывается, скрывали под этими покровами знание человеческой души и жизненный опыт.
Стук копыт по каменистому склону холма возвестил о приближении соперника и его секундантов. Фон Шелинг позаботился о том, чтобы собрать вокруг себя внушительную компанию. Дон Герман Руис, потерявший руку на войне и поэтому уважаемый всеми ветеран, согласился стать его секундантом.
Не поленился встать с рассветом и старый дон Энкарнасион, владелец всех окрестных земель, которые можно было обозревать с этой вершины.
Именно он низко поклонился принцу и Фортунато и спросил, соблюдая обычный ритуал:
– Могу ли я что-то сделать, чтобы предотвратить этот поединок?
– Ничего! – произнес Фортунато ясным и четко прозвучавшим в тишине голосом.
– Тогда, раз вы готовы, выбирайте оружие.
Николас не захотел утруждать себя открыванием обшитого черным бархатом тяжелого ящика. Дон Герман сам занялся этим делом. Тускло сверкнули в рассветных лучах две сабли.
Таким же мрачным огнем вспыхнул здоровый глаз фон Шелинга. Другой его глаз заплыл багровым синяком. Мерседес сказала правду – она отметила клеймом своего обидчика. Эта мысль согрела душу Фортунато, но еще больше заставила его возненавидеть противника.
Ник достал из ящика поочередно обе сабли и несколько раз взмахнул ими.
– По-моему, они одинаковы… Я выбираю эту. – Он остался с той, которая оказалась в его правой руке.
Дон Руис низко поклонился и вручил оружие фон Шелингу.
– Дуэль начнется, когда я подам знак, и прервется при появлении первой крови… если соперники будут удовлетворены. – Так заявил старый дон Варгас, тревожно оглядывая изготовившихся к сражению мужчин.
Фон Шелинг обнажил зубы в хищной акульей ухмылке.
– Я разрублю тебя на две половины, подонок! – сказал он по-немецки.
Никто из окружающих, кроме Ника, не понял смысла, но все уловили ненависть в его интонации.
– Не спеши, мон шер! – язвительно парировал Фортунато. – Неизвестно, как дело обернется. Синяк под глазом ты уже получил от женской ручки, а от моей руки ты… умрешь. Моя супруга жалеет, что не кастрировала тебя осколком бокала, который ты поднес ей там, в саду. Тебе было бы лучше сбежать подальше, пока она до тебя не добралась. Впрочем, ты нигде не спрячешься от возмездия.
Ник с удовольствием наблюдал, как его оскорбления действуют на пруссака. Лицо лейтенанта налилось кровью, зато рука, сжимающая эфес сабли, побелела.
Чем-то мексиканский гасиендадо испугал неустрашимого прусского дуэлянта. Может быть, он что-то не понял, попал не в ту страну, не с тем противником ввязался в поединок. Но если он убьет дона Лусеро, то рано или поздно овладеет золотоволосой вдовой и докажет себе и всем остальным, что он настоящий мужчина.
Дон Энкарнасион громким голосом пробудил лейтенанта от грез:
– Если вы не отказываетесь от поединка, то… начинайте.
В последнюю перед дуэлью ночь фон Шелинг приобрел много друзей, вернее, приятелей и собутыльников. Для молодых гасиендадо дуэль была развлечением, чем-то вроде петушиных боев. Ну а если в финале аттракциона появится труп, то почему бы не повеселиться на похоронах и здорово не напиться на поминках.
Чтобы еще поддразнить соперника, Ник пошутил:
– У меня в запасе парочка фокусов. Я их выну в свое время из рукава и развлеку господина лейтенанта.
– Я выпущу из тебя кишки, – пробормотал лейтенант.
– Черт побери, я уже вижу, как твой гроб опускается в могилу!
Так противники подзадоривали друг друга, сходясь на положенное расстояние.
Еще не скрестились тяжелые сабли, как уже началась психологическая дуэль.
Для пруссака, приверженного к строгому этикету дуэли, появление посторонних зрителей было и непонятно, и неприятно. Но к вершине холма устремилась толпа всадников, пробудившихся от пьяного сна молодых гасиендадо, и женщин, с которыми они проводили ночь. Для молодежи это зрелище было нечто вроде корриды.
Дон Энкарнасион предпочел бы, чтобы кровавый спектакль не разыгрывался в его владениях. Он с осуждением посматривал на нежеланных гостей. Они отвлекли внимание дуэлянтов и их секундантов, поэтому Агнес и Мерседес вскарабкались на холм с другой стороны, никем не замеченные. Лошадей они укрыли в тени сосен, растущих у подножия холма.
Нику требовалось время, чтобы привыкнуть к неудобному оружию. Оба соперника были примерно одного роста, но фон Шелинг весил побольше. Его руки и грудь бугрились выпуклыми мускулами. Ник мрачно отметил, что ему придется рубиться на саблях с истинно германским «мясником».
Он заранее продумал свою тактику. И теперь, видя воочию, кто ему противостоит, решил, что она должна сработать. Лишь сам дьявол мог бы помешать ему. Во время службы в Иностранном легионе он усердно посещал уроки товарища по оружию, бывшего учителя фехтования из Нового Орлеана по имени Андре Виши.
Перед его мысленным взглядом мелькнуло заносчивое лицо стареющего галла, считающего, что искусство фехтования – величайшее из искусств, и оно родилось во Франции.
– Нет, нет, Ник! Сабля не оружие джентльменов. Ею можно только рубить наотмашь, как мясник рубит туши и разделывает их на бифштексы. Если тебе придется сражаться с подонком, который выберет саблю, значит, он хочет победить тебя лишь грубой силой. Не старайся парировать его удары, иначе твоя рука скоро устанет, кружись вокруг него, порхай, как бабочка, и пусть он рубит своей саблей воздух.
Мерседес видела, как фон Шелинг заставил Лусеро пятиться от его могучих ударов. Ее муж избегал скрещения сабель, не парируя выпады противника, он отступал и кружился вокруг пруссака, но пространство для его маневров постепенно сужалось.
Мерседес до крови закусила губу, чтобы сдержать тревожный крик. Ее рука опустилась в карман юбки, где был спрятан «кольт» тридцать второго калибра, заблаговременно ею заряженный. Прикосновение к рукояти охладило ее вспотевшую ладонь.
«Бог меня простит, если я застрелю фон Шелинга! Я обязана спасти своего супруга… А если он не мой супруг?»
Даже в этот страшный момент сознание Мерседес не покидала жуткая мысль, что она полюбила самозванца. Два разных человека, две души, два противоположных характера не могли жить в одном телесном облике. С каждым днем, с каждым своим поступком мужчина, который завоевал ее любовь, все менее походил на ее прежнего супруга.
– Арнольд использует свое превосходство в весе, – Агнес со знанием дела комментировала поединок. – Салми предсказывал это! Теперь одна надежда на то, что твой красавчик муж окажется достаточно подвижным и увертливым, чтобы измотать этого неуклюжего быка. Но, по-моему, он именно так и действует.
Николас в очередной раз избежал разящего удара фон Шелинга и мрачно усмехнулся, наблюдая, в какую слепую ярость впадает его противник, чувствуя, что поединок складывается не так, как ему хотелось.
Фортунато по-прежнему соблюдал безопасную для себя дистанцию и не тратил силы, отбивая рассекающие со свистом воздух удары вражеской сабли. Он не прибегал к рубящим ударам, зато, ловко вращая кистью руки, наносил уколы острием тяжелого оружия и мелкие порезы то тут, то там, но фон Шелинг, казалось, был невосприимчив к боли.
«Орудуя саблей, будь точен, как пикадор, колющий копьем быка», – советовал когда-то Нику легионер Андре. К сожалению, животное в образе человека, которое видел перед собой Ник, походило скорее на медведя из сказочного Черного Леса, чем на испанского быка.
Оба соперника уже покрылись потом и пылью, поднятой ими на каменистой площадке, на которой они совершали свои замысловатые маневры. Несколько раз Николас едва не терял равновесия, изгибаясь и уворачиваясь от смертельно опасных атак фон Шелинга.
– Ну что, притомился? – дразнил Ника пруссак.
– Нет, я заскучал, – откликнулся Ник, уходя резко влево от летящей на него сверху сабли.
И все же его клинок коснулся вражеского клинка, и хотя соприкосновение было лишь скользящим, он ощутил по страшной отдаче в руке и плече, какую мощь вложил в свой удар фон Шелинг.
Еще с полдюжины таких ударов, принятых на свою саблю, и Ник уже не способен будет даже поднять это чертово оружие мясников.
Он пританцовывал, как боксер, вокруг самодовольно ухмыляющегося лейтенанта, не атакуя, даже не расходуя энергию на ложные выпады и финты. Он просто выжидал.
Снова пруссак, выгнувшись вперед, нанес рубящий удар сверху, и снова Ник парировал его сбоку, успев уйти влево. Однако на этот раз он ответил не классическим кавалерийским замахом над головой, а вывернутой кистью руки хлестнул противника лезвием.
Это движение было молниеносным, как бросок гремучей змеи. Сабля Ника скользнула по вытянутой правой руке фон Шелинга, оставив глубокий разрез на его выпуклом, могучем бицепсе. Наконец-то пруссак поморщился, ощутив боль. Он тотчас попытался в ответ рубануть противника, но сделал это неуклюже. Сабля просвистела в воздухе. Фортунато же, легко перемещаясь, удалился на безопасное для себя расстояние.
Вскипев гневом, фон Шелинг чертыхнулся и пустился догонять в досаде неуловимого, более ловкого соперника. Пруссак решил схитрить, изобразив, будто собирается вновь рубить сверху, но быстро поменял направление удара. Сабля очертила дугу сверху вниз и уже с нижней точки полоснула с силой по правому боку Николаса.
Застигнутый врасплох обманным маневром соперник, уступающий пруссаку в физической массе, был вынужден принять на лезвие своей сабли всю мощь его удара. Сокрушительный толчок вывернул ему плечо, и по злорадному блеску, вспыхнувшему в серых глазах фон Шелинга, он понял, что тот догадался об этом.
Но опять Ник заставил своего приземистого врага расплатиться за временный успех. Едва заметный поворот кисти руки, и вот уже фон Шелинг взвыл от боли, когда кончик сабли Фортунато оставил глубокую рану в его трехглавой мышце.
– Ты думаешь измотать меня? Не выйдет! – произнес пруссак по-испански. Он желал, чтобы в его тоне звучала насмешка, но тяжелое дыхание выдавало его усталость.
– Я думаю, что ты истечешь кровью, как свинья на бойне. А ты на самом деле свинья! – отозвался Фортунато.
Никто не считал лейтенанта умным человеком, но даже этот тупица начал осознавать, что одной грубой силой он ничего не добьется. Пора было менять тактику. Он стал медленно подкрадываться к своему мучителю вместо того, чтобы гоняться за ним, как делал раньше. Одновременно он старался уязвить его самолюбие, произнося на своем чудовищном испанском:
– Креольский ублюдок! Недоносок! Вы все гораздо лучше пляшете фламенко, чем воюете!
Не обращая внимания на возмущенный свист собравшихся вокруг молодых гасиендадо, фон Шелинг сделал выпад с целью, казалось бы, нанести очередной бесполезный удар сверху. Все вроде повторялось – сабля Ника вскинулась вверх для защиты, а сам он скользнул влево. Тогда фон Шелинг и продемонстрировал заготовленную ловушку. Он удержал равновесие, не вкладывая всю силу в сабельный удар, а затем, подавшись вперед, перехватил руку Ника с саблей своей свободной левой рукой. Локтем же правой руки он ударил худощавого противника в челюсть. Тут уже сказалась разница в весе соперников. Ника отбросило, как пушинку, и он растянулся на земле.
Пруссак на мгновение заколебался, услышав вырвавшийся у всех зрителей одновременно возмущенный крик. Дон Патрисио и дон Доротео тотчас же шагнули вперед, готовые схватиться за оружие, протестуя против нарушения фон Шелингом правил дуэли. К счастью, короткая заминка дала Фортунато возможность немного оправиться после удара.
Когда фон Шелинг направил острие своей сабли вниз, чтобы проткнуть насквозь врага, пригвоздить его к каменистой мексиканской земле, Фортунато откатился в сторону, привстал на одно колено и успел взмахнуть лезвием, поразив ногу пруссака.
Фон Шелинг издал звериный вопль. С громким проклятием он повалился на спину. Ник встал, шатаясь. Лейтенант был залит кровью, но правое плечо Фортунато пронзала боль, и все двоилось у него в глазах.
«Бог мой! Неизвестно кому из нас хуже», – мелькнула у него мысль.
Николас решил, что все-таки ему, хотя противник истекал кровью. Что ж, настало время подводить итог поединку. Фортунато взял саблю в левую руку – сейчас было не до того, чтобы скрывать свое умение действовать одинаково умело обеими руками. Он посмотрел в лицо фон Шелинга, искаженное ненавистью, и ему стало почему-то легко на душе. Ник вновь очутился в родной для него стихии опасности, риска, борьбы не на жизнь, а на смерть.
Затем громко и с расчетливой медлительностью он произнес оскорбительную фразу по-немецки.
Агнес дю Салм-Салм выучила родной язык своего супруга и привыкла к некоторым вульгарностям в речи профессионального солдата и его друзей. Но то, что произнес Ник, даже ее вогнало в краску.
– Что он сказал? – хриплым шепотом спросила Мерседес. В горле у нее пересохло, рука все еще сжимала спрятанный под платьем пистолет.
– Это касается родителей Арнольда, – принялась сочинять принцесса. – Нечто насчет того, что его мамаша была женщиной… без моральных устоев и имела… сношения с существами… которых содержат на скотном дворе… Остальное дополни сама.
Но все внимание Мерседес было обращено на прусского лейтенанта, на то, как он отреагировал на оскорбление.
Его голова дернулась, будто от пощечины. С мычанием, похожим на рев, он сделал выпад. Николас легко отразил удар и прижал своей саблей саблю врага к земле. Могучая правая рука пруссака уже лишилась своей устрашающей мощи.
Фортунато приблизился к нему вплотную, удерживая оружие в неподвижности. На какие-то считанные мгновения две пары ненавидящих глаз сомкнулись и не могли оторваться друг от друга. Затем Ник ударил фон Шелинга коленом в живот. Лейтенант взвыл, перевернулся, подставив врагу спину, и Фортунато, как заправский матадор, приподнявшись на цыпочки, точно нацелил острие своего оружия и проткнул спину пруссака, вонзив конец сабли в сердце.
«Как быка на арене, не правда ли, Андре?» – мысленно усмехнулся он.
Мерседес преклонила колени на острые камни и убрала пальцы с рукояти пистолета, который так и не понадобился.
Он не нуждался в ее помощи – этот незнакомец, который так искусно управлялся левой рукой, как и правой, который свободно изъяснялся чуть ли не на всех европейских языках.
«Наверное, он знает и такое, о чем никакой гасиендадо и не слышал!»
Она не имела права и дальше лгать самой себе. Она, Мерседес Альварадо, носит в своем чреве ребенка, зачатого от мужчины, который не является ее мужем. Прости ее, Господь, но она любит этого мужчину! Ради него она была даже готова совершить убийство.
– Нам лучше удалиться, пока нас не заметили. Салми наверняка будет в ярости, так же, как и твой очаровательный, но грозный Лусеро. Ах, какой он боец!
Агнес продолжала воздавать ему хвалы на всем обратном пути от места дуэли к дому. Мерседес упорно молчала.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Упрямица - Хенке Ширл

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324252627Эпилог

Ваши комментарии
к роману Упрямица - Хенке Ширл



класс
Упрямица - Хенке Ширлкатеринп
15.10.2011, 22.34





интересно конечно, но это повторение истории "Возвращение Мартина Герра"- место действия Франция, а еще идентичноrnистории "Соммерсби"-место действия США
Упрямица - Хенке Ширлварвара
27.02.2012, 20.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100