Читать онлайн Мое бурное прошлое, автора - Хендерсон Лорен, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.9 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хендерсон Лорен

Мое бурное прошлое

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

В обеденное время на Оксфорд-стрит самый настоящий час пик. Толпы людей снуют туда-сюда, создавая невообразимую суету и толкотню. Бедные туристы беспомощно мечутся по сторонам и вместо обещанных модных магазинов находят лишь свалки дешевого барахла: сляпанные кое-как пальто с рисунком «под зебру», разваливающиеся сапоги на высоких каблуках, солнечные очки «от дизайнера» и прочий хлам. Если бы эти дураки внимательнее читали свои путеводители, то до них бы дошло, что они находятся лишь на подступах к торговой Мекке, о которой столько слышали, и что их цель впереди. Но они, скорее всего, укатят в противоположную сторону на первом попавшемся автобусе, вконец достанут водителя, и он их высадит где-нибудь в Холборне. Вот тогда они точно пропадут.
Впрочем, мне-то какое дело? У меня важная встреча с клиентом, а я уже опаздываю на десять минут. Чуть ли не бегом я свернула на Уордор-стрит и врезалась в толпу голландок (со спины их запросто можно было принять за голландцев), которые тут же напали на меня, требуя сказать, какой автобус вывезет их из этого ада. Я лишь красноречиво развела руками.
Может, мне и не стоило так нестись, потому что Лайам почти никогда не приходит вовремя. Но раз уж он такой безалаберный, мне надлежит думать за двоих и не давать себе поблажек.
У Лайама есть все данные, чтобы стать звездой. Я не без основания гордилась тем, что такая рыбка угодила в мои сети. Пару месяцев назад я стала полноправным партнером в нашем рекламном агентстве. Лайам был для нас золотым руном, и я преследовала его как гончая, желая еще больше укрепить свою репутацию. В моем графике он шел под номером один, и я с трудом выискивала время для других клиентов. К тому же возня с Лайамом отнимала все двадцать четыре часа в сутки. Я играла роль няньки, агента и бог знает кого еще.
Ради этого двадцатишестилетнего жеребца, обладавшего профессиональным магнетизмом жиго-ло, роскошные девицы легко расставались не только с трусиками, но и с последним фунтом (по его собственному заверению). Невысокий, гибкий и жилистый, он излучал энергию каждой клеточкой тела. Лайам даже ходил особо – пружинил на носках как боксер, быстрый как молния и невесомый как перышко, готовый в любую минуту кинуться на ринг. Он был из тех счастливчиков, которые на телеэкране выглядят просто шикарно, хотя в жизни, да еще в дурном настроении, Лайам так себе. Слишком низкий лоб, слишком тонкие губы и слишком выпирающие скулы. Однако камера сверхъестественным образом делала из него голливудского идола. Она выделяла его голубые глаза, черные волосы, широкие плечи и даже несколько девчачьих веснушек. В общем, сраженные телезрительницы должны были грохаться без чувств.
Лайам был воплощением животных инстинктов. Он жрал как свинья, пил как рок-звезда и, если верить его россказням, готов был «лезть на каждую проходившую мимо сучку. Все это ужасно утомляло, но не могло не развлекать.
– Джулс! Моя красавица! Чапай сюда! – заорал Лайам, как только я появилась в дверях.
Он сидел за стойкой бара и заигрывал с прилизанной барменшей (назови я ее так, она бы смертельно разобиделась).
Лайам, кажется, даже не заметил, что я опоздала. Еще бы – развлекался на всю катушку, скаля зубы с симпатичной девицей и выпивая за счет агентства.
– Эй, Джулс, глянь-ка, цыпа! У меня новая та-тушка!
Соскочив с табурета, Лайам повернулся ко мне задом и нагнулся. Мысль о том, что он сейчас спустит штаны, молнией пронеслась у меня в голове. Лайам обожает оголять задницу, что вполне понятно: он молод, озабочен, возможно, даже извращен, и у него превосходная попка. Он ею ужасно гордится. Аппетитная как персик, задница резко отличалась от всего тела, сухого и жилистого.
Я застыла, глядя, как он задирает рубашку, потом, сделав над собой усилие, постаралась расслабиться. В конце концов, если Лайам засветится голым задом в одном из модных лондонских ресторанов, то интерес прессы ему обеспечен. Я же теперь совладелец агентства и вовсе не обязана отвечать за идиотские выходки Лайама. Как бы там ни было, пытаться его остановить – это все равно что удерживать на цепи шимпанзе, объевшегося стимуляторами.
К счастью, Лайам желал продемонстрировать всего лишь поясницу. Прямо над ягодицами синели готические буквы. Черная краска въелась в кожу и приобрела характерный темно-синий цвет.
– Красота! – Я не удержалась и провела рукой по татуировке.
Лайам, конечно, псих, но по крайней мере с ним не соскучишься. Татуировка была жутко сексуальной.
– У тебя не руки, а ледышки. Придется тебя согреть, детка.
Лайам так и стоял, нагнувшись. Артист! Рядом с ним любой громила из числа моих знакомых тухнул и превращался в ноль. А тут еще предстоящая кампания в прессе, которая совсем снесла Лайаму крышу… Интересно, он когда-нибудь затормозит? Не иначе, только после того, как раскроит себе башку.
– Сечешь? Она у меня уже давно.
– Давно?
– Угу. С прошлой недели. Я ее никому не показывал, потому что кожа облезала.
С видимой неохотой Лайам опустил рубашку и повернулся ко мне.
– Старушка Джульет сделает из меня звезду! – Он обнял меня и прижал к себе. А затем вдруг вскинул на руки, что сделать совсем непросто.
– Ты уже звезда, Лайам, – рассмеялась я. – Ты же, черт возьми, на каждом шагу строишь из себя суперстар. Правда, сейчас ты ведешь себя как озабоченный орангутанг.
Лайаму нравилось, когда я его журила, о чем я узнала совершенно случайно. Во время нашей первой встречи я невольно выбрала суровый тон и сначала даже испугалась, но Лайам пришел в полный восторг. Мы напоминали старшую сестру и младшего брата, только в извращенной форме. Разумеется, он хотел меня трахнуть, хотя гордиться здесь нечем: Лайам хотел трахнуть всех, кто оказывался под рукой. Вряд ли его остановил бы даже инцест. Вряд ли его вообще что-нибудь бы остановило.
– Спорю, это было больно как черт знает что, – сказала я, когда Лайам опустил меня.
– Поднять тебя? Да брось! Я мог бы трахнуть мою крошку прямо сейчас, даже не поставив на землю. Вот так: туда-сюда. – И Лайам подмигнул мне. – Хочешь?
Я шутливо стукнула его по плечу, постаравшись не представлять себе эту сцену во всех кровавых подробностях. Проблема в том, что треп Лайама о сексе… был очень сексуален. Невозможно не заводиться. И, в отличие от большинства хвастунов, Лайам запросто мог осуществить все свои угрозы. Именно поэтому мне и приходилось ставить его на место. Профессионализм и никаких поблажек.
– Не пытайся казаться глупее, чем ты есть, – строго сказала я. – Я имела в виду тату. На таком месте… Там же почти нет мяса.
– Да никакой боли не заметил.
– Ну конечно! – не поверила я.
Ох, ну и хвастун! Наверняка во время процедуры извивался как уж на сковородке.
За спиной Лайама нарисовалась барменша, чтобы отвести нас к столику. Несмотря на то что наша болтовня ее раздражала, она бесстыдно улыбалась, глядя на Лайама. Он и ее успел поиметь? Все-таки обаяние – ужасно несправедливая вещь. Оно не только развращает тех редких счастливчиков, которым достается, но и скрывает уйму недостатков. И вместе с тем это такая сила!
Я одарила Лайама сияющей улыбкой. Что ж, будь здоров, красавчик! И помоги мне заработать гору денег.
Устрицы со сметаной, под остро-сладким соусом, оказались полной фигней. Соус был слишком острый, а вместо устриц чувствовалась одна сметана.
– Такая жгучая штука, что просто высекает искру, – заметил Лайам тоном светского льва. – А ты, Джульет, хочешь, чтобы тебя кто-нибудь высек?
– Черт, Лайам, отвяжись. Еще слишком рано, чтобы делать такие намеки.
– Но ведь ты тащишься от хорошей порки. Нет? Как насчет изврата сегодня ночью?
Лайам имел в виду трехлетнюю годовщину одного садомазохистского клуба, который мы с Мэл регулярно посещаем. Намечалась грандиозная вечеринка, ждали гостей со всей Европы. Я перенесла все дела с сегодняшнего вечера, чтобы у меня было время зайти домой и переодеться. Честно говоря, я изнывала от предвкушения – уже тысячу лет не отрывалась на танцполе.
Конечно, зря я посвятила Лайама в подробности моей личной жизни. Но я хотела подкупить его откровенностью. Он с большим удовольствием отдался бы в руки современной и раскрепощенной особы, чем старой рекламной перечницы. Наши конкуренты, которые тоже хотели обольстить Лайама, подослали своего агента, быстрого как гончая и ловкого как шакал. Большая ошибка. Я сразу сказала, что Лайам предпочтет женщину. Во всяком случае, для него это привычнее.
Так вот, за стаканчиком и далеко за полночь, когда я пыталась захомутать его, мы впали в неудержимое детское хвастовство по поводу своего сексуального опыта. Тогда я и упомянула, что бываю в клубе садомазохистов. Как я и предполагала, Лайам заинтересовался, что и помогло мне добиться своей цели. Впрочем, и мой очевидный профессионализм сыграл тут не последнюю роль. Лайам по-детски радовался всему, что, по его мнению, было «круто».
Тем не менее сейчас я – совладелец фирмы, и мне не пристало шляться по ночам неизвестно где. Женщины все еще менее свободны в этом смысле, чем мужчины. Это несправедливо. Мне известно, что тот самый ловкий шакал-агент переспал со всеми официантками в Лондоне, и никто не моргнул глазом (кроме женатых мужчин, которые чуть не сдохли от зависти). Если бы я у всех на глазах пустилась во все тяжкие с барменами и официантами, то очень скоро дурная слава прилипла бы ко мне как банный лист. Даже если бы я и не вылетела с работы за подрыв престижа агентства, то очень скоро собрала бы вокруг себя всех развратников города, которые, прослышав о моей «доступности», стали бы вешаться на меня гроздьями.
В общем, чем хуже я себя вела, тем хуже было для меня. Чем хуже вел себя Лайам, тем лучше было для него (то же относится и к ловкому агенту). Так что о пресловутом равенстве полов и заикаться нечего. Вот потому-то я и не хотела, чтобы кто-нибудь прослышал о моих шашнях с Томом.
– Можно и мне завалиться в клуб к извращенцам? – с надеждой спросил Лайам.
Не в пример своей славной кулинарной братии, с любым, даже самым мерзким, блюдом он расправлялся мгновенно. У него был такой повышенный метаболизм, что пища переваривалась быстрее, чем он ее поглощал, – словом, настоящий хищник.
– Нет, нельзя, – резко возразила я.
Я вовремя сообразила, что если попрошу Лайама никому не говорить, что бываю в «Резиновом шаре», то добьюсь прямо противоположного эффекта. Лайам еще та свинья, к тому же страдает словесным недержанием, поэтому немедленно выложит все первому встречному. Гораздо лучше притворяться, что все вокруг и так знают о моем увлечении и плевать хотели. Тогда болтовня Лайама выглядела бы совсем «не круто». А это для него самое страшное.
– Какой у тебя будет прикид?
– С какой стати я должна тебе рассказывать? – спросила я учительским тоном. – Ты и так сегодня перевозбужден.
– Ага – представил тебя в обтягивающем виниле.
– Лайам, заткнись, а? Нам нужно поговорить о твоей карьере.
Это предложение всегда превосходно затыкало ему рот и откупоривало уши. Он все еще не мог поверить в свою удачу.
У Лайама за спиной был большой опыт работы в дорогих ресторанах, но, не желая вкалывать на чужого дядю ни минуты больше, чем это необходимо, Лайам устроился в контору, которая организовывала приемы и банкеты. И очень скоро благодаря таланту и безумным выходкам Лайам стал знаменитостью. Готова спорить, он переспал не только с хозяйками, для которых готовил, но и с их мужьями. Когда я сто лет назад работала официанткой, двое моих коллег – один гей, другой натурал – умудрялись хамить посетителям в необыкновенно обаятельной манере. Причем чаевые они получали вдвое больше моего, хотя я лезла из кожи вон, показывая чудеса вежливости и исполнительности. Та история помогла мне извлечь пусть горький, но все же урок.
Лайам был колоссально одарен вышеупомянутым талантом. Он бесстыдно имел своих клиентов, а они были ему за это благодарны. Делу не вредил и быстрый «междусобойчик» на кухонном столе после ужина.
Когда слухи о Лайаме поползли по Лондону, его взяла на заметку некая Фелисити, находчивая продюсерша кулинарных телешоу. Она как никто умела углядеть жемчужное зерно под шелухой. Свет уже видел ее кулинарные программы с какими-то сомнительными типами, которые после выхода шоу на экраны просыпались знаменитыми. Фелисити запросто могла работать в Голливуде – хватка и интуиция позволяли ей отыскивать таланты в самых неожиданных местах. Лайам в те дни являлся лишь полуфабрикатом: он никогда не управлял рестораном, не имел сложившейся репутации, если не считать нескольких восторженных выкриков объевшихся его стряпней гостей. Ни один дурак не поставил бы на Лайама и фунта, но Фелисити сделала на Лайама стойку.
И теперь мой клиент стоял на пороге славы. Его программа должна была выйти на Би-би-си в следующем месяце. Одновременно с ней мы планировали выпустить в продажу его книгу «Лучшее от шеф-повара», на ее глянцевых страницах физиономия Лайама мелькала чаще, чем его рецепты. Мы готовились произвести настоящий бум. Когда я говорю «мы», то имею в виду наше агентство, издательство, телевизионщиков с Би-би-си и продюсерскую компанию Фелисити. Макушкой же этого айсберга была я. Мне приходилось водить за ручку каждого и следить, чтобы никто никому не подставил подножку (последнее было особенно сложно).
До сих пор мне удавалось обходить острые углы. Но обойти Лайама невозможно: он слишком ценная находка. Что и говорить, на сегодняшний день он – вершина моей карьеры. За моим проектом следили все: и Ричард, управляющий директор, и человек, благодаря которому я получила повышение. Не оступиться – это уже был бы подвиг. Но мне этого мало. Я должна добиться ошеломительного успеха.
Я шла по канату, стараясь не смотреть вниз, иначе мои жалкие останки прямиком отправятся в реанимацию. Поэтому я концентрировалась на каждом своем шажке. И пока все получалось. Например, сейчас мы должны были обсудить появление Лайама на страницах британской прессы.
Пока официантка убирала наши тарелки, я зачитала Лайаму список журналистов, которые хотели взять у него интервью. Я не предлагала удовлетворить всех, просто хотела наглядно продемонстрировать, как мы заботимся о нем. Весьма трезвый расчет. Если бы Лайам сейчас появился в каждой газетенке, то после выхода программы в эфир о нем никто уже и слышать не захочет. Нам нужно набраться терпения. Когда зрители увидят шоу, мы снова отдадимся печатной прессе – дабы подогреть интерес. К тому же после предварительных показов нескольких серий шоу стало ясно, что нас ждет успех. Интерес прессы будет и так обеспечен, когда программа выйдет на экраны. Поэтому спешка нам ни к чему.
Я протянула Лайаму список, в котором маркером выделила издания, на какие стоит обратить внимание. Лайам, однако, едва взглянул на него. Он вдруг окаменел, словно его цапнула какая-то ядовитая тварь. Я и раньше замечала за ним такое. До Лайама наконец-то начало доходить, во что он ввязался. Вот уже месяц, как все серии были отсняты и книга отредактирована. Лайам счастливо проматывал аванс, но деньги он рассматривал скорее как свалившуюся с неба удачу, нежели как преддверие оглушительного успеха.
Я усмехнулась: приятно видеть хвастуна Лайама таким оторопевшим. Официантка подлила нам вина. Лайам забыл наполнить бокалы – верный признак растерянности. Обычно если карьера моих клиентов стремительно взлетала за одну ночь – после публикации в воскресном «Таймс», например, – то они, разумеется, радовались, но воспринимали свой успех как очередную удачную сделку. Для Лайама же все только начиналось. Нет более верного способа вывести из равновесия заядлого хвастуна, чем одним ударом осуществить все его дикие фантазии.
Лайам рассеянно возился с горячим. Мне нравилось наблюдать за ним. Из-под толстого слоя бравады сейчас проглянул неуверенный в себе мальчишка. Обычно Лайам пыжится сильнее, чем целая коллекция вибраторов на полке секс-шопа. Я с удовлетворением отметила, что сегодня его батарейки слегка подсели и вибрирует он вполне вяло.
– Молчание – знак согласия, – подытожила я. – Как ты смотришь на то, чтобы сфотографироваться голым для женского журнала? Не волнуйся, они заретушируют твои достоинства, – добавила я прежде, чем Лайам успел обрадоваться.
– А… да… Идет. Как скажешь, – пробормотал он. Я отправила в рот кусок запеченного лосося и со страхом покосилась на большую миску картофельного пюре, стоявшую перед Лайамом. Стоит мне лишь дотронуться до пюре, и я уже не остановлюсь. Я вздохнула, вообразив себя позирующей нагишом для мужского журнала. Только не это, даже если они заретушируют мои достоинства! Хорошо Лайа-му, на нем нет ни грамма жира, ну, если, конечно, не считать аппетитной попки. Чтобы отвлечься от этих мыслей, я снова посмотрела на пюре. В этом году почему-то решительно все ели картофель в виде пюре. В прошлом году его поглощали печеным. В следующем нас, вероятно, ждут жареные дольки какой-нибудь невероятной формы, припудренные острым красным перцем. Хотя вполне возможно, что пюре и удержит лидерство.
В последнее время я солидарна с теми, кто поносит рекламщиков. Да, я могу остроумно им возразить, но в душе я и сама понимаю, что все эти кулинарные изыски глупы и даже бесстыдны. Сколько людей в мире голодает, в то время как я цинично разглагольствую о способах приготовления картофеля, набивая себе рот лососем в одном из самых показушных ресторанов Лондона. Когда я говорю о голодающих, я, конечно, не имею в виду этих дурочек, что живут на одних сигаретах и низкокалорийных хлебцах.
Лайам постепенно отходил от шока. Он одним глотком осушил половину бокала и оскалился.
– О’кей, Джулс. Давай глянем, что ты там наклепала. Нет, знаешь что, не надо. Лучше сама расскажи, куда мне идти, а я просто кину туда свои кости. Я тебе доверяю. – Он нахмурился. – А я лучше покумекаю насчет жратвы для нашей вечеринки. Это должна быть чума, что-то убойное!
Естественно, все без исключения блюда на презентации шоу будут из кулинарной книги Лайама.
Приятно видеть, что хотя бы еду он воспринимает всерьез.
– А теперь, – сказал Лайам, сделав знак официантке, что у нас кончилось вино, и хитро покосившись на меня, – давай нажремся. Я хочу сказать, нарежемся.


* * *


От Лайама мне удалось отделаться только в пятом часу. Мы еще выпили-закусили, я проглотила две чашки кофе, а Лайам – две рюмки бренди, после чего он разошелся и потребовал еще выпивки, поэтому мне пришлось срочно госпитализировать его в «Джейн», закрытый богемный клуб. Так я убивала двух зайцев сразу (мне все равно пришлось бы вести его туда, потому что в «Джейн» мы планировали провести презентацию шоу и книги). К тому же это было единственное место, которое я смогла вспомнить. Ненавижу пить днем: удручающий туман в голове и неизбывное желание лечь где-нибудь и вырубиться. Хотя против выпивки как таковой я вовсе ничего не имею.
В четыре часа дня в «Джейн» было темно, как в четыре ночи. Стены густого темно-красного цвета в любое время суток освещались тусклыми лампочками. Несколько юных актеров шумно развлекались тем, что складывали из деревянных кубиков ругательства. Отблески каминного пламени играли на лицах юнцов, когда они склонялись к игровому полю. Лайам не любит столь бездарно тратить грязные слова, поэтому я отвела его в бильярдную, где он обо мне тут же счастливо забыл.
Щурясь от яркого света, я выползла на улицу. Солнце резало глаза, как всегда бывает с бодуна.
Я поймала такси и поехала домой, подавив слабые угрызения совести по поводу того, что не вернулась в офис. В конце концов, Лайам – золотое руно для нашего агентства. Я из кожи вон лезла, чтобы он был от нас без ума, поэтому имею полное право поехать домой и проглотить таблетку аспирина. По дороге я позвонила Льюису, своему помощнику.
– Ну, что там у вас? – безжизненным голосом спросила я.
– Все нормально. Ричард хотел тебя видеть около четырех, но я сказал, что ты на важном задании: охмуряешь Лайама.
– Ты настоящее сокровище.
– Не стоит, душечка. Имя Лайам действует на всех магически. Стоит мне только сказать «Лайам», и все сразу же проглатывают язык. Как ты там? Похоже, он вцепился в тебя зубами.
– Еще как!
Несмотря на то что Льюис – идеальный ассистент, я бы никогда не призналась ему, что умотала домой посреди рабочего дня. Благоразумие подсказывало не болтать лишнего. Я встречала немало женщин-боссов, которые носили своих подчиненных на руках, а ответом им была лишь черная неблагодарность. Бедные дурочки отказывались признавать существующую иерархию, но низшие по рангу почему-то их за это люто ненавидели и жестоко мстили.
Дома я первым делом отыскала коробку с лекарствами, проглотила пару таблеток, запила их апельсиновым соком, а затем залезла в постель – как раненый зверь, который заползает в берлогу, чтобы там сдохнуть.
Из блаженного забытья меня вырвал телефонный звонок. Голова все еще трещала, но обезболивающее уже начало действовать, и худшее было позади. Не открывая глаз, я нащупала телефонную трубку.
– Это ты, Крис? – сказала я в пространство рядом с трубкой.
– Привет, Джу. Мне показалось, что автоответчик включился.
– Я сняла трубку, когда услышала твой голос.
Крис был единственным человеком, ради которого я готова кинуться на амбразуру в любое время дня и ночи. Достаточно ему сказать хоть слово, и я срываюсь с места как укушенная. Крис – мой младший брат и моя головная боль. Так было с тех пор, как наш отец умер и мама наказала мне заботиться о Крисе. Даже в семь лет я осознавала свою ответственность за брата. К несчастью, очень скоро я поняла, что помогать ему – сизифов труд: чем больше я заботилась о Крисе, тем больше он нуждался в помощи. И, соответственно, тем больше я заботилась о нем. Может быть, я потому и сделала карьеру, что с детства привыкла к ответственности. Организовывать презентации и рекламные туры по всей стране в сотню раз легче, чем тянуть из болота моего братца.
– Что-нибудь стряслось? – спросила я.
Крис тяжело вздохнул, перед тем как выдать очередную сводку катастроф.
– Помнишь, мне предлагали работенку, ну, в кабаке? Так вот, я опять облажался.
– Мне очень жаль, Крис. Ты о тех парнях, что предлагали тебе играть в кафе?
– Да, все было на мази, но в последний момент случился облом.
– Вот дерьмо.
– Ага… – Еще один тяжкий вздох. – Они даже не потрудились мне звякнуть. Уроды.
Я сочувственно цокнула языком.
– Я-то думал, что у меня наконец-то появилась работа! Я втюхал им пару новых песен и несколько каверов Ника Кейва.
– Какие новые песни? – осторожно спросила я. – Ты мне не говорил ни о каких новых песнях, когда собирался на прослушивание.
– Ну да, новые. Классная музыка получилась, Джу. В общем, крутой такой депрессняк, тебе понравится.
У меня упало сердце. Я сдернула с глаз повязку и села, подложив под спину подушку.
– Крис, ты ведь немного… гм… подавлен. Может, стоило сыграть что-то более жизнерадостное?
– Жизнерадостное! – презрительно фыркнул Крис.
– Ну хорошо, не жизнерадостное, а… теплое, успокаивающее. Понимаешь, когда люди едят, им не нужен никакой депрессняк…
Хоть я и подбирала каждое слово с такой осторожностью, будто шла по минному полю, по томительному молчанию Криса стало ясно, что я опять «не врубилась». Он подождал, пока мой словарный запас совсем иссякнет, прежде чем заговорить.
– Но мне стыдно лабать всякую туфту. Если им нужна попса, пусть купят сидюк и слушают до опупения.
– Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто у меня жуткое похмелье, вот и несу всякую чушь. Напилась днем как последняя дура.
Невинная мольба о прощении вернулась бумерангом.
– Хорошо устроилась, раз контора платит за твое бухло, – угрюмо проворчал Крис.
Стоит ему упомянуть о кредите, который предоставляет мне компания, и я тут же глохну от чувства вины. Я кругом виновата перед Крисом: я преуспеваю, а Крис живет на пособие по безработице, пытаясь сдвинуть с мертвой точки свою музыкальную карьеру. Мама почему-то попрекает меня его неудачами, но где тут логика? Впрочем, у нашей мамочки своя логика. Не знаю, винит ли меня Крис в своих злоключениях, но ему всегда удается прижать меня к стенке.
– Ну да, – пробормотала я. – Пришлось обхаживать нового клиента. Это мой первый успех с тех пор, как я стала компаньоном. За ним гонялся весь Лондон. Он повар, и мы скоро выпустим телешоу с его участием. А еще выйдет его кулинарная книга…
И тут я ощутила себя последней дрянью. Нахально хвастаюсь своими достижениями, а моему бедному брату отказали сыграть даже в какой-то заплеванной тошниловке.
– В общем, ничего особенного, – притормозила я. – Просто пришлось пригласить его на ланч, а он там принялся куролесить.
– Гляжу, ты хорошо оторвалась. Кайф!
– Спасибо, – радостно ответила я.
– Хоть кто-то в нашей семье нормально вписался.
Я прикусила губу и стала разглядывать руки, чтобы отвлечься. Накануне каждый ноготок я выкрасила серебристым лаком и теперь дождаться не могла возможности запустить в кого-нибудь когти на вечеринке в клубе.
– Не бери в голову, Крис. Просто ты – творческая личность. Вот и мама так говорит. Пусть денег и нет, зато очень престижно. Тебе повезло.
Наступила гнетущая тишина. У меня засосало под ложечкой.
– Через пару недель опять нужно топать на биржу труда, – с тоской произнес Крис. – Эти козлы снова прислали мне повестку.
– Все устроится, – уверенным тоном сказала я. – Как мама? Ты давно ее видел?
– Только что звонил, чтобы рассказать про свой облом. Она, конечно, скисла, но в целом у нее все в норме. Просила, чтобы ты ей позвонила.
– Ладно.
Мы попрощались, и я повесила трубку. Левая щека почему-то гудела, а глаз опух и, похоже, собирался вывалиться из орбиты. Я потрогала левую сторону лица: она вся пылала.
Вот так всегда. Временами вина за неудачи Криса просто сжигала меня. Мне казалось, что я украла из семьи всю удачу, а ему оставила кукиш с маслом. Мама, между прочим, так и считает. Но что я могу сделать? Начать плохо работать, чтобы невезение Криса перешло ко мне, а моя удачливость – к нему? Но это же бред! Я пыталась ободрить его и помочь, хотя без особого толку.
Барт, мой бывший, частенько сетовал по этому поводу. Говорил, что я растрачиваю всю энергию на свою незадачливую семейку, а сил на него у меня совсем не остается. Однажды, разозлившись, он даже стал вопить, что я скорее мужик в своей семье, чем его девушка. Сам Барт питал неизъяснимую любовь к книгам, которые гарантируют, что, прочитав около трехсот страниц велеречивой хрени, вы мигом избавитесь от всех проблем. Дерьмо. Когда дело касалось меня, Барт становился великим психоаналитиком. Но книжку под названием «Как бросить азартные игры с помощью десяти простых приемов» он открыть не удосужился. А жаль – ему бы не повредило.
Я повалилась в постель, сраженная новым приступом жалости к Крису. Глаз, казалось, разросся до размеров шарика для пинг-понга. Осторожно натянув маску на глаза, я повернулась на правый бок и обняла подушку – для моральной поддержки. Мысли устроили скачку по кругу, неуклонно возвращаясь к Крису, и снова погрузиться в безмятежный сон мне не удалось. Вместо этого я ухнула в тяжелую дрему и провалялась так, кажется, целую вечность – обычное дело, когда тело желает отдохнуть, а мозг не в состоянии отключиться. Через несколько часов я не без благодарности услышала трезвон будильника.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен


Комментарии к роману "Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100