Читать онлайн Мое бурное прошлое, автора - Хендерсон Лорен, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.9 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хендерсон Лорен

Мое бурное прошлое

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Хреновая из меня подружка. Иначе я вряд ли стала бы встревать в поток жалоб и душеизлияний, а превратилась вместо этого в безмолвную жилетку, которая выдвигает свои суждения, лишь когда очень попросят. Я же вела себя с точностью до наоборот. Я начала скулить, протестовать и отговаривать.
Вот такая я законченная эгоистка. В ту минуту я отказывалась признать, что без развода не обойтись (я боялась даже произнести само слово «развод», заменив его на «временную разлуку»). Во-первых, Джил больше не будет приглашать меня в гости, а я так люблю бывать в ее уютной норке. Во-вторых, она может пасть под ударами судьбы и будет беспрестанно рыдать, а у меня и самой проблем чертова прорва. В-третьих, я перестану видеться с Джереми, с которым мы успели здорово подружиться (что я поняла только сейчас). В наших отношениях связующим звеном была Джил – убери ее, и все рухнет как карточный домик. И даже если мы с Джереми и встретимся, он наверняка только и будет делать, что жаловаться на Джил и умолять меня вправить ей мозги.
– Ты не пробовала поговорить с ним? – беспомощно спросила я и тут же почувствовала себя тупицей.
Эту банальную, но проверенную временем реплику я выдала склонив голову набок и с предельно серьезным выражением на лице, как бездарная актрисуля в мыльной опере. Кому, как не мне, знать, что разговоры – это пустой треп. Мы с Бартом до хрипоты «говорили» о наших проблемах, вскрывая гнойники и нарывы, о которых вначале не было и речи.
– Что может быть унизительнее? – рассеянно отозвалась Джил, выводя пальцем на столе замысловатые узоры. – Когда я спрашиваю его, отчего мы перестали заниматься сексом и правда ли, что я больше не привлекаю его как женщина, он заявляет, что я на него давлю. Он вечно отмахивается от меня, говорит, что, мол, многие семейные пары, вдоволь накувыркавшись, приходят в себя и секс в их жизни случается все реже и реже. На его взгляд, это нормально, а мне нужно перестать сходить с ума из-за ерунды. А в те редкие дни, когда мы занимаемся любовью, я думаю, что лучше бы мы этого не делали.
– Словно он делает это из-под палки?
Джиллиан кивнула:
– Ага, будто над ним стоит надсмотрщик. Не удивительно, что он старается побыстрее кончить. Однажды после такого секса я пошла в ванную, включила воду и стала рыдать, рыдать…
– Бедная моя Джил! – Я протянула ей руку.
Она схватила ее, но тут же дернулась назад, словно желая показать, что не нуждается в жалости. По крайней мере до тех пор, пока не выложит все.
– Тогда он начал заваливать меня подарками, – продолжала она. – Возить меня в дорогие путешествия… Мне даже показалось, что это хороший знак, что смена обстановки пойдет нам на пользу… Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать: на отдыхе люди чаще занимаются сексом, так?
– Еще бы! Мы с Бартом на отдыхе трахались как кролики. Даже если дома у нас до этого были сплошные технические неполадки.
– Вот видишь! – победоносно заключила она. – Понимаешь, из-за Джереми я перестала доверять собственным инстинктам. Я позволяла ему забивать мне голову разговорами о том, что все это якобы «нормально»! Конечно, это легче, но я всегда знала, что так быть не должно. Понятное дело, на отдыхе ты чаще думаешь о сексе, наслаждаясь теплом и интимной обстановкой. Я вдруг стала такой сексуально озабоченной, когда мы были на Канарах…
Она внезапно замолчала. Я терпеливо ждала продолжения, но, когда Джил снова заговорила, чуть не поперхнулась кофе.
– Интересно, как поживает Барт. Ты о нем ничего не слышала?
– Со времен потопа. – У меня не было ни малейшего желания говорить о Барте.
Опять я подложила себе свинью, упомянув Барта. Как только я произносила его имя, мои друзья мигом цеплялись за эту возможность и напропалую начинали судачить о нем.
Барт, мой бывший, – милейший и расчудеснейший человек на свете. Он так обволакивает вас своим обаянием, что в его присутствии вы чувствуете себя расслабленно, непринужденно и комфортно, точно нежитесь в джакузи. Естественно, когда мы были вместе, я ужасно гордилась тем, что мой бойфренд способен очаровать любого. Все мои подруги были от него без ума, а их ухажеры вечно звонили Барту и приглашали его поиграть в футбол, погонять на машинах или просто выпить пива перед теликом. Барт нравился всем. Он казался настоящим ангелом. Его обожал даже Джереми, хотя общего между ними было не больше, чем между гусем и свиньей. Однажды мне в голову пришла мысль, что Барт – это вылитый Просто Уильям [
l:href="#FbAutId_9" type="note">9
], который немного подрос. Психоаналитики на каждом углу трубят о том, что архетип вечно юной особи мужского пола связан с образом Питера Пена, но я так не считаю. На мой взгляд, Питер Пен – зануда и брюзга. По крайней мере, приятели моих подружек скорее сдохли бы, чем стали с ним тусоваться. В то время как для Просто Уильяма и, соответственно, для Барта взрослая жизнь означала больше взрослых соблазнов: секс, пиво, травка, покер, рулетка…
Пока я была с Бартом, благодаря его популярности мои ставки неимоверно возросли, но я хлебнула сполна, когда мы расстались, а друзья стали отмазываться от меня, как я сейчас от Джил, пустыми фразами сочувственного характера: «Может, это и к лучшему…», «Ты не пробовала поговорить с ним?» и т. д. В ответ я обычно хныкала: «Барт – заигравшийся ИГРОК и завравшийся ВРУН! К тому же он должен мне КУЧУ ДЕНЕГ! Назад пути нет, я уже тысячу раз все обдумала. Он же спер мой музыкальный центр и заложил его, чтобы отдать свои карточные долги!»
Жить с Бартом стало невыносимо. Но, расставшись с ним, я потеряла часть себя. Мне было больно от того, что Барт, словно бездомная, плешивая, продрогшая насквозь собачонка, тявкал у меня под дверью и просился войти, а я гнала его шваброй. Горькое чувство комком стояло в горле. А мои друзья, не желая видеть в нем жалкого картежника, твердили мне в один голос: «Он ведь тебя та-а-ак любит! Вы же можете найти психоаналитика. Сейчас за деньги кого только не найдешь!»
Я вздохнула и попыталась отогнать мысли о Барте, потому что они неминуемо ввергли бы меня в депрессию.
– Прости, Джулс, – сказала Джил. – Я не хотела бередить старую рану.
Во взгляде ее читалось до боли знакомое выражение, означавшее примерно следующее: как жаль, что Барта больше нет с нами… Однако уже через мгновение Джил вернулась к своим собственным страданиям. Повиснув на самом краешке пропасти, я все же не грохнулась вниз. Но каждый раз, когда кто-то произносил имя Барта, я была готова в нее сорваться.
Джил потерла лицо, на руке сверкнул бриллиантами знакомый браслет.
– Один из тех подарков? – спросила я.
Джил сморщила нос – пренебрежение явно относилось к браслету, а не ко мне.
– Наверное, выложил за него целое состояние, – сказала она и покрутила ладонью, так что бриллианты на запястье буквально полыхнули. – И не могу сказать, чтобы мне это не нравилось. Мне ужасно нравится все, что Джереми подарил мне в качестве, так сказать, компенсации. – Последние слова она заключила в воображаемые кавычки. – Одно время я хотела просто сложить все это в коробку и убрать подальше, но не смогла.
– И что, прости, за хрень получается? – Я подлила себе кофе. – Обычно мужики дарят своим женщинам дорогие штучки, потому что хотят их трахнуть, а Джереми… хм… делает все наоборот.
– Какая глупость, правда? – Рассмеяться Джил не смогла, но все же изобразила одобрительное фырканье и даже попыталась криво улыбнуться. – Сначала я подумала, что он завел любовницу, – продолжала она. – Знаешь, мужики ведь часто так делают: изменяют жене, заваливая ее роскошными подарками, чтобы она вела себя паинькой.
– Да ну! – Мысль о том, что Джереми наставлял Джил рога, была слишком невероятной. – Не может быть. Да он тебя любит просто до омерзения.
– Ну и что с того? Ты не поверишь, сколько я всего передумала. Какие только глупости не лезли в голову. Я перечитала уйму женских журналов с этими паршивыми статейками, в которых бабы-всезнайки поучают, как вернуться к нормальным семейным отношениям, как уличить мужа во лжи. Все эти рубрики типа «Читательницы дают совет». Бред собачий. – Джил тяжело вздохнула. – Но моя проблема никого не интересует. Никто в этих дурацких журналах не объясняет, что делать с мужьями, которые не желают трахать своих жен. А если и касаются этой темы, то советы в основном такие: расспросите мужа о его тайных фантазиях или купите красные эротические трусики. Господи, да разве дело в трусах! Уж я какие только не перепробовала, поверь мне.
– Нашла где искать советов, – возмутилась я. – В этом глянцевом мусоре ты в лучшем случае прочитаешь то, что хочешь услышать. А в худшем – у тебя просто поедет крыша.
– Одно время я действительно чуть не свихнулась, – подтвердила Джил равнодущно.
Она откинула волосы, и бриллиантовый браслет еще раз красноречиво сверкнул на ее запястье, перекликаясь с бриллиантовым блеском сережек и белокурыми, идеально подстриженными локонами. Я не могла поверить, что такое совершенство, как Джил, такая ухоженная и собранная, может настолько вляпаться. У меня есть наивное и маразматическое убеждение, что с возрастом человек становится мудрее. И мне трудно было вообразить, что Джил – пример для меня во всем – может погрязнуть в хаосе, который царит в моей личной жизни и в моем гардеробе. Я обвела взглядом кухню, бывшую до сегодняшнего вечера символом безоблачной семейной жизни, и снова погрузилась в тоску.
– Но я же не могу жить без секса! – произнесла Джил с таким пафосом, будто делала официальное заявление в Белом доме.
– Конечно, нет, – промямлила я, от всей души надеясь, что Джил не решится столь круто изменить свою жизнь. – Но ты же сказала, что тогда, на Канарах… Ну, в общем, всякое ведь бывает, так?
Случай на Канарах, видимо, действительно был из ряда вон. Меня так и подмывало сказать: чем тебе не выход, продолжай в том же духе… Джереми такое, конечно, не понравится, но ведь он сам напросился.
Джил уставилась на меня, разинув рот, точно золотая рыбка, пытающаяся ухватить все крошки мира. Потом захлопнула рот, снова открыла, снова захлопнула – вылитая золотая рыбка.
– Ну что еще? – устало спросила я.
– Видишь ли, это тоже часть проблемы! – объявила Джил с такой свирепостью, что стало понятно: я угодила в самое яблочко. – Я не собиралась тебе рассказывать, но раз уж ты сама заговорила… – Она залилась румянцем, но сверкающего взгляда не отвела. Лицо сияло, напоминая бра, в котором заменили лампочку.
– Боже милостивый… – пробормотала я, чувствуя, как сердце медленно сползает в желудок.
Теоретически с Джереми еще можно было что-то сделать. Неудовлетворенные супруги часто разглагольствуют о разводе, но в основном чтобы выпустить пар. Выход есть почти всегда: можно обратиться к психоаналитику, сексопатологу, можно бухать в вечернее какао Джереми лошадиные дозы «виагры», чтобы он, словно накачанный химией слон, под песенку «Давай сделаем это» срывал белье жены своим вздувшимся от желания хоботом…
– Ты что, встречаешься с кем-то? – неохотно спросила я.
Джил сияла уже совсем неприлично – не женщина, а рождественская елка. Она кивнула, улыбаясь от уха до уха, и улыбка ее была одновременно виноватой и счастливой. Бриллианты на бледном запястье предательски сверкнули. Неудивительно, что Джил обуревали такие противоречивые чувства.
Моя собственная реакция тоже не отличалась однозначностью. Я чувствовала:
а) облегчение (мне не придется быть единственной опорой и защитой Джил);
б) беспокойство (что, если этот парень окажется подлой дрянью? Может, он наслаждается отношениями с Джил только потому, что она прочно связана узами брака, а если она разведется, тут же растворится в неизвестном направлении? Тогда я точно останусь единственной опорой и защитой Джил. А я, между прочим, просто зашиваюсь на работе, мне и на себя-то не хватает времени. Ну и сволочь же ты, Джульет);
в) как ни странно, зависть (если все обойдется, то получится, что Джил обменяла одного мужика на другого, без нравственных мучений и нерешительности. Эгоистка! Какая ты эгоистка, Джульет! Завидовать Джил в ее теперешнем состоянии! Самовлюбленная корова).
Всю дорогу до дома я отчаянно истязала себя и в конце концов пришла в такую негодность, что, не потрудившись переодеться, залезла в постель – прямо в лифчике, трусах и колготках. Я иногда так поступаю, когда чувствую себя совсем беззащитной, – а именно такой я себя сейчас и чувствовала. Новости Джиллиан в самом буквальном смысле сбили меня с ног. Все, решительно все в этой жизни может рухнуть в считанные секунды. В общем, депрессия наконец-то запустила в меня свои когти, благо сопротивляться я больше не могла – только не в четыре часа утра. И голову мою заполнили мысли о близком конце света.


* * *


Пару следующих недель я возилась с проектом Лайама. Мы отослали отснятые серии шоу избранным журналистам, и результаты превзошли все наши ожидания. Тем не менее я была далека от того, чтобы почивать на лаврах. Вот когда Лайам будет успешно представлен широкой общественности и его захлестнет водоворот поклонников и шампанского, я займусь своей личной жизнью: стану выезжать на природу по выходным и найду время, чтобы рассудить, почему я сначала выбираю самых аппетитных красавцев, а затем отказываюсь их трахнуть. Не обещаю, что сразу брошу курить, потеряю еще несколько килограммов или открою свое собственное рекламное агентство мирового уровня с филиалами в Нью-Йорке и Майами, но когда-нибудь… Мне казалось, что после успешной раскрутки моего первого проекта на правах совладельца компании все в моей жизни встанет на свои места – примерно как в фильме «Завороженный» [
l:href="#FbAutId_10" type="note">10
], когда Ингрид Бергман впервые целует Грегори Пека, и все двери в бесконечном жутком коридоре вдруг распахиваются. Я знаю, успешное завершение проекта Лайама прибавит мне веса (в глазах коллег, конечно, не в прямом же значении).
Мы с Джиллиан разговаривали по телефону каждый вечер, что истощало мои последние запасы энергии. На следующий день после нашего разговора на кухне она попросила Джереми съехать, не упомянув, однако, ни о каком любовнике. Мне это казалось не только полнейшим пренебрежением к чувствам мужа, но и глупейшей ошибкой: Джереми был отнюдь не тупицей и запросто мог догадаться, что у Джил появился маленький секрет, о котором она не хочет распространяться. Официально же Джил объявила, что причиной их расставания является давняя проблема, о которой она неоднократно упоминала и которую Джереми нахально игнорировал.
Джил можно было понять. Перед тем как расстаться с Бартом, я призналась ему, что у меня случилась интрижка на стороне, впрочем, совершенно никчемная. Но Барт вцепился в мои слова железной хваткой оголодавшего бульдога. Он начисто забыл, что мы уже почти год лаялись буквально каждый вечер. Барт так часто уходил спать на диван, что вскоре стал считать его своей кроватью и ворчал, когда я позволяла себе устроиться в гостиной. Но потом до него дошло, как можно решить наши проблемы. Он трахнул какую-то девчонку, поклявшись ей в вечной любви, и бросил ее через месяц. Теперь мы квиты, заявил он мне с самой невинной улыбкой, и можем спокойно продолжать совместную жизнь. Непосредственность была его главным достоинством, но иногда она просто убивала.
Однако я все же честно призналась Барту во всем. Что же касается Джил, то чем дольше она станет держать Джереми в неведении, тем хуже будет разоблачение.
А пока все ее подруги обречены заговаривать бедняге зубы.
Джереми с маниакальным упорством взялся преследовать меня телефонными звонками. Сначала он звонил на работу, пока я не попросила Льюиса отсеивать мои звонки, потом домой, где Льюис был бессилен. Разговоры с Джереми страшно утомляли, к тому же в трепе он не знал меры. Если судить по его тону, то можно было подумать, что у меня есть ответы на все его вопросы, точно у Дельфийского оракула, но почему-то я отказываюсь помочь ему. Но что я могла посоветовать, если Джереми старательно избегал темы секса? Он вытаскивал на свет божий сотни незначительных эпизодов, откапывал мельчайшие подробности, пытаясь объяснить ими случившееся. Мне это напоминало игру в жмурки: Джереми с абсолютно непроницаемой повязкой на глазах ловил руками воздух. В общем, удручающая до безобразия картина. Если бы он посвятил меня в их с Джил сексуальную жизнь, вернее, ее отсутствие, я, разумеется, не подпрыгнула бы от восторга, но мы по крайней мере назвали бы все своими именами, а так положение было чудовищно нелепым. С таким же успехом можно чирикать о погоде, когда рядом в гостиной сидит жираф.
Все наши разговоры заканчивались абсолютно одинаково. Я ссылалась на усталость, а Джереми извинялся и через секунду возобновлял свой монолог. Так продолжалось еще минут десять, пока мне всеми правдами и неправдами не удавалось повесить трубку.
Когда мое терпение лопнуло, я набрала номер Джил.
– Джил, ты должна рассказать ему про Филипа, – заявила я без предисловий. Мне так надоело водить Джереми за нос, что я была готова разорвать всех в клочья. – Он без конца спрашивает меня, почему ты его бросила. Я больше не могу врать.
– Тогда пошли его, – хладнокровно посоветовала Джил.
– Не могу, он мой друг. Мне жаль его.
Но Джил прикладывала все силы к тому, чтобы в собственных глазах превратить Джереми в законченного подлеца, дабы приглушить угрызения совести.
– У него есть свои друзья, пусть им жалуется. Почему это он вздумал эксплуатировать моих?
– Он ужасно мучается, – упорствовала я. – И он понимает, что ты чего-то не договариваешь.
– Дело не в том, что я чего-то не договариваю.
– Джил! – взорвалась я. – Дело именно в этом, мать твою! Ты нагло надуваешь его. Ты поверишь, что шоу закончилось, если во время антракта кто-то потащит тебя к выходу, тогда как все повалят в буфет за мороженым? Люди дуреют, когда их кто-то бросает, но когда им при этом еще врут, они дуреют вдвойне.
– А не надо было пичкать меня мороженым, когда мне требовался самый настоящий банан! – И Джил довольно захихикала.
– Да иди ты… Слезь наконец со своего любовника и разберись с Джереми.
Мы помолчали.
– Джулс, я не могу, – жалобно проблеяла Джил. Слава богу, узнаю любимую подругу. – Я боюсь, что он станет рвать и метать, и я тоже стану рвать и метать, и останутся от нас обоих рожки да ножки.
– Рано или поздно он все равно узнает, – мягко возразила я.
– Может, лучше ему узнать об этом от кого-то еще, а? Тогда это будет как-то проще.
– Ты же не предлагаешь…
– Нет-нет, что ты, – поспешно прервала меня Джил. – Я просто, так сказать, выдвигаю гипотезу.
– И на том спасибо.
– Хорошо, что позвонила. – Она резко переключилась на другую тему. – Я как раз хотела пригласить тебя пообедать и познакомить с Филипом.
Я позавидовала Джил: так непосредственно перестроиться с темы своего несчастного мужа на виновника их развода, да еще пригласить лучшую подругу в дом, купленный в основном на деньги Джереми, который вылетел из него как пробка из бутылки с шампанским! Впрочем, стоит ли раздувать трагедию? Джил влюблена и потому обуреваема угрызениями совести не больше, чем Билл Клинтон. У беспардонных любовников всегда есть отличное оправдание: они ни в чем не виноваты, их ведь сжигает такая страсть!
В свое время я вела себя не лучше Джил. Я-то знаю, что испытываешь, когда перемалываешь чужие кости в муку, и сколько при этом затрачиваешь нравственных сил, чтобы заткнуть свою совесть. Как бы там ни было, а знакомиться с милым Филипом в доме Джереми я не собиралась. Что, если бедняга узнает об этом? Ведь тайное всегда становится явным.
Однако жалкие одеяния пуританки мне явно не шли. Еще минута, и я стану вопить, что узы брака священны и Джил должна вернуться к Джереми и усмирять плоть тяжелой, но полезной работой.
– Знаешь что? – сказала я. – Давайте сходим в ресторан. Я последнее время до ночи сижу в офисе. Хочется куда-нибудь выбраться. Что скажешь?
– А я так хотела приготовить для вас ужин…
Я молчала (что всегда нелегко, но, как я убедилась за долгие годы, очень эффективно). Сжала зубы и ждала, пока Джил сообразит, что я не намерена вдаваться в дискуссию.
– Но Филип обожает мою стряпню… – сделала она последнюю попытку, уже признавая свое поражение.
– Кто же не обожает твою стряпню? – отрезала я. Все эти сопливые восторги по поводу Филипа начинали доставать.
Джил вздохнула, демонстрируя, как тяжко ей расстаться с мечтой о том, как мы с Филипом обмениваемся любезностями в уютной кухне, а сама она мечет на стол одно блюдо за другим. Но играть тот же спектакль, что я играла около недели назад в другом актерском составе, было выше моих сил. А что до Джил – она хотела лишь воссоздать картину стабильных отношений в домашнем интерьере.
Вот почему я была непреклонна. Джил хотела, чтобы я за секунду стала Филипу лучшей подругой, как когда-то произошло с Джереми. С ее точки зрения, я теперь должна притворяться, будто Джереми не существует в природе. Это к разговору о беспардонности любовников.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен


Комментарии к роману "Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100