Читать онлайн Упрямица, автора - Хенке Ширл, Раздел - 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Упрямица - Хенке Ширл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.43 (Голосов: 58)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Упрямица - Хенке Ширл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Упрямица - Хенке Ширл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хенке Ширл

Упрямица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

17

После танца у шеста дон Энкарнасион официально представил чету Салм-Салм, Феликса и Агнес, местным высокопоставленным чиновникам – нотаблям из Чиуауа и Соноры, которые специально были приглашены для этой церемонии. Почетные гости возглавили процессию, направившуюся в обеденный зал, где столы из полированного черного дерева длиной по пятьдесят футов были сервированы севрским фарфором. Гигантские скульптуры изо льда и вазы с георгинами, алыми тюльпанами и цинниями были расставлены на столах через короткие интервалы.
По особой просьбе принца и принцессы Ника и Мерседес усадили за столом напротив королевской четы и их помощников.
Один из них, молодой прусский юнкер, лейтенант Арнольд фон Шелинг сразу заставил Мерседес ощутить некое неудобство от его присутствия, хотя он вроде бы не позволил себе ничего выходящего из рамок обычной вежливости. Наоборот, он был отменно галантен, но что-то в его манерах причиняло ей беспокойство. Его квадратное лицо было бледным и гладко выбритым. Он выглядел типичным северогерманским дворянчиком, каким и был по рождению, но его светло-серые глаза напоминали Мерседес бандита, убитого Лусеро в поединке на дороге в Эрмосильо.
– Эта война никогда не кончится, – сокрушалась принцесса Агнес. – Какое тяжкое испытание для бедного Макса. Теперь, с отъездом Шарлотты, он бродит по Чапультепеку, как одинокое привидение.
– Я слышала, что император и императрица очень привязаны друг к другу, – произнесла Мерседес сочувственно, вспомнив ядовитые высказывания Урсулы о далеком от благожелательности отношении императрицы к принцессе Агнес дю Салм.
– Да, это так, но… – Агнес склонилась ближе к Мерседес для большей доверительности, пока мужчины обсуждали военные проблемы, – она ужасно проницательна и добросовестно вникает в положение дел в стране. Макс во всем полагается на ее суждения, но что касается души и сердца, – тут Агнес выразительно пожала плечами, – в общем, он ужасно одинок…
– Как женщинам нравится связывать все неудачи мужчины с его неурядицами в личной жизни, – вмешался фон Шелинг на ломаном испанском. Тон его был высокомерно-покровительственным.
Агнес гневно прищурилась.
– О, «личная жизнь» Макса… – она намеренно подчеркнула это выражение, – достаточно полна. Единственно, в чем он нуждается, – это в искренней дружбе со стороны женщины, в духовной связи, которая выше плотских отношений.
– Мы заговорили о высоких материях! Скажите мне, донья Мерседес, – теперь фон Шелинг обратил взгляд своих неприятных серых глаз на нее. – Неужели вы верите, что существует только духовная близость без плотского желания?
Глаза Мерседес метнулись от язвительного пруссака к Лусеро и вновь вернулись обратно. Ее неловкость стала еще более ощутимой, когда она поняла, что фон Шелинг уловил на ее лице тень сомнения.
– Вероятно, – ответила она неопределенно, встретив, по возможности с достоинством, его насмешливый взгляд.
– Кажется, мы смутили очаровательную леди, вам не кажется, принцесса?
Фон Шелинг по-прежнему сверлил Мерседес взглядом.
– Тогда, пожалуй, сменим тему, – откликнулась Агнес. – Расскажите мне о жизни в вашем огромном поместье.
Пока Мерседес и Агнес оживленно беседовали, игнорируя фон Шелинга, тот включился в разговор принца с Ником.
– Нам трудно представить себе, какой образ жизни вы ведете здесь, на Севере, в то время как мы проживаем в столице в полной безопасности, – сказал принц.
– Дон Энкарнасион, имея свою собственную армию, оберегает гасиенду Варгас от врага. Большинство помещиков не могут себе этого позволить.
– Вот поэтому император и направил принца в эту поездку! Мы посмотрим, что можно предпринять, чтобы республиканцы прекратили свои нападения. Мы собираемся с ними покончить, – вмешался фон Шелинг.
– Сказать легче, чем сделать, – слегка раздражаясь, заявил Ник. – Хуаристы имеют хотя бы то преимущество, что воюют на своей земле. Они применяют тактику засад и внезапных ударов, и регулярные войска не в состоянии с ними справиться.
Лицо молодого пруссака побагровело:
– Вы подразумеваете, что они не сражаются, как настоящие солдаты, а нападают исподтишка и тут же удирают?
Ник пожал плечами:
– Такая тактика себя оправдывает.
– А вы, конечно, большой знаток герильи, этой бандитской войны?
В самом вопросе и в тоне, каким он был задан, ощущалось явное желание оскорбить собеседника.
Принц Салм-Салм мгновенно остановил фон Шелинга, бросив на него суровый взгляд.
– Дон Лусеро провел много лет в сражениях с мятежниками. Он более, чем кто-либо, вправе говорить об этом предмете.
Младший офицер был недоволен таким вмешательством, однако покорился и замолк.
Чтобы сгладить неприятные острые углы в разговоре, Ник сказал:
– Я воевал против хуаристов четыре года. Когда вы сойдетесь с кем-нибудь из них лицом к лицу, один на один, то начнете уважать их бойцовские качества. Иначе вам несдобровать.
– В Европе подобный сброд не посмел бы выступить против законной власти, – заявил пруссак.
«Напыщенный индюк! Он никогда не сталкивался с герильей. Фон Шелинг явно лишь «паркетный» офицер и к армии относится только потому, что одет в военную форму».
Видимо, принц придерживался такого же мнения о своем подчиненном.
– Ситуация здесь отличается от кампаний, проведенных генералом фон Шлиффеном в Европе, – сухо объяснил он адъютанту, разделяя пренебрежение опытного мексиканского воина к заносчивому юнцу. Принц уже давно стал недолюбливать фон Шелинга. Этот заносчивый дурень превратился для него в тяжкую обузу. Может быть, Альварадо как раз тот человек, который избавит его от неудобного адъютанта.
– Фон Шлиффен – превосходный полководец, – продолжал выказывать свой гонор фон Шелинг. – Он бы одним ударом разрезал так называемую армию Хуареса. Надеюсь, вам известно имя фон Шлиффена, нашего военного гения?
Ник кивнул:
– Генерал, как начальник штаба до Мольтке, был тем орудием, с помощью которого ваш премьер Отто фон Бисмарк подмял под себя большую часть немецкоязычного населения Европы. Думаю, что скоро Бисмарк схватится с императором французов, как величает себя Луи Наполеон. Какого мнения придерживаетесь вы, ваше высочество?
Ник нарочито избегал обращаться к молодому пруссаку.
Мерседес слышала только обрывки мужского разговора, но поняла, что ее супруг ввязался в обсуждение проблем европейской политики, причем рассуждает, как заправский государственный муж. И это тот самый Лусеро, который признавался, что не прочел в жизни ни одной книги по истории?
Она нервно вертела в пальцах рюмку с апельсиновым ликером, не решаясь пригубить ее. Запах напитка почему-то показался ей неприятен, но еще больше беспокоило ее странное впечатление, которое производил на нее супруг, невежественный гасиендадо, вдруг заговоривший на иностранных языках и втянувшийся в дискуссию о положении дел в Европе, где он не бывал, и вообще презирал «старый континент».
Когда из зала для танцев донеслись звуки оркестра, лейтенант фон Шелинг вдруг прервал ее размышления, пригласив на вальс.
Гости уже постепенно покидали столовую и переходили в большой зал, шорох женских кринолинов едва не заглушал музыку.
Хотя Мерседес был неприятен молодой пруссак, для отказа от его приглашения она не имела повода и к тому же ей было необходимо хоть на несколько минут рассеяться, избавиться от тревожных мыслей.
Мило улыбнувшись принцессе Агнес, Мерседес вышла из-за стола.
Ник следил за ней. Ему не понравилось, как прусский лейтенант цепко схватил за локоть его жену. Конечно, он был уверен, что Мерседес устоит против заигрываний напыщенного юнца, но кровь в нем уже вскипела.
Принц Салм-Салм подмигнул ему понимающе:
– Вероятно, мы оба надоели своим милым женам разговорами о политике и воспоминаниями о кровавых битвах. Мы стоптали свои каблуки на каменистой земле, ну а некоторые в это время гарцевали на паркете. Для своей очаровательной супруги я уже неподходящий партнер в танцах. В этом занятии она непревзойденная мастерица…
– Салми намекает, что вы должны вальсировать со мною, – весело пояснила Агнес.
– Я буду польщен, ваше высочество, – тут же согласился Ник.
Супруга принца, урожденная американка и недавняя артистка цирка, вызывала естественное желание у любого мужчины хотя бы прикоснуться к ней.
По пути к танцевальному залу она шепнула Нику на ухо:
– Как вы, несомненно, слышали, искусству танцевать я обучилась в цирке. Правда, я танцевала не в объятиях красивых партнеров, а на спинах полудиких лошадей. Там, в цирке, и углядел меня принц Салм.
Выслушав такое откровенное признание от сиятельной особы, Ник, откинув голову, расхохотался от души. Затем он произнес добродушно:
– Понадеемся на то, что я не буду так прыток, как эти лошади. Обещаю относиться к вам бережно. Мне еще не приходилось ранее вальсировать со столь красивой леди, да вдобавок еще и с титулованной принцессой.
Она с улыбкой слегка похлопала его веером по щеке, и они отдались головокружительному танцу. Свет бесчисленных люстр, мелькание пестрых женских нарядов в сочетании с темными фигурами кавалеров – все это затмевало ощущение реальности. Хотелось кружиться и кружиться до упаду и забыть обо всем на свете.
Фонтан из шампанского, расположенный в углу зала и извергающий, как вулкан лаву, искрящийся напиток, стал аттракционом, привлекающим всех танцующих, желающих или освежиться, или еще больше подогреть себя и восстановить убывающие силы. Лакеи подавали гостям бокалы, руки тянулись к прозрачным струям, наполняя их, живительная влага пузырилась, ее глотали бездумно, бессчетно, не задумываясь о последствиях. Такого излишества не мог позволить себе даже императорский двор.
– Я не ожидала увидеть подобную роскошь в глуши, так далеко от столицы, – призналась Агнес.
– Не все гасиендадо столь богаты, как Варгас. Он смог выстоять против мародеров благодаря своей личной армии. Он ее содержит уже тридцать лет и наводит ужас и на грабителей, и на честных, но голодных пеонов. На его землях расположены серебряные рудники. Серебром он расплачивается с наемниками.
– А как вы справляетесь с проблемами, дон Лусеро? – Его партнерша явно была умна и любознательна.
– Постольку-поскольку, милая принцесса. Пока я отсутствовал, Мерседес удерживала поместье от набегов сразу двух армий, кормила семью и батраков и нажила мозоли на своих нежных ладонях.
Он искал взглядом в толпе среди темноволосых красавиц золотую головку своей жены. Куда она скрылась?
Агнес женским чутьем угадала, как он привязан к своей молодой супруге. Истинная любовь – это чудо, которое встречается так редко.
– Вероятно, вам имеет смысл поторопиться и извлечь донью Мерседес из челюстей Арнольда, этого прусского Щелкунчика.
– Но все-таки, может быть, мы закончим наш вальс?
– Берегитесь! Щелкунчик ужасно настойчив. Я слышала, что до вашего отъезда на войну у вас были нелады с супругой.
– О Боже! Даже такая ничтожная сплетня дошла до столицы! Война разделила многие семьи и супругов. Это большое несчастье.
– Или, наоборот, она воссоединяет некоторых равнодушных друг к другу. – Цирковая наездница в прошлом, а теперь принцесса была весьма проницательна. – Как жаль, что это встречается нечасто. Макс, как вы, может быть, знаете, на самом деле внук императора Наполеона, но дедушке уже нет дела до внучонка. Он вновь занялся европейской политикой.
Ник, конечно, слышал болтовню о том, что мамаша Максимилиана – принцесса из рода Габсбургов, спала в одной кровати с сыном первого французского императора, «несчастным орленком» – герцогом Рудольштадским, умершим в юности.
– Что ж, он подобен Бонапарту хотя бы в грандиозности своих планов, – сказал Ник и тут же иронически усмехнулся: – Но если великий предок, не обходя женщин вниманием, все же больше времени тратил на войну и политику, то наш мексиканский император предпочитает волочиться за юбками. Как удалось принцу Салм-Салм спрятать свое сокровище от зоркого глаза Максимилиана?
– О-ля-ля! Вы льстец. Я искренне предана императору, и он меня уважает. Вот таковы наши отношения. Он для меня словно распутный и с трудом управляемый братец, не более. Я его жалею, а чаще порицаю. У меня никогда не было брата, а вот теперь появился в лице Максимилиана, и мне приятно.
– Я никак не могу вас представить в роли мудрой и добродетельной старшей сестры, наставляющей младшего брата на путь истинный.
Теперь настала и ее очередь расхохотаться. Она выгнула стан, демонстрируя Нику свои прелести, соблазнившие, вероятно, множество знатных особ.
– Как вы остроумны! Старшая сестренка – да, но ни в коем случае не добродетельная. Я свободна от всяческих условностей.
Находясь неподалеку, Урсула Тереза де Варгас наблюдала, как красивый гасиендадо и циркачка-принцесса обмениваются любезностями.
– О, я молю Бога, чтоб последняя авантюра милого Макса не закончилась трагически, – проговорила Агнес тоном предсказательницы.
В Урсуле зашевелилось ревнивое чувство. Ей тоже хотелось, чтобы с ней вели умную беседу, а не только лезли в постель во время частых отлучек Мариано ради каких-то таинственных дел.
Дон Лусеро, на ее взгляд, отличался от холодного и скучного, как монах, Мариано. Год она потратила, чтобы возбудить в супруге плотскую страсть, а затем начала принимать любовников в своей спальне, восставая против аскетичности мужа и тестя, дона Энкарнасиона, посвящавших все свое время политике.
Но сегодня ей вообще хотелось забыть, что у нее есть муж и могущественный тесть. Почему стройный мужчина с белым шрамом на загорелой щеке столько внимания отдает коротконогой, но ловкой циркачке, а не ей, молодой сеньоре, – стройной и с благородной осанкой?
Эти мысли, как невидимые электрические волны, странным образом достигали мозга Мерседес, и она представляла, что ее привлекательный супруг стал средоточием чувственных желаний большинства присутствующих на балу сеньор.
На террасе, куда ее проводил после головокружительного вальса прусский лейтенант, Мерседес с жадностью вдыхала прохладный воздух, напоенный ароматами диковинных растений, выращиваемых доном Энкарнасионом.
Она спустилась по ступенькам вниз и прошла несколько шагов по дорожке, обхватив себя руками и прикрывая открытую низким декольте трепещущую грудь. Что с ней происходит? Что-то непонятное, иррациональное, не поддающееся объяснению. Ей приходилось встречать лицом к лицу хуаристских бандитов, иронической усмешкой избавляться от настойчивый местечковых политиков, предлагающих якобы свою защиту в обмен за место в ее постели. Она даже наставила в упор дуло револьвера в лоб уж слишком наглого и распаленного страстью французского капитана.
«Но почему фон Шелинг внушает мне такой страх?» – спрашивала она себя. Он ведь не сделал ничего плохого, лишь расточал цветистые комплименты на нелепом французском и еще более смехотворном испанском… Ну и, конечно, слишком крепко сжимал ее талию, когда они вальсировали.
Но его окружала темная аура, ей казалось, что дух смерти витает над ним. Или он сам должен был скоро умереть, или он принесет смерть в чей-то дом. Кому он мог угрожать? Конечно, Лусеро. Мерседес предчувствовала недоброе. Угроза смерти была в его глазах – пустых и безжалостных. Поэтому, испуганная его взглядом, она повела себя как провинциальная барышня, прекратила танец, попросила проводить ее на свежий воздух и оставить в одиночестве.
Пусть Лусеро веселится в объятиях принцесс и сеньор, пусть смеется, отдыхает от трудов, только пусть он будет жив!
Смешно его ревновать к другим женщинам. Агнеса дю Салм слишком дорожит своим принцем, а Урсула если не мужем, то хотя бы своим богатым тестем. Мерседес видела через широкие окна, как Лусеро флиртует с Урсулой и что-то шепчет ей на ухо.
«Но у меня нет повода его ревновать. Он любит меня, только одну меня… никого больше. Но если я постарею… стану жирной старухой, как все мексиканки после тридцати…»
– Шампанское, которое я вам принес, избавит вас от головной боли, – самодовольно произнес пруссак, склонившись к ее уху.
Дыхание его было горячим, даже обжигающим.
За окном бального зала развращенная молодая сеньора, добившаяся своей цели – а именно, стать женой наследника поместья Варгас, – теперь уже в открытую заманивала в свои объятия широкоплечего, мужественного дона Лусеро Альварадо, побывавшего на войне и покрытого боевыми шрамами. А Ник и не думал сопротивляться ей, осыпал невестку Варгаса комплиментами, преследуя собственные, далеко не романтические цели.
Мерседес пыталась прочесть по губам, о чем они говорят.
– Дон Мариано – счастливейший из мужей, потому что он может наслаждаться вашей красотой и молодостью, – галантно произнес Ник.
Урсула усмехнулась, сделала несколько оборотов в вальсе и шепнула ему в ухо:
– Он пренебрегает мною, он не замечает меня, как будто я невидимка. Я подозреваю, что он мне изменяет, но не с женщиной…
– С кем же – с любовником?
Ник еще ниже наклонил голову и уловил пылкое дыхание истосковавшейся по мужчине молодой мексиканки.
– Не может быть! – Он изобразил на лице удивление.
– Между политиками такие связи повсеместны, – с наивной глупостью поведала Урсула. – Он и его папаша что-то замышляют…
Еще один круг вальса, еще один обмен многообещающими взглядами, и можно задать вопрос.
– Неужели? Не верю, что люди, пускающие столько денег на фонтаны из вина, фейерверки и прочие роскошества, способны еще на что-то серьезное.
О Боже! У Урсулы, у юной развращенной красотки, были такие соблазнительные губки. Они мило зашевелились, когда она торопливо заговорила:
– Я один раз подслушала… – Ее фиалковые глаза просияли. – Я пошла за Мариано следом. Я думала, что он изменяет мне с какой-то шлюхой… Но там был мужчина, затаившийся в кустах, по виду настоящий разбойник. Он клялся, что прикончит индейца, который возомнил себя президентом. По-моему, он был пьян, напившись кактусовой водки. Мариано дал ему денег, очень много денег, по-моему…
– А вы не ошиблись, милая Урсула? Откуда пьяный пистолеро узнал про президента Хуареса, который сидит в Эль-Пасо за тысячу миль отсюда?
– Может быть, и ошиблась. Мне уже было все равно. Я так замерзла по дороге туда, а еще более – обратно. А Мариано так и не вернулся в нашу спальню и не согрел мне постель.
Чтобы со всей убедительностью сыграть роль Лусеро, Ник должен был бы тотчас увести маленькую шлюшку куда-нибудь наверх, в одну из бесчисленных комнат дворца, удовлетворить проснувшееся в нем естественное желание, а потом спуститься вниз, встретиться с женой и, как ни в чем не бывало, сказать ей, как она прекрасна.
Он уже был готов так и поступить, но вдруг поймал устремленный на него пристальный взгляд Агнесы дю Салм-Салм.
Она как бы взывала к нему, передавая ему безмолвное послание, чтобы он покинул свою партнершу по танцу и вышел в сад. Телепатия подействовала.
Ник поспешно поцеловал ручку Урсулы, пересек бальный зал, приблизился к принцессе, услышал от нее одно слово: «Поторопитесь!» – взял ее за руку и доверчиво последовал за ней на веранду, даже не утруждая себя предположениями, что его ждет. Она увлекала его в темноту сада, и Ник послушно шел за принцессой, не задавая вопросов. На пути своем они разбудили заключенных в клетки птиц, и пернатое население сопроводило их разноголосыми криками, клекотом и визгом.
Николас издали увидел Мерседес. Она склонилась над маленьким фонтаном, и он подумал, что ей сделалось дурно в духоте бального зала. Подойдя ближе, Ник понял, что она прижимает ко рту мокрый платок.
Ник, в два прыжка оказавшись возле нее, обхватил ладонями головку жены, повернул ее лицо к себе и при бледном свете луны рассмотрел, что совершила грубая мужская рука с тем воплощением изящества и красоты, которому Ник поклонялся. Струйка крови текла по подбородку из рассеченной губы, а разорванное по кромке платье свисало с правого плеча.
Мерседес пробирала мелкая дрожь, но не от холода или страха, а от гнева. Она видела, что рука Лусеро опустилась к бедру в инстинктивном желании выхватить кинжал, которого там не было. Но пальцы ее супруга все равно сжались, словно обхватывая невидимую рукоять.
Он был готов расправиться с мужчиной, посмевшим ударить… посягнуть на его Мерседес.
– Я вполне сама с ним справилась, – поспешила заверить Мерседес, стараясь погасить в муже вспышку ярости.
– Мне не терпится увидеть физиономию нашего Арнольда завтра поутру. Вряд ли он выйдет на охоту за красавицами, получив урок от доньи Мерседес.
Принцесса шутила, стремясь ободрить Мерседес и разрядить обстановку.
– Лусеро, остынь, – тихо попросила Мерседес.
– Я не могу оставить это так, без последствий… – Он ласково гладил ее руки и плечи, но сам был напряжен, как тетива индейского лука.
– Если ты пошлешь ему вызов, то еще больше возбудишь сплетни.
В этот момент он уже перестал быть североамериканцем Ником, а стал своим двойником Лусеро Альварадо – гордым гасиендадо с горячей мексиканской кровью.
– А ты готова предстать перед гостями и слугами в разорванном платье и с кровоточащим ртом? И надеяться после этого, что не будет сплетен и разговоров о том, что твой супруг – жалкий трус, спасовавший перед наглым прусским лейтенантом? Или ты готова простить, что тебя били по лицу?
Тон, которым был задан этот последний вопрос, и его прищуренные в гневе глаза испугали Мерседес.
– Неужели ты подумал, что я дала ему повод…
– Если б я так подумал, то и сам Господь не спас бы тебя! Скажи, как все это произошло?
– Мне кажется, самое время, чтобы оставить вас одних, – вмешалась принцесса Агнес. – Честно говоря, я рада, что Арнольд наконец-то потерпел неудачу в своих атаках на женский пол. Салми уже давно хочет избавиться от этого непутевого адъютанта, но никто из императорских офицеров не решается вызвать на дуэль и проучить своего товарища по оружию. Все ждут, что это сделает кто-то посторонний.
Мерседес проводила удаляющуюся принцессу ошеломленным взглядом. Такая расчетливая жестокость со стороны вроде бы доброжелательной, простой в обращении женщины была неожиданна.
Она вцепилась в напрягшуюся от ярости руку мужа, прижалась к нему всем своим телом, казавшимся в этот миг таким хрупким и беспомощным.
– Один из вас может быть убит… Вдруг им окажешься ты?
– Не тревожься за меня, любимая. Я привык иметь дело с надутыми индюками, подобными этому Шелингу. Но я тронут, что ты беспокоишься обо мне.
Ей было так тепло, так уютно в его объятиях. Она попыталась сбивчиво объяснить произошедшее:
– Он все время раздражал меня чем-то – до сих пор не пойму чем, – пока мы танцевали. Я извинилась и попросила его проводить меня на веранду… на свежий воздух. Теперь я понимаю, что повела себя как глупая девственница, оставшаяся без дуэньи. Мне не надо было так поступать. Может быть, он подумал, что я дала ему повод… Я попросила его оставить меня одну. Он согласился… но явился снова с шампанским… и с наглыми предложениями. В ответ на мой отказ он применил силу…
Она извиняющимся жестом коснулась разорванного платья и окровавленной губы.
– Но я здорово влепила ему кулаком в глаз и вышибла его проклятый монокль. – Мерседес торжествующе засмеялась, но тут же скривилась от боли. – Он долго выуживал его из фонтана, – добавила она. – Он безумен, Лусеро. Забудем о нем… прошу тебя.
Слезы сверкали в ее глазах, и Ник не мог выдержать этого зрелища. Оно наполняло его окаменевшее сердце жалостью, недостойной мужчины и тем более опытного, закаленного в боях воина.
– Нас видела только Агнес. Никакого скандала не будет, – продолжала Мерседес. – Если она смолчит, то незачем устраивать дуэль. Правда, ей почему-то хочется, чтобы ты проучил фон Шелинга.
– Ее желание будет удовлетворено, – мрачно сказал Ник.
– Он опасен, Лусеро. Он убийца! – воскликнула в отчаянии Мерседес.
– Меня не так уж легко убить. Наоборот, пока что мои враги отправлялись на тот свет. Разреши мне проводить тебя наверх и промыть рану.
– Ты обещаешь мне, что не будешь разыскивать Шелинга? – спросила она в слабой надежде на то, что мир и покой восстановятся. Сладостное прикосновение к телу мужа вознаграждало ее за все предшествующие волнения.
Но его подбородок отвердел, челюсти плотно сомкнулись:
– Ни одна женщина из приглашенных на праздник не упустит возможности пошептаться с подругой и пройтись на твой счет. И я не смогу проводить тебя в нашу спальню, чтобы досужие сплетники не заметили, что у тебя разбита губа.
– Мне все равно, что скажут люди! Мне важен только ты. Он хочет тебя убить, а если это случится, умру и я.
Боже! Когда-нибудь кто-то произносил прежде столь ранящие его сердце слова? Это он услышал впервые, и ради этого стоило жить и… даже умереть.
– Я не переживу, если потеряю тебя, мой супруг.
Что он мог ответить на эту истинно женскую мольбу?
– Дрянной мальчишка, вроде этого Шелинга для меня не противник!
– Но он словно бы нацелен на смерть. Он как будто хочет быть убитым или убить тебя. – Мерседес была уверена, что это неизбежно случится, она чувствовала чью-то близкую смерть, в ней неожиданно проснулся дар пророчества.
– Он и будет убит, – твердо заявил Ник. Он уже был не здесь, рядом с нею, не в сегодняшней реальности, а на месте предстоящего поединка.
– Подумай о нашем ребенке…
– Я как раз о нем и думаю. И я не желаю, чтоб мои дети, вырастая, слышали разговоры о том, что их отец показал себя трусом. Здесь затронута честь нашей семьи.
В его глазах Мерседес прочитала, что его решение окончательно.
– Вернемся в зал. Я знаю, он ждет тебя там, – произнесла она с дрожью в голосе.


Пруссак действительно поджидал их в зале, окруженный толпой юных помещичьих сынков, возбужденных его рассказами о военных подвигах. По ходу хвастливого монолога он часто подносил ко рту хрустальный бокал, наполненный лучшим французским коньяком из запасов дона Варгаса.
С нервным смешком и кривыми ухмылками на лицах юнцы расступились при приближении Фортунато. Они видели мрачный огонь в его глазах, потом их взгляды переместились ко входу в зал, где на пороге остановилась супруга дона Альварадо. Клочок разорванного платья свисал с ее обнаженного плеча, к кровоточащему рту она прижимала платок, и кровавые пятна были ясно видны на белом батисте.
Все перешептывания в толпе мгновенно стихли, когда Николас встал в шаге от фон Шелинга.
– Вы знаете, почему я здесь, фон Шелинг. Назовите ваших секундантов и время, когда мы встретимся на вершине холма у входа в рудник.
– Значит, фермера не покинул еще бойцовский дух, хотя он и сбежал трусливо от военной службы? – Лейтенант был уже навеселе и выговорил оскорбительную фразу с трудом и с показавшимся бы в ином случае смешным резким германским акцентом.
Он щелкнул каблуками и поклонился, чуть качнувшись, отчего светлая прядь упала на его покрытый бисеринками пота лоб.
Когда он вновь вскинул голову, в его серых глазах ощущалось уже безумство человека, не отдающего себе отчета в своих поступках.
– Мне доставит удовольствие прикончить тебя! – вырвалось у него хриплое восклицание.
Фортунато холодно улыбнулся:
– Мертвецу уже ничего не сможет доставить удовольствие, потому что он будет мертв.
– Если вызов твой… то я выбираю оружие.
– Конечно.
– Тогда я выбираю кавалерийские сабли! – Фон Шелинг злорадно усмехнулся.
Тут вся толпа зашумела. Это было нарушением креольских обычаев.
– Простите, лейтенант, но это несерьезно. Дуэль у нас происходит или на пистолетах, или на рапирах, – вставил свое веское слово дон Энкарнасион. – Благородные люди не выходят на дуэль с армейским оружием, предназначенным для простолюдинов.
– А я не благородный человек, я простой солдат! – выкрикнул фон Шелинг в упоении своим помешательством и добавил уже по-немецки: – Я не встретил еще ни одного благородного человека в этой голодной, дикой пустоши.
Ник понял, какое страшное оскорбление нанес пруссак всем присутствующим, но не решился ответить тем же, чтобы не выдать свое знание еще одного чужого языка.
Он знал, почему пруссак выбрал сабли. Фон Шелинг был массивнее, тяжелее, один его удачный удар мог рассечь противника пополам.
Улыбка на лице Ника стала еще шире, но волчьи глаза не сулили фон Шелингу ничего хорошего.
– Что ж, сабли – солдатское оружие. Посмотрим, кто из нас настоящий солдат.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Упрямица - Хенке Ширл

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324252627Эпилог

Ваши комментарии
к роману Упрямица - Хенке Ширл



класс
Упрямица - Хенке Ширлкатеринп
15.10.2011, 22.34





интересно конечно, но это повторение истории "Возвращение Мартина Герра"- место действия Франция, а еще идентичноrnистории "Соммерсби"-место действия США
Упрямица - Хенке Ширлварвара
27.02.2012, 20.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100