Читать онлайн , автора - , Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

Уэлсвилл, май 1878 года
Выразив свои соболезнования, друзья и соседи удалились, и в доме Эфраима остались только члены семьи. Амос, сославшись на неотложные дела в столице, тоже скоро откланялся, поручив Генри Снейду утром проводить Ребекку на ранчо. Леа и ее два маленьких сына останутся с Эфраимом на несколько дней. Ребекка с завистью наблюдала, как старшая сестра хлопочет возле своих детишек.
«Они все время с ней, а между мной и Майклом воздвигнута преграда», – с горечью размышляла Ребекка. Одиночество было ее уделом все эти годы.
Она прошла на кухню, чтобы навести там порядок после поминок, но оказалось, что соседки постарались избавить дочерей покойной от хозяйственных забот. Кухня сияла чистотой, как и при жизни Доркас. Эфраим держался молодцом все последние дни и во время траурной церемонии, но Ребекка знала, каких усилий ему стоит скрывать терзающую его боль потери.
Из кухонного окна был виден церковный двор. Отец бесцельно кружил по нему, потом исчез за углом церкви, где располагалось кладбище. Когда сумерки сгустились, Ребекка, встревоженная долгим отсутствием отца, направилась к нему. Эфраим стоял на коленях у свежей могилы.
– Возвращайся в дом, папа. Уже темнеет. – Она с нежностью тронула его за плечо.
– Я не любил ее так, как она того заслуживала. И она об этом знала.
– Ты был ей хорошим мужем, – возразила Ребекка.
– Она знала про Кэтлин, и это мучило ее всю жизнь.
Ребекке хотелось, чтобы отец прекратил свои воспоминания, которые причиняли ему дополнительную боль.
– Кэтлин осталась в твоем прошлом. Когда вы с мамой поженились, ты начал жить заново. И ты не нарушал обета верности.
– Я был неверен Доркас. В мыслях. Я желал другую женщину и поэтому виновен в супружеской измене.
– Но это было скрыто от всех, не так ли, папа? Это далось тебе нелегко, и ты искупил свой грех страданием.
Отец понимал, что Ребекка говорит не только о нем, но и о себе.
Он встал с колен, выпрямился во весь рост, но его плечи остались согбенными. Могильный камень Доркас лежал на земле, но он словно бы ощущал его тяжесть на своих плечах.
– Да, дочь. Это нелегко – утаивать свои чувства так долго. Мне кажется, что я совершил страшную ошибку… насчет Амоса и тебя.
Ребекка не осмелилась рассказать отцу, каким кошмаром было ее замужество с первой же брачной ночи. Он достаточно мучился от сознания своей вины перед покойной женой.
– Тебе не в чем винить себя. У нас не было другого выхода. Ошибку совершила я… – заявила она твердо.
Он покачал головой.
– Нет. Это я, по злобе своей, счел такого прекрасного парня, как Рори Майкл Мадиган, твоей ошибкой… Теперь мы все в Уэлсвилле не нарадуемся, узнавая о его успехах.
Эфраим отвел взгляд, не в силах смотреть прямо в глаза дочери.
– Амос догадывается, что ребенок не от него?
Это был не столько вопрос, обращенный к Ребекке, а скорее утверждение.
Они не говорили на эту тему с того несчастного дня, решившего судьбу Ребекки, когда он посоветовал напуганной растерянной дочери выйти замуж за нелюбимого человека, чтобы оградить от всех превратностей в будущем ее еще не рожденное дитя. Ребекка сдерживала подступавшие к глазам слезы. Жизнь с Амосом научила ее терпению. Иначе она бы выплакала себя до конца. Но дьявольский договор, заключенный с супругом, лишал ее права на открытое проявление горя. Даже на похоронах матери она не проронила ни слезинки. Однако сейчас плотина рухнула.
Она закрыла лицо руками. Плечи ее вздрагивали от рыданий. Ей было стыдно, что этим она терзает сердце отца, но Ребекка не могла ничего с собой поделать.
– Он плохо обращается с тобой? И с моим внуком? – задал вопрос Эфраим.
В нем произошла перемена. Она никогда не видела своего мягкосердечного отца столь суровым и похожим на библейского пророка, как их описывает Ветхий завет. Нет, он не должен узнать правду о ее супружеской жизни! Иначе он обрушит проклятия на самого себя.
– Нет, нет. Амос относится к Майклу как к сыну и своему наследнику.
– И все же он не позволяет тебе проводить с ним больше двух-трех недель в году с тех пор, как мальчик вырос из пеленок. Сначала все эти гувернантки, потом частные школы на Восточном побережье. Я знаю, что твое сердце разрывается, когда ты отсылаешь туда сынишку.
– Таково желание Амоса, – произнесла она с безнадежной тоской. – Он сам воспитывался в частной школе и к тому же он хочет, чтоб я отдавала все время светским приемам.
– Если б у тебя еще были дети… Может, тогда что-то бы изменилось?
Ребекка ничего не ответила. Эфраим, как мог, попытался утешить дочь:
– Это не твоя вина, Ребекка. У Амоса не было потомства и от первой жены. Мужчина может быть так же бесплоден, как и женщина.
Надо благодарить Бога, что Амос не способен был одарить ее детьми. В противном случае он отказался бы признать Майкла своим сыном. Мысль об этом леденила ей кровь.
– Это к лучшему, папа. Как ты однажды сказал – на то воля Божья.
– Иногда люди позволяют себе бесцеремонное вмешательство в Божий промысл и обманываются, считая, что выполняют Его волю, – как-то загадочно произнес Эфраим и тут же сменил тему, испытующе глядя на дочь. – Мадиган добился поразительных успехов. Ты встречала его в Вашингтоне?
– Лишь однажды, случайно, несколько лет назад. – Постыдный эпизод во дворике посольства навсегда оставил в ее душе горький осадок. Она до сих пор ненавидела себя за свое тогдашнее поведение. – Он сильно изменился. Деньги и власть основательно меняют человека. Я с трудом узнала его. Раньше думала, что знаю его, но мне тогда было семнадцать лет, и я была наивной…
Эфраим уловил в ее тоне сожаление об ушедшей юности.
– Да простит меня Господь за то, что я разрушил твои мечты!
– Наоборот, я обязана тебе спасением. – Она сделала попытку ободряюще улыбнуться ему сквозь слезы. Ее любовь к отцу оставалась неизменной все эти годы.
С мученическим выражением на лице он чуть слышно возразил:
– Все чаще я начинаю в этом сомневаться.


Виргиния-Сити, июнь 1878 года
Из-за жары Рори закатал повыше рукава рубашки, разложил на рабочем столе ворох платежных документов о закупках шахтовладельцами крепежного леса и погрузился в их изучение. Бум еще продолжался, но опытный взгляд Рори уже улавливал признаки спада и близкого конца Комстока. Большой всплеск «золотой лихорадки» 1873 года вылился в не виданный никогда ранее подъем стоимости горнорудных акций. Причиной этому являлось не истинное богатство приисков, а чистой воды спекуляция биржевых воротил. В результате искусственного вздувания цен в январе 1875 года разразилась неминуемая паника, и лавина покатилась вниз. Тысячи инвесторов разорились. Одни шахты закрылись, другие прекратили выплату акционерам дивидендов. Остальные находились в критическом положении.
Через десятилетие пылающий лихорадочным жаром, смертельно больной Комсток превратится в скопище городов-призраков. Не заинтересованный прямо в золотодобыче и игре на бирже, Рори не был этим обеспокоен. Его бизнес, основанный на заготовке древесины, уже покоился на солидном фундаменте. Он приобрел постоянных покупателей в Калифорнии, которым поставлял строительные материалы. Его небольшое поначалу ранчо превратилось в крупный конный завод и скотоводческое хозяйство, выполняющие армейские заказы для четырех соседних штатов. Он еще имел половинную долю в ипподромном бизнесе Дженсона. Его репутацию поставщика отличных скаковых лошадей ничто не могло поколебать. Выращенные им лошади побеждали на любых скачках на всем пространстве от Денвера до Сан-Франциско.
Пробыв два срока в конгрессе Соединенных Штатов, Рори отошел от политики. Его попытки изобличить Амоса в Вашингтоне дали нулевой результат, и все же предупреждения Ребекки в записке, полученной в первый год его пребывания в столице, оказались пророческими.
Вряд ли можно было считать простым совпадением то, что через три недели после получения письма в него стреляли.
Произошло это рано утром, когда он возвращался домой от Доротеи Пейсли. Пуля задела его плечо. Рори догнал неудачливого убийцу. В завязавшейся драке Рори проявил неосторожность и лишил своего противника жизни. Таким образом, он так и не узнал, кто был инициатором покушения – Уэллс или вдруг возревновавший муж очаровательной Доротеи. Как обычно в подобных случаях, убийца оказался бездомным бродягой.


Три года прошло с тех пор, и Рори вконец растерял все иллюзии. Он убедился, что ничего не добьется в Вашингтоне – ни справедливых законов для своих избирателей, ни разоблачения преступников. Если он собирается сокрушить Уэллса, то действовать надо на родной почве – в Неваде.
Коррумпированная администрация Гранта уступила место «скромным» дельцам из своры «реформатора», а проще сказать, демагога Рузерфорда Хейеса. Подобно своему предшественнику Гранту, герою Гражданской войны, генералу со славным боевым прошлым и весьма решительными намерениями, которые существовали только на словах, не менее словоохотливый бывший губернатор штата Огайо не мог, да и не хотел взламывать хорошо подготовленную оборону окопавшегося в федеральной столице жулья национального масштаба. После того как Хейес подло вышиб из борьбы за президентство своего однопартийца-демократа, губернатора штата Нью-Йорк Сэмюеля Тидена, Рори Мадиган посчитал свое дальнейшее пребывание в Вашингтоне бессмысленным.
Амос Уэллс благополучно пережил все финансовые и политические потрясения. Его богатство росло даже в те мрачные времена, когда многие держатели акций и шахтовладельцы теряли все до последнего цента. Однако Рори удалось наладить связи с влиятельными личностями в среде продажных законодателей Невады, которые избирали представителя штата в сенате. К тому времени Амос должен был переизбираться. Деньги Рори, щедро потраченные на другого кандидата, сделали свое дело – Амос Уэллс потерпел поражение на выборах.
Но по-настоящему свалить Амоса можно, только разрушив его бизнес, а для этого надо было найти доказательства махинаций экс-сенатора с горнорудными акциями, разоривших тысячи мелких вкладчиков и погубивших десятки шахтерских жизней. Одной из безвинных жертв преступлений Амоса когда-то стал и Райан Мадиган. В случае передачи дела в суд Амос Уэллс не только не мог рассчитывать вернуться в Вашингтон, но рисковал попасть за решетку, а может быть, и на виселицу.


Бью опаздывал. Рори, отложив деловые бумаги, в нетерпении стал прохаживаться по кабинету. Наконец на лестнице послышались знакомые тяжелые шаги. Красное, как кирпич, широкое лицо Бью Дженсона всунулось в приоткрытую дверь. Щеки его слегка обвисли, над туго затянутым поясом начал выпячиваться животик, но все-таки за восемь лет он мало изменился.
Отдышавшись и утерев с лица пот, Дженсон с наслаждением вытянулся в удобном кожаном кресле возле письменного стола Мадигана.
– Жарко, как в пекле, которым нам грозят священники.
– Бью! Ты должен больше заботиться о себе. Ты таскаешь лишний вес. Не пора ли его сбросить? – Рори протянул другу высокий стакан, наполненный прозрачной водой с кусочками льда.
Дженсон подозрительно понюхал жидкость.
– Ты начал говорить точно как мой врач. Проповедуешь умеренность и сам воздерживаешься от спиртного. Это, видимо, с тех пор, как ты протащил в сенат своего республиканца взамен нашего демократа. Не поменял ли ты окраску, братец?
– Нет, Бью! Я в той же демократической шкуре. Но тебе ли не знать, что у нас в штате у демократа нет никаких шансов на избрание. Для наших законодателей другой партии, кроме республиканской, просто не существует. Но хватит о политике. Ты прислал мне записку, но я не понял, в чем суть дела.
Бью хитро ухмыльнулся.
– Слай Хобарт в долгу как в шелку, сидит без гроша. Он готов заговорить.
– Что ж, это неплохо. Я уверен, что он многое может рассказать о том, как Амос держал шахтеров под землей, пока его прихвостни и дружки покупали и продавали акции, набивая мошну. Но одно его слово против слова Амоса – маловато для возбуждения уголовного дела. У него есть серьезные доказательства?
– Он вроде бы зачитывал маркшейдерам какие-то письменные инструкции. Конечно, там не все написано черным по белому, но кое-что есть… между строк.
Рори не скрывал от давнего друга, как взволновало его это известие.
– Не верится, что Уэллс писал подобные послания собственноручно.
– Конечно, он хитрый лис, но тут допустил промашку. На этих инструкциях несколько поправок вписано именно его почерком. Хобарт должен был их сжечь, но припрятал на черный день. У него этих огнеопасных бумаженций полная шкатулка под крепким замком. Когда-то давно он собирался сунуть их под нос мальчикам Уэллса и содрать с них пару монет на выпивку. Но теперь он решил найти им лучшее применение. Мои парни смогут проверить их подлинность, когда явятся к Хобарту вытрясать из него гиблый долг.
– Скажи своим парням, чтобы они не скупились, если обнаружат еще какие-нибудь свидетельства. Я хочу доказать, что Уэллс не только держал шахтеров взаперти, но и замуровывал их обвалами, когда открывалась богатая жила. Мне нужны доказательства, что он не просто жулик, но и еще и хладнокровный убийца.
Рори нервно мерил шагами пространство кабинета. Его охватила жажда деятельности.
– Боже! Ты не представляшеь, как долго я ждал, чтобы кто-нибудь из людей Амоса раскололся. Тот, кто всех ближе к паучьему гнезду. Теперь мы уже почти у цели. Я их всех сотру в пыль, а в первую очередь Уэллса. Я выпью из него всю кровь. Я уже чувствую, как он хрустит у меня на зубах.
– А я смогу полюбоваться этим пиршеством! – послышался голос из соседнего кабинета.
Совместный бизнес вынуждал Патрика много времени проводить в Виргиния-Сити, а Рори в Сан-Франциско. Поэтому у каждого из братьев в конторах компании и в Калифорнии, и в Неваде был свой личный кабинет.
Патрик неожиданно появился в дверях. Рори заметил в глазах брата озабоченность и осуждение. Патрик явно не одобрял преждевременную радость и неумеренную кровожадность Рори.
– Хелло, Патрик! Я не слышал, как ты вошел.
– Зато я слышал, как ты громко празднуешь победу.
Бью перевел взгляд с одного из братьев на другого. Странное дело – их лица были абсолютно похожи, словно отлиты в одной и той же форме, но Рори был из племени темноволосых ирландцев, а Патрик унаследовал огненно-рыжую шевелюру от каких-то отдаленных саксонских предков.
– Значит, ты добыл веские доказательства? – обратился Патрик к Дженсону. – Когда ты сможешь их нам представить?
Бью рассказал Патрику о затруднительном положении, в котором оказался Хобарт. Было решено слегка «подкормить» подручного Амоса и некоторое время водить его на удочке, чтобы тот продолжал шпионить за своим боссом.
Получив от Мадиганов указание, Бью распрощался, оставив братьев наедине.
– Вот когда мы упрячем Уэллса с его дружками за решетку, все для нас закончится, Рори! Во всяком случае, должно закончиться.
Пристальный взгляд Патрика раздражал Рори.
– Что ты подразумеваешь под «все должно закончиться»? Что значит «все»?
– Меня ты не введешь в заблуждение, Рори. Кто тебя научил блефовать в покер?
– Сестра Франциска Роза в католическом приюте.
Рори нарочито небрежно развалился в кресле и водрузил ноги на стол. В пальцах он ловко вертел карандаш, притворяясь, что поглощен этой забавой.
– Со мной твои игры не проходят, братишка. Ты мстишь Амосу не только за Райана. Тут еще замешана его жена.
Рори отшвырнул карандаш.
– И что из этого следует? – спросил он с вызовом.
– Какую казнь ты ей готовишь? Ведь она непричастна к злодеяниям Уэллса.
– Ты ее не знаешь так, как я. Представь мне право решать ее судьбу.
– У них растет сын. Он лишится не только отца… но и матери. Ты этого хочешь?
Рори пожал плечами, изображая полнейшее равнодушие.
– Он воспитывается где-то на Востоке в закрытой школе. Не думаю, что он будет сильно переживать потерю.
– Здорово же она ранила тебя когда-то… – Патрик ждал, что Рори наконец поведает ему, какой червь гложет его изнутри, но угрюмая замкнутость младшего брата оборвала все надежды Патрика на доверительный разговор.
Рори резко сменил тему беседы.
– С тех пор как ты начал волочиться за своей немкой-коротышкой, в тебе проснулась опасная сентиментальность. То, что ты стал хлюпиком, до добра не доведет.
Первая жена Патрика скончалась от эпидемии холеры еще три года назад. Он остался вдовцом с двумя малышами на руках. Недавно он влюбился в симпатичную молодую вдову Грету Фрелих.
– Как поживает Грета? Занята приготовлениями к свадьбе?
– Грета в порядке, а свадьба состоится в следующем месяце, и ты прекрасно об этом знаешь. Не притворяйся, что у тебя отшибло память. Кстати, на свадьбе ты увидишь много приятных молодых леди, отличных от тех, кто промышляет своими телесами здесь, в Виргиния-Сити.
– Какой же ты самодовольный сноб и ханжа, Патрик! Что с тобой стало? – невесело рассмеялся Рори. – Женщины в Виргиния-Сити по крайне мере честно выполняют свою работу и тем выгодно отличаются от знакомых мне милых дам в Сан-Франциско или в Вашингтоне.
– У тебя весьма ограниченный круг знакомств. Ты тянешься только к шлюхам, чтобы не связывать себя никакими обязательствами. Ты купаешься в грязи, как свинья, и все вокруг тебе кажется запачканным грязью. Ты достоин лучшей участи, Рори.
– Не издевайся надо мной. Раньше я тоже так думал, но потом понял, что достиг своего уровня и выше мне карабкаться бесполезно. И мне нравится та грязь, в которой я, по твоим словам, купаюсь. Живи счастливо с Гретой, Патрик, а меня оставь в покое…
– Чтобы ты ежечасно губил себя? Ты же знаешь, я не могу этого позволить.
– Но ты меня не остановишь.
– Ребекка Уэллс в прошлом месяце похоронила мать…
– Невелика трагедия, – отозвался Рори цинично.
– Она увидит, как ее мужа поведут в тюрьму, а их состояние развеется по ветру. Тебе этого мало?
– Да. Мне этого мало! – чеканя слова, произнес Рори.
Патрик молча прикрыл дверь, разделяющую кабинеты братьев. В наступившей вдруг тягостной тишине Рори предался воспоминаниям.


Карсон-Сити
Ребекка с такой силой обняла Майкла, что он трепыхался в ее объятиях, как маленькая пойманная рыбка. Она опустилась перед ним на колени прямо на пыльную железнодорожную платформу. Вокруг была суета, шум, говор, лязгали пропыленные вагоны. Поезд готовился продолжать свой путь на Восток. Ветер принес клочья паровозного дыма и окутал мать и сына черной копотью.
– Ты так сжимаешь меня, мама, что мне трудно дышать.
Мальчику было семь лет, он здорово вытянулся за последнее время. Отросли чудные темные волосы, а глаза показались ей еще более голубыми. Внезапно они стали по-взрослому строгими, когда сын увидел слезы матери.
– Не грусти. Мисс Ахерн будет писать тебе каждую неделю, а очень скоро я сам смогу писать тебе письма.
Миллисент Ахерн, молодая гувернантка Майкла, тактично покашляла, намекая, что пора садиться в вагон. Маленькая, смуглая, похожая на птичку, женщина была искренне предана своему воспитаннику. Ребекке она нравилась больше, чем все предыдущие няни и гувернантки, нанятые Амосом.
– Пишите как можно чаще, Миллисент. Я обещаю, что сама буду отсылать письма ежедневно. Веди себя хорошо, Майкл, и, может быть, если у папы найдется время, мы навестим тебя, когда приедем в Вашингтон.
– Вы приедете, если только отец получит пост в федеральном правительстве, – мрачно заметил мальчик. – Дядя Генри говорил, что этого может и не случиться. Тогда вам нечего делать в Вашингтоне. – В детском голосе ощущалась вполне взрослая тревога.
– Ты не так понял меня, малыш. Твой папа обязательно получит назначение, – вмешался Генри Снейд и ободряюще потрепал мальчика по головке. – Ты спокойно живи и хорошо учись. Па и ма не забудут про тебя.
Майкл исподлобья посмотрел на дядю.
– Я буду изо всех сил стараться, сэр. Если бы от моей учебы зависело…
Мальчик не докончил фразу и спрятал лицо в складках одежды матери. Ребекка ревниво взглянула на Генри и зашептала сыну на ухо:
– Помни, Майкл, что мама любит тебя. Ты мне дороже всего на свете…
Кондуктор громко попросил пассажиров поторопиться.
– Нам пора, миссис Уэллс, – напомнила гувернантка.
Ее слова потонули в лязге вагонов. Станционный колокол прозвонил в последний раз. Генри Снейд приподнял Майкла над платформой и передал в руки кондуктору, потом помог Миллисент вскочить на площадку уже трогающегося вагона. Ребекка собиралась бежать за поездом, но Генри остановил ее, по-братски ласково обняв за плечи.
– Держись, Ребекка. Теперь, как никогда раньше, тебе надо быть сильной.
– Это же несправедливо, Генри. Он еще так мал, а его отсылают так далеко. Сперва Амос держал его здесь с няньками и гувернантками, пока мы жили в Вашингтоне, а когда мы вернулись сюда, он отправляет его в чертову даль, в Массачусетс.
– Школа Калвертона считается лучшей в стране. – Генри попытался сыграть роль миротворца.
Ребекка утерла с лица слезы и следы копоти. Ей не хотелось привлекать к себе любопытные или сочувствующие взгляды посторонних, но перед Генри она могла не таиться.
– Ты бы послал своих мальчишек в школу на другой конец страны – какая бы распрекрасная она ни была?
Он растерянно пожал плечами.
– Я-то нет, но Амос думает по-другому.
– Да, он думает по-другому. Он использует Майкла, чтобы держать меня в кулаке. Я получаю право на краткие свидания с сыном только в награду за послушание. Он знает, что может наказать меня в любой момент, отослав Майкла на край света. Когда я выходила замуж, то думала, что этим обеспечу ребенку счастливую жизнь. Я старалась, Генри! Я честно пыталась быть хорошей женой, но наш брак как был с самого начала, так и остался карикатурой на супружескую жизнь.
Ребекка воспользовалась случаем, чтобы искренне поведать о своих горестях дружески настроенному собеседнику. За прошедшие годы она стала больше доверять своему зятю.
– Не только твое супружество – карикатура. У нас с Леа происходит то же самое. Если б не мальчишки, не знаю, как бы я выдерживал ее злобные выходки. А ведь все начиналось у нас с большой любви. Во всяком случае, мне так казалось. – Он рассмеялся горьким смехом.
Ребекке пришлось наблюдать, как постепенно ее сестра и Генри отдалялись друг от друга. Он ушел с головой в работу, а она беспечно тратила заработанные им деньги.
– Иногда мне кажется, что любви между мужчиной и женщиной вообще не существует. Ее выдумали те, кто сочиняет книжки. И не бывает счастливых браков. Я все чаще об этом думаю после того, как узнала правду о своих родителях. Они прожили вместе долгие годы без любви.
– Что поделывает Эфраим? Я все собираюсь навестить его, но, честно говоря, у меня не хватает духу ехать туда с Леа. Стоит нам вместе появиться в Уэлсвилле, как сразу мы начинаем ссориться. Это расстраивает Эфраима, да и мне тяжко приходится.
– Я знаю, как ты разрываешься между шахтами и ранчо. У тебя масса дел. А папа сейчас в порядке. Смерть мамы была неожиданной, и, конечно, он пережил шок, но настоящей близости у них никогда не было.
Ребекка смолкла, вспомнив рассказ отца об ирландской девушке, которую он любил. «Ее призрак охотится за ним, как за мной охотится призрак Рори», – подумала она.
– Леа пошла по стопам матери. Она огрубела, ожесточилась сердцем. А тебе, Ребекка, наоборот, передалась отцовская мягкость. Я знаю, как тебе нелегко с Амосом.
– Я выдержу. Майкл – вот за кого я боюсь. – Она крепко ухватилась за руку Генри. – Могу я рассчитывать на тебя?
– Во всем, Ребекка. Тебе стоит только попросить, – ответил Генри со всей серьезностью.
– Если что-то случится со мной, присмотри за Майклом. Я знаю, что взваливаю на тебя большую ответственность. У тебя самого два мальчика и куча других забот.
– Все в порядке. Я разделяю твое беспокойство насчет Амоса и мальчика.
«Я поставила его в трудное положение, и он смущен потому, что не в силах отказать мне», – подумала Ребекка.
– Мы никогда не говорили с тобой об обстоятельствах рождения Майкла, но Леа тебе сказала, что Амос не его отец.
Начав говорить, Ребекка тоже смутилась. Она не могла открыть правду о половом бессилии мужа никому на свете. Это было бы слишком унизительно как для Амоса, так и для нее.
– Амос хотел иметь наследника. Я не думаю, что он может нанести мальчику какой-либо вред. Но все же… – продолжала Ребекка.
– Он не испытывает к нему отцовские чувства? Я понял тебя. – Генри помог ей сформулировать мысль. – Я буду присматривать за малышом. Довольно часто мне приходится ездить по делам в Филадельфию или Нью-Йорк. Что мне стоит сделать маленький крюк и навестить малыша в Калвертоне, Ребекка…
Он вдруг замялся, прокашлялся и все-таки задал вопрос:
– Ты когда-нибудь вспоминаешь о нем?
Ребекка знала, что он имеет в виду Мадигана.
– Трудно было бы не вспоминать, когда его имя чуть не каждый день упоминается в газетах – сначала в Вашингтоне, теперь здесь.
– Он вспыхнул, как метеор. Ему чертовски повезло, – произнес Снейд рассерженно. – Его старший братец сколотил немалое состояние на торговле с Китаем, но он хоть не лезет в политику.
– Мне кажется, у Рори тоже нет политических амбиций. Он отказался от борьбы за кресло Амоса в сенате и даже от избрания на третий срок в конгресс. Нет, его не интересует политика. Единственное, чего он добивается, – это уничтожить Амоса. И растоптать мою семью…
– Этот грязный оборванец! Он…
– Именно по этой причине он вынашивает планы мести. Как ты не догадываешься? Моя семья сочла его недостойным моей руки. – У нее вырвался сдавленный смешок. – Никто, разумеется, не думал, что он взберется так высоко. Я сама не верила, что он способен на что-то иное, кроме мордобоя за деньги. Теперь я расплачиваюсь за свое неверие.
Темные проницательные глаза Генри внимательно изучали выражение лица Ребекки.
– Ты по-прежнему влюблена в него?
Он в уме уже ответил за нее положительно, прежде чем она покачала головой.
– Я сама не знаю. Он предал меня, а теперь еще собирается мстить мне за унижения, испытанные им в молодости из-за своего ирландского происхождения.
– Он доказал, что у него нет моральных устоев. Твой отец с самого начала предсказывал, каких подлостей можно ожидать от людей подобного склада.
– Это не оправдывает наше предубеждение ко всем ирландцам, – произнесла Ребекка со вздохом. – Но как бы то ни было, он отец Майкла. Я впервые говорю об этом открыто…
– Тебе станет легче, если ты растрезвонишь свою тайну по всему свету?
– Нет, – с безнадежностью в голосе призналась она. – Конечно, нет! Но я боюсь… С каждым днем Майкл все более становится похожим на Рори. Если Амос начнет думать, что правда выплыла наружу, он упрячет Майкла куда-нибудь навсегда.
– А как насчет Мадигана? Хватит ли у него порядочности, чтобы удержаться от шантажа, используя мальчика?
Генри задал вопрос, заранее зная ответ. Ребекка кивнула.
– Поэтому я и живу в постоянном страхе. Мадиган не должен увидеть Майкла.
– Он его не увидит. Я обещаю.
– Ты настоящий друг, Генри. Спасибо тебе.
Они подошли к ожидающему их экипажу. Их беседа не могла продолжаться в присутствии кучера.
Обратный путь от вокзала до особняка Уэллса они проделали молча.


Леа Снейд переживала очередной приступ «повышенной возбудимости», как тактично окрестил этот недуг Генри. Она схватила с дивана расшитую подушку в форме сердечка и швырнула мужу в лицо. Он легко уклонился от безобидного предмета, но краем глаза углядел, что следующим, уже более грозным метательным снарядом будет тяжелое хрустальное пресс-папье.
– Прошу тебя, Леа, положи эту жуткую штуковину на место! Что подумают слуги? Они и так уже чешут языки… – Это был единственный довод, который на нее пока действовал.
– Не беспокойся! Им и без этого хватает поводов для сплетен. Ты и моя сестричка! Она проститутка, а ты ее хахаль! О вас болтают все кому не лень, от Карсон-Сити до Вашингтона…
На бледном лице Леа выступил лихорадочный румянец. В прошлом ее круглая миловидная физиономия, похожая на личико фарфоровой куклы, теперь обрюзгла. Под глазами набрякли мешки, появился двойной подбородок.
Ее внешность с годами претерпела не меньшие изменения, чем характер. Серебряные локоны не выдержали испытания временем и превратились в сальные пряди. Когда-то осиная талия раздалась от неумеренного употребления сластей. «Как я мог так ошибиться и счесть ее более красивой, чем младшая сестра?» – с отвращением подумал Генри.
Вслух же он повторил то, что было им неоднократно сказано раньше при подобных сценах:
– Леа! Твоя ревность глупа. Амос попросил меня проводить Ребекку и их мальчика на вокзал, потому что сам был занят на собрании акционеров.
– Их мальчика! Ха! Мы все знаем, от кого родился этот ублюдок. Поэтому Амос и старается всучить тебе мамашу с сыном, чтобы не появляться рядом с ними на людях.
Злоба клокотала в Леа. Генри тоже не на шутку рассердился.
– Заткни свою пасть, женушка! Мне плевать на то, что ты с Ребеккой на ножах, но она супруга моего босса, и с этим тебе придется смириться.
Уходя из дома, он с силой хлопнул дверью.
Леа осознавала, что зашла слишком далеко. Генри только в редких случаях выходил из себя и был с ней так откровенно груб. Чаще всего он просто оставлял ее выходки без внимания. Обычно он выслушивал ее злобные монологи, а в конце молча пожимал плечами.
Она начала устраивать истерики и скандалы с целью привлечь его внимание с тех пор, как почувствовала, что он избегает ее. И суть дела была не в постельных утехах, которые никогда не доставляли ей удовольствия. Но, когда она была молода и привлекательна, он не расставался с ней ни на один день и возил с собой повсюду по необъятной империи Амоса. Влияние Генри внутри этого государства в государстве росло, и ей льстило, что мужчины пресмыкаются перед ним, а их жены ей завидуют. Но так было раньше, до того, как внешность ее увяла.
Теперь все изменилось. Ребекка, в прошлом простенькая девочка, превратилась в сногсшибательную красавицу. И, черт побери, с каждым годом она приобретала все больше шарма, а Леа расползалась и блекла.
«Это несправедливо! Она порочна и грешна, а за грехи вместо расплаты заимела в награду богатого супруга. Я же добродетельна, а мужа своего теряю из-за ее хитрых козней. Все они попадают в расставленные ею сети – и подлый ирландец, и благородный Амос, и любой мужчина, кого она соизволит захотеть», – так рассуждала Леа, всхлипывая от жалости к себе и наблюдая в окно за удаляющимся всадником. Это Генри, пришпоривая коня, скакал во весь опор на север, к своему боссу на ранчо.
Она знала, что там собирается все ближайшее окружение Амоса. Дружная когорта строит планы добиться назначения Уэллса секретарем департамента внутренних дел после того, как законодатели штата отдали его место в сенате какому-то проходимцу, за спиной которого маячит этот ненавистный ирландец с его добытыми откуда-то из воздуха деньгами. И хотя все благополучие Снейдов зижделось на финансовых операциях Амоса и его друзей, Леа страстно желала, чтобы звезда Уэллса больше никогда не появилась на политическом небосклоне. Чем хуже, тем лучше! Если Леа и ее мужу суждено опуститься на дно, пусть там окажется и Ребекка. «Зачем Амос так часто разрешает Генри обхаживать Ребекку? Нет ли в этом какого-то злого умысла?» – твердила она себе в приступе неразумной и беспричинной ревности.


Карсон-Сити, сентябрь 1878 года
Амос вел Ребекку под руку по мраморной лестнице громадного особняка Шеффилдов. Лестница плавно изгибалась, и на повороте ступени расходились веером. Белоснежный мрамор сверкал, отражая огни хрустальной люстры под уходящим ввысь потолком громадного холла.
– Я хочу, чтобы сенатор был очарован тобой. Президент Хейес слушает то, что ему шепчет на ухо сенатор, а ты знаешь, как я заинтересован в назначении в новый кабинет. Только так мы сможем вернуться в Вашингтон.
Новоиспеченный железнодорожный магнат, сенатор от штата Невада, представлял собой значительную политическую силу, и всякий, кто был в Неваде хоть «кем-то», не мог пренебречь приглашением на празднование дня его рождения. Гости являлись как по команде. Никакие извинения не принимались, разве только причиной отсутствия кого-то из приглашенных была его скоропостижная кончина.
Супруги Уэллс медленно продвигались в густой толпе. Муж расточал улыбки, кому-то сердечно тряс руку, кого-то хлопал дружески по спине и всем представлял свою жену. Он успел познакомить ее с парой дюжин влиятельных личностей и их супругами. Ребекка старательно соблюдала все правила этикета, но мысли ее были далеко.
Записка от Рори, полученная рано утром, запечатлелась в ее памяти.
«Несколько лет назад вы прислали мне письмо, предупреждая о кознях Амоса против меня. Сейчас я отвечаю вам тем же. Вашему мужу и вам тоже грозит серьезная опасность. Я буду ждать вас в библиотеке Шеффилдов, когда вынесут именинный пирог».
Рори стоял на балюстраде второго этажа, скрытый за массивной колонной, и наблюдал сверху за празднеством, разворачивающимся внизу в зале. Его взгляд не отпускал Ребекку. Темное золото ее прически, ее гордо вскинутая очаровательная головка – ничего другого он не замечал в нарядной толпе. Она опиралась на руку мужа, с улыбкой кивая гостям.
«Часы скоро пробьют в последний раз», – со злорадством, но и с горечью подумал он.
– Ты бы хоть имел галантность притвориться, что помнишь о моем существовании, – произнесли Теа Пейсли и похлопала его веером по подбородку. – В конце концов я проделала длиннейший путь из Сакраменто только для того, чтобы побыть с тобой всего одну ночь.
Он раздраженно отвел от лица щекочущие страусовые перья ее веера, словно отмахнулся от надоедливого насекомого.
– Ты примчалась из Сакраменто в Карсон-Сити, потому что все сливки общества к западу от Миссисипи ежегодно собираются на день рождения Шеффилда. Ты бы не пропустила этот праздник ни за какие сокровища. Не притворяйся, что в тебе клокочет страсть.
Рори словно обрушил на собеседницу ледяной душ. Она закусила губу от обиды, но тотчас сменила выражение лица, озарив его сводящей с ума улыбкой, так хорошо знакомой мужской части населения Сакраменто, а также федеральной столицы в округе Колумбия.
– Я гораздо красивее этой тросточки с золотым набалдашником, – весьма откровенно заявила Теа. – Что ты нашел в ней?
Говоря это, она завладела рукой Рори и положила его ладонь себе на роскошную грудь, агрессивно выпирающую из глубокого выреза платья, как бы демонстрируя вещественное доказательство своего превосходства над худощавой Ребеккой.
– Тебе, кошечка, этого не понять, – наконец соизволил улыбнуться Рори. – И не суй нос куда не следует. Ревность тебя не украшает, и излишнее любопытство разливает желчь и портит цвет лица. Меня всегда очаровывала твоя беспечность. Оставайся такой, и ты будешь любима.
С этими словами Рори подал ей руку, и они стали спускаться с балюстрады, погружаясь в кипение праздника.
Ребекка заметила Рори и сразу же поняла, что Амос тоже его увидел. Она почувствовала, как в ярости напряглось его тело. Мадиган танцевал с женой сенатора Пейсли, и та обвивалась вокруг него, как лиана.
– Дешевая вульгарная дамочка! Пейсли дурак, что позволяет ей так ронять себя на публике. – Амос прошептал эту тираду на одном дыхании, быстрым нервным шепотком.
Ребекка не стала отвечать ему. Любая ее реплика могла раздразнить его еще больше. Амоса бесило, что все присутствующие дамы не сводят глаз с импозантной фигуры ирландца. Традиционный вечерний костюм подчеркивал его стройность и таящуюся в нем силу. Не достигнув еще тридцати, ирландец стал одним из богатейших людей штата, где миллионеров и так было в избытке. Сапфировые пуговицы на белоснежной манишке и такие же запонки на манжетах искрились, отражая лучи бесчисленных газовых рожков, и своим блеском подтверждали богатство их владельца.
В то время как большая часть собравшейся элиты состояла из беззубых, лысых, а иногда до неприличия разжиревших мужчин, он был в прекрасной форме. Ранняя седина на висках добавляла некий ореол таинственности к его типично ирландской красоте. Теперь, когда он сколотил себе состояние, ирландское происхождение перестало быть источником унижений и насмешек. Ему незачем было его скрывать. Наоборот, он щеголял им, иногда нарочито подчеркивая свой ирландский акцент.
Ребекка обратила на это внимание, случайно услышав, как он громко рассказывал сенатору Шеффилду какой-то анекдот.
По контрасту с Рори Амос, некогда элегантный и подтянутый, в последние годы сильно сдал. Его волосы поредели, мышцы одрябли, а недостатки фигуры был не в состоянии скрыть самый опытный портной. Следы частых кутежей и пьянства в одиночку по ночам запечатлелись на его когда-то красивом мужественном лице. Тщательно скрываемая жестокость и черствость уже обнаруживали себя и легко прочитывались в помутневших глазах и на багровом лице.
Рори – бесчестный обольститель. Амос – изощренный мерзавец. Вот с какими мужчинами свела Ребекку судьба. Единственное благодеяние – то, что ни тот, ни другой не делят с ней ее одинокую постель. Будет ли сегодня ночью Рори блудить в постели этой стервы Пейсли?
И все же Ребекка не могла оставить без внимания требование Рори о свидании. Что он знает о грозящей им с Амосом опасности?
Все эти годы Ребекка старалась не вникать в темные махинации супруга и в его политические интриги. Чем меньше она знает, тем легче ей засыпать по ночам. «Даже если б я была посвящена во все тайны, то все равно не могла бы что-либо изменить», – рассуждала Ребекка.
В богатстве или в бедности – все равно, – их сковывала с Амосом одна цепь, и в этой цепи было звено, самое крепкое – Майкл. Любой ценой она должна защищать сына.
Время близилось к одиннадцати. Громадный трехъярусный торт вывезли на тележке в зал под аплодисменты и одобрительные возгласы гостей. Ребекка, пользуясь тем, что все внимание было обращено на именинника, осторожно пробираясь в толпе, молилась в душе, чтобы ни Амос, ни старый сенатор Шеффилд, обладающий орлиным зрением, не обнаружили тотчас ее отсутствия. Безусловно, галантный именинник пожелает, чтобы именно она помогла ему задуть многочисленные свечи на торте, но поблизости найдется много красавиц, которые охотно окажут ему эту услугу.
Ребекка неоднократно бывала в особняке Шеффилдов и знала, что библиотека находится в конце длинного коридора в западном крыле.
Она приоткрыла тяжелую дверь. В помещении было темно и царила мертвая тишина. Отголоски праздника не доносились сюда. Ребекка оглянулась через плечо и, убедившись, что коридор пуст и никто не преследует ее, проскользнула в комнату, прикрыв за собой дверь. Темнота сразу окутала ее, туфли утопали в мягком толстом ковре, глушившем все звуки. Где же тут включается свет?
Внезапно позади нее появилась высокая фигура, словно бы отделившаяся от стены. Ребекка отшатнулась с испуганным возгласом, но сильные пальцы закрыли ей рот. Она не могла шевельнуть челюстью, мускулистая рука обхватила ее. Мужчина крепко прижал Ребекку к своей груди.
– Сомневаюсь, что кто-нибудь тебя услышал, но все-таки лучше не издавать никаких воплей. Подумай, какой разразится скандал, если нас застанут здесь в темноте!
Голос ирландца напомнил ей кошачье мурлыкание. Рука его скользнула к ее горлу, потом властным жестом ощупала округлости ее грудей. Спина Ребекки была плотно прижата к его телу, затылок опаляло его горячее дыхание.
Она опустила взгляд, и слабый свет из окна позволил ей различить во мраке когда-то такую ласковую руку. Сейчас она казалась почти черной от загара и была шершавой, несмотря на элегантный внешний вид Рори и его новый образ жизни, соответствующий получаемым доходам. Ее грудь, по контрасту с его рукой, выглядела абсолютно белой. Как болезненно знакомо было ощущение сладкой тяжести внутри, как будто там что-то росло и набухало, когда он заключил в свою согнутую ладонь, как в чашу, ее грудь. Тонкий шелк не был преградой. Казалось, что жар, исходивший из его ладони, прожигал его насквозь.
Рори издал гортанный звук, похожий на смешок, означающий догадку, что тело Ребекки, вопреки ее разуму, покорно ему.
– Отпусти меня, Рори! – Она даже гордилась тем, что хотя бы ее тон был тверд и спокоен.
Он повернул ее, как игрушку, но не освободил из объятий.
– Я все гадал – придешь ты или нет? Любимая дочка святоши все-таки примчалась на свидание. Ей не в диковинку прогулки при луне.
– Это не прогулка! – Ребекка, забыв о манерах светской дамы, выворачивалась, как дикая кошка, из железного кольца его рук.
Рори демонстративно резко, без предупреждения, отпустил ее и включил освещение. Моргая от внезапного перехода из темноты к свету, она бросила на него гневный взгляд.
– Я пришла потому, что ты сообщил о какой-то угрозе Амосу и мне, а совсем не для того, чтобы флиртовать с тобой.
Он оглядел ее долгим взглядом, словно прицениваясь.
– Только что я готов был поклясться, что у тебя в мозгу и еще в одном очень интимном месте было как раз подобное намерение. Разве я ошибался, моя дорогая?
– Не называй меня так! Я не «твоя дорогая». И по-настоящему никогда ею не была…
– Не была? Неужели? – Ирония Рори была похожа на иронию палача. Он издевался над Ребеккой и одновременно наслаждался, разглядывая ее, словно тянул через соломинку волшебный нектар.
Темно-фиолетовый шелк платья изменил цвет ее глаз. Они казались ему сейчас почти серыми, и волосы приобрели оттенок старинной бронзы. С каждой их встречей она становилась для него все более привлекательной.
– Ты никогда не жалела, что так поспешно купилась на предложение Уэллса? Только подумай, если бы ты подождала несколько лет, то я смог бы обрядить тебя в такие же шелка и увешать драгоценностями, – произнес он, поигрывая изящным ожерельем на ее шее. Потом его рука скользнула вниз, пальцы потрогали большой овальный аметист, нашедший уютное гнездышко в глубокой ложбинке меж ее упругих грудей.
Сердце ее вновь встрепенулось. Оно билось все чаще. Она не на шутку испугалась, что сердце и вправду может выскочить из груди или, по крайней мере, он услышит его учащенные удары. Ребекка отступила на шаг, решив бороться с чарами, исходящими от него.
– Если ты обманом завлек меня сюда, только для того, чтобы добавить мое имя в список своих любовниц…
Он прервал ее возмущенную речь язвительным смешком.
– Ты уже давно в этом списке… Или ты превратилась в настолько степенную матрону, что тебе неприятно вспоминать те маленькие удовольствия, которые в некий короткий промежуток времени мы доставляли друг другу.
– Нет, я вспоминаю тот «короткий промежуток времени», как ты изящно выразился… И я помню твои угрозы и твое возмутительно поведение в Вашингтоне четыре года назад. Впрочем, я не буду иметь с тобой дела, на какой бы обман ты ни пошел, какой бы предлог ни выдумал для встречи. Больше мы не встретимся никогда, Рори Мадиган!
Только что пережитый ею приступ влечения к Рори заставил Ребекку гореть от стыда. Опять она попалась в ту же ловушку. Ее собственное тело снова предало ее.
Ребекка попыталась обойти его и покинуть библиотеку, но он, вытянув руку и опершись о стеллаж с книгами, преградил ей путь.
– Так случилось, что я узнал кое-что о твоем супруге. Его политическая звезда катится за горизонт, а бизнес трещит по швам.
«Почему он не дает мне возможности просто уйти, зачем обрушивает на нее мрачное пророчество? Этим он только унижает себя. Неужели им движет мелкое тщеславие бедняка, выбравшегося из нищеты и грязи в мир богатых людей и самодовольно похваляющего своей удачей?» Ей было стыдно за него, стыдно за себя.
Сжав кулаки и еле сдерживая свое возмущение, Ребекка впилась ногтями в ладони.
– Амос не прошел на второй срок в сенаторы, и ты приложил к этому руку, не так ли?
Он осуждающе покачал головой.
– Не чувствуется в твоем тоне, Ребекка, истинной тревоги жены за судьбу своего мужа. Может быть, у тебя имеется столько же причин, сколько и у меня, желать его падения?
– Какое тебе дело до него и до меня? Зачем ты затеял эту вендетту, Рори? Только из-за того, что ты был бедным ирландским католиком, и моя семья благоволила к Амосу Уэллсу, а не к тебе?
Рори отказал Ребекке в удовольствии услышать из его уст горькую исповедь о том дне, когда он прискакал в Уэлсвилл на крыльях любви с обручальным кольцом в кармане. Не было страшнее пытки – как будто с него живьем сдирали кожу, – когда Дженсон рассказывал ему о свадьбе Ребекки, а потом Рори увидел ее, танцующую с Уэллсом, отданную в руки Амоса навеки.
– Твоя семья поистине придерживается строгих правил… Она выбрала тебе в мужья убийцу.
Кровь отхлынула от ее лица.
– Амос может быть… кем угодно, но не убийцей. Я не верю тебе. Ты такой же, как все «добрые» горожане Уэлсвилла – злобный, предубежденный…
– У меня имеется больше причин для злобы, чем у них. Вспомни, что я тебе рассказывал о гибели моего брата Райана из-за взрыва на шахте.
– Нет-нет. Только не Амос… – Ее бурный протест был неискренним. Кто, как не она могла лучше знать о его расчетливой жестокости.
– Да, Амос! Разумеется, ты слышала, как наши махинаторы удерживают под землей шахтеров?
Ребекка непроизвольно кивнула. Рори продолжал:
– Тем временем они распускают фальшивые слухи о якобы найденной богатой жиле или, наоборот, об оскудении прииска. Они манипулируют слухами, а в результате и стоимостью акций.
От Рори не укрылось, что ужас постепенно охватывает Ребекку.
– Я получил доказательства причастности Амоса к полудюжине преступных взрывов. К сожалению, пока не ясно, организовал ли он самый первый взрыв на «Серебряной леди» в 1864 году, когда погиб Райан, но всех прочих улик хватает для пожизненного заключения мистера Уэллса и его шайки.
– Нет! – Она закрыла уши ладонями. Комната закружилась вокруг нее, а адский грохот раскалывал череп.
Рори отвел ее руки в стороны и заставил себя слушать.
– Разоблачение всех преступлений твоего супруга – это только вопрос времени. У нас достаточно доказательств. Когда мы с Патриком закончим расследование, клубок его махинаций начнет разматываться.
Ребекка со страхом поглядела снизу вверх в его когда-то очаровавшее ее лицо. Он возвышался над ней, как башня. От него теперь исходила угроза, а не нежность.
– Я теперь понимаю, за что ты ненавидишь его. Но откуда такая ненависть ко мне?
– Возможно, у меня нет к тебе ненависти, дорогая. Скорее, это ты ненавидишь меня.
Рукой он провел по изящным очертаниям ее щек, коснулся губ, шеи, начал дразнить кончиками пальцев округлые мягкие холмы ее груди, выглядывавшей из глубокого декольте. Она ответила на его ласку учащением пульса. Этого Рори и ожидал и был доволен ее реакцией. Прошлые чувства не так уж трудно пробудить ото сна.
– Как только Амос засядет в тюрьму, ты окажешься без гроша. Я думаю, что дело закончится тем, что ты станешь моей любовницей. Я щедро вознагражу твои услуги…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - -

Разделы:
123457891011

Часть вторая

12131415161718192021Эпилог

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100