Читать онлайн Сладкое безумие, автора - Хенке Ширл, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладкое безумие - Хенке Ширл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладкое безумие - Хенке Ширл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладкое безумие - Хенке Ширл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хенке Ширл

Сладкое безумие

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11

– Не понимаю. Как это «он уехал»? – Ошеломленная Оливия глядела на испанца с недоверием и испугом.
– Сеньорита Сент-Этьен, я для того и пришел к вам, чтобы все объяснить. – Мануэль Лиса поднял руки, как бы призывая девушку успокоиться. По-английски он изъяснялся с сильным акцентом и с трудом подбирал слова. – Полковник… ему нужно к осагам. До их селения день пути вверх по реке Осагов. Отсюда не очень далеко.
– Значит, через пару дней он вернется? – с надеждой спросила Оливия, которой совсем не нравилось, что смуглолицый испанец упорно избегает ее взгляда.
– Если все пойдет, как он ожидает, то вполне возможно… – пожал плечами Лиса. – Но если ему придется углубиться в территорию осагов, кто знает? Потому-то он и оставил мне вот это. – И он вручил девушке письмо.
Оливия быстро просмотрела письмо:
– Сэмюэль Шелби открывает для меня кредит и разрешает жить в его доме в Сент-Луисе.
Полковник проявил щедрость. Теперь в ее распоряжении была значительная сумма, тысяча долларов, и Оливия могла ее получить в банке «Куинн Меркантайл», где Шелби открыл счет. Девушка залилась густой краской, осознав, что испанец уже сделал из всего этого выводы относительно взаимоотношений, сложившихся между нею и Шелби. Она находится под его покровительством, но они не обручены. Проще говоря, для всех Оливия – его наложница. А прошлой ночью она действительно едва не стала ею.
– Я помогу вам вернуться в Сент-Луис, как только доставлю товары в форты. Сами понимаете, дело прежде всего. А затем мы пойдем обратно, это займет от силы двенадцать– четырнадцать дней.
– А сколько уйдет времени, чтобы добраться до фортов в верховьях Миссури? – спросила Оливия, заметив, что испанец намеренно опустил эту весьма существенную деталь.
– При хорошем попутном ветре мы сможем выиграть дней пять-десять, – ответил Лиса, для убедительности растопырив пятерню.
– Сеньор Лиса, меня интересует, сколько займет все плавание?
– Наверное, два месяца. Но вы не беспокойтесь. Я дал слово полковнику. Я, Мануэль Лиса, обещал ему, что вы будете в полной безопасности. Так я ему сказал, – заключил испанец и кивнул головой, словно это решало дело.
Оливия поняла, что бесполезно спорить с испанцем и пытаться его склонить к возвращению в Сент-Луис. Слезы тоже не помогут. Он вложил все свои сбережения в эту лодку с товарами и будет следовать вверх по реке до конца пути, чего бы это ему ни стоило. Лиса не станет бросать дело из-за какой-то приблудной девицы, даже если она она прольет море слез.
– Когда мы отправляемся в путь, сеньор Лиса? – с показным смирением осведомилась Оливия. Она уже приняла решение.


Два дня девушка втихомолку копила провиант и выпытывала у ветеранов речных походов информацию, после чего решила, что готова в путь. Если «ее полковник» мог позволить себе путешествие вверх по реке Осагов, она вполне способна одолеть путь вниз по Миссури до Сент-Луиса. В конце концов, ближайшее поселение Сент-Чарльз лодка миновала всего неделю назад. Да и в промежутке, помнится, попадались отдельные фермы и несколько небольших укрепленных фортов. К счастью, она не подалась первому порыву, не порвала в клочья письмо Сэмюэля и не швырнула его в лицо испанцу. На этот раз благоразумие – или это было чувство самосохранения – возобладало, и письмо осталось в целости и сохранности, а это означало, что у нее есть деньги. Значит, можно будет купить лошадь и достаточно продовольствия, чтобы хватило до конца пути.
«Я не намерена торчать здесь еще два или три месяца ради какого-то Сэмюэля Шелби, – убеждала себя Оливия. – В конце концов, по его вине я была вынуждена бежать из Сент-Луиса. Да, к сожалению, я ошиблась и отправилась в неверном направлении, но все можно исправить, чем и займусь сегодня же вечером». Как только все крепко заснут в палатках, девушка намеревалась потихоньку покинуть судно, где по настоянию Мануэля Лисы проводила ночи после отъезда Сэмюэля, который Оливия расценила как новое предательство.
Узел с одеялом, куда она засунула сухари и вяленое мясо, получился довольно тяжелым. Еда была, конечно, не самая вкусная, но когда основательно проголодаешься, все сойдет. Стояла полная луна, вахтенный находился у кормы. Следовало осторожно сползти в воду с носа лодки и пробраться к высокой раскидистой иве у берега – за ней беглянку не будет видно. Главное, не уронить узел и не потерять нож, который пришлось стащить из ящика в каюте. Оружие, правда, не ахти какое, и одно время Оливия подумывала украсть ружье, но она не имела не малейшего представления о том, как его заряжать и как стрелять, и решила не тащить на себе еще один тяжелый предмет, да к тому же бесполезный.
Подхватив узел, девушка вышла на палубу, ярко освещенную луной, и благополучно добралась до носа лодки. Но спуститься с нее оказалось не так просто, как представлялось раньше, потому что вода находилась в тени и надо было действовать вслепую. Когда ступни коснулись поверхности воды, Оливия непроизвольно тихо охнула. В это время года Миссури не балует купающихся теплом, и голые ноги обожгло холодом. Но сапоги были увязаны с прочими припасами, чтобы на намочить перед дальней дорогой.
У борта вода едва доходила до колен, поскольку нос лодки вытащили далеко на мягкий песок, но дно реки было усыпано камнями, крупными и мелкими, предательски скользкими или острыми как бритва. Оливия до крови закусила губу, шаг за шагом медленно продвигаясь к берегу. Одновременно приходилось балансировать с тяжелым узлом, тянувшим в сторону каждый раз, как девушка поскальзывалась или оступалась. Когда Оливия наконец выбралась на берег, ноги почти онемели от холода.
«Тем лучше. Зато теперь не почувствую, как изранены ноги о камни», – подбодрила себя Оливия, выходя на сухое и осторожно оглядываясь. Ближайший костер с разбросанными вокруг палатками находился всего в тридцати футах, но там все было тихо и спокойно. Огонь прогорел, и слабо тлели угли, звучный храп матросов перекликался с кваканьем лягушек. Оливия беззвучно пошла вдоль берега и, когда огни лагеря скрылись из вида, вскарабкалась футов на пятнадцать вверх.
Устроившись под сенью деревьев, девушка натянула сухие сапоги на холодные израненные ноги, встала и бросила прощальный взгляд на лежавший внизу лагерь. Конечно, жизнь среди матросов не сахар, но, по крайней мере, там Оливия была в относительной безопасности. А сейчас предстояло в полном одиночестве окунуться с головой в нечто неизведанное и враждебное. Способна ли она все это вынести и должна ли оставить позади мир знакомый, хотя и не всегда гостеприимный?
Впереди лежали неизвестные опасности, но нельзя же обрекать себя на два или даже три месяца постоянного унижения и стыда! Такую долю уготовил ей Сэмюэль, когда ушел своей дорогой, передав девушку Мануэлю Лисе, как передают не слишком нужное имущество, и лишь позаботился о том, чтобы «имущество» сохранили до его возвращения. «Нет, ни за что не вернусь!» – окончательно решилась Оливия и, отвернувшись от лагеря, пошла вдоль берега вниз по течению реки.
«Через неделю я вернусь в цивилизованный мир и буду плыть на судне в Новый Орлеан», – пообещала себе Оливия.


Через двое суток она была вынуждена признать, что заблудилась. В первую ночь она брела по лесу, темному, как душа грешника, ориентируясь на реку по бликам лунного света на поверхности воды. К утру, видимо, заплутала, следуя вдоль берега уже не Миссури, а одного из ее трех притоков, которые, помнится, миновала лодка, и прошагала больше десятка миль на северо-запад, а не юго-восток. Она поняла это по положению солнца, да и река казалась не такой широкой, как Миссури, и вода в ней была значительно чище.
Положение было безнадежное. На мили окрест ни единой живой души, и не видно даже дикарей. Ступни покрылись волдырями, а ноги и руки были иссечены колючим кустарником, когда она продиралась сквозь густые прибрежные заросли. Девушка шла всю ночь и большую часть дня с краткими привалами, чтобы перекусить и промочить горло, и прошлой ночью просто свалилась от усталости, закуталась в одеяло и замерла на сырой земле, вслушиваясь в звуки ночи. Со стороны воды слышались всплески, чмоканье и хрюканье, а из леса доносилось зловещее уханье совы, вой и рычание.
Было непривычно и боязно, но усталость взяла свое, и Оливия довольно быстро заснула, крепко сжимая в руке нож; разбудил ее яркий луч солнца, упавший на лицо. Девушка с трудом прожевала сухарь с куском вяленого мяса, запила водой и двинулась в путь. К полудню она обнаружила, что берега реки все больше сдвигаются и вскоре она вообще превратится в жалкий ручеек. Итак, Оливия потеряла свой главный ориентир.
Предположив, что река впадает в Миссури под прямым углом, Оливия решила перебраться на другой берег, повернуть строго на юго-восток и выйти к Миссури. Маршрут опасный и трудный, но иного не дано. В противном случае не хватит еды до первого поселения белых. Девушка сняла сапоги и медленно вошла в холодный стремительный поток, осторожно прощупывая ногами дно, чтобы не угодить в омут, но опасения оказались напрасными. В самом глубоком месте вода была ей до пояса, и Оливия благополучно выбралась на противоположный берег.
Стуча зубами, она вскарабкалась по крутому склону и подыскала уютное местечко среди камней на опушке сосновой рощи, присела на камень, нагретый солнцем, и незаметно задремала.
Оливия проснулась от какого-то странного сопения и ворчания. Солнце стояло в зените, Оливия протерла глаза и приподнялась, чтобы сориентироваться и определить источник странных звуков, и увидела невдалеке пару потешных лохматых созданий, задорно наскакивавших друг на друга и временами, сцепившись в клубок, катавшихся по земле.
«Какая прелесть!» – Оливия не была уверена, что это за существа, но зверюшки были милые и мохнатые, похожие на толстых щенков. Девушка подошла ближе, опустилась на колени и попыталась приманить малышей, обрадовавшись возможности прижать к груди что-то живое, теплое и мохнатое.
– Ко мне, ко мне, ну же, идите сюда, – позвала Оливия. Зверюшки прекратили возню и уставились на нее темными бусинками глаз, в которых светились настороженность и любопытство. Девушка сделала к ним шаг, но они тут же отступили. Тогда она вспомнила о вяленом мясе, вернулась, достала кусок и протянула его своим новым знакомым. Они повели носами и стали медленно приближаться, но в тот момент, когда девушка уже почти достигла цели и зверюшки были готовы взять еду из ее руки, мирную тишину солнечного дня разорвал жуткий рев. От реки в сторону Оливии мчалась громадная бурая медведица.
«Так это медвежата! – осенило Оливию. – Боже мой!» В памяти всплыли страшные истории о жестокости и кровожадности медведиц. Девушка метнулась вверх по камням, споткнулась о свою поклажу и едва не упала. Сапоги остались греться на камне, так что по лесу придется бежать босиком. Оливия слышала топот медведицы и звала на помощь, хотя помощи ждать было неоткуда. Она уже будто чувствовала, как ее настигает зловонное дыхание огромного зверя, но боялась оглянуться. Еще секунда, и ее разорвут на мелкие куски, и никто никогда не узнает, где и как погибла Оливия Сент-Этьен.
– Мама! Папа! Сэмюэль! Помогите! – кричала девушка. Она жадно хватала ртом воздух, глаза застилал градом катившийся пот, брюки цеплялись за колючие кусты. Бежать дальше бесмысленно. Оливия остановилась у спуска с холма, выхватила нож и сжала его в руке. Нет, она не позволит себя сожрать и будет сражаться до конца! Неужели конец? Девушка повернулась лицом к медведице, шепча молитву. Зверь встал на дыбы. Оливия приготовилась встретить смерть и вдруг услышала громкий мужской голос:
– Эй, мисс, не обижайте медведицу.
Девушка оглянулась и увидела гиганта с пылающим факелом в руке. Он заслонил своим телом сжавшуюся в комок девушку и заорал на медведицу:
– Эй, ты, успокойся! Иди к детям! Нечего людей пугать!
Незнакомец был не менее шести с половиной футов ростом, и его голова и лицо так заросли густыми седоватыми волосами, что он и сам порядком смахивал на медведя. На нем была одежда из мягкой оленьей кожи, украшенная по краям бахромой и бусами, и он мог похвалиться целым арсеналом разнообразного оружия, включая кривой охотничий нож устрашающих размеров. С шеи свисали пороховой рожок и мешочек с дробью, а в правой руке он сжимал длинноствольное ружье.
– Стреляйте! Ради бога стреляйте! – закричала Оливия, с ужасом глядя, как медведица отмахивается лапами от трескучего огня.
Вдруг медведица опустилась на все четыре лапы и, неуклюже повернувшись, заковыляла прочь. Не веря своим глазам, Оливия смотрела, как удаляется медведица, направляясь к своим детенышам. Незнакомец тем временем бросил на землю и затоптал ветку, повернулся к девушке и дружески положил ей на плечо руку, казалось, такую же большую и мощную, как медвежья лапа.
– Ну что, жива? – ласково спросил великан, осматривая девушку с головы до пят.
– Спасибо, все в порядке, – с трудом выговорила Оливия, еще не успевшая прийти в себя после столь чудесного спасения от мучительной смерти. И тут ее охватила дрожь, начавшаяся у ног и подступившая к горлу. Все тело тряслось, в глазах потемнело, и сердце будто замерло. – Нет, кажется, не все в порядке, – слабо пискнула девушка, ощутив, как подгибаются колени.
– Да-а, что-то на вас лица нет, – сочувственно сказал незнакомец, – ничего, от меня многие шарахаются. Я, верно, больше похож на бизона, чем на человека. Потому и редко выхожу из леса. А зовут меня Микайя Джонстон, – представился он с легким поклоном, старомодным и очень милым, еще раз внимательно посмотрел на Оливию, затем отложил ружье, помог девушке подойти к ближайшему дереву и прислонил ее спиной к стволу.
– Почему вы не стреляли? – взволнованно спросила Оливия. – Зачем рисковали жизнью? Ведь от пылающей ветки толку мало.
– Не мог я стрелять. Ведь это медведица с медвежатами. Вы их видели. Они бы без матери погибли. Да и риска никакого не было. Медведи до смерти огня боятся. Я, когда услышал, как вы кричите, сразу все понял, схватил палку из костра и побежал сюда. Я здесь неподалеку расположился. Если хотите, пойдем со мной. Думаю, кофе и немного еды будут вам в самый раз. Вас как зовут?
– Оливия Сент-Этьен, к вашим услугам, месье Джонстон. Спасибо за то, что спасли мне жизнь. Я вам бесконечно благодарна… и действительно страшно проголодалась.
Великан громко расхохотался:
– У меня только что вскипел кофейник, и на огне доспевает жаркое, так что вы как раз вовремя.
При мысли о горячей пище Оливия невольно облизнулась и поспешила вслед за своим избавителем. Его лагерь был, как оказалось, практически рядом, на поляне, недалеко от того места, где девушка переходила реку. Весело трещал огонь под небольшим котелком на железном пруте, укрепленном на рогульках, на углях у края костра грелся кофейник, а чуть поодаль мирно щипала траву стреноженная лошадь.
Оливия блаженно опустилась на мягкие бизоньи шкуры и осмотрелась. Должно быть, ее спаситель был охотником, хотя не было видно растяжек из ивы, на которых обычно распяливали шкурки бобров. Правда, с толстой ветви ближайшего дерева свисала туша оленя со вспоротым животом, откуда были удалены внутренности, а края удерживали открытыми деревянные распорки.
Микайя взял жестяную кружку, собравшись налить гостье кофе, но вспомнил, что сам недавно пил из нее, отвернулся, протер замасленным рукавом куртки, наполнил черной густой жидкостью из кофейника и протянул кружку девушке.
Оливия с благодарностью приняла кофе, не спуская глаз с хозяина, накладывавшего в миску жирное варево из мяса, лука и прочих овощей. От миски исходил божественный запах. Девушка отпила из кружки и похвалила кофе, крепкий и ароматный, не имевший ничего общего с горьковатой жидкостью, которой потчевали на судне Мануэля Лисы. Легкая улыбка тронула ее губы при воспоминании о том, как она приготовила для Сэмюэля чудовищную смесь из зерен кофе и мути со дна реки.
– Сейчас вы выглядите чуть получше, мисс Сент-Этьен. Я очень рад, – сказал Микайя, передавая девушке миску жаркого.
– Вы варите отменный кофе. У меня такой не получается. – Оливия поставила кружку на землю, взяла миску и зачерпнула ложкой густое варево.
– Нет ничего проще. Надо положить пригоршню кофе на пару кружек воды, и все тут.
– Но предварительно зерна нужно смолоть… и налить чистой воды, а не грязи, – с улыбкой сказала Оливия.
Микайя шутки не понял и нахмурился. Тогда она рассказала, как варила кофе для полковника, и великан долго смеялся, в восхищении хлопая себя руками по бедрам и приговаривая:
– Того парня, верно, удар хватил, когда он попробовал кофе.
Надо бы признаться, что удар едва не пришелся по ней самой, но Оливия решила молчать об этом.
– Удивительно вкусно, – воскликнула она, отправив в рот очередную ложку и прикрыв глаза от удовольствия. – Это оленье мясо? – спросила, посмотрев на тушу оленя.
– Нет, оленя я убил совсем недавно и повесил, чтобы стекла кровь, а жаркое у меня стояло на огне с раннего утра. Мне тогда крупно повезло – попался скунс.
– Скунс! – Оливия выронила ложку и изумленно уставилась на охотника. Не может быть! Видимо, она ослышалась.
– Это же настоящий деликатес, – в свою очередь удивился Микайя. – Нежнее мяса не бывает. Главное – прикончить скунса до того, как он успеет махнуть хвостом. Я же говорил, что мне повезло. А потом надо аккуратно отделить его вонючий пузырь, чтобы не попало на мясо. Нет ничего проще.
Несколько секунд Оливия колебалась. Не давала покоя мысль о вонючем зверьке, но голод взял свое, и девушка снова взялась за ложку. Жаркое и в самом деле было превосходное.
Охотник с интересом наблюдал за девушкой. Другая бы, узнав, что ей на обед предлагают скунса, нос бы воротила, а эта уплетает за обе щеки и еще нахваливает. Да и раньше себя показала молодцом. Не каждый мужчина встретит разъяренную медведицу лицом к лицу, а эта рыжая стояла, крепко сжимая в кулачке крохотный ножик, готовая бороться до конца и дорого продать свою жизнь.
– Вы вроде бы из городских? – спросил охотник, присмотревшись к ее нежной бледной коже и грубой мужской одежде. – Что вы здесь делаете одна, переодетая парнем?
– Я сбежала… от человека, который меня предал… Нет, на самом деле даже от двоих людей, которые меня предали, – добавила она и тяжело вздохнула, глядя в теплые карие глаза Микайи. Видно, человек бывалый, много повидавший на своем веку. Обожженная солнцем и ветром кожа на лице задубела и будто вытерлась, как старое одеяло из шкуры бизона, и слегка лоснилась. В длинных темных волосах и окладистой бороде было много седины, но держался Микайя прямо и в нем чувствовалась большая сила, хотя Оливия решила, что ему много за пятьдесят.
Несмотря на огромный рост и устрашающую внешность, от охотника исходили мягкость и доброта. За всю свою жизнь Оливия ни разу не встречала человека, которому могла бы доверить свои сокровенные мысли, если не считать, конечно, родителей. А Микайя Джонстон почему-то располагал к откровенности. И, еще не успев опомниться, девушка уже излила ему историю своей жизни, поведав о гибели родителей, предательстве опекуна и о самом обидном – о том, как ее предал и бросил Сэмюэль.
– Да-а, – задумчиво протянул Микайя, выслушав Оливию до конца. – Похоже, у вас никого не осталось. Разве только дядя в Новом Орлеане, но и на него надежды мало, судя по тому, что он не пустил родную сестру с мужем и ребенком на порог. Если уж человек родной сестре отказывает в помощи, с ним лучше дела не иметь. Такие хуже зверей, потому что звери повинуются инстинкту, а людям бог дал разум и чувства. Вот только они редко руководствуются сердцем или рассудком, – мрачно заключил охотник.
– Поэтому вы избрали жизнь вдали от людей? – осенило Оливию. Она чувствовала в Микайе Джонстоне родственную душу, как если бы оба были обижены жизнью и преданы близкими людьми.
– Такая молодая и такая проницательная, – удивился охотник. – Попали в точку, мисс. Наверное, я забрался в эту глушь в надежде найти здесь мир и покой. Природа – штука жестокая, но никогда не наказывает зря. Ее законы справедливы. А у людей… – Он не закончил фразу и умолк, угрюмо уставившись в огонь костра.
– У вас есть семья? – Оливия заранее знала ответ. Человек, который столь остро прореагировал на историю с дядей Шарлем, должен иметь семью.
– Была, но давно, когда я жил в горах Каролины. Была жена Мария, очень хорошая женщина, и ферму мы имели, правда, небольшую. Урожай собирали, когда какой, и я еще подрабатывал на кузнице. Была у нас и дочь, а сыновей бог не дал. Жена из-за этого очень переживала, а потом с нами поселился Вейлон, сын ее сестры. Его мать умерла, когда он был совсем маленький, и с отцом не повезло – никудышный мужик и семью бросил. Вейлона мы растили как своего сына, но он часто болел в детстве и, наверное, из-за этого, когда подрос, начал пить, буянить и приставать к девушкам в городе, а в конце концов погиб. Мария места себе не находила, когда ей сказали, что Вейлона убили за кражу лошади.
– А что ваша дочь? – нерешительно спросила Оливия.
– Она всегда хотела уехать с фермы, – с тяжелым вздохом ответил Микайя. – Ненавидела нищету, искала красивой жизни и в пятнадцать лет сбежала с плантатором из Виргинии. Позже мать попросила священника написать письмо, чтобы узнать, как там наша дочка, а та отписала, что ее муж не хочет знаться со всякой рванью. Всего-то один раз и получили от нее весточку. Мария отправляла потом письмо за письмом, но без ответа, очень расстроилась, заболела и отдала богу душу. После ее смерти я решил перебраться в Кьюмберленд. – Охотник улыбнулся, давая понять, что трагедия ушла в прошлое. – На сборы много времени не понадобилось. Оседлал коня, сплюнул в огонь и ускакал.
До сих пор Оливии казалось, что на ее голову свалились все беды мира, но сейчас ей стало стыдно за себя. Ее переживания не шли ни в какое сравнение с трагической судьбой Микайи Джонстона, и оставалось только поражаться его стойкости и мужеству.
– Выходит, вы прибыли сюда из самой Каролины? Пересекли Аппалачские горы, проехали через Кентукки, прежде чем добраться до Миссисипи?
– Пустяки. Мне случалось забираться еще дальше на Запад. Пару лет назад совершил небольшое путешествие с парнем по имени Култер, и мы забрались высоко в горы. Так высоко, что голова кружилась, когда вниз глянешь. Под ногами пропасть, а голова в облаках. Вот как высоко. Дошли до соленого океана и видели, как из земли бьет столб воды с грязью, будто из пушки. Воняет там, будто из пасти сатаны. Вот тогда и решил, что надо держаться ближе к Миссури. Здесь места отличные.
В Сент-Луисе до Оливии доходили из вторых и третьих рук казавшиеся неправдоподобными рассказы Култера. Он утверждал, будто своими глазами видел ямы с кипящей грязью и бившие из расщелин струи горячей воды, но ему верили немногие. Тем более что в ходе экспедиции Люиса и Кларка никто ничего подобного не встречал. А сейчас, глядя в глаза Микайи, девушка понимала, что он говорит правду.
– Много же вы повидали на своем веку, – заметила Оливия. – Это вроде, как говорят, увидеть слона.
Микайя в ответ рассмеялся:
– Мисс, я не только видел слона, но и пристрелил его, снял шкуру и мяса отведал.
– Ну, и как оно на вкус? – тоже улыбнулась Оливия.
Охотник на миг задумался, почесывая дремучую бороду и весело сверкая карими глазами. Наконец сказал:
– Уж больно морщинистый.
И оба расхохотались.
– Но вот, вы тоже попутешествовали на славу и мир повидали, всю Европу объехали, в Париже небось побывали и других местах, а я просто себе не представляю, как мог бы плыть через соленый океан.
– Долгое время меня тянуло назад, но это прошло после смерти родителей.
– А теперь?
– Теперь мне там нечего делать. Теперь я американка, как и вы. А вы охотник? – спросила Оливия, глядя на тушу оленя.
– Нет, я убиваю зверей только для пропитания. Ради шкуры или ради меха – никогда. Пускай этим другие занимаются, а я не буду стараться ради городских франтов, которые жизни не мыслят без шапки из бобра.
– Если вы не занимаетесь охотой и землю не возделываете, на что вы живете? – удивилась Оливия.
– Я занимаюсь всем понемножку, – добродушно пояснил Микайя. – У Гасконейды у меня удобная хижина, небольшое поле кукурузы и огород. Фрукты и орехи растут на деревьях, в реке полно рыбы, в лесу водятся олени и прочая дичь, так что есть мясо и шкуры. Вот за этим шел по следу несколько миль, – добавил охотник, махнув рукой в сторону туши оленя.
– Однако вы считаете, что в медведей стрелять нельзя?
– Никогда не убивал медведицу с детенышами. Это исключено, разве что в целях самообороны. Стрелял и в медведей, если не было другого выхода. Отличное мясо и очень теплая шкура.
– Приятно сознавать, что на этот раз разошлись миром и все остались при своих шкурах, – со смехом сказала Оливия.
– Хотите еще жаркого? – предложил Микайя. – Там полная кастрюля.
– Нет, спасибо, мистер Джонстон, я сыта. Было очень вкусно.
– Хотя жаркое из скунса?
– Несмотря на это, да, очень вкусно.
– Я был бы вам премного обязан, мисс Сент-Этьен, если бы вы называли меня по имени. Единственный человек, который говорил мне «мистер Джонстон», был судья Брэддок, приговоривший меня к штрафу в десять долларов за то, что у меня нашли самогонный аппарат, когда я жил в округе Клэкстон.
– Хорошо, но тогда и вы называйте меня Оливией. А в вашей хижине у Гасконейды есть самогонный аппарат? Мне говорили, что люди, выросшие в горах, делают такой самогон, что, когда выпьешь, дым валит из ушей.
– Нет, я варю самогон по рецептам равнин, не очень крепкий, просто чтоб настроение поднять. Да и получается совсем немного, так что спиртное не продаю, особенно индейцам, потому что они становятся дурными от спиртного. Впрочем, – добавил, почесав в затылке, – многие белые люди тоже дуреют от самогона.
– Поэтому варите ровно столько, сколько вам самому нужно?
– Ну да, хотя немного остается для гостей. Ведь если кого-то встретишь, надо же достойно принять человека. Законы гостеприимства и все такое.
– О себе могу сказать, что вы оказались очень гостеприимным хозяином, даже без выпивки.
Микайя секунду колебался, потом взглянул девушке в глаза и спросил:
– И что теперь собираетесь делать? Вы далеко забрались от дома.
– Дом… – повторила Оливия с мечтательным выражением. – Знаете, у меня никогда не было настоящего дома. Мои родители были, можно сказать, аристократами-цыганами, и на одном месте они долго не засиживались. Всю свою жизнь я кочевала из страны в страну и только последние три года имела нечто вроде постоянного дома, когда моим опекуном стал Эмори Вескотт. – При упоминании этого имени девушка передернула плечами и заключила: – Но туда я больше ни за что не вернусь.
– Если хотите, могу проводить вас до Сент-Луиса, но как вы оттуда доберетесь до Нового Орлеана?
– У меня есть кредитное письмо, – приободрилась Оливия. – Мне его дал… впрочем, не имеет значения. В общем, я смогу получить деньги и оплатить проезд на пароходе вниз по реке. – Внезапно она вскинулась, что-то вспомнив. – Черт, я оставила письмо на пригорке в своей поклаже. Когда за мной погналась медведица, я все бросила.
– Не волнуйтесь, ничего не пропадет. Как только медведица уведет своих малышей в другое место, мы заберем ваши пожитки. А я пока закончу разделывать свою добычу.
Микайя встал, прошел к туше оленя и стал аккуратно выбирать деревянные распорки из внутренней части. Наблюдая за ним, Оливия сглотнула подкативший к горлу тошнотворный ком. На этот раз все казалось не так страшно, как у реки, когда Сэмюэль заставил ее учиться у индианок. Во всяком случае, внутренности уже были удалены и все происходило на достаточно большом расстоянии, так что не доносилось запаха крови и свежего мяса. Оливию несколько удивляло, что эта малоаппетитная на вид процедура вызывает у нее любопытство. Возможно, сыграла свою роль нехитрая философия Микайи, разъяснившего, что он убивает зверей только ради пропитания. Охотник поступал разумно в отличие от матросов из команды Мануэля Лисы, которые часто открывали огонь с борта лодки по бегущим оленям, как в тире по движущимся мишеням, и это всегда вызывало у Оливии гнев и отвращение.
Девушка вспомнила, как ей было плохо, когда Сэмюэль принес убитого оленя и заставил участвовать в разделке туши, встряхнула головой, чтобы прогнать тяжелые мысли, и спросила:
– Зачем вы ставите деревянные распорки?
– Тогда воздух свободно гуляет внутри и ничего не портится, – ответил Микайя, тщательно вычищая тушу оленя изнутри длинным острым ножом. Обрезки он отбрасывал далеко в сторону, пояснив, что их подберут скунсы и еноты.
Завершив работу, охотник вымыл руки у берега реки, и они отправились к пригорку, где девушка оставила свои пожитки. Там их ожидало страшное зрелище. Все вещи были разбросаны, будто разметаны бурей, одеяло разодрано в клочья, запасная одежда порвана. Больше всего пострадала кожаная сумка, где хранилось вяленое мясо и немногочисленные личные вещи. К счастью, уцелел медальон с портретом родителей, и Оливия, всхлипывая, схватила его и прижала к груди. Потом кинулась на розыски письма, но смогла найти только обрывки бумаги, попыталась их соединить и вскоре поняла, что из этого ничего не получится. Местами чернила расплылись, и многих кусков не хватало.
Оливия упала на колени и разрыдалась. Все кончено. Теперь ей никогда не выбраться из этой глуши.
– Медведица погуляла, – мрачно заметил Микайя. – Видно, хотела поживиться твоими припасами.
– Мне некуда идти, – всхлипнула Оливия, глотая слезы. – Без кредитного письма я не смогу оплатить проезд до Нового Орлеана.
Микайя Джонстон неуверенно переминался с ноги на ногу, глядя на струи слез, сбегавших по щекам девушки, несколько минут помолчал, прокашлялся и сказал:
– Не плачьте. Вы мужественная девушка. Я сам видел, как вы встретили медведицу лицом к лицу. Здесь тоже можно жить, а со мной не пропадешь. Если хотите, будем держаться вместе и вместе охотиться. – Охотник протестующе поднял руку, когда Оливия вскинула голову. – Нет, нет, не подумайте ничего плохого. Я не собираюсь брать вас в жены. После смерти Марии мне женщины не нужны. Вы похожи на нашу дочь Джо-Бет, только волосы у нее были темнее, чем у тебя, но такие же рыжие, как у матери. Я очень скучаю по дочери… – Он не закончил фразы и умолк, ожидая ответа.
Оливия встала, вытерла слезы и с улыбкой сказала:
– Значит, вы считаете, что из меня получится охотник?
«Погоди, Сэмюэль Шелби! Я еще тебе покажу, на что я способна!»– пронеслось в голове.
– Конечно, получится, – с широкой улыбкой заверил девушку Микайя. – Даже лучший охотник, чем я.
Оливия запрокинула голову и от души расхохоталась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сладкое безумие - Хенке Ширл

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425262728Эпилог

Ваши комментарии
к роману Сладкое безумие - Хенке Ширл



Эта книга не имеет никакого отношения к индейцам.
Сладкое безумие - Хенке ШирлМарина
5.02.2013, 17.04





Очень понравился этот захватывающий роман!его стоит прочесть тем, кому нравятся Дикий Запад,приключения, погони, индейцы, противостояние главных героев.
Сладкое безумие - Хенке ШирлJane
29.01.2015, 11.11





Прочла с большим удовольствием.Для тех, кто любит романы про Дикий Запад!
Сладкое безумие - Хенке ШирлНаталья 67
18.07.2015, 22.36





Мне роман понравился, несмотря на то, что автора частенько "заносило" из-за буйной фантазии. Много страсти, приключений, интриг... 8 баллов.
Сладкое безумие - Хенке ШирлНюша
22.07.2015, 23.18





Мне роман понравился, несмотря на то, что автора частенько "заносило" из-за буйной фантазии. Много страсти, приключений, интриг... 8 баллов.
Сладкое безумие - Хенке ШирлНюша
22.07.2015, 23.18





Роман отличный, интересно разворачиваются события, правда иногла их слишком уж много, этих событий. А так - ну прям как сериал посмотрела , вот промится на экран эта книга. 9 баллов.
Сладкое безумие - Хенке ШирлКудесса
25.07.2015, 21.21





Не в восторге, но один раз прочесть можно.
Сладкое безумие - Хенке ШирлЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
31.10.2016, 13.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100