Читать онлайн Мое бурное прошлое, автора - Хендерсон Лорен, Раздел - Глава 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.9 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хендерсон Лорен

Мое бурное прошлое

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 23

Бедняга Лайам. Как я и думала, в связи с нервным напряжением он впал в истерику. Ясное дело, химией и алкоголем он напичкал себя, чтобы заглушить стыд. Завтра он будет делать вид, что ни черта не помнит. А пока развалился на моем диване и воет белугой, время от времени причитая, что шоу с треском провалится, книгу не купит ни один жалкий отморозок, а ему, Лайаму, не останется ничего другого, кроме как свести счеты с жизнью.
Вернувшийся Барт замер на пороге с раскрытым ртом.
– Черт возьми, – пробормотал он, – тебя нельзя не оставить ни на минуту, чтобы какой-нибудь тип не ворвался и не грохнулся…
– Ко мне на диван?
– Ну… ага. Вообще-то я собирался сказать «к твоим ногам», но ты права.
– Это Лайам, – сообщила я, пытаясь побороть разочарование от того, что ни один из этих двоих не оказался Алексом. – Я на него работаю. Скоро он станет суперзвездой.
– Не знал, что ты раскручиваешь музыкантов, – заметил Барт, которого прикид Лайама ввел в легко объяснимое заблуждение.
– Он повар. Модный стильный повар. Шоу с его участием выйдет на экраны через неделю. И это будет бум, поверь мне.
Я сказала это, частично чтобы подбодрить Лайама, частично чтобы продемонстрировать Барту, какая я теперь крутая и с какой публикой нынче общаюсь. Лайам за моей спиной стыдливо сжался. Мало приятного, когда тебя видят в столь жалком состоянии.
– Странно, что он не рокер. То есть, конечно, почему бы и нет. Только не думал, что повара этим балуются. Разве это не отбивает нюх?
Я резко развернулась. Лайам как раз собирался втянуть дорожку кокаина.
– Лайам! – заорала я. – Не будь идиотом! Он ошарашенно уставился на меня.
– С тобой чего, Джулс? Я просто хотел пройтись по дорожке…
– Возьми хотя бы блюдце на кухне, стол для этого не подходит! Пластиковое черное блюдце на холодильнике.
Я повернулась к Барту, и мы чуть не столкнулись лбами. Тот устремился прямо навстречу Лайаму.
– Порядок, приятель? Я – Барт, друг Джулс. Как поживаешь?
– Барт, Лайам не собирается пудриться тут с тобой, – решительно заявила я, отрезая ему путь к столику.
– А чего? – возразил Лайам. – У меня порошка до фига.
– НЕТ. Нет, нет, нет! – заорала я, поднимая руки. – Стой где стоишь.
Оба запросто могли зависнуть на всю ночь, что меня категорически не устраивало. Но в голову уже прокралась мерзопакостная мыслишка. Я вообразила, как Барт приходит домой под утро, наплевав на комендантский час, потому что всю ночь он кайфовал у своей бывшей подружки. Это может стать моей местью Люси за ее банковский счет, за братца с крутым джипом, за то, что она приодела Барта, и даже за ее надменный причесон! Я мысленно смаковала сцену, которая несомненно разыграется между ней и Бартом: все эти вопли, ревнивые упреки…
Проблема в том, что я сама сотню раз проходила через это, когда он приползал домой под утро. Нет, конечно, он не зависал у своей бывшей подружки – казино было его подружкой. Я не желала такого никому, даже Люси. Слишком уж отчетливо помнила мучительное ожидание, когда воображение живо рисовало, как кредиторы избивают Барта, и он падает наземь, истекая кровью… Преувеличение? Возможно. Однако в четыре часа ночи, когда ваш любимый шатается неизвестно где, в голову лезут самые неожиданные мысли. Нет, Люси этого не заслуживает.
Но дело и в другом. Барт лишь раззадорит Лайама, и тот уделается до поросячьего визга, хотя уже и так явно не в форме.
– Ты, – объявила я Барту, – немедленно отправишься домой. У тебя комендантский час, забыл?
Все-таки не удержалась от мелкой гадости. Но я же не святая, в конце концов. У Барта вытянулось лицо.
– Одну крошечную понюшку! – взмолился он. – Брось, Джу, у парня порошка навалом!
– Нет. Иначе ты не сможешь остановиться.
– Она права, приятель, – неожиданно встрял Лайам. Он пыхтел над тарелкой, на которой красовались толстенные, в палец шириной, дорожки. – Как тебя кайф накроет, ты тут же запросишь еще. Барт уставился на блюдце с вожделением ребеночка, которому не дают конфетку.
– Да ладно вам, нюхну разок и сразу смоюсь.
– Барт, – грозно произнесла я, – Лайам весь день на взводе, ему пора сбавить обороты. И последнее, что ему сейчас нужно, это кокаиновая компания.
– Ну, тогда ему не вредно пройтись по дорожке и поделиться тем, что его так беспокоит…
– ВОН! ВОН ОТСЮДА!
Я толкнула Барта к двери. Он с такой тоской смотрел на Лайама, который склонился над блюдцем, что напрочь забыл о своем проигрывателе. Я сгребла железный ящик и сунула ему в руки:
– Забыл, зачем явился? А теперь вали к мисс Люси Детский Садик. Держу пари, она зазвонила в колокольчик, и ты уже должен быть в люльке.
И точно гарпия, я захлопнула дверь прямо перед умоляющим лицом Барта. Он не слышал ни единого моего слова. Его мозг зациклился на халявном коксе. В сотый раз я напомнила себе, что с Бартом покончено, и впервые по-настоящему поверила этому решению. Я была в ярости, но никаких сожалений. О Барте.
Мои мысли вернулись к Алексу, и я представила себе, как славно он бы обошелся с Лайамом. За ужином Алекс с полуслова разобрался в проблемах моего протеже и очень тепло о нем говорил. И Алекс не стал бы злоупотреблять плачевным состоянием Лайама, чтобы лишний раз напудрить нос. Он бы просто поговорил с парнем, а Лайам, сраженный манерами Алекса и еще больше тем, что тот не пичкается наркотой, наверняка бы к нему прислушался.
Лайам добрался до моих запасов спиртного и налил себе вина.
– Что за чувак? – безразличным тоном поинтересовался он.
Более явного свидетельства, что Лайам и впрямь сам не свой, не требовалось. Иначе он принялся бы докучать мне расспросами о Барте. Когда мы разбежались и почему? Мы все еще трахаемся? Трахались ли мы сегодня? Кто такая мисс Люси Детский Садик и трахает ли ее Барт? Как Барт трахается? И так далее до тошноты. Однако сейчас, когда я просто ответила, что мой бывший зарулил забрать кое-какие пожитки, Лайам бесцветно отозвался: «А-а-а, ясно» – и поплелся обратно в гостиную со стаканом в руке. Вид у него был как у человека, который только что втянул почти летальную дозу коки.
– Давай садись рядом со мной и расскажи, что тебя так волнует.
– Нюхни и ты.
– Так уж и быть.
Вот не надо было этого делать. Я заранее знала, что не надо. Но искушение было слишком велико… К тому же я была вымотана, а общение с Лайамом требовало столько сил…
– Но только чуть-чуть. А потом мы просто поболтаем и попробуем во всем разобраться.
Спустя пару часов, влив в себя больше вина, чем следовало, я поняла, что мечта осталась мечтой. А как хотелось, чтобы Лайам преспокойно отправился восвояси или заснул на диванчике в гостиной, я же, свернувшись эмбрионом в собственной постели, забыла все проблемы и отключилась от забот.
Так нет, Лайам прошел все стадии эмоционального возбуждения от гнева («Какого черта Фелисити пристала ко мне? Она же знала, что я не потяну!») и паники («Я обделаюсь при всех и опозорюсь до конца своих дней!») до истерики («Надо бежать! Я свалю за границу, куда-нибудь в Гоа, где ни один хрен меня не знает. Буду жарить на пляже рыбу и перекантуюсь там, пока на родине обо мне все не забудут!»). После чего, заливаясь вином, погрузился в пучину жалости к себе – скорчившись на диване и намертво вцепившись в мою руку (Лайам не может подолгу обходиться без живого человеческого тела). Он рассказывал историю своей жизни (вернее, слезливую ее версию), в которой бедняжку Лайама преследуют одни неудачи, причем с самых пеленок. Телешоу в его интерпретации выглядело как подлый и довершающий удар злодейки-судьбы, которая уготовила ему пьедестал лишь для того, чтобы отправить его с вершины славы прямиком в нокаут у всех на глазах. Я терпеливо выслушала все эти всхлипы, воздержавшись от намеков, что это полная и запредельная чушь. Истерика редко ходит рука об руку с голосом разума. Мужчины частенько пытаются утешиться, перечисляя все те причины, по которым слезы должны резко обернуться полным счастьем. Они и не представляют, как это глупо и что они лишь усугубляют истерику. В таких случаях следует кивать и бормотать ободряющую лабуду, пока истерика не иссякнет сама собой. С Лайамом я так и поступила. Если бы не маленькая понюшка, я бы давно храпела под пьяные завывания Лайама, которые, признаться, действовали мне на нервы. Правда, через некоторое время мне удалось вдохнуть некоторое оживление в нашу беседу.
– Вот что я тебе скажу, Фелисити взяла меня на шоу, чтобы залезть ко мне в штаны, – слезливо пожаловался Лайам. Ну просто невинное дитя, которого злая продюсерша бесстыдно поимела, наобещав золотые горы.
– О, бедный Лайам! – ответила я едко. – Соблазненный и покинутый. Злая тетя Фелисити вышвырнула его на улицу, как только осуществила свои грязные замыслы!
А что? Вполне нормальная шутка – тем более что Лайам достал меня, повторяя эту глупость как заведенный.
Выдержав паузу, я воскликнула, будто меня внезапно осенило:
– Постой! Как это – вышвырнула на улицу? Твое шоу вот-вот выйдет на экраны, разве не так?
Лайам вяло ухмыльнулся:
– Но она потому и сняла меня в шоу, что хотела трахнуть.
– Ну да! Фелисити наплевать на свою карьеру, ей дороже какой-то смазливый придурок и несколько крутых тату!
Еще одна вялая ухмылка.
– Крутых тату мирового класса, – поправил Лайам.
– Крутых тату мирового класса, – покорно согласилась я.
– Джулс, я боюсь.
Этой фразой Лайам захлебывался уже несколько часов, но все это напоминало водевиль. Сейчас же он сказал это так просто и искренне, что я сама испугалась. Как же мне успокоить его? Он ведь прав, перспективы и впрямь тревожные. Да, все в один голос уверяют, что шоу вышло что надо, но кто, черт возьми, даст руку на отсечение, что все пройдет гладко? Ведь нельзя исключить, что критики будут аплодировать, а публика – воротить нос.
– Ты прав, – трезво сказала я. – Действительно страшно. Только шизик бы не сдрейфил.
Как ни странно, прием сработал. Лайам сгреб меня в охапку и заключил в объятия. Он распространял аромат лосьона после бритья и свой собственный очень приятный запах, напоминающий корицу, в котором и заключалась львиная доля его обаяния. Сквозь свою фланелевую пижаму я чувствовала рельеф его мышц.
– Просто не знаю, куда я без тебя, Джулс, – пробормотал он, уткнувшись в мои волосы. – Правда. М-м… клево пахнешь.
– Ты тоже, – машинально ответила я. – Да?
Он усилил хватку. Я откашлялась и очень спокойно произнесла:
– Знаешь, я только что вымыла голову. Вот в чем дело.
Лайам отстранился и одарил меня умильным взглядом, распахнув пошире большие голубые глаза.
– Как мне отблагодарить тебя, Джулс? Ворвался к тебе домой, завывая как девчонка, обдолбался, а ты взяла и вытащила меня за уши из этого дерьма…
Мне вовсе не хотелось выглядеть матерью Терезой.
– Лайам, я представляю твои интересы. Любой агент сделал бы на моем месте то же самое.
– Угу, но ты другая, не такая, как все агенты.
– Нет, такая.
– Нет, не такая. Тебе не плевать на меня, верно? Что я должна была ответить? «Ошибаешься, Лайам. Ты для меня ступенька наверх и бесплатная выпивка в барах»? Я и вправду беспокоилась о нем. К тому же его поза была наигранной лишь отчасти. В ней было больше правды, чем казалось.
– Конечно, нет, – сказала я, взяв его за руку. – Я желаю тебе счастья и успеха, потому что знаю, сколько в тебе таланта. Все будут это твердить через пару дней, но я хочу, чтобы ты сам это понял.
– Напле… – Лайама снова захлестнул ужас при мысли о том, что его шоу появится на экране. – Я буду выглядеть как придурок, потому что я придурок и есть.
– Ну, паника перед премьерой – это нормально, – возразила я. – Поверь мне, ты не один такой.
И я привела в пример некоторых небезызвестных поваров, которые себя не помнили от страха перед тем, как их шоу должны были выпустить на телевидение. Лайам реагировал очень живо: «Да ну! Маялся два часа в сортире! Ни хрена себе!» Под конец он даже взбодрился.
– Я твой навеки, Джулс. Я знаю, за мной агенты толпами бегают, но я выбираю тебя. Я обязан тебе успехом.
Я хладнокровно выслушала этот лепет. Клиенты всегда говорят что-то в этом роде, но разве устоишь перед искушением, когда некто обещает вам вашу физиономию на обложке ультрамодного глянца и во весь разворот всех газет одновременно? Но такие обещания редко выполняются, и иногда клиенты возвращаются.
Лайам склонился над блюдцем, рассекая коку кредиткой.
– Хватит, Лайам, – твердо сказала я, пытаясь скрыть раздражение. – Ты уже и так перебрал. Ты ведь говорил, что хочешь сбавить обороты.
– Я и хочу, – инфантильно ответил он.
– Вот и отлично. Тогда больше никакого кокса.
– Ну пожалуйста, чуть-чуть.
– Хватит химии. Выпей вина, – поспешно добавила я, заметив на лице Лайама неприкрытое отчаяние.
Он послушно подлил себе вина. Я поднялась, взяла блюдце и удалилась в кухню. Тихонько открыла духовку и сунула туда коку, после чего для отвода глаз хлопнула дверцей шкафчика. Едва ли это самый удачный тайник в мире. Если Лайам начнет шарить, то приз быстро попадет к нему в руки. Но я просто хотела убрать кокс с глаз долой, чтобы Лайам поскорее о нем забыл.
– Итак, ты устал? – поинтересовалась я, снова усаживаясь на диван.
Он кивнул.
– Тогда тебе пора на боковую. И мне тоже, ведь завтра у меня самый ответственный день перед выходом в свет моего самого проблемного клиента.
Я рассчитывала получить в ответ хотя бы водянистую ухмылочку, но его физиономию опять перекосило от ужаса.
– В чем дело?! – взбеленилась я.
– Не прогоняй меня домой! – взмолился он. – Я не хочу домой!
– Почему? – озадаченно спросила я.
Пару месяцев назад Лайам снял милую квартирку в Ноттинг-Хилл, не вняв советам риэлтора купить собственное жилье. Наверное, не желал взваливать на себя такой груз ответственности, пока не убедится, что телешоу сможет хотя бы прокормить его. Таков уж Лайам. Живи он в прошлом веке, прятал бы деньги под матрасом.
Он смущенно опустил голову и промямлил:
– Там пусто.
– Как это – пусто?
– Да мебели нет. Я ни фига не купил.
– Почему?
– Без понятия… не знал, чего хочу… Я с сомнением уставилась на него:
– Правда? Мне казалось, ты всегда знаешь, чего хочешь.
Лайам покраснел.
– На самом деле я боялся пустить бабки на ветер. Ну, знаешь, на кой черт тратить сразу все, надо и припрятать что-то на черный денек.
Я подавила желание указать ему, что «черный денек» еще ни разу не помешал ему утопить всю компанию «Джейн» в выпивке или ухнуть целое состояние на химию. А этот его золотой ошейник, которым он страшно гордился! Но хоть я была Лайаму как старшая сестрица, превращаться в его мамочку я вообще-то не собиралась.
– Но что-то там есть?
Он неопределенно помахал рукой.
– У меня клевый матрас, а еще телик и проигрыватель ди-ви-ди, ну и колонки, понятное дело.
Лайам умолк. Я ждала продолжения.
– Больше ни фига.
– Лайам!
– Еще кухня есть! – поспешно добавил он. – Все с собой приволок! А еще… еще автоответчик!
– На котором никто не оставляет сообщений, поскольку ты их все равно не прослушиваешь.
– Ага, – согласился он и отхлебнул вина. – Я все соображал, чего бы мне прикупить, но ничего не придумал. В общем, понимаешь, не мог выбрать. Улавливаешь? С чего начать, не знал.
– Но у тебя же наверняка и раньше были хоть какие-то вещи.
Лайам рассмеялся:
– Не-а, ни хрена не было. Мы с одним чуваком снимали халупу, ну там был полный угар, короче. А когда я снял эту нору, тут оказалось все так мажорно, что я ничего с собой не приволок, не смотрелось бы оно тут. Хотя вначале все было в кайф. У меня там паркет, и мы с корешами на роликах катаемся. Но теперь мне уже не кажется, что все круто. Мне и домой не хочется возвращаться, разве что когда я совсем никакой.
– Тебе нужно срочно завести подружку, – поставила я диагноз.
– Чего-чего? – взбунтовался он, собрав остатки своей обычной наглости. – Чтобы она спустила все мои деньги на дурацкие шкафы? Ни за что! – Лайам вздохнул. – Хотя я понимаю, о чем ты. У меня все шмотки по полу валяются, потому как шкафа нет. Однажды я даже пошел в магазин за шкафом, но ничего не купил. Видела бы ты, сколько их там! В общем, я точно знал, что хочу ПРОСТО ШКАФ. А там их море, и что делать? – Он умоляюще взглянул на меня: – Джулс, а Джулс, давай вместе смотаемся за шкафом, а?
Это сразило меня наповал.
– Господи, я же не дизайнер по интерьерам, Лайам! И не эксперт по… хм… шкафам. У меня в квартире все шкафы встроенные, так что я их не выбирала.
– Но у тебя ведь глаз наметанный. Глянь, какая славная у тебя квартирка. Я бы тоже такую хотел, ну, уютную и в теплых тонах.
– Ладно, поживем – увидим, – беспомощно ответила я.
Последнее, чего мне хотелось, это таскаться с Лайамом по магазинам и подбирать для него мебель. Но он выглядел таким одиноким и потерянным. К тому же, если я этого не сделаю, другой агент мигом возьмет малыша к себе под крылышко и намертво к нему прилепится.
– Так что, смогу я здесь завалиться? – бодро спросил мой проблемный клиент.
– Естественно, – ответила я, похлопав рукой по дивану. – Если хочешь – разложи.
– Кайф. Спасибо, Джулс, – почти смиренно добавил он.
И никаких гадких намеков насчет того, чтобы прыгнуть ко мне в койку. Передо мной был как будто совсем другой человек. Я ослабила бдительность. Начни он бросать на меня косые взгляды, и я бы в ту же секунду отправила его домой. Перспектива выкидывать Лайама под утро из своей постели не казалась мне отрадной. Но в его глазах не было и капли похоти.
– Давай попробуем поспать, хорошо? – предложила я. – Мне завтра на работу с первыми лучами солнца.
– По мне – отлично, – покорно согласился Лайам и неожиданно потянулся к моим ногам.
Я сидела на диване, поджав ноги под себя, Лайам положил их к себе на колени.
– Помассирую тебе ножки, чтобы лучше спалось. Я пристально посмотрела на него, но он всем своим видом выражал лишь рассеянную невинность.
– Да, здорово, – согласилась я, разгибая колени. Лайам оказался замечательным массажистом.
Его сильные и проворные пальцы – пальцы повара – пробегали по всем чувствительным точкам, расслабляя мышцы, лаская ямки и выпуклости ступней. Мне припомнились мои недавние переживания на массажном столе, но тогда человек доставлял мне удовольствие за деньги. А сейчас все было иначе. Приятно, что есть кто-то, кому я небезразлична, – пусть даже это мой гриппозный бред.
Лайам принялся разминать пальцы. Я поплыла, вздохнув в экстазе, а затем вздрогнула, когда он задел болевую точку на большом пальце.
– Упс. Ты попалась, Джулс, – сказал Лайам спокойно и нажал посильнее.
Я застонала:
– А-а-а-ах! До чего же здорово.
– Да?
– Да.
Глаза закрывались сами собой.
Его руки заскользили вдоль подошв, широкими расслабляющими движениями отыскивая натруженные места.
– Перевернись, я поработаю над икрами, – сказал Лайам.
Диван был достаточно длинный, чтобы вытянуться на нем. Я перевернулась на живот и уткнула лицо между двух подушек. Лайам месил мои икры как тесто, разрабатывая кулаками напряженные мышцы.
– Господи, как здорово, – снова не удержалась я. – Не знала, что ты спец по массажу.
– Закончил как-то курсы.
– Неужели?
– Угу. Хотел даже податься в спортивный массаж. Давно. Потом занялся стряпней и ни разу не пожалел. Странно, как жизнь иногда поворачивается.
– У тебя очень сильные руки, – заметила я, когда мышцы превратились в податливую резину.
– Это все готовка. Каждый день руками орудуешь: рубишь, шинкуешь, месишь, перетаскиваешь тяжелые сковородки. У нас даже толстяки знаешь, какие дюжие. Приходится, правда, и задницу тренировать, ну, бегать или еще что-нибудь. Последнее время я тащусь от роликов.
Лайам перешел к бедрам. До него никто еще не делал мне ничего подобного. В салонах вам обычно предлагают расслабляющий массаж с ароматерапией и обволакивающей музыкой, но он и рядом не стоит со столь глубоким разминанием мышц. Я совершенно расслабилась, даже болтать перестала. Лайаму было все равно. Процесс, похоже, доставлял ему истинное удовольствие. Я и не возражала: после приступа депрессии и сеанса самокопания трудотерапия очень эффективна, особенно если занимаешься тем, что у тебя отлично получается. Попрошу его и плечи помассировать – они уже подергивались от нетерпения.
Хотя, надо признать, происходящее сильно смахивало на процесс соблазнения – массаж на диване в два часа ночи, после изрядного количества спиртного и химии. Но эта мысль улетучилась, как только Лайам взялся за дело. Обычно, когда мужчины в подобных обстоятельствах предлагают помассировать тебя, их действия весьма целенаправленны – они стремятся как можно скорее подобраться к самым интимным местам. Но Лайам оказался настоящим профи, он мастерски усыпил мою бдительность. В отличие от прочих хитрецов-массажистов он целую вечность исправно месил мои мышцы, даже не делая попыток перейти к чему-то большему. К тому же я была в пижамных штанах – Лайам не попросил меня снять их под жалким предлогом, что иначе он не видит, что делает.
Так что когда он добрался до области, где бедра перетекают в задницу, я ничего и не заподозрила. Я бы, конечно, подпрыгнула, похлопай он меня по попке, но он этого не сделал. Лайам просто мягко нажимал, поглаживал, разминал. Нижняя часть моего тела все больше и больше расслаблялась. До этого я не подозревала, что у меня столько точек, которые нуждаются в массаже. Я повернула голову на бок и закрыла глаза, покачиваясь в волнах дремоты, вся во власти восхитительного ощущения – мое тело буквально наливалось силой. С губ время от времени срывались легкие блаженные стоны – этакое незатейливое мычание.
Руки Лайама мягко скользнули под мои бедра, подбираясь к основанию четырехглавых мышц и находясь в опасной близости от паха. Я почувствовала легкое возбуждение, но отмахнулась от него. И как не возникнуть возбуждению? Вполне привлекательный парень ласкает самые чувствительные мои зоны, а полноценный секс у меня был несколько месяцев назад. Неудивительно, что массаж меня заводил. Выяснилось, что, пока нижняя часть меня расслабляется, живот усиленно трется о диванные подушки. Господи, как неловко, только бы Лайам ничего не заметил. Так, похоже, все это и впрямь начинает меня… захватывать. Как раз вчера я прикупила батарейки для вибратора – очень вовремя.
Я попыталась вспомнить, где батарейки – в сумке или я уже переложила их в тумбочку у кровати. Погрузившись в размышления, я не сразу заметила, что руки Лайама перестали двигаться. Его ладони лежали у меня на бедрах, а большие пальцы явно намеревались дотянуться до ягодиц. Даже если бы мы занимались сексом и он вдруг остановился, я и то взбесилась бы меньше. Мой зад невольно вильнул, призывая Лайама вернуться к делу. Это была ошибка. Его руки энергично засновали, одна ладонь тут же оказалась на моей заднице, в открытую ее поглаживая, а вторая скользнула между ягодиц и быстро переместилась в промежность.
– Лайам! – пропыхтела я в подушку, постаравшись вложить в это слово все негодование, на которое была способна, но, прошу обратить внимание, возмущенный тон дается нелегко, если лежишь на диване, уткнувшись носом в подушки, а над тобой громоздится мужик, почти оседлав тебя. – Что ты там делаешь?
Вот слабоумный вопрос номер 107. Разве не ясно, что там делает Лайам? От неожиданности (вернее, от возбуждения) я подпрыгнула, освободив ему еще больше пространства для маневра. Хотя он и так неплохо справлялся. Его пальцы в совершенстве владели отнюдь не только техникой массажа. Мне пришлось признать, что как бы хорошо Лайам ни орудовал ранее, сейчас он превзошел самого себя.
– О-о-о, черт, – невольно простонала я.
– Нравится? Тебе нравится?
– Разумеется, да. – Я попыталась прийти в себя. – А кому бы не понравилось – по крайней мере, из живых? Лайам, ты бы мертвую воскресил… а-а-а-а…
Просто поразительно, как Лайам умудрился добиться такого эффекта сквозь пижаму и мои неприглядные зимние трусы. Нижняя часть меня жила своей жизнью – в самом буквальном смысле.
– О боже! – пробормотала я, в поисках спасения хватаясь за подлокотник дивана.
– Держись, – предупредил Лайам, продолжая работать руками.
Если он хотел сказать, чтобы я держалась за подлокотник, то именно это я и делала, о чем и собралась заявить, когда спиной ощутила какое-то копошение. Судя по движению диванных подушек, Лайам сменил положение, и я почувствовала, как мои бедра поднимаются. Он перевернулся на спину и подлез под меня. Вернее, подлезла его голова. Лайам обхватил мою задницу обеими руками и потянул меня к своему лицу.
– Нет, – вяло сказала я и тут же разозлилась, что веду себя как героиня дешевого любовного чтива, которая отказывается уступить домогательствам ловеласа до тех пор, пока у нее на руке не будет кольца. – Лайам… нет… не стоит…
– Я не буду снимать пижаму… – пробормотал он, углубляясь.
– Не думаю, что получится… о черт, получается… нет, да, действительно, получается… о черт… господи… но… о…
Если уж Лайам умудрился пальцами разогреть меня сквозь наслоения ткани, то его манипуляции губами можно было сравнить с чудом. У меня не оставалось сил оценить, что бы я чувствовала голой плотью.
– Боже, ты – прелесть… – сдавленно бормотал он, а его руки между тем нырнули мне в штаны и прошлись по ягодицам.
Я поежилась – одновременно в знак протеста и от удовольствия. Лайам, разумеется, выбрал вторую интерпретацию и прибавил в ретивости. Он лихо стянул пижамные штаны, с трусами повозился чуть подольше – древний музейный экспонат как-никак.
– Я так хочу попробовать тебя, – простонал он, рьяно вылизывая мне живот. – Разреши мне… пожалуйста…
Открытие, что мужчина фактически умирает от желания доставить мне оральное удовольствие, показалось мне до того эротичным, что какое-то время я лежала почти неподвижно, смакуя его. Впрочем, «лежала» – это явное преувеличение. На самом деле мои бедра парили в воздухе, как и ноги, которые болтались, задевая согнутые колени Лайама. А он уже вовсю орудовал языком. В полном восторге я подскакивала на месте, точно нетерпеливая скаковая лошадь. Как там Лайаму удается дышать? Он легонько покусывал меня, а я чуть ли не повизгивала от удовольствия. Его палец шмыгнул в углубление между ягодицами, и для меня не было секретом, куда именно тот направляется. Что тут скажешь, свинья есть свинья.
– О… о черт, о да!.. – заорала я, когда палец достиг конечной цели своего путешествия.
Застигнутая оргазмом, я невольно отцепилась от подлокотника, дернулась и с силой врезалась в него головой. Между прочим, очень больно.
– Уй! – завопила я, разрываясь между болью в голове и оргазмом в остальном теле.
Лайам, решив, что угодил пальцем не туда, быстро вытащил его. Я тяжело опустилась на диван.
– Нет, – приказала я, – засунь его обратно, и побыстрее… О боже, что я говорю?
Неизвестно почему, но мне вдруг представились Лайам и Фелисити: как она визжит «засунь его обратно!». И хотя картинка была мерзейшей, но спохватиться меня заставила не перекошенная от удовольствия физиономия Фелисити, а лицо Лайама. Пока я лежала, уткнувшись носом в подушку, ощущая лишь его руки и губы, еще можно было притворяться, будто подо мной копошится отнюдь не мой протеже, по совместительству Казанова-маньяк. Но как только я представила себе его лицо, все наслаждение мигом улетучилось. Нет, я не могу переспать с Лайамом.
– Пусти! – резко вскрикнула я. – Лайам! Пусти!
Я попробовала лягнуть его, что, пожалуй, явилось самым неуклюжим секс-маневром в истории человечества. Лайам сел и облизнулся.
– Какая ты вку-усная, – вожделенно протянул он. – Эй, ты куда…
Пижамные штаны запутались вокруг лодыжек и не позволили мне совершить успешный побег с дивана. Я дернулась, соскочила, сделала два неуклюжих прыжка и как подкошенная повалилась на пол, нелепо взмахнув ногами, сверкнув голой задницей и взметнув в воздух пижамные штаны, точно официальный стяг извращенцев. Принять мой маневр за кокетство не мог даже Лайам. Он захохотал.
Все еще валяясь на полу, я натянула штаны, задев причинное место, от чего получила электрический заряд. Опираясь на столик, я вскочила на ноги.
– Лайам! Мы с тобой не занимаемся сексом.
– Ага, заливай! – закатывался он.
– Мы больше не занимаемся сексом. Никогда. Тут Лайам перестал смеяться.
– Ну, Джулс! А как же моя маленькая проблемка?
– И часто ты от этого заводишься?
– Угу, – смущенно ответил он. – Глянь, как я от тебя торчу!
И он вильнул бедрами в мою сторону. Слава богу, что на нем были его неизменные мешковатые штаны. Выпирающий член в симпатичных обтягивающих джинсах был бы куда более душераздирающим зрелищем – в том смысле, что душу он мне точно разодрал бы в клочья.
Глядя на меня, Лайам прижал ладонь к ширинке.
– Это все из-за тебя, Джулс.
Да, безусловно, Лайам был лакомым кусочком: темные взмокшие кудри, большие голубые глаза, кривая ухмылочка – сплошной соблазн. Но это ведь Лайам, мой клиент, а я его рекламный агент и собираюсь оставаться им не один год – особенно когда его карьера ракетой рванет вверх. Перед глазами пронеслись картинки: вот он демонстрирует новую татуировку в моднейшем ресторане Лондона; вот он возится с Фелисити и ее игривой ножкой в «Л’Оранж»; вот его снимок в «Санди таймс» – он возлежит на кушетке нагишом, если не считать тонкой полоски взбитых сливок, ведущей от обнаженной груди прямо к причинному месту, прикрытому горкой клубники. Картинки подействовали не хуже, чем двустволка, направленная мне в лоб. Я мигом осознала: а) Лайам – МОЙ КЛИЕНТ; б) Лайам – СУЩИЙ РЕБЕНОК.
Набрав в грудь побольше воздуха, я сугубо официальным тоном произнесла:
– Ситуация вышла из-под контроля.
– Я бы сказал, выпрыгнула, – ухмыльнулся Лайам, – потеряв штаны.
– Заткнись. Просто мы перебрали с химией и вином.
– Говори за себя.
– Заткнись! Я иду спать, что и тебе советую. Устраивайся на диване. Один. Понял?
Лайам угрюмо кивнул. Он сдался гораздо быстрее, чем я ожидала. В мгновение ока вновь превратившись в моего пакостливого младшего братишку, он принялся потешаться над бельем, которое я ему постелила. Должна признаться, комплект и впрямь был странноват – бежевого цвета с коричневым кантом и крупным набивным узором. Бельишко вело счет дням с той поры, когда на дворе были глубокие семидесятые. Я уперла его из маминого шкафа, будучи еще студенткой колледжа. Надо будет попробовать продать его в Музей Виктории и Альберта.
Лайам позволил себе лишь два намека на нашу диванную оргию – сначала его рука как бы невзначай легла мне на задницу (я гневно дернулась), а затем потребовал выдать ему порножурналы, чтобы он мог решить свою маленькую проблему. Я посоветовала использовать воображение и постараться не заляпать простыни. Так я ему и показала, где у меня хранится порнуха. Я тогда от него вообще никогда не отделаюсь.
Наверное, Лайам повел себя так покладисто потому, что тоже считал секс между нами ошибкой. Отсюда и его отношение ко мне как к старшей сестре. Право же, трудно получить от человека, с которым трахаешься, непредвзятый совет, касающийся твоей карьеры. К тому же у Лайама была уйма женщин (имей – не переимеешь). Да и опыт с Фелисити научил его не путать секс с работой. Ладно, секс с начальством. Хотя всех остальных смазливых особ женского пола, что встречались на его пути, он, разумеется, затянул в койку. Мне известно, что он пе-репихнулся с ассистенткой фотографа сразу же после съемок для журнала (предположительно, и фотограф не избежала той же участи).
Я удалилась в спальню, приперла дверь стулом – на случай, если за ночь его сила воли иссякнет, – и убедилась, что батарейки в тумбочке. Отлично. Вы бы ухохотались до слез, если бы увидели, как мы, каждый в своей комнате, занимаемся… почти одним и тем же, только порознь. Надеюсь, что, громко раскачивая диван и исторгая проклятия в мой адрес, Лайам не слышал жужжания вибратора.
Разумеется, у меня возникли некоторые опасения по поводу наших дальнейших отношений, но, угомонившись, я провалилась в сон, успев, правда, вознести благодарственную молитву за то, что на свете существуют вибраторы.


* * *


В ту ночь мои сны, насколько я помню, отличались необычной яркостью и изобиловали деталями. Вспомнить все подробности я не могу, но знаю наверняка, что занималась во сне сексом с целой толпой мужчин в самых невероятных позах. Ни мужчины, ни позы удовлетворения не принесли. Не думаю, чтобы я хоть раз достигла оргазма. Я просто переносилась из одной эротической ситуации в другую. Например, я ехала в поезде и смазливый кондуктор хотел, хм, прокомпостировать мой талон. Но как только мой талон был, хм, как следует прокомпостирован, меня почему-то выкидывало из поезда и я оказывалась в мужском гареме быстрее, чем вы бы успели сказать «трах-тибидох». Затем я пыталась овладеть кем-то на кухне, но на самом интересном месте ломтик хлеба, застрявший в тостере, начинал вдруг дымиться, включалась пожарная сигнализация, и нам приходилось отлепляться друг от друга, выковыривать хлеб из тостера, а затем отключать сигнализацию. Так повторялось несколько раз, и с каждым разом я злилась все больше и больше, а сигнализация орала все громче и громче, и вдруг я проснулась от бешеной стрекотни будильника и мерзейшего запаха гари.
Я треснула по будильнику, вылезла из постели и побрела из комнаты, начисто забыв о стуле, сторожившем дверь. С силой ударившись о него, я взвизгнула и услышала ответный вопль, донесшийся из кухни. Воображение тут же услужливо нарисовало зловещую картину. Лайам сунул руку в раскаленный тостер, она там застряла, и он отчаянно зовет на помощь. Я отбросила стул в сторону, распахнула дверь и ринулась ему на подмогу. Вопреки моим ожиданиям, кухня вовсе не была охвачена густым дымом, тем не менее гарью воняло нещадно. Горел явно не хлеб и вообще не еда. Горела какая-то химическая дрянь, распространяя удушливую вонь.
Лайам, застывший в центре кухни, виновато уставился на меня.
– Какого хрена ты тут вытворяешь? – заорала я. – Что ты сделал с моей кухней? – Э-э-э…
И Лайам отступил в сторону. Дверца духовки была открыта, изнутри валил отвратный вонючий дым, на решетке лежала какая-то черно-красная дрянь. Я пригляделась и узнала свое пластиковое блюдце, которое купила в дешевой китайской лавке за углом. А на нем – намертво пригоревшая горка, бывшая в прошлом кокаином.
– Я тут хотел сварганить клевый завтрак для тебя, чтобы сказать – спасибо, мол, и прости за вчерашнее, – проныл Лайам. – Вот, решил булочки испечь и пончики, но у тебя, – во взгляде его читалось неодобрение, – нет формы для пончиков. Ну ты даешь! Короче, замесил я тесто, но сначала включил духовку, чтобы прогрелась, а потом как завоняет, а я не мог смекнуть, откуда эта вонища… Ну да, я видел эту штуку в духовке, но подумал, что это форма для выпечки… А это оказался мой кокс, который сгорел!
Я не выдержала и захохотала. Пару секунд Лайам прожигал меня гневным взглядом, а затем тоже покатился. Схватившись за животы, мы дружно ревели от хохота. Напряжение, возникшее было между нами ночью, испарилось без следа.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен


Комментарии к роману "Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100