Читать онлайн Сладкое безумие, автора - Хенке Ширл, Раздел - 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладкое безумие - Хенке Ширл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладкое безумие - Хенке Ширл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладкое безумие - Хенке Ширл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хенке Ширл

Сладкое безумие

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

14

Бок будто поджаривали на медленном огне, и Сэмюэль бился, чтобы отодвинуться от пылающего факела. Значит, осаги подвергли его пытке, этого следовало ожидать. Он попытался открыть глаза, чтобы мучители увидели, что американец не боится и стойко вынесет любые испытания, но веки не размыкались. Неожиданно полковник ощутил на груди прикосновение прохладной маленькой ладони, нежно толкнувшей его назад, и в ушах блаженной музыкой прозвучал до боли знакомый голос. Его называли ласковыми именами по-французски, воскрешая далекое детство. Голос женский, но это не мать и не сестра Лиза. И, само собой, не Летиция. Тогда кто? Тут все снова заволокло темной пеленой, и он потерял сознание.
Оливия слизывала языком бежавшие по щекам горячие слезы. Руки были заняты, она старалась удержать Сэмюэля в одном положении, чтобы не разошлись швы, недавно наложенные на рану. Еще не изгладилось воспоминание о том, как она протыкала иголкой его кожу и стягивала рваные края раны. Трудно представить, чего ей стоила эта операция. Слава богу, Сэмюэль за все это время ни разу не пришел в сознание. Только когда Оливия почти закончила работу, открыл глаза и дернулся, но Микайя сразу навалился на него грудью и прижал, чтобы девушка могла спокойно завершить дело.
Микайя уверял, что пациент не чувствует боли и ничего не будет помнить, но после операции Оливия очень долго не могла прийти в себя. А потом, смертельно бледная, пыталась унять дрожь в руках, когда нужно было удалить спекшуюся кровь и гной. Зато вскоре исчезли краснота и опухоль.
– Большой Медведь знает свое дело значительно лучше, чем врачи в городе, – приговаривала Оливия, снимая старый компресс и накладывая на рубец свежий, пропитанный настоем из трав.
У нее были большие сомнения, когда Микайя вернулся с реки, держа в руке миску, наполненную грязно-серым, дурно пахнувшим липким веществом, и заявил, что лучшего дезинфицирующего средства не придумаешь. Девушка пришла в ужас, услышав, что вонючее содержимое миски – это икра лягушек.
– Это не лекарство! – сердито кричала она. – От этого только бородавки бывают!
– Ничего подобного, – рассмеялся в ответ Микайя. – Икра содержит нечто убивающее микробов, не знаю, что именно, но моя мать всегда использовала это средство, говорила, что так поступали охотники на ее родине испокон веков.
Оливия не могла предложить ничего взамен и не стала возражать, когда рана со всех сторон была обложена липким веществом, а на следующий день не поверила собственным глазам, обнаружив, что краснота почти полностью исчезла. Оставалось выждать еще несколько дней, пока все срастется и можно будет удалить швы. Лишь бы только Сэмюэль пришел наконец в сознание.
Крепко зажмурив глаза, Оливия тряхнула головой, чтобы прогнать видения прошлой жизни Сэмюэля, преследовавшие его в горячечном бреду. Вначале он звал отца и сестру, а потом пришли откровения, ужаснувшие Оливию.
– Мама… мама, – бормотал он хриплым голосом и так тихо, что девушка с трудом могла разобрать слова. Она склонилась над ним и попыталась облегчить его страдания, вытирая воспаленный лоб мокрым полотенцем, а Сэмюэль продолжал метаться, и с губ рвалось: – Почему ты ушла, мама? Ты разбила сердце отца. Как ты могла нас бросить, забрать Лизу и оставить меня?
У нее сердце обливалось кровью, когда Сэмюэль, в лихорадке снова ощущая себя тринадцатилетним мальчиком, рассказывал о первом Рождестве, которое он встречал один на один с отцом. Отец не находил себе места от горя, но старался не подавать виду. Они были очень одиноки в огромном пустом доме. Но каким бы горьким ни представлялось предательство матери, оно бледнело на фоне того, что открылось перед Оливией далее.
– Знаю, что не оправдал твоих ожиданий, Летиция, – несвязно лепетал Сэмюэль, – но пойми, я солдат… не гожусь в президенты. Черт возьми, даже генерала из меня не выйдет. Ты вышла замуж не за того человека… я же пытался тебе все объяснить…
Оливия искренне сочувствовала мальчику, брошенному родной матерью, но теперь речь шла о жене, и девушке стало нестерпимо больно – это слишком близко ее задевало. Не в силах больше слушать, она встала, намереваясь позвать Микайю и попросить его посидеть у постели, но в этот момент Сэмюэль заметался, сбросил простыню и закричал:
– Сука! Мерзкая сука! Ты убила моего ребенка! Мэй Весс занимается только абортами… не лги мне! Я знаю, что ты ходила к врачу, когда я был в отлучке. Первого ребенка ты тоже убила?.. Не морочь мне голову! Не было у тебя выкидыша… а ты еще клялась, что боишься снова зачать и потерять дитя… Да, ты сдержала свое слово, Тиш… сдержала… слово.
Сэмюэль издал глухой стон и затих, впав в забытье. Дрожащими руками Оливия протерла тело больного влажной губкой, сменила простыни и снова присела у постели. Теперь она поняла, откуда у Сэмюэля Шелби такая ожесточенная неприязнь к женщинам. Для этого у него были серьезные основания. Он ненавидел свою покойную жену и не верил ни одной женщине, кроме сестры.
«Он никогда меня не полюбит, – решила Оливия, и от этой мысли ее бросило в жар. – Какая же я глупая! Неужели до сих пор я питала какие-то надежды?» Она глубоко вздохнула и принялась укладывать лечебные травы на полоски ткани, чтобы сменить повязку, придвинулась к постели и неожиданно увидела широко открытые горящие синие глаза, смотревшие на нее с неподдельным изумлением.
– Черт бы меня побрал, – прохрипел Сэмюэль, – значит, мне не пригрезилась индейская принцесса.
Он окинул Оливию изучающим взглядом. Сейчас она уже не напоминала дочь индейского вождя – сменила чудесное платье с бахромой на тонкую рубашку из оленьей кожи с открытым воротом, – но и не имела ничего общего с обычной белой девушкой. Волосы были заплетены в толстую косу, стянутую кожаным ремешком и украшенную орлиным пером. Возле носа золотились веснушки, лицо загорело, и даже рыжие пряди местами выгорели.
Оливия смущенно встретила его взгляд, подумав, что в старых брюках и рубашке, которые она перешила из одежды Микайи, вид у нее крайне непрезентабельный и Сэмюэль найдет ее неженственной и даже отталкивающей.
– Меня трудно назвать принцессой, хотя мой отец был бароном, – ответила Оливия, стараясь сохранить спокойствие. «Мне абсолютно все равно, что он думает обо мне», – убеждала она себя.
Сэмюэль чуть двинулся, и все тело пронзила острая боль, он потянулся к левому боку, но девушка тут же схватила его за руку.
– Не трогайте, а то рана откроется. Я как раз собиралась сменить повязку, – сказала Оливия и в виде доказательства продемонстрировала полоски ткани.
Сэмюэль послушно вытянул руку вдоль тела.
– Где я? – спросил полковник, обводя глазами скромную хижину.
На вигвам она не походила. Стены были сложены из толстых бревен, лежавших горизонтально, щели промазаны глиной, смешанной с соломой, твердо утоптанный земляной пол отдавал темным глянцем – видно, землю для блеска «обработали» бизоньей кровью. Сэмюэль видел такие полы во многих индейских жилищах во время своего путешествия по торговому пути из Санта-Фе. Меблировка хижины была предельно простой: грубо сколоченный деревянный стол и четыре стула да две деревянные полки вдоль стен, на которых стояли банки с припасами и посуда. Всю дальнюю стену занимала громадная каменная печь. В ней краснели уголья, на которых стояла чугунная кастрюля, издававшая аппетитный аромат, и у полковника заурчало в желудке. На противоположной стене на крюках были развешаны ружья, древний мушкет, несколько ножей, а также копье осагов и томагавк, украшенные перьями и ракушками. Из двух довольно больших окон в комнату вливались солнечные лучи, и, к удивлению Шелби, на подоконниках виднелись живые осенние цветы.
– Вы в нашей хижине, – пояснила Оливия, не вдаваясь в подробности и подумав: «Пускай сам спрашивает».
– «Нашей хижине»? – переспросил Сэмюэль. «Что делает эта беспомощная европейская аристократка в хижине поселенца? В такой глуши! И где это?»
– Ну, не совсем нашей. Вообще хижину построил Микайя. Микайя Джонстон, – ответила Оливия и замолчала, как если бы дальнейших разъяснений не требовалось.
– И кто, черт возьми, этот Микайя Джонстон? – раздраженно воскликнул Сэмюэль. «Неужели новый любовник?»
– Приподнимитесь немного, чтобы я могла просунуть повязку вокруг тела, – велела Оливия, склонившись над Сэмюэлем и стараясь не обращать внимания на дурманящий мужской запах, щекотавший ноздри. – Микайя пришел сюда с гор Каролины, он лесной житель, немного охотится… всего понемногу.
– Чего «понемногу»?
– Я хочу сказать, что Микайя прожил здесь уже много лет в мире и согласии с индейцами и белыми охотниками, но сам он зверя бьет только на пропитание и пушниной не занимается.
– Вы хотите сказать, что у него на Востоке есть богатые родственники, которые присылают ему деньги? – съязвил Сэмюэль, которому все меньше и меньше нравился этот Джонстон.
– Не говорите глупостей. Мы выращиваем для себя кукурузу и овощи, охотимся ради шкур для одежды и мяса. У нас даже есть пчелиный рой, – с гордостью добавила Оливия. – Живем тем, что дает природа.
– Вы?
– Разве здесь есть эхо? Что-то прежде не слышала, – ехидно заметила Оливия, довольная, что не дрожат руки, накладывающие повязку. – Да, я тоже живу здесь. Он спас мне жизнь, после того как вы бросили меня на Миссури.
– Я вас не бросал, а поручил Мануэлю Лисе позаботиться о вас.
– Ну, так я предпочла обойтись без его забот, – отрезала Оливия. – Я ушла от него. Причем одна.
– Я так понимаю, что далеко вы не ушли, – сухо заметил Сэмюэль. Слава богу, она хотя бы не погибла и не попала в плен к враждебно настроенным индейцам.
– Нет, почему же? Три дня я шла сама, – несколько преувеличила свои достижения Оливия, – пока не столкнулась с медведицей с детенышами. – Оливия была вознаграждена гримасой ужаса, которая исказила лицо Шелби. Почему-то это обрадовало девушку. – Вот тогда-то Микайя и спас мне жизнь. С тех пор я живу здесь, в основном в этой хижине, но иногда мы выбираемся на охоту или заходим в селения осагов, где обмениваем товары. Вам повезло, что мы оказались в селении Похуски как раз в тот момент, когда вы решили выйти из леса. Если бы мы с Микайей не забрали вас сюда, индейцы скорее всего вас бы убили, – хладнокровно завершила она свою речь и откинулась назад, разглядывая результаты своей работы.
– Значит, вы живете с Джонстоном? Удобно устроились, – проронил Сэмюэль и устыдился собственной грубости. Девушка этого не заслуживала, и приходилось признать, что в нем говорит ревность.
– Да, удобно, – ощетинилась Оливия, – вернее, было, пока вы все не испортили. Нужно было оставить вас там, где нашли, на милость этого английского агента и его сподручных, молодых осагов.
– Что вам известно об английском агенте? – вскинулся полковник. Его затуманенное лихорадкой сознание мгновенно прояснилось.
– Немногое, – пожала плечами Оливия. – Только то, что говорил Микайе Белый Волос. Англичанин сеет смуту среди молодых воинов, недовольных американцами, которые постоянно нарушают свои обязательства по договору с индейцами.
– А теперь англичанина ожидают в селении Похуски? – Сэмюэль сделал попытку подняться.
– Вероятно, он уже там, но вы сейчас вряд ли в состоянии ему помешать, – сказала Оливия, с удовлетворением отметив, что Сэмюэль снова откинулся на подушку; у него явно хватило здравого смысла осознать, что самостоятельно он не может даже сесть в постели. Ощутив потребность прервать слишком тесный контакт с Шелби, девушка встала, прошла к печи и налила поварешкой в миску порцию густого бульона.
А Сэмюэль мысленно проклинал свое бессилие.
– Если англичанин перетянет осагов на свою сторону, Миссури окрасится кровью.
– И вы можете это изменить? – скептически спросила Оливия.
– Если бы мне удалось перехватить мерзавца, то да, вполне вероятно, – упорствовал полковник. – Как долго я здесь?
– Несколько недель, мы за календарем не следим, – сухо ответила она, приближаясь к постели с миской бульона. – А теперь открывайте рот пошире. Вам надо подкрепиться.
– Что мне надо – так это встать и как-то добраться до селения Похуски.
– Постарайтесь не выглядеть даже глупее, чем создала вас природа, – сладким голосом проговорила Оливия. – Вы истощены, и у вас жар. Не говоря уж о том, что ступни распухли, как подушки. Вы не сможете даже стоять, не то что ходить. Открывайте рот. – И девушка поднесла к его губам ложку с бульоном.
Он хотел было возразить против безапелляционности ее тона, но желудок, так долго лишенный пищи, громко потребовал еды. Полковник сдался и открыл рот.
– Очень вкусно. Неужели сама варила?
Оливия уловила насмешку и улыбнулась:
– Наверное, вспомнили мой кофе? Теперь все не так. Микайя научил меня готовить то, что я добываю на охоте, а еще я умею выделывать шкуры и вялить мясо на зиму.
– Остается только выяснить, чему еще научил тебя всезнающий Микайя, – многозначительно буркнул Сэмюэль.
Он говорил тихо, но Оливия расслышала, сердито отдернула руку и пролила горячий бульон на грудь больного.
– Все-таки надо было оставить вас на берегу реки, и пусть бы англичанин перерезал вам глотку! – Она швырнула ложку в миску, снова расплескав горячий бульон. – Нате, ешьте сами! – И Оливия сунула миску в руку Сэмюэля, пытавшегося вытереть мокрую грудь.
– Ох черт! Жжется! – жалобно вскрикнул больной, и голос его сорвался. Приняв миску, Сэмюэль, к своему ужасу, обнаружил, что руки у него дрожат и в любой момент он может вылить обжигающую жидкость на себя. Он поставил миску на грудь и позвал девушку: – Простите, пожалуйста, заберите миску, пока я не прибавил ожогов ко всем моим прочим увечьям.
Оливия мгновенно устыдилась своего поведения. Сэмюэль чуть не погиб от ран. Он только что пришел в сознание, а она уже требует, чтобы он сидел в постели и сам ел. Все же во всем он сам виноват. Стоило им провести вместе полчаса, как он доводил ее до ярости.
– Ладно, я вас покормлю, – неохотно согласилась девушка, забирая миску и присаживаясь на край кровати. Боже, каким бледным и изможденным он выглядел сейчас!
– Что с вами произошло? – спросила она с жалостью. – Как вы оказались в лесу без лошади, без одежды и едва живой?
– Я проявил неосторожность, – ответил Сэмюэль, – и меня взяли в плен молодые осаги, союзники англичанина.
– И вы бежали? – допытывалась Оливия, продолжая скармливать ему бульон.
– Можно и так сказать.
– А именно?
– Они сняли с меня сапоги и рубашку и прогнали меня сквозь строй из десятка вооруженных воинов.
– Десяток воинов! Не может быть! Как же вы выжили?
– Сам не понимаю, – угрюмо признался Сэмюэль. – Именно тогда меня пырнули ножом в бок, а до того хватили по голове дубинкой, из-за чего я и оказался в их руках. Потом они дали мне фору в пару сотен ярдов, и началась погоня. В жизни не приходилось так быстро и так долго бежать.
– Вот откуда все эти занозы. – Оливия, передернулась, представив, каково это – бежать босиком по лесу.
– Поверьте, это было далеко не худшее. – И Сэмюэль вкратце изложил последовавшие события, включая схватку с Пожирателем Змей и свои блуждания по лесу, до момента появления у селения осагов.
Когда он завершил рассказ о своих злоключениях, а также покончил с бульоном, силы его были на исходе, веки отяжелели. В этот момент на пороге показался Микайя, заполнив мощной фигурой дверной проем. При виде Оливии, сидевшей на постели Сэмюэля, он остановился и мягко сказал:
– Как я погляжу, наш солдат наконец пришел в сознание. – При этих словах Оливию будто ветром сдуло с кровати, она мгновенно оказалась возле стола и принялась энергично мыть миску и ложку.
– Он только недавно очнулся. И еще очень слаб, даже головы поднять не может, – заметила девушка как бы между прочим.
Сэмюэль во все глаза рассматривал великана, похожего на медведя, и думал: «Боже мой! Да он же ей в отцы годится, а то и в деды! – Он вспомнил обидные слова, которыми незаслуженно наградил девушку. – Ну почему в ее присутствии я постоянно говорю только глупости?»
– Полагаю, вы и есть Микайя Джонстон. Я бесконечно благодарен вам за гостеприимство. Вы спасли мне жизнь.
– Я здесь ни при чем. Это все Искорка, ее и благодарите.
«Искорка?»
– Она просидела у вашей постели все ночи с тех пор, как вернулись из селения осагов. А в пути только и было заботы, что поддерживала носилки, боялась, как бы от качки вам не стало хуже. И рану в боку она вам зашила. Правда, не хотела, пока не поняла, что у меня это хуже получится. К примеру, рука. – Микайя продемонстрировал огромный кулак. – Если бы я принялся за дело, всю бы рану раскровенил, а она все сделала чисто и аккуратно. Конечно, она очень тревожилась…
– Микайя, мне кажется, что полковник Шелби нуждается в покое, – поспешила вмешаться Оливия, вовсе не желая, чтобы простодушный великан откровенничал насчет того, как она ухаживала за этим неблагодарным грубияном.
Полковника раздирало любопытство, но усталость брала свое и клонило в сон. Сэмюэль неосторожно двинул левым плечом и не смог удержаться от стона, когда бок обожгла острая боль. Оливия сразу бросилась к постели.
– Не смейте ворочаться, а то швы разойдутся, – строго предупредила она. Ей очень хотелось дотронуться до больного, проверить повязку, как делала много раз, когда он лежал без сознания. Сейчас ситуация изменилась, у него были открыты глаза, и стало непросто прикоснуться к его телу, которое девушка теперь знала не хуже своего собственного.
Микайя молча следил за тем, как Искорка пытается предугадать малейшее желание больного, и ему стало жалко девушку. Она выглядела усталой, под зелеными глазами залегли тени от бессонных ночей, когда она ежеминутно вскакивала и впивалась глазами в Сэмюэля, готовая прийти на помощь при малейшем его движении. Искорка была прекрасная, добрая девушка и остро переживала чужую боль, будь то человек или любое другое живое существо, но, наблюдая за тем, как она ухаживает за красавцем солдатом, Микайя понял, что сердце Оливии принадлежит этому человеку. Сомнений на этот счет не было.
Достоин ли Шелби ее любви? Над этим надо крепко подумать и приглядеться к полковнику поближе, прежде чем выносить окончательное суждение. В конце концов, пока история их взаимоотношений была известна Микайе только со слов девушки, а характер у нее горячий, и гордости хватит на пару индейских вождей. Да и Шелби тоже, видать, парень крутой, если сумел выжить в одиночку в лесу без оружия и припасов. Небось как схватятся, так из обоих искры летят, усмехнулся про себя великан. Ладно, там видно будет. Впереди у него целая долгая зима, чтобы разобраться во взаимоотношениях полковника и Искорки.
Когда Сэмюэль проснулся, в нос ударил аромат свежего кофе и только что испеченных кукурузных лепешек. Пустой желудок тут же дал о себе знать, набежала слюна, Шелби разлепил веки и приподнял голову, осматриваясь.
Оливия хлопотала у печки и не заметила, что больной проснулся, и он мог спокойно наблюдать за ней. Девушка была одета в старые потрепанные брюки, видимо, еще из запасов времен Сент-Луиса, и мягкую вельветовую рубашку, которой Сэмюэль раньше на ней не видел. Рукава были закатаны до локтей, обнажив тонкие руки, покрытые бронзовым загаром.
Казалось, поношенная и во многих местах заштопанная одежда лучше сидела на девушке, чем наряд жокея Вескотта. Странное дело! Одетая в мужское, Оливия представлялась еще более соблазнительной и желанной, чему, впрочем, не приходилось удивляться при ее великолепной фигуре, длинных огненно-рыжих волосах и зеленых кошачьих глазах. «Совсем, видно, плох стал от болезни, – одернул себя Сэмюэль. – Распустил слюни, как влюбленный школяр».
Девушка, видно, и впрямь многому научилась у этого старого медведя Микайи. По-хозяйски быстро отодвинула в сторону кофейник, как только он закипел, умело перевернула на другой бок лепешку, убедилась, что та достаточно подрумянилась, положила на тарелку и сразу занялась кусками мяса, шипевшими на сковородке. Все это без суеты, ни одного лишнего движения.
– Похоже, Джонстон произвел на свет кулинара-волшебника, – не удержался от похвалы Шелби.
Оливия развернулась, не выпуская из руки большой вилки, и встретила его насмешливый взгляд. Опять он ее разыгрывает.
– Между вами и Микайей есть большая разница. У меня ни разу не возникало желания его отравить, – отрезала она вызывающе, изогнув брови в ответ на язвительно вскинутую бровь полковника.
Их взоры встретились. Оливия перевела глаза на втянутые щеки, видневшиеся из-под густой черной бороды, окаймлявшей подбородок. Когда больного привезли в хижину, нужно было его осмотреть с головы до пят, чтобы не пропустить ни единой царапины, и тогда его тщательно побрили, но теперь он основа оброс. Вспомнив, как прикасалась к колючей бороде Сэмюэля, девушка почувствовала тепло в груди, причем вовсе не оттого, что находилась рядом с печкой, отвернулась и вновь занялась приготовлением завтрака.
– Отрава это или нет, но пахнет так, что язык можно проглотить, – сказал Сэмюэль.
– Вам пора нарастить мясо на костях, а то ребра, того и гляди, проткнут кожу, – выпалила Оливия и прикусила язык.
– Чего же вы ждете? – улыбнулся в ответ Сэмюэль, подметив, как покраснела девушка. – Идите сюда и кормите меня. Лишний жирок мне не помешает.
– Мы откармливаем только тех, кого собираемся зарезать, чтобы запастить мясом на зиму. Можно, конечно, и вас причислить к этой категории, вот только прикончить вас, похоже, трудновато. – За разговором Оливия положила на тарелку куски поджаренной оленины, кукурузную лепешку, сдобренную медом, и налила в кружку дымящегося кофе.
– Смею ли я надеяться, что все это для меня?
– Нет, это для Микайи. Вы получите бульон и кусок кукурузной лепешки, размоченный в молоке.
Сэмюэль скорчил недовольную гримасу. В этот момент в комнату вошел Микайя со свернутой шкурой бизона под мышкой.
– Ты где предпочитаешь работать над шкурой? – спросил он. – Возле ручья будет прохладнее, но, может, лучше ближе к хижине? – Микайя развернул и поднял шкуру без видимого усилия, хотя она весила не меньше ста пятидесяти фунтов.
– Думаю, лучше расстелить у ручья. Мне пора проветриться. В последнее время слишком долго сидела взаперти, – ответила Оливия, искоса бросив взгляд на Сэмюэля.
– Доброе утро, сынок. Слава богу, проснулся. Как бы тебя ни беспокоили раны, желудок, надеюсь, в полном порядке? Вот и отлично, Искорка прекрасно готовит. – Великан сбросил шкуру на спинку стула, взял тарелку, предложенную Оливией, и прошел к постели больного.
– Мне кажется, ему еще рано давать твердую пищу, – забеспокоилась Оливия.
– Мясо, наверное, еще рано, но лепешка не помешает. Да и кофе будет в самый раз. У нас есть свежее молоко?
– Да, есть. Сюки опять взбрыкнула и пыталась достать меня рогами, но все обошлось.
– У вас есть корова? – удивился Сэмюэль, с трудом представляя Оливию в роли доярки.
– Нет, у нас коза, – ответил Микайя. – Я купил ее у испанца, который забрел в наши края пару лет назад. Молоко у нее густое и жирное, но доить ее небольшое удовольствие. Все зависит от подхода. К козе тоже нужно найти подход, – добавил великан, многозначительно посмотрев на Сэмюэля.
– Все женщины одинаковы, – пробормотал полковник, пытаясь сесть на кровати.
– Погодите, давайте помогу, – вызвался Микайя, подошел к больному, легко приподнял его и прислонил к спинке кровати. – Сейчас Искорка принесет еще подушек, и мы подложим под спину. Так будет удобно.
От дикой боли в боку на лбу выступил пот, но Сэмюэль промолчал, крепко сцепив зубы. Оливия поспешно взбила несколько больших подушек, набитых волосом от початков кукурузы, и втиснула за спину больного. Она видела, как от усилий сдержать стон на его шее вздулись жилы.
– Болит шов? – спросила она участливо.
– Да, немного, – процедил он сквозь сжатые губы.
– В таком случае надо много есть, чтобы набраться сил. Сегодня снимаем швы.
«Черт возьми! Ей доставляет удовольствие следить за тем, как я мучаюсь. По глазам вижу», – подумал Сэмюэль и сказал, пронзив девушку убийственным взглядом:
– И, конечно, это будете делать вы?
– А кто еще? – улыбнулась она в ответ. – Ведь я же их и наложила.
– Должен сказать, что у нее рука ни разу не дрогнула, – вставил Микайя, ухмыляясь.
Оливия разломила на мелкие кусочки кукурузную лепешку, обильно полила медом и молоком, присела с тарелкой на краешек кровати и занялась кормлением больного. – Не торопитесь. Я не хочу, чтобы вы перепачкали чистые простыни.
Несмотря на боль в боку, Сэмюэль чувствовал себя отдохнувшим и поздоровевшим. Он чуть было не выразил желание завтракать самостоятельно, но приметил нервозность девушки и то, как она старается сидеть от него как можно дальше, чтобы ненароком не коснуться, и усмехнулся про себя… Потом, склонив голову набок, с невинным видом уставился на Оливию:
– Я жду. И я очень голоден.
Приказав руке не дрожать, она поднесла ложку ко рту Сэмюэля и проследила, как разжались и сомкнулись красиво очерченные губы. Оливия помнила, как эти губы обжигали ее кожу, нежно касаясь горла, висков и щек, как ласкали ее рот, заставляя раскрыться, впустить жаркий трепещущий язык. Она смотрела, как он медленно жует, смакуя сладость меда на языке, и проглатывает, как сокращаются мускулы под бронзовой кожей шеи… Отчего простой акт принятия пищи вызывает в ней такое сладкое томление?
Оливия почувствовала его взгляд и вышла из гипнотического транса.
– Держите! Сегодня вы уже достаточно окрепли и можете есть сами, – проговорила она, шлепнув на постель перед ним тарелку и ложку. Когда Оливия встала и двинулась к двери, ей показалось, будто за спиной послышалось: «Трусишка».
Солнце уже стояло в зените, когда, сидя на корточках перед шкурой бизона, которую Микайя растянул на деревянной раме, девушка принялась за работу. Вначале нужно было втереть сероватую массу из мозгов и пепла, придававшую мягкость и эластичность, а когда она впитается, шкуру следовало снова вычистить скребком и опять высушить. Затем разводили костер, забрасывали пламя свежими ветками и над густым дымом развешивали шкуру. После этого она не коробилась, даже если попадала под сильный дождь.
Какое-то время Микайя молча наблюдал за тем, как истово трудится Искорка, расставив локти, выгнув спину и без устали работая кулачками. Казалось, она вкладывала всю душу в это занятие или пыталась уйти от своих мыслей.
– Знаешь, – с расстановкой сказал великан, – тебе будто оса в штаны залетела. Не из-за этого ли смазливого парнишки-солдатика? – В глазах великана светилась смешинка.
Оливия выпрямилась и отбросила тыльной стороной руки прядь волос со лба:
– Сэмюэль Шелби давно уже не парнишка.
Джонстон помолчал, словно всерьез обдумывая эту проблему.
– Пожалуй, тут ты права. Он действительно уже не мальчик, вполне взрослый мужчина. – Запустив всю пятерню в бороду, великан, как бы размышляя вслух, добавил: – Во всяком случае, кое-какие органы у него вполне созрели, это точно.
Кровь прилила к щекам Оливии с такой быстротой, что казалось, кожа через мгновение вспыхнет.
– Микайя Джонстон! – почти прокричала она. – Меня не интересует ни полковник Шелби, ни его так называемые органы. По крайней мере, теперь, когда я избавилась от его грязных приставаний. – Оливия почувствовала, что несколько зарапортовалась, и еще больше разрумянилась.
– Конечно, я всего лишь сторонний наблюдатель, – продолжал Микайя, как бы не замечая излишней горячности девушки, – но вы мне напоминаете пару рысей, самца и самку. Знаешь, как они рычат и хвостами хлещут, будто вот-вот в драку ринутся, а потом вместе готовят общее жилье.
– Терпеть не могу этого самонадеянного и самовлюбленного истукана, а ведь придется с ним, видимо, зиму коротать в одной хижине. Он всех женщин ненавидит, и все из-за его покойной жены. По его словам, она… она совершила очень дурной поступок. – Оливия не решилась поделиться с Микайей тайной, которую выболтал в горячечном бреду Сэмюэль. Конечно, его жена – дрянь, но нельзя же из-за какой-то одной мерзавки возненавидеть весь женский род, в том числе и ее, Оливию; просто нечестно и несправедливо.
– В таком случае, – произнес Микайя, задумчиво почесывая бороду, – может, тебе стоило бы все же переубедить его.
– Мне в высшей степени наплевать, что он думает о женщинах вообще и о каждой из них в частности.
Микайя промолчал, присел рядом, запустил ладонь в миску, вынул пригоршню смеси мозгов и пепла и предложил:
– Давай-ка я немного поработаю, а тебе не мешает охладиться. Пойди искупайся. Это тепло недолго еще продержится. Получай удовольствие, пока есть такая возможность.
Идея понравилась Оливии. Можно будет помыть голову чудесным пахучим мылом, которое продал недавно прохожий купец. Нет, конечно, Оливия не собиралась прихорашиваться ради Сэмюэля, она просто любит чистоту. Рассудив таким образом, девушка весело улыбнулась и сказала:
– Отличная мысль. Помыться всегда полезно.
Она встала, тщательно вытерла о тряпку руки и собралась было пойти в хижину за мылом, полотенцем и чистой одеждой, но ее остановил голос Микайи.
– Когда у тебя появится свободная минута, – ехидно напомнил он, – все же надо будет снять Шелби швы. – Великан с удовлетворением отметил, что девушка вздрогнула, и хитро усмехнулся.
– Если он к этому готов, я могу это сделать в любое время, – отозвалась Оливия и пошла к дому.
Микайя принялся за работу, тихо насвистывая какую-то мелодию.
Зайдя в хижину, Оливия облегченно вздохнула, увидев, что Сэмюэль мирно спит. Значит, за каждым ее движением не будут следить насмешливые синие глаза. Девушка быстро собрала вещи и побежала к реке, предвкушая блаженную прохладу. К тому времени, когда солнце коснулось верхушек деревьев, Оливия вышла из воды. Ей вспомнилось, как Сэмюэль издевался над тем, что она не умеет плавать. Теперь она плавала как рыба – спасибо Микайе.
Девушка высушила волосы, расчесывая их до тех пор, пока они не заискрились, как хорошо начищенная старая бронза, надела новые кожаные чулки и недавно сшитую рубашку до колен. По вороту рубашка была украшена узором из мелких бусинок. Вышивать ее научила жена Белого Волоса, и это был первый самостоятельный опыт Оливии, гордившейся плодами своей работы.
– Из меня получилась бы отличная портниха, – похвалила себя девушка, поглаживая ладонью мягкую кожу рубахи. Естественно, она надела новое отнюдь не ради того, чтобы понравиться Сэмюэлю.
Теперь предстояло заняться проклятыми швами. Оливия собрала вещи и пошла к дому. Когда она показалась на пороге, лучи солнца ударили в спину и копна рыжих волос вспыхнула огнем. Девушка разрумянилась после купанья, бледно-кремовая кожаная рубашка подчеркивала мягкие округлости ее тела. У Сэмюэля перехватило дыхание, он не мог отвести глаз от дивного зрелища.
– Вы снова стали похожи на индейскую принцессу, которая привиделась мне во сне, – проронил он, стараясь прикрыть смущение небрежным тоном.
– Эта одежда и в половину не такая нарядная, как та, что была на мне тогда у реки. То было настоящее произведение искусства, а мне еще учиться и учиться.
– То есть этот наряд вы шили сами?
– Да, конечно, и, между прочим, в нем очень удобно.
– Я потрясен.
Оливия достала из сумки с медикаментами и инструментами небольшой нож, провела кончиком пальца по острому как бритва лезвию и сказала с напускным безразличием:
– Вот уж это мне все равно. Я пришла сюда только для того, чтобы снять швы. По словам Микайи, вы жалуетесь, будто они болят. – И она медленно направилась к кровати, поигрывая сверкающим ножом.
– Почему мне кажется, будто выдергивать из меня нитки должно вам понравиться даже больше, чем меня зашивать?
– Может, потому что на этот раз вы в полном сознании и сможете все прочувствовать сполна? – ответила Оливия вопросом на риторический вопрос Шелби.
– После того как надо мной вдоволь поизмывались больше десятка кровожадных осагов, вряд ли вы сможете меня испугать. – Сэмюэль похлопал ладонью по краю кровати. – Садитесь. Я готов ко всему… если, конечно, и вы готовы.
Это звучало как вызов! Оливия решительно подошла к кровати и присела, сжимая в руках маленький ножик и небольшой пинцет. Она постаралась устроиться как можно дальше от своего пациента.
– Спустите одеяло. Все, что у вас там под ним, я уже видела, – скомандовала девушка, надеясь нарочитой резкостью тона заставить его прийти в такое же смущение, какое ощущала она.
– В таком случае можете взглянуть еще раз, – парировал Сэмюэль, откидывая одеяло до колен.
– Так далеко не надо, – вырвалось у Оливии, и она поспешно прикрыла его одеялом по пояс. – А теперь повернитесь на здоровый бок, а то я могу удалить не только швы.
Он послушно повернулся к ней спиной, и девушка подметила, что двигается пациент крайне осторожно. Видимо, рана на боку все еще давала о себе знать.
– Теперь держитесь, будет больно, – предупредила Оливия. Сэмюэль промычал в ответ нечто неразборчивое.
Прикусив губу, девушка приступила к операции. Осторожно поддев кончиком ножа глубоко въевшуюся в кожу нить сухожилия, которое было использовано при накладывании швов, она сделала первый надрез и выдернула нить. Сэмюэль чуть вздрогнул и глухо застонал.
– Я же сказала: держитесь! – резко повторила девушка, принимаясь за второй шов. Он не поддавался, пришлось придвинуться ближе и опереться на спину Сэмюэля, ощутив под ладонью жесткость мускулов. Отложив ножик, Оливия потянула нить пинцетом, сознавая, что причиняет пациенту острую боль, и мучаясь вместе с ним.
Полковник легко мог пережить такую боль, в прошлом бывало значительно хуже. Гораздо сложнее было не реагировать на прикосновение мягких прохладных рук. Он ощущал слабый аромат полевых цветов, кончики шелковистых волос нежно щекотали кожу, и от сладкой муки Сэмюэль едва не кричал. Он сдерживался лишь страшным напряжением воли, от которого потемнело в глазах. Неожиданно послышался ее голос:
– Простите, пожалуйста… я стараюсь не делать больно, но ничего не могу поделать.
Оливия старалась как можно быстрее кончить болезненную процедуру, но последний шов оказался самым трудным.
– Ничего не получается, – призналась она, закусив губу.
– Тяните сильнее.
– Боюсь, начнется кровотечение.
– Ничего со мной не сделается.
Оливия вдавила кожу пальцами, ухватилась за кончик упрямой нити пинцетом и сильно дернула. Она уже не думала о необходимости держаться на расстоянии от пациента, прижалась к нему, и Сэмюэль почти забыл о своей ране, взял упавшую на грудь прядь огненно-рыжих волос, накрутил на палец и поднес к губам. В этот момент нить наконец поддалась, и Оливия потеряла бы равновесие, не удержи ее прядь волос в кулаке Шелби. Девушка вскрикнула от боли, когда волосы натянулись, и наклонилась вперед, в тот же момент пациент повернулся на спину, и Оливия упала на больного.
Их взоры встретились, а губы оказались совсем рядом. Сэмюэль не отпустил прядь волос, напротив, он другой рукой притянул девушку к себе, ее грудь прижалась к темным завиткам на его груди. Время будто застыло. Они не знали, как долго смотрели в глаза друг другу, потом их дыхание смешалось и случилось неизбежное.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сладкое безумие - Хенке Ширл

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425262728Эпилог

Ваши комментарии
к роману Сладкое безумие - Хенке Ширл



Эта книга не имеет никакого отношения к индейцам.
Сладкое безумие - Хенке ШирлМарина
5.02.2013, 17.04





Очень понравился этот захватывающий роман!его стоит прочесть тем, кому нравятся Дикий Запад,приключения, погони, индейцы, противостояние главных героев.
Сладкое безумие - Хенке ШирлJane
29.01.2015, 11.11





Прочла с большим удовольствием.Для тех, кто любит романы про Дикий Запад!
Сладкое безумие - Хенке ШирлНаталья 67
18.07.2015, 22.36





Мне роман понравился, несмотря на то, что автора частенько "заносило" из-за буйной фантазии. Много страсти, приключений, интриг... 8 баллов.
Сладкое безумие - Хенке ШирлНюша
22.07.2015, 23.18





Мне роман понравился, несмотря на то, что автора частенько "заносило" из-за буйной фантазии. Много страсти, приключений, интриг... 8 баллов.
Сладкое безумие - Хенке ШирлНюша
22.07.2015, 23.18





Роман отличный, интересно разворачиваются события, правда иногла их слишком уж много, этих событий. А так - ну прям как сериал посмотрела , вот промится на экран эта книга. 9 баллов.
Сладкое безумие - Хенке ШирлКудесса
25.07.2015, 21.21





Не в восторге, но один раз прочесть можно.
Сладкое безумие - Хенке ШирлЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
31.10.2016, 13.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100