Читать онлайн Земляничное тату, автора - Хендерсон Лорен, Раздел - Глава восемнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Земляничное тату - Хендерсон Лорен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.14 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Земляничное тату - Хендерсон Лорен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Земляничное тату - Хендерсон Лорен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хендерсон Лорен

Земляничное тату

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восемнадцатая

Я была несправедлива к Лексу: судя по всему, только мне в компании требовалась выпивка, словно инвалиду костыли. Лекс же пил только потому, что несмотря на очки, набранные минувшей ночью, по-прежнему испытывал стресс. Он все еще считал, что за ним кто-то следит.
– Это не копы, – утешала я его. – Иначе тебя бы давно сцапали.
Тем не менее, складывалось ощущение, что это не пустые подозрения. Я вспомнила слова Лекса в Центральном парке. Не похоже, чтобы он выдумал с целью вызвать к себе интерес. И это не наркотическая паранойя. Мне самой показалось, что за мной следят, когда на днях выходила из дома, отправляясь в галерею. Но обо всем этом я решила подумать после. Стоило мне произнести слово «копы», как я вспомнила, что у Лекса есть неотложное дело.
Я достала из кармана визитку мадам Тербер.
– Кстати, тебе нужно поговорить с полицией. Позвони им сейчас и покончи с этим.
– Что?! – Лекс отскочил от карточки, словно я протянула ему криптонит, а он был Суперменом. – Да ты с ума сошла!
– Лекс, рано или поздно тебе все равно придется пойти в полицию, – резонно заметила Ким и с наслаждением потянулась. – Боже, как все затекло. Может, сыграть в кегли, а? Размять немного кости.
Она кивнула в сторону компании тощих решительных стариканов, азартно игравших на полянке неподалеку от нашей скамейки. По окрестным тропкам прогуливались собаки в сопровождении своих хозяев. Дедули зорко следили, чтобы собачники не ступали на их территорию. Я хорошо понимала, почему песок так манил собак: трава в парке была в лучшем случае грязной. Один из старичков поигрывая запасным шаром, мечтательно провожал взглядом каждую собаку.
– Эй! Ты! Вали отсюда со своей дворнягой! – заорал он толстяку, который метнулся прочь, волоча за собой ухоженный комочек шерсти.
– Это не дворняга! – театрально вскричал толстяк, семеня прочь. – Это лхасская апсо. Оскар, к ноге!
– Вот пидор, – разочарованно протянул дедуля.
– Деревенщина, – взвизгнул толстяк и опрометью кинулся по тропинке.
– Да уж, в парке на Вашингтон-сквер не соскучишься, – заметил Лоренс.
Помимо собачников по аллеям моталась целая толпа лоточников. И каждый пытался нам что-нибудь всучить. Точнее, Лексу. Некоторые люди буквально притягивают торгашей. Он уже успел свернуть косяк и теперь с наслаждением смолил.
– В Лондоне так нельзя, – с сожалением вздохнул Лекс, выпуская сладковатый дым. – Во всяком случае, когда мимо ходят люди.
– Это еще что! – подхватила Ким. – В ночных клубах сплошь и рядом балуются кокаином при всем честном народе.
Косяк с травкой не сильно успокоил Лекса. Он все еще смотрел на визитку Тербер с таким видом, будто этот клочок картона мог отобрать у него его суперменскую силу.
– Лекс, ты осел! – раздраженно прорычала я, швыряя визитку ему на колени. – Неужели не понимаешь, что теперь ты вне подозрений?
– С чего это?
К явному неудовольствию Лоренса, Лекс растянулся на скамейке во весь рост. Он прекрасно сознавал привлекательность своего крепкого тела, на зависть тощему и нервному Лоренсу, который, поджав ноги, сидел неестественно прямо.
– У тебя есть алиби на время убийства Дона. И это алиби – я. А еще швейцар. Мы оба подтвердим, что ты не выходил из дома.
– Сэмми приходит на выручку, – весело сказала Ким. – Почему бы тебе не позвонить прямо сейчас, Лекс? Зачем откладывать? Хочешь, я пойду с тобой. Моя смена начинается только в десять вечера.
– Правда? – просиял Лекс. – Знаю, что веду себя как последний трус. Но дело не только в полиции. Говорю вам, за мной кто-то следит.
– Кто бы это мог быть? – с сомнением вопросила я.
– А вдруг это душитель! – обиделся Лекс. – Черт, почему, ты думаешь, я такой нервный?
– Господи, зачем ты нужен душителю, Лекс? – возразила я. – Вряд ли он собирается тебя подставить, иначе не стал бы убивать Дона в тот момент, на который у тебя есть алиби. И тебя он пока не убил, хотя наверняка возможностей было хоть отбавляй.
– Ключевое слово «пока», – мрачно заметил Лекс. – Именно поэтому я хочу, чтобы со мной кто-нибудь все время был. Сразу двоих задушить непросто.
– Может, мне последить за тобой? – предложила я. – Вдруг наткнусь на душителя?
– Тебе бы все шутки шутить, – недовольно проговорил Лекс.
– А что – самое время развеяться, – подхватил Лоренс свою излюбленную тему. – Жаль, что Сюзанна ушла. Никогда ее такой не видел. Похоже, считает себя кем-то вроде ангела мщения.
– Она не сказала, куда торопится? – спросила я.
Сюзанна рассталась с нами, как только мы вышли из мексиканского ресторана, и отправилась по одной ей ведомым делам. Ява с Кевином тоже отвалили, но в их поведении не было ничего таинственного – отправились праздно шататься по воскресному городу.
Лоренс пожал плечами.
– Сюзанна ни о чем, кроме убийства Кейт думать не может. Наверняка хочет проверить какую-то свою версию.
– По-твоему, этого вашего Дона убил другой человек? – спросила Ким.
– Да нет… Просто… в общем, Сюзанна вовсе не из-за Дона объявила этот личный крестовый поход.
Мы замолчали, словно в знак уважения к покойным. Прямо перед нами, в глубине парка, находился небольшой амфитеатр – арена с каменными ступенями. В самом центре арены сидел негр с гуттаперчевым лицом. В руке он сжимал микрофон. Зрители, затаив дыхание, внимали то рэпу, то блюзу, то просто декламации. Корча невероятные рожи, негр любой текст и любую мелодию превращал в небольшой шедевр. Компания белых юнцов хлопала в такт словам и заходилась от восторга в особо удачных местах.
Большинство зрителей были одеты в армейский камуфляж – наемные солдаты городских джунглей, поверившие в миф «Бегства из Нью-Йорка». Оглядывая людей, собравшихся в амфитеатре, я заметила девушку, которая сидела ко мне спиной. Помимо общепринятой в Нью-Йорке шинели на ней была вязаная шапочка, которая показалась мне до странности знакомой. Не ее ли я примеряла в магазине несколько дней назад? Шапочка была не в моем вкусе, но все же… Я уже начинала портиться под влиянием нью-йоркского уличного стиля.
– Ладно! – беззаботно выкрикнул Лекс, вскакивая на ноги. – Пошел сдаваться. Ты еще не передумала? – Он нерешительно посмотрел на Ким.
– Нет, конечно. Но в десять мне нужно быть на работе.
– Отлично. Может, и вы со мной, а?
– Ну да, конечно, – ехидно отозвался Лоренс. – Всю жизнь мечтал. В свой законный выходной.
Лекс надулся.
– Прости, дружище, – пробормотал он, употребив от расстройства британское словечко. – Ведь это с меня шкуру будут сдирать, .
Лоренс сконфузился. Покопавшись в кармане, он достал жевательную резинку и протянул ее Лексу, словно искупительную жертву.
– Ты с ним поосторожней! – сказала я, чтобы развеять мрачную атмосферу. – Лоренс наверняка подмешал в жвачку какого-нибудь наркотика. Потом он затащит тебя в кусты и совратит.
– Жвачка с наркотиком? – тупо сказал Лекс. – Никогда не слышал.
– Ага, – подхватил Лоренс. – Я только что одну сам сжевал. Всегда жую ее, когда выхожу из дома, – на тот случай, если кто-то решит мной попользоваться. Надо же облегчить бедняге работу. – Он удрученно посмотрел на свои костлявые колени. – Я как бы говорю: приди и возьми меня, сопротивляться не буду.
Мы с Ким послушно захихикали. Я сунула одну пластинку жвачки в рот и восхитилась:
– Какое небо голубое!
– Ой, Сэм уже потащило. – Лоренс сделал вид, будто роется в карманах. – Не беспокойся, у меня где-то есть обычная…
Теперь мы уже все хохотали. Как хохочут люди в момент наивысшего напряжения, с благодарностью ухватившись за возможность хоть немного отвлечься.
– Вы только посмотрите вон на тех воробьев! – сказал Лекс.
Таких ручных воробьев я и впрямь никогда не видела; комочками перьев на пружинках они перескакивали с одного пятачка травы на другой, нисколько не опасаясь многочисленных собак. Будучи городскими созданиями на поводках, те понятия не имели, что можно кого-то преследовать. Собаки лишь ошеломленно поглядывали, как воробьи с презрительным видом прыгают вокруг них.
– Ой! – вскрикнула Ким.
Один воробей бросился через дорожку прямо наперерез девушке на роликах, стремительно мчавшейся в нашу сторону. После мгновенного замешательства девушка подпрыгнула, перелетела через ничего не подозревающего воробья и аккуратно приземлилась, эффектно хлопнув колесиками. Мы зааплодировали. Не замедляя хода, она в благодарность щелкнула пальцами.
– Удачи, Лекс, – пожелала я.
Он тяжело сглотнул, дернув кадыком.
– Ладно.
– Сэм! – Ким резко обернулась. – Мы тебе потом позвоним, ладно? А, может, заглянешь ко мне в бар?
– Ладно. Как получится.
– Ну… – протянул Лоренс, когда они ушли. После ухода Лекса он со вздохом вытянул тощие ноги. – Остаток дня расстилается перед нами, точно ковер, богато расшитый возможностями.
– Тебе не очень-то понравился Лекс, да? – прямо спросила я.
Лоренс смутился.
– Обаяния ему не занимать, но ты не находишь, что он слишком ребячлив?
– Если посмотреть с другой стороны, то поймешь, что в этом и есть его обаяние. Лекс – тот самый беспутный мальчишка, которого женщинам хочется взять под крылышко.
– Но не тебе, да?
– Не-а. У меня не больше материнских инстинктов, чем у няньки с доверенностью от барона Мюнхгаузена.
– Тогда ответь – ты не находишь поведение Лекса немного странным, если не сказать, подозрительным?
Все-таки Лоренс чертовски проницателен. Я мгновенно насторожилась:
– А что такое?
– У меня сложилось ощущение, что он чего-то недоговаривает.
– Думаю, Лекс смутился оттого, что его отловили в городе до того, как он успел заглянуть в галерею и со всеми поздороваться, – предположила я. – Давай пройдемся, а то у меня все затекло.
Мы встали и зашагали через парк. Впрочем, Лоренса мой маневр не отвлек.
– Лекс не показался мне сторонником светских условностей.
Этот парень действительно напоминал мне Хьюго – сплошной интеллект и никакой сексапильности.
– Думаю, за его поведением что-то кроется, – продолжал Лоренс.
– Когда должны приехать Мел и Роб? – спросила я в надежде уйти от щекотливой темы. – В среду?
– Угу. Какие они?
– Ну… Мел – тихая, замкнутая девушка, но с огнем внутри. У нее репутация человека, склонного иногда зацикливаться, но лично я ничего такого за ней не замечала. Впрочем, мы плохо знакомы. Как и с Робом. Вполне приятный, легкий в общении парень. Скучноватый. Из всей компании только мы с Лексом любим потрепаться.
– Они много пьют? Мне кажется, галерея не справится с четырьмя британцами, у которых проблемы с алкоголем. Вы с Лексом испытываете потребность, которой не можете противостоять, – тонким голоском процитировал Лоренс. – Мне так и хотелось попросить у Явы рекламки «Анонимных алкоголиков».
– Отвали! – рассмеялась я.
Мы миновали вереницу столиков. На каждом стояла шахматная доска, рядом сидел скучающий тип.
– Заработок, – рассеянно пояснил Лоренс, – играют на деньги.
Играли только за одним столиком, на котором красовалась написанная от руки табличка: «Меня зовут СТИВ. Я обучаю игре в шахматы. Могу обучить вас. ИГРА НА ДЕНЬГИ ИСКЛЮЧЕНА» .
– Новые пуритане, – вздохнул Лекс. – На деньги не играют, алкоголя не пьют, жирного не едят. Словом, очистились от грехов плоти. Сейчас таких изрядно развелось.
– Кстати, своими разговорами о грехах плоти ты мне кое о чем напомнил, – задумчиво сказала я.
После завтрака я уговорила Лекса дать мне телефон Лео. Вечером я намыливалась потанцевать, так что неплохо смазать энергетические каналы каким-нибудь волшебным порошком. За такую метафору Том сожрал бы меня с потрохами, но его здесь не было, да я и не произнесла ее вслух.
– Давай найдем работающий телефон, – предложила я. – А затем сходим в «Городскую одежду», хорошо? Я там приглядела ошизительную шапчонку.


Сортиры в киноцентре «Анжелика» оказались гнусности редкой. Прямо скажу – я такого не видала, хотя по модным киношкам помоталась изрядно. Очередь тянулась аж до самого конца лестницы, а когда я наконец добралась до заветного местечка, то мигом поняла, откуда такая толпа. Две кабинки были наглухо заколочены, а на двери третьей отсутствовал замок; она то и дело открывалась в самый ответственный момент – когда обитательница делала свои дела. В общем, из туалета я вырвалась едва живая и страшно обрадовалась, отыскав глазами Лоренса.
– До сих пор не верю, что мы пошли смотреть такое фуфло, – пожаловался он, когда мы пробирались через фойе мимо эстетов-киноманов, затянутых во все черное.
– Следовало сходить хотя бы из любопытства, – возразила я. – И мы ведь смеялись, правда?
– Это точно.
– А то место, когда ее находят в джунглях…
– Ага, тушь едва не капает с ресниц, а трусики сплетены из стебельков и цветочков, и такие аккуратные, будто она не лазала целый день по этим дурацким джунглям…
– А потом она возвращается в лоно цивилизации и обнаруживают, что она не только Деми Мур, что само по себе несчастье, но к тому же еще глухонемая Деми Мур.
– Помнишь тот момент, когда она впервые надевает колготки и начинает с девическим изумлением поглаживать себе ляжки…
– А когда она накидывает на себя мантилью и смотрится в зеркало…
– …а за ее спиной грустит Брэд Питт, потому что ненаглядная Деми Мур подалась в монашки…
– Господи, я чуть не обмочилась от смеха!
– Слава богу, что мы взяли билеты на галерку. А не то нас бы вышвырнули из зала.
– Да там все смеялись.
– Но другие смеялись не так.
– А то место… – я неудержимо захохотала, – …в самом конце, когда Деми Мур видит джунгли из окна кельи и жестами спрашивает у своего отражения в зеркале, возвращаться ли ей или нет…
– Бедная, что же она наденет вместо трусиков. Ведь те, из цветочков, наверное, выкинули, когда она поступила в монахини.
– Может, она каждое утро плела себе новые? – предположила я. – Гигиенично и сразу с дезодорантом… Новинка! Хлорофилловый аромат джунглей, ощущение интимной свежести круглый день!
– Слово «интимный» не годится, слишком затасканное.
– Мне пора, – вздохнула я. – Пообещала Лео встретиться в восемь.
– С богом, – уныло сказал Лоренс.
Я не говорила ему, что рассчитываю нюхнуть кокаина, но он и так понял, зачем мне понадобился Лео. И совсем не обрадовался. И я сомневалась, что Лоренс смягчится, если узнает, что основная моя цель – порасспросить Лео о Кейт.
– Так ты не пойдешь со мной?
– Я буду тебе только мешать. Ты не нуждаешься в защите такого доходяги, как я.
– Лоренс! Меланхолия сейчас не в моде. В отличие от худобы. Ты только вспомни, какие узенькие рубашонки висели в «Городской одежде».
– Из набивного нейлона? Ну спасибо. Я и так потею.
– Жаль, что шапочку не нашли, – посетовала я. – Могу поклясться, что видела ее именно там.
– Мы облазили весь магазин вдоль и поперек. Пропустить не могли…
На этом мы расстались. Я радовалась возможности побыть немного наедине с собой. Что-то меня тревожило, и я никак не могла понять, что именно, но надеялась разобраться, если побуду часок одна. Я двинулась по Хьюстон-стрит к Ист-Виллидж. Встреча с Лео должна состояться в кофейне на Второй авеню.
Заказав капуччино и булочку с экологически чистой клубникой, я погрузилась в размышления. Уютная кофейня была отделана эклектично – пятидесятые годы непринужденно мешались с девяностыми. Светло-голубые столики в алых пластиковых кабинках для тех, кто желает уединиться, а для остальных – модернистские ретро-столики.
У бара примостилась журнальная стойка, предлагавшая «Харперс», «Ньюсуик» и набор левых газет, о которых я никогда не слышала. Над стойкой висел плакат: «Хотите испортить свою карму? Заберите журнал с собой и лишите других возможности им насладиться».
Вокруг стойки плавно и быстро скользила девушка. Я растерянно моргнула и поняла, что она на роликах. После появления наколенников эти конькобежцы, наверное, ничему так не радовались, как пандусам для инвалидов. Я вновь испытала ощущение, которое часто охватывало меня в Нью-Йорке – что я нахожусь на съемочной площадке.
Парень по соседству слушал плейер, натянув шерстяную шапочку прямо на наушники. Свое безразмерное пальто он и не подумал снять. К такому я уже привыкла. Все в этом городе жили в беспрерывной спешке, все рвались в пункт Б еще до того, как успели присесть на минутку в пункте А. Нью-Йорк – город, где каждый стремится показать, что он самый занятой человек на свете.
Я снова покосилась на парня с плейером, и голове моей вдруг лопнул маленький пузырек. Шерстяная шапочка… большое пальто… плейер… Какая я все же умная! Вот только поделиться не с кем своей сообразительностью.
Ау, Лоренс, где ты?
– Привет, – сказал Лео, плюхаясь на соседний стул. – Ох, поспать бы сейчас. Совсем вымотался.
Вид у него был еще более жеваный, чем накануне. От одежды воняло, а козлиная поросль на лице совершенно не походила на модную сейчас небритость. В Англии Лео непременно завел бы себе богатую блондиночку по имени Камилла или Мелисса, которая жила бы в фешенебельном районе и считала себя жуткой маргиналкой, потому что таскается по дешевым кабакам в обществе грязного наркодилера. Впрочем, подобные бабы обычно предпочитают чернокожих – если уж шокировать, так наповал. Правда, потом все эти Камиллы и Мелиссы выходят замуж за какого-нибудь Тоби или Пирса и всю оставшуюся жизнь вспоминают, как бунтовали в молодости.
Все это я выложила Лео. Мне казалось, что мои слова его позабавят. Так и вышло.
– Черт, не в той стране я живу! Здесь все только о деньгах и думают. Богатенькую телку так просто не подцепишь. У них все заранее расписано: первый брак, развод, второй брак. Нет у них времени валандаться с такими босяками, как я.
– Мой друг из Лос-Анжелеса рассказывал, что едва заводишь разговор с девушкой, как она первым делом спрашивает, какая у тебя машина.
– Ну да! Здесь то же самое. За рулем здесь сидят редко, но все решает твой социальный статус. Впрочем, в Нью-Йорке лучше, чем в Лос-Анжелесе. Здесь люди более настоящие. Ты им либо нравишься, либо они тебе говорят: «вали отсюда». В Лос-Анжелесе сплошная фальшь. Тебе улыбаются, ты поворачиваешься к человеку спиной и получаешь нож под лопатку. Так-то. И при этом все такие расслабленные. В Нью-Йорке же, наоборот, все ходят как бы под стрессом. – Лео ухмыльнулся.
– Ну, ты не выглядишь особо напряженным.
– Что есть то есть. Но я занимаюсь кундалини-йогой. Дыхание огня. Слыхала?
Я уже знала, что если человек начинает нести околесицу, лучше промолчать.
– Эй, приятель, сигаретки не найдется? – фальцетом спросил парень с плейером, склоняясь к нам с дружеской фамильярностью.
– Конечно, приятель.
Лео полез в карман и вытряхнул из потрепанной пачки сигарету. Парень кивнул в знак благодарности и вновь уткнулся в газету.
– Неужели здесь можно курить? – спросила я.
– Это же Ист-Виллидж. Весь район – одна большая зона для курящих. – Лео запихнул пачку обратно в карман. – Пошли?
В Лондоне на Восточную Вторую улицу не пожалели бы места. А здесь после Второй Авеню она казалось такой же узкой, как какой-нибудь переулок в Сохо. Улицу освещали лишь ядовито-желтые и огненно-красные отблески витрин непрезентабельных угловых лавчонок, оптимистично именующих себя магазинами деликатесов. Видимо, во всем мире для угловых магазинов существуют одни стандарты чистоты, вплоть до фруктов и овощей, выставленных на тротуаре и пропитанных выхлопными газами.
– Идти далековато, – предупредил Лео.
Цепочка, болтавшаяся у него на поясе, с каждым шагом била по ноге, звякая о металлическую пуговицу. Звук этот был практически единственным. Люди попадались редко, а Лео – из тех, кто открывает рот только в том случае, когда есть что сказать. Время от времени с ним здоровался редкий прохожий, однажды Лео задержался на перекрестке, чтобы обменяться бандитским рукопожатием с парнишкой, подпиравшим пожарный гидрант.
Мы свернули на авеню Б, ведущую в Нижний Ист-Сайд. Из-под огромной решетки прямо посреди дороги вырывался пар, похожий на дым. Словно под тонкой коркой асфальта обитало гигантское живое существо и этими клубами дыма напоминало людям о своем существовании. Нью-Йорк с его небоскребами – город, построенный для великанов. Так почему бы им не жить под землей, не смалить там сигареты, выпуская дым на волю?
– Сюда, – лаконично сказал Лео, ныряя в проулок, идущий вдоль большого обветшавшего здания.
Вопреки обыкновению, пожарная лестница находилась сзади: я уже привыкла к виду домов, чей фасад обезображен густым переплетением металлических конструкций; хотя иногда пожарные лестницы обладают своеобразной красотой, напоминая массивное кружево. Нетрудно было догадаться, почему именно этот дом оккупировали незаконные поселенцы. Расположение пожарной лестницы позволяло тайком добраться до любого этажа.
Лестница не доходила до земли. Лео подпрыгнул, ухватился за нижнюю перекладину и подтянулся. Я последовала за ним, в который уже раз вознеся молчаливую молитву человеку, который изобрел мини-юбку с лайкрой. Помимо того, что такая юбка не мешает выполнять гимнастические упражнения, она еще и универсальна. Ну в какой другой одежде можно перемещаться от завтрака в ресторане и прогулки по магазинам к путешествиям по пожарным лестницам в угрюмых трущобах?
– Я думал, придется тебе помогать, – сказал Лео, окидывая меня оценивающим взглядом. – Мало кто из девушек способен на такое. Тренируешься?
– Чуть-чуть.
– Грудная клетка у тебя хорошо развита, – похвалил он.
Ну и страна. Все помешаны на физическом совершенстве, даже наркоманы.
Преодолев четыре пролета расшатанных железных ступеней, мы прошли по узкому балкончику и остановились у массивной железной двери, запертой на три висячих замка. На такой высоте дул ветерок – смрадный, загазованный, но все равно приятный. Ветерок ласково обвил мне шею, на мгновение нырнул за пазуху и ринулся вниз, погремел крышками мусорных баков и понесся дальше, охваченный беспокойством и любопытством – искать ночное развлечение получше.
От звяканья замков у меня по спине невольно пробежал холодок. Этот распадающийся на части дом, где каждая дверь запирается на замки и засовы, словно тюремная камера, эти призрачные силуэты, мелькающие в темноте… Воплощение фантазий Эдгара Аллана По, адаптированных для девяностых годов двадцатого века. Легко представить, что в одной из этих комнат замуровали человека и оставили умирать.
Лео открыл дверь, и я заставила себя встряхнуться. Подобная извращенная романтика может привидеться только в Нью-Йорке, где вдалеке воют сирены, а на горизонте маячат силуэты небоскребов. Вряд ли подобная фантазия посетила бы меня рядом с какой-нибудь развалиной в Хакни.
– Добро пожаловать в джунгли. – Лео знаком пригласил меня войти. – Посмотрим, есть ли сегодня свет. Есть.
Он щелкнул выключателем, и комнату залил мягкий свет.
Всюду висели и стояли, прислоненные к стене, живописные полотна – в разной степени завершенности. Стены были испещрены какими-то незнакомыми символами. В первый миг у меня волосы встали дыбом, я всерьез испугалась, что одна из этих кошмарных каракулей увеличится в размерах и засосет меня в свое чрево. Но ничего не произошло. От настенной росписи добром, конечно, не веяло, но и к черной магии она не относилась.
Я осмотрела комнату. Большой топчан в углу всколыхнул волну ностальгии по лежбищу в моей лондонской квартирке. Матрас Нэнси в сравнении с ним выглядел периной, и каждое утро приходилось выбираться из ямы, продавленной телом. В дальнем углу комнаты стоял большой полуразбитый музыкальный центр – весь заляпанный краской, словно радиоприемник маляра. За ширмой находилась раковина с подставленным под нее ведром, и унитаз, такой выщербленный и ветхий, что его, наверное, нашли на помойке. Длинный трехногий стол у правой стены был завален кистями и тюбиками. В комнате висел знакомый запах скипидара и масляной краски, к ним добавлялся слабый запах застоявшейся грязной воды, отдававшей кошачьей мочой.
– Наверное, ты целыми днями занимаешься живописью, – сказала я, присаживаясь на подлокотник древнего дивана перед таким же раздолбанным телевизором.
По всему периметру потолка тянулись слабые лампы-трубки, заливавшие комнату мягким светом. Я чувствовала себя здесь как дома; эта комната напоминала не только мою собственную студию, но и все те жилища, в которых обитали мои друзья.
Лео смущенно пожал плечами, потом закрыл дверь и принялся запирать замки.
– Ага. Насколько могу себе это позволить. Краски мне достаются бесплатно из соседнего магазинчика – они там часто неправильно смешивают цвета, или заказчики вдруг передумывают. А рамы можно подобрать на улице. Поразительно, чего только люди ни выбрасывают на помойку в этом городе. Но хранить все это… В основном, счищаю старые работы, или пишу поверх, или просто отдаю…
Голос Лео дрогнул. О, мне было хорошо знакома эта дикая смесь настороженности, болезненной уязвимости и всепоглощающей веры в себя – ею заражены почти все начинающие художники, если им приходится вариться в собственном соку.
– Мне нравится, – сказала я, вглядываясь в прислоненную к столу картину.
Несмотря на грубую технику, работа смотрелась утонченно – поверхность холста покрывали кристаллики стеклянных осколков, разбивая крупные масляные мазки на отдельные фрагменты. Картина производила такое же впечатление, что и нью-йоркские пожарные лестницы – хрупкая и одновременно массивная красота. Внезапно Лео шагнул к столу и развернул картину.
– Эй, я еще не все рассмотрела! – возмутилась я.
– Ну и что? Ты же сюда пришла не картинки разглядывать.
Лео достал из-за телевизора зеркало и пакет.
– Давай перейдем к делу, – продолжал он все тем же неприязненным тоном. – Я продаю тебе товар, ты его покупаешь. Все. А эту хрень, которой пичкают меня в надежде подружиться, оставь при себе. «Какие милые картины» и прочее дерьмо.
– Боже, какие мы ершистые, – сердито сказала я. – Хочу и смотрю твои чертовы картины, ясно?
Лео вытряхнул на электронные весы горстку кокаина и поднял на меня взгляд. Лицо его перекосилось. Он явно хотел запугать меня, но я нисколько не испугалась. Выдержав его взгляд, я сказала:
– Будем дрянь взвешивать или в гляделки играть?
Фраза сняла напряжение, хотя настроения не улучшила. Лео что-то буркнул и занялся весами.
– Вот, – сказал он, натренированным движением вычерчивая на зеркале две белые полоски.
Я наклонилась и аккуратно втянула порошок.
– Значит, ты старая подружка Ким? – спросил Лео и выложил порцию для себя.
– Да, помню, какой она была десять лет назад.
– Все английские девчонки такие тренированные? Ким тоже смогла подтянуться на моей пожарной лестнице.
– Это уже в Америке она увлеклась спортом, – ответила я. Бодрящий холодок проник в кровь.
– Ага… Видела бы ты ее пару недель назад. Раскачивалась на перекладине, как гимнастка на олимпийских играх.
– А я думала, вы давно не встречались.
Лео ссыпал остаток кокаина в пакетик бросил на меня быстрый взгляд. Лукавый, многозначительный, и даже сексуальный – для тех, кому нравятся несносные пацаны.
– Это она тебе сказала? Не… Ким заглядывает сюда иногда, после работы. В четыре утра, а то и позже. Я все равно ночью не сплю.
Я еще раз оглядела комнату и только сейчас заметила, что дверь в комнате только одна. Та, через которую мы вошли. А я-то думала, что обитатели дома живут сообща, и пожарной лестницей пользуются потому, что двери и окна первого этажа постоянно забаррикадированы на случай визита полиции.
Лео поймал мой взгляд и цинично улыбнулся.
– На кой черт мне это коммунальное дерьмо. У меня свой угол, у них свой, и все. Заведует тут всем парень, что живет на верхнем этаже, – собирает деньги за аренду и услуги. Все равно что твоя роскошная квартирка, только нет швейцара и лифта.
Моя нынешняя лондонская студия была первым постоянным жильем – до этого я жила на чемоданах, и, признаться, такая жизнь мне даже нравилась. Чувство неприкаянности, когда просыпаясь, не сразу понимаешь, где находишься, когда не знаешь, где проведешь следующую ночь, накатило на меня ностальгическим облаком. Лео с любопытством смотрел на меня.
– В чем дело?
– Мне нравится твоя комната.
– А хрен, – сказал он уже не так агрессивно, – мне тоже нравится.
– Но для работы ведь нужен дневной свет.
– Рисую в основном на крыше. Когда хорошая погода. Кайф.
– Еще бы.
– Ты ведь скульптор? – спросил он уже почти дружески.
Я кивнула.
– Мастерю большие мобили из металла. Приходи на выставку. Лекс там тоже выставляется.
Лео скорчил рожу.
– Не сочти за пренебрежение, но я уже побывал на той, что сейчас. Картинки гадкой мачехи. А мне это не по нутру.
– Гадкой мачехи?
– Это Ким ее так называет. Как же она ее кроет! Послушать Ким, так эта баба – Ева Браун и Круэлла де Виль
l:href="#note_33" type="note">[33]
в одном лице. – Он бросил пакетик мне. – Два грамма. Как просила. Хочешь еще прямо сейчас? – Не дожидаясь ответа, он снова положил на колени зеркало. – Говорю тебе, если бы пришили эту самую бабу Билдер, я бы первым заподозрил Ким. Даже если в момент убийства она сидела бы передо мной. – Лео высыпал на зеркало немного кокаина. – Итак… Ты старая подруга Ким, да? И знаешь ее как самое себя… – И снова этот хитрый, насмешливый, слегка сексуальный взгляд. – Если кто-то и должен знать, так это ты, Сэм. Это ее рук дело, а?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Земляничное тату - Хендерсон Лорен


Комментарии к роману "Земляничное тату - Хендерсон Лорен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100