Читать онлайн Рай земной, автора - Хенке Ширл, Раздел - ГЛАВА 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Рай земной - Хенке Ширл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Рай земной - Хенке Ширл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Рай земной - Хенке Ширл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хенке Ширл

Рай земной

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 13

Магдалена стояла за дверью комнаты для приемов. Нервы ее были напряжены до предела. Она искупалась, вымыла волосы и вытерла их досуха, а потом заплела в них нарядную, украшенную жемчугом ленту. Она выбрала довольно старомодное платье из коричневого шелка с высоким вырезом, из которого были видны лишь оборочки ее белой льняной сорочки. Она надеялась, что Бартоломе будет думать, что под платьем у нее надет медальон с перстнем внутри.
Она подготовила обращение к адмиралу, в котором просила его позволить ей остаться на Эспаньоле. Магдалена не хотела ни слова говорить об Аароне, но боялась, что Бартоломе уже рассказал командору о ее любовнике и обругал ее. Если Кристобаль Колон – верный друг своего маршала, он быстро решит выселить ее из своих владений назад в Севилью и в монастырь. Глубоко вздохнув для смелости, она постучала в дверь, и сильный чистый голос приказал ей войти.
В отличие от плотного кряжистого Бартоломе его старший брат был худощавый и почти хрупкий, но светло-голубые глаза его смотрели зорко, а на лице, несмотря на пухлый рот, было суровое выражение. Мучительная болезнь суставов обезобразила его руки и вызвала небольшую сутулость прежде высокой и прямой спины, и все же он был самым представительным мужчиной, которого когда-либо встречала Магдалена.
– Добрый день, адмирал! – сказала она в ответ на его улыбку и приглашающий войти жест.
Кристобаль отметил, как она осмотрела большую комнату и на мгновение задержалась на ее защитнике Бартоломе.
– Добрый день, донья Магдалена! Вы выглядите намного лучше, чем утром, когда мы с вами увиделись в первый раз. Надеюсь, вы уже отошли от этой… гм… стычки?
Магдалена почувствовала, как щеки ее запылали, «Ну и способ встретить человека, v которого в руках моя судьба!» – подумала она.
– Со мной всев порядке, благодарю вас, адмирал Колон.
– Ты увидишь, что донья Магдалена – в высшей степени находчивая молодая женщина, Кристобаль, – сухо заметил Бартоломе.
Я желал бы, чтобы она не рисковала жизнью ради грубых и опасных солдат и других еще более неприятных жителей Изабеллы, – с легким укором глядя на Магдалену, произнес адмирал.
Я попыталась пройти в госпиталь доктора Чанки через площадь. Думаю, здесь много больных, а я умею за ними ухаживать.
Кристобаль посмотрел на нее с откровенным изумлением, потом на липе его отразилось огорчение.
– Верно, донья Магдалена, вы как придворная дама не захотите заниматься такой трудной и опасной работой? Бартоломе больше часа провел здесь, изо всех сил стараясь избежать объяснений, почему вы все-таки здесь. Это не похоже на Севилью.
– Но это предпочтительнее, чем монастырь сестер-доминиканок в Мадриде, адмирал, – решительно ответила Магдалена. – Я в большом долгу перед вашим братом, а теперь прошу и вашего снисхождения.
Она стала рассказывать о своем недолгом, но принесшем ей несчастье пребывании при дворе и закончила согласием отца отправить ее в этот ужасный монастырь. Однако она ни словом не упомянула о своей помолвке с маршалом адмирала.
– Я не хочу возвращаться в Кастилию, чтобы никогда, пока я жива, не видеть моего отца, – закончила она.
Говоря о безнравственности и ревности, Магдалена расхаживала перед большим длинным открытым окном, которое выходило на площадь. Когда она закончила говорить, Бартоломе предложил ей бокал вина и выдвинул большой тяжелый стул, чтобы она села. Она с благодарностью приняла и то и другое, а глаза ее метнулись к высокому худому человеку, который настойчиво и обеспокоенно смотрел на нее.
– Я могу понять, почему вы захотели оставить Валладолид и даже Испанию, но для того чтобы предпринять такое неправдоподобное приключение, наверняка есть какая-нибудь более веская причина, У вас нет никакого родственника, который мог бы устроить для вас брак?
Магдалена опустила глаза, мысли закружились у нее в голове. «Пожалуйста, Бартоломе, не говорите ему!» – мысленно взмолилась она. Потом она поглядела в честные глаза адмирала и сказала:
– У меня нет больше родных – по крайней мере, никого, кто осмелился бы перечить Бернардо Вальдесу. Видите ли, мой отец – крестоносец святой палаты в Севилье.
Колон стал постукивать пальцами по грубому деревянному столу.
– Это самый опасный враг, с кем только можно скрестить шпаги, – пробормотал он и бросил многозначительный взгляд на густо покрасневшего Бартоломе.
– Есть очень простое решение всех наших проблем, – очень осторожно начал Бартоломе.
– Да, есть, – вмешалась Магдалена. – Я не принесу вам хлопот. Я выросла в деревенском поместье моих родителей под Севильей, привыкла к тяжелой работе. Я могу ухаживать за больными людьми, животными. Я буду хорошей поселенкой в Изабелле, – Она смотрела на него огромными умоляющими глазами.
– Вы красивая, знатная молодая женщина, и само ваше присутствие в таком месте уже создает трудности, донья Магдалена, – мягко упрекнул ее Колон. – Вам уже пришлось столкнуться с неприятностями сегодня утром, а ведь вы находитесь в Изабелле всего три дня. Мой младший брат дал мне понять, что вчера за столом все были в высшей стелены поражены, включая самого Диего. Среди моих людей начнется вражда. Я не могу этого позволить. Вы должны сделать выбор и выйти замуж за одного из них, в противном случае я буду вынужден отправить вас назад, в Севилью, несмотря на то что это трудное для меня решение, – тихо скачал адмирал.
Магдалена посмотрела на его заботливое, но суровое лицо и поняла, что он хочет сказать.
– Но я не люблю… ни одного из… О, простите меня, я весьма польщена вниманием всех господ, которые были ко мне так добры, но я не хочу выходить замуж ни за одного из них, даже за вашего брата Диего.
– Скорее всего, вам следует повиноваться влечению сердца, Магдалена, – подсказал Бартоломе. – Несмотря на его ослиное упрямство, вы все равно любите его, ведь так?
Глаза Магдалены потемнели от боли. Она покачала головой, а горло ее сжал комок, так что она не могла говорить.
Кристобаль перевел взгляд с расстроенной молодой женщины, сидевшей перед ним, на Бартоломе.
– Кто этот человек, за которого молодая госпожа должна была выйти замуж? – спросил он своего брата тоном, выдавшим их прежний разговор.
Магдалена обручена с твоим маршалом Диего Торресом. У нее фамильный перстень его отца. Я привез ее сюда, чтобы она вышла замуж за Торреса, но когда мы вызвали этого молодого дурака, он отказался. – Бартоломе помолчал немного, ему не хотелось и дальше бередить рану Магдалены, по он понимал, что должен говорить. – Торрес живет среди таинцев.
– Я знаю. Я отправил его с ними, когда мы почти два года назад высадились в Сан-Сальвадоре. – Потом адмирала словно молнией пронзило, он все понял и посмотрел на Бартоломе, чтобы найти в его глазах подтверждение. Разумеется, он не может быть связанным с таинской женщиной и отрицать свои обязательства перед кастильской аристократкой после того, как она так рисковала…
После того что она рисковала, он даже отказывается от помолвки! – сердито перебил его Бартоломе. – Может, эти индейцы околдовали его, раз он ведет себя таким образом?
Кристобаль ладонью потер висок и промолвил:
– Этого я не ожидал от Диего Торреса. – Он нерешительно посмотрел на Магдалену. – За все время, что я провел с ним на корабле, он ни разу не упомянул об этой помолвке.
Магдалена опустила плечи и тихо произнесла:
– Обет был дан его отцом, Бенджамином, без ведома Диего. Он тогда как раз отплыл с вами сюда в первый раз. – Она залилась краской, полностью уничтоженная, и вспомнила неприятную сцену с Бенджамином и еще каким ужасным способом его сын отрекся от нее перед Бартоломе и Диего Колонами.
– Этот щенок совратил ее в доме своего отца. Когда Бенджамин Торрес обнаружил правду, он приехал к Магдалене в Палос, чтобы обвенчать их до путешествия, но госпожа отказалась принуждать его. Торрес-старший оставил ей залог. Покажите адмиралу кольцо, Магдалена, – тихо попросил Бартоломе.
Магдалена встала и посмотрела сначала на Бартоломе, потом на Кристобаля и затем спокойно сказала:
– Я не могу этого сделать. Вчера вечером, когда я вернулась к себе в комнату, Диего находился там, поджидая меня, и отобрал кольцо.
Бартоломе сжал рукоятку шпаги и выругался.
– Это его кольцо. Он отказался поверить, что Бенджамин оставил мне его в залог. Я не стану принуждать его жениться на мне, – произнесла она и отвернулась к окну. Спина ее была прямая и неподвижная.
– А я не позволю ему бесчестить вас. Как он осмелился проникнуть в дом губернатора и в вашу комнату? – в ярости выкрикнул Бартоломе.
Ты удостоверился, что это действительно родовое кольцо Торресов? – спросил Кристобаль Бартоломе.
– Да. Я внимательно осмотрел его. Иначе для чего бы он стал так рисковать? Он забрал бы его, когда госпожа показала ему кольцо в первый раз, но я под угрозой меча заставил вернуть его, – мрачно добавил Бартоломе.
Подобие улыбки коснулось губ Кристобаля, как только он представил себе, как его высокомерного молодого маршала силой заставляют вернуть кольцо. Диего Торресу не нравится, когда его заставляют делать что-нибудь силой. Потом лицо адмирала посуровело.
– Вы говорите, ваш отец крестоносец в Севилье?..
Она обернулась, пронзив обоих мужчин ледяным взглядом:
– Да, Бернардо Вальдес выдал Бенджамина Торреса инквизиции – Он продал свою душу за богатство и власть. Я предпочла, чтобы он был мертв.
– И Диего Торрес обвиняет вас с грехах вашего отца. Я начинаю понимать, – сказал адмирал и медленно кивнул – он уже принял решение, в каком направлении следует действовать.
Три дня спустя Аарон расхаживал по полу, мучаясь от непривычно жаркой и тесной одежды, которую он был вынужден надеть ради встречи с адмиралом. Он небрежно коснулся рукоятки своей шпаги, посмотрел на сапфировое кольцо на пальце, потом на Колона. Два голубых взгляда яростно перекрестились.
– Я не женюсь на ней, – откровенно заявил он.
– Я тоже! – сказала Магдалена, Она встала, ее юбки взметнулись с бешеным свистом.
Колон переводил взгляд с Аарона на Магдалену.
– Тогда, донья Магдалена, выбирайте другого. Любого мужчину благородного происхождения и хорошего воспитания среди живущих в Изабелле. Я знаю многих, кто почел бы за честь вступить с вами в брак. Вам надо лишь выбрать одного, а я присмотрю за остальными.
Он подождал немного, чувствуя, как между молодыми людьми, стоявшими перед ним, растет напряженность. Какими бы ни были его чувства к Магдалене Вальдес, Диего Торрес желал ее, а она – его. Пресвятая Дева, между ними пробегали искорки огня, подобно тем искрам, что проносились по оснастке корабля перед вспышкой молнии!
Магдалена почувствовала на себе взгляд адмирала. Этот человек умел сострадать, но его трудно было свернуть с намеченного курса. Аарон пронзал ее тяжелым, потемневшим от ярости взглядом. Что было ей делать? Выйти замуж за бедного, слабого Диего Колона? Или Мозена Маргарита? Или Алонсо Хойеду? Уж лучше вернуться и войти в холодную, как колодец, келью монастыря!
Она сделала несколько шагов, потом резко остановилась. Ее кулаки, спрятанные в складках юбки, сжались. Она обернулась и обратилась лицом к адмиралу и его надменному маршалу.
– Я сделала выбор. Я выйду замуж за Диего… Торреса. Я могу поклясться какой угодно клятвой, чтобы доказать, что Бенджамин дал мне это кольцо в залог помолвки с его сыном, – сказала она, указывая на сапфировое украшение на фамильном гербе перстня, что сверкал на пальце Аарона. Она хладнокровно, не дрогнув, выдержала его стальной, исполненный презрения взгляд.
– Ты могла околдовать моего отца, но предупреждаю тебя, Магдалена, я не такой мягкий человек, каким был он, – сказал Аарон, жаля каждым словом.
Аарон метался, словно лев в клетке, перед Кристобалем и Бартоломе, после того как Магдалена попросила разрешения удалиться.
– Вы просите слишком много, если добавить и то, что уже приказали мне, – напряженно сказал он.
Какая тягостная обязанность – жениться на красивой, богатой, знатной женщине, которая обожает тебя! Ты слишком мнишь о себе, Торрес, – рассерженно сказал Бартоломе.
Кристобаль поманил брата к себе я подал ему знак сесть и остудить свой пыл.
– Я понимаю, что ты заботишься о сестре касика и ее ребенке, но ты же сам говорил, что среди этих людей не считается предосудительным, если незамужняя женщина вынашивает дитя. Гуаканагари не станет обвинять тебя, если ты женишься на женщине своей расы. Если тебе трудно с таинцами, ты можешь принести больше пользы, заняв пост, освобожденный Маргаритой.
– Маргарит отплыл в Кастилию вместе с братом Буилом и кучей других баламутов. Они наверняка сделают дурной доклад их величествам, как плохо управляет Эспаньолой семья Колонов, – вставил Бартоломе.
– Мозон Маргарит – наушник короля, а брат Буил, без сомнения, доложит королеве, что таинцы отказываются принять христианство и настроены враждебно, – устало заметил Кристобаль.
– Это ерунда. Мы прекрасно обойдемся без Маргарита и Буила. Брат Пэйн искренне интересуется обычаями таинцев и может принести больше пользы, чем этот благочестивый осел Буил, – ответил Аарон.
– Тем не менее этот благочестивый осел, как ты выразительно описал его, имеет влиятельных друзей при дворе. Я сегодня получил несколько тревожных распоряжений от их величеств. Они интересуются, как я поддерживаю порядок на Эспаньоле. Король спрашивает, почему мы отправили в Испанию так мало золота. – Адмирал посмотрел на Аарона с откровенной мольбой. Я всегда мечтал о том, чтобы ты был моим комендантом.
Бартоломе встал и устремил свой самый устрашающий взгляд на Аарона.
– Мы в любое время можем дождаться королевского инспектора, который прибудет сюда из Кадиса.
– Я предпочел бы сохранять мир, выгодно торговать с таинцами, пока не прибудет следующая каравелла. Те касики, которые не примул покровительства короля и королевы, должны быть покорены, а людей Гуаканагари надо защитить. Ты человек, пользующийся наибольшим уважением среди таинцев и колонистов, Аарон. Я прошу тебя стать комендантом и жениться на госпоже Магдалене. – Адмирал выждал, пронзая Аарона своими бледно-голубыми глазами.
Аарон, нахмурившись, повернулся и посмотрел адмиралу в глаза:
– Выходит, вы совсем не ославляете мне выбора. Я должен принять свою невесту и остаться здесь, в Изабелле. И когда же должна состояться свадьба?
– Вы займете мое жилище, сказал Бартоломе. – Это маленькое здание, построенное из твердого красного дерева, с тростниковыми стенами, в нем будет удобно в жаркий период. А когда придет сезон дождей, то, если мы сможем держать в руках колонистов и заставить их работать, для всех нас будут построены каменные дома, сказал Бартоломе с вызовом в голосе. А пока я с моими братьями могу разместиться здесь.
– Что касается свадьбы, – более деликатно добавил Кристобаль, – я думаю, лучше всего вызвать брата Пэйна и попросить его уладить дело как можно быстрее, чтобы предупредить возможные раздоры среди других поклонников госпожи.
На устах Аарона заиграла веселая улыбка.
– Вы уже все решили! Мы поженимся и ляжем в постель в ту же ночь. И я буду связан с Магдаленой на всю жизнь, но в то же время я должен видеться с Гуаканагари и с Алией, Кристобаль. Тебе выгодно, чтобы мне как можно больше доверяли за пределами Изабеллы, если ты хочешь, чтобы я был твоим комендантом.
– Поверю тебе на слово, Аарон. Но ты должен понять, почему так необходима твоя свадьба: тебе надо появиться здесь, в поселке, с женой, прежде чем ты вернешься в свой старый дом среди таинцев, – сурово сказал Кристобаль.
Аарон улыбнулся еще шире, но глаза его не смеялись.
– Значит, всего лишь за неделю Магдалена умудрилась натворить такой же переполох среди мужчин Изабеллы, как в Севилье.
Она упрямая, красивая и, о да, – осторожно согласился Кристобаль, – с ней вечно что-то случается.
– Например? – подсказал Аарон.
– Она хотела помочь доктору Чанке в госпитале и, пока переходила площадь, подверглась нападению двух пьяных солдат, – вставил Бартоломе. – Госпожа в этом не виновата.
Аарон откинул голову и невесело засмеялся.
– Когда я встретил ее в первый раз, на нее тоже напали два ничтожных щенка из топей Гвадалквивира. Мне пришлось убить их, – мрачно добавил он. – Наверное, надо было им позволить овладеть ею!
– Я думаю, она прекрасно защитила себя кинжалом, прежде чем Бартоломе пришел к ней на помощь, – сказал Кристобаль, вспоминая растерзанную, но сильную девушку и двух съежившихся, забрызганных кровью мужчин, которые до сих пор находились в тюрьме поселения. Невольно на его лице появилась легкая улыбка. Интуиция, которая никогда не подводила его во время плавания, теперь, похоже, не подвела и здесь, на суше. Брак между этими двумя был единственным правильным решением.
Монах брат Рамон Пэйн был ученым человеком, который восхищался культурой индейцев и, скорее всего, из-за своего сочувствия к ним не справился с задачей – привлечь таинцев к христианскому Богу и отвратить их от земи. Он очень вовремя оказался под рукой, чтобы устроить свадьбу Аарона с Магдаленой. Маленький нервный священник сразу же понял, что обряд совершается в соответствии с желанием адмирала, но не его участников. На краткой церемонии присутствовали только Кристобаль и Бартоломе Колоны. Едва успели высохнуть чернила на брачных контрактах, как его, Пэйна, отправили восвояси. Он озадаченно покинул резиденцию губернатора, чтобы продолжить изучение религии и обычаев среди таинских жителей Изабеллы.
Адмирал по-отечески поцеловал бледную невесту, потом попросил ее вернуться в комнату, а сам поговорил с ее новоиспеченным угрюмым мужем.
Магдалена посмотрела на Аарона: он был такой чужой, такой суровый, словно место любимого веселого человека с золотистыми волосами, которого она обожала столько лет, занял какой-то незнакомец. «Он ненавидит меня, а я все равно люблю его», – подумала Магдалена.
Она выжала из себя трепетную улыбку адмиралу и Бартоломе, а потом вышла в зал, чтобы дождаться своего мужа и разделить с ним любовные утехи.
Оказавшись в комнате, она съежилась на большой деревянной кровати, словно ища в ней убежище и стараясь не разрыдаться.
– Ты вступила в сделку, – прошептала она, – а теперь надо с этим жить.
«Но будет ли Аарон Торрес жить с ней? Или он повернется к ней спиной и отправится в глубь острова, как это сделал Франсиско Ролдан?»
Когда ее толкали сделать зловещий выбор, Магдалена разрывалась, не желая жить мнимой семейной жизнью с человеком, который презирал ее, и в то же время она отчаянно пыталась удержать его.
«Я по-настоящему должна быть его женой, иначе отец сможет упрятать меня в монастырь», – рассуждала она. Сердце ее кричало: «Ты должна заставить его полюбить тебя! Все остальное не имеет значения».
Она подошла к потертому кожаному сундуку, который вместе с ней пересек широкую Атлантику. Опустившись на жесткий каменный пол, не обращая внимания на свое любимое бледно-золотистого цвета платье, она открыла сундук и стала копаться в немногочисленных сокровищах, которые ей удалось тайком вывезти из Кастилии. Руки ее задержались на томике стихов на латыни – это был любимый дар Бенджамина, потом она быстро перебрала стопку шелковых и парчовых накидок и платьев, льняных нижних сорочек и кружевных мантилий для волос. Она докопалась до дна сундука и вытащила аккуратно свернутый в трубку, снабженный печатью документ. Написанный рукой Бенджамина, он удостоверял ее невинность, которую она так глупо и бессмысленно отдала его сыну. Это могло доказать Аарону, что она не такая, как ее мать. С самого начала он решил, что она низкая, испорченная, но здесь содержится доказательство его ошибочного суждения о ней.
Разворачивая свиток в руках, Магдалена раздумывала, что делать дальше. Он отказался поверить ее рассказу, как у нее оказалось кольцо-печатка его отца. Он даже обвинил ее в том, что она околдовала Бенджамина. Вполне возможно, что такой гордый и упрямый человек, как Аарон Торрес, может швырнуть ей ото в лицо и вновь обвинить ее в том, что она обманом заставила Бенджамина написать это. И все же, сгорая от желания завоевать его любовь и доверие, Магдалена понимала, что должна попробовать убедить его в том, что она принадлежала только ему, и никому больше, и что она никогда не позволяла ни одному мужчине касаться ее так, как это делал Аарон.
Вздрогнув, она вспомнила омерзительные руки короля Фердинанда, грубо лапавшие ее, его хихикающий, вкрадчивый голос, когда она упрашивала его оставить ее в покое. Но она не могла помыслить даже о таких честных поклонниках, как Диего Колон, которые предлагали ей руку.
– У меня будет Аарон, или никто другой, черт побери!
Она встала, положила документ на маленький столик возле окна и стала ждать своего мужа.
Магдалена услышала, как во влажном вечернем воздухе раздался легкий стук поднимаемой дверной щеколды. В комнату вошел Аарон, не утруждаясь вежливо постучать и не сказав ни слова в приветствие. Он видел свою невесту всего час, не более, и заметил ее красивое, с золотой нитью платье, каштановые локоны, цветом напоминающие сладкие темные вишни, что созревают андалузской весной. Этот мир был для него потерян навсегда, и все же здесь стояло его олицетворение – весь колдовской соблазн, вся его порочность. Он пытался сосредоточиться на ненависти к ее отцу, к ее всему, что он собирался уничтожить, но все равно он страстно желал ее. И будь она за это проклята!
Прикажи слугам перенести все, что надо, в наш новый дом. Бартоломе любезно отдал нам свой дом, чтобы мы могли лично отпраздновать завершение нашей свадьбы. Похоже, все приличия соблюдены. Мы должны умиротворить твоих ссорящихся поклонников, изображая завтра утром влюбленную супружескую пару. Как ты думаешь, нам это удастся, госпожа? – Он стоял возле двери.
– Ничего хорошего не выйдет, если ты побоишься подойти ко мне поближе, Аарон, – прошептала она, стараясь преодолеть невидимые преграды, стоящие между ними. Она выговорила эти слова непринужденно, хотя внутри у нее все дрожало.
– Ты думаешь только об одном, Магдалена. Я восхищаюсь тобой из-за этого. Ты преследуешь меня с той самой встречи в топях, нет, еще при дворе короля, когда мы были детьми. Почему? Почему меня? – спросил он и подошел к ней. Стоя рядом, он вдыхал сладкий апельсиновый аромат ее духов. – Когда-то моя семья была богатой и влиятельной, но сейчас… – Он обескураженно замолчал.
– Наверное, все очень просто, Аарон, – с придыханием ответила Магдалена. Она подняла маленькую ручку и положила ее на его камзол, собираясь с мужеством, чтобы сказать ему все.
Но слова замерли у нее в горле, когда он произнес:
– Ты так же откровенно и чудовищно преследуешь меня, как Алия. Но, по крайней мере, таковы обычаи ее народа, и это извиняет ее.
– Это твоя любовница, которую ты так любишь, что ради нее стал голым дикарем? – спросила глубоко уязвленная Магдалена. У каждого моряка была женщина-туземка, пока они находились вдали от дома. И с какой стати было ожидать, что Аарон отличается от других мужчин? И все же какой-то инстинкт заставил ее спрашивать дальше. – Ты говоришь, я такая же чудовищная женщина, как она. Но какими же она обладает добродетелями, которых нет у меня, раз ты предпочитаешь ее? Она красива?
Он понял, что она ревнует, а ее обман и то, как она обошлась с его жизнью, вызвали у него холодную улыбку.
– По-своему Алия так же красива, как ты, хотя сейчас она не такая стройная, потому что носит ребенка.
Магдалена почувствовала, как у нее застыла кровь.
– Она носит твоего ребенка?
Он с деланным равнодушием пожал плечами:
– Я не узнаю этого, пока ребенок не родится. Пока я отсутствовал, у нее было два любовника-таинца.
Гнев разгорячил ее застывшую было кровь, и она жарким потоком потекла по венам.
– И ты все еще живешь с женщиной, которая изменяла тебе, пока тебя не было? Она беременна, и ты не знаешь, твой ли это ребенок? – в ярости закричала она.
– Не тебе, Магдалена, судить Алию. Ее народ не так ценит женское целомудрие, как наш. – Он видел, как ее пальцы изогнулись наподобие когтей, и схватил оба ее тонких запястья, не давая ей поднять руки к его лицу. – Тебе не нравятся напоминания о тех, с кем ты развлекалась, не так ли?
Она боролась с его руками, ругая его словами, которыми мальчишки-конюхи награждали мулов и быков на улицах Севильи.
Он завел ее запястья за спину, крепко захватив их одной рукой, другой прижал ее к своему телу.
– Наверное, это ответ на мой вопрос. Ты была настолько опозорена при дворе своим распутством, что ни один знатный человек не взял бы тебя замуж? Ты обманула Бартоломе, чтобы сбежать от какого-нибудь больного, старого развратника?
– Любой мужчина – больной, старый, безобразный, как жаба, и вонючий, как козел, – любой мужчина будет менее отталкивающим, чем ты! – закричала она и пнула его своей мягкой парчовой туфелькой, изо всех сил стараясь не выдать себя слезами. Слезы! Он не стоит ни одной ее слезинки. – Я убью тебя и останусь вдовой. Это наверняка удовлетворит проклятые понятия о приличиях адмирала!
– Думаю, нет. Я все еще дорожу жизнью, хотя прошедший год вызывает у меня удивление, почему это так.
– Тогда отошли меня назад в Севилью – я с радостью пойду в монастырь!
Он усмехнулся:
– Опять старые сказки. Оставь эту скорбную повесть. Я не Бартоломе и не этот тщеславный юноша – Диего.
Она прекратила борьбу.
– Ты не веришь, что королева изгнала меня? – изумленно спросила она, – огромная стойкость человека, которого заставляют что-то делать против его воли, всегда видна. Я думала, что ты заблуждаешься. Я не стала бы лгать, Аарон. Ты только отправь меня назад ко двору. Королева Изабелла избавит тебя от этого бремени!
– Наконец-то ты окончательно поняла, что я не руководствуюсь обманом и не отказываюсь от сделки. Слишком поздно расторгать твой договор, Магдалена. Адмирал ни за что не позволит тебе отплыть назад, а оставшись здесь, ты потеряла все другие возможности поймать меня в ловушку. Ну, – ухмыльнулся он, – поскольку я теперь связан с женой, то буду вести себя как муж.
С этими словами он наклонился и поцеловал ее, дико впиваясь в ее рот и сжимая ее в объятиях так, что у нее захрустели кости.
Марсель, Франция, лето 1494 года
Исаак Торрес сидел за огромной полированной ореховой доской, которая служила ему письменным столом и просто столом, и не замечал пышной обстановки просторной комнаты. Он скомкал письмо и растер сургучную печать, бывшую на нем, в порошок. Печать была украшена гербом католических королей, как они теперь себя именовали. С яростным проклятьем он швырнул письмо в тяжелый гобелен, висевший на дальней стене, поднялся с места и принялся расхаживать по комнате.
В этот момент вошла Руфь, держа на руках Оливию – маленькую дочь Анны, за которую они заплатили целое состояние, чтобы им помогли тайно вывезти ее из Севильи, пока ее отец Лоренцо был при дворе. Кудрявые золотистые волосики ребенка были взлохмачены, широко раскрытыми глазенками девочка смотрела на своего любимого дядю-дедушку Исаака, удивляясь, отчего он так сердится. Руфь отдала Оливию служанке, успокаивая ребенка нежным поцелуем и обещанием дать ей попозже сластей. Потом она закрыла дверь и повернулась к мужу.
– Что тебя так расстроило? Известия о сыне Матео? Наш барселонский агент уже много недель ничего не сообщал о нем, тревожно сказала она.
Исаак уселся в одно из больших кресел, расположенных по обеим сторонам медного маленького столика. Он поманил ее к себе, она подошла и опустилась в кресло напротив него.
– О внуке моего брата нам ничего не известно – ни дурного, ни хорошего, но этот – этот предатель! – Он посмотрел на скомканное письмо, валявшееся на полу. Его голубые глаза сверкали яростью. – Мне надо найти способ обратить жадность этого ублюдка Трастамары в свою пользу.
– Письмо от короля Арагоны? – Лицо Руфи покрылось восковой бледностью. – Он может навредить нам здесь? Я думала, мы в безопасности.
Он погладил ее по руке:
– Мы в безопасности, насколько это возможно для евреев. Сейчас, пока у нас достаточно средств, нам никто не будет мешать в беспокойной стране короля Карлоса. Он и наш прежний суверен всегда наступают друг другу на горло.
– Тогда почему король Фердинанд написал тебе? – слабым от страха голосом спросила Руфь.
Исаак встал и снова заходил по комнате, ударяя мясистым кулаком по ладони другой руки.
– Он хочет получить долю от поместий моего брата! Похоже, святая палата и се чиновники обманывают короля. У Фердинанда прекрасное окружение! – с жестким сарказмом произнес он.
Руки Руфи взметнулись к горлу: ей показалось, что сердце ее подпрыгнуло туда.
– Как он может сделать такую чудовищную вещь?
– Ха! – усмехнулся Исаак, глядя на раскрошенный сургуч на своем столе. – Я слышал от нескольких наших друзей, которые убежали – кто в Неаполь, остальные сюда, во Францию, – что Трастамара недоволен инструментом смерти Торквемады – палата обманывает его при дележке богатств! Но, – добавил он, проведя своими сильными короткими пальцами по волосам, – это может поработать на нас. Я могу сказать ему, где находится каждый мараведи, которым обладал Бенджамин, но за плату.
Он взглянул на Руфь:
– Ты слишком переживаешь за Аарона, который находится так далеко с генуэзцем. Я… я не говорил тебе, но через моих агентов месяц назад я получил от пего письмо. Я не хотел беспокоить тебя. С ним все в порядке, – быстро добавил Исаак, увидев, что она побледнела, – но он собирается скопить достаточно денег в Индии, чтобы вернуться и убить Бернардо Вальдеса.
У Руфи перехватило дыхание:
– Нет! Его убьют!
– Я отправил ему записку, что сам повидаюсь с Вальдесом. – Холодная удовлетворенная улыбка расползлась по лицу Исаака Торреса. Он снова уселся рядом с женой. – Похоже, этот коварный арагонец поможет мне выполнить обет Аарона. – Он достал письменные принадлежности и яростно заработал пером, а Руфь с тревогой на лице следила за ним.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Рай земной - Хенке Ширл



Нудно как то, дочитала по привычке, не захватил сюжет....
Рай земной - Хенке Ширлмаруся
12.09.2014, 20.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100