Читать онлайн Мое бурное прошлое, автора - Хендерсон Лорен, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.9 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хендерсон Лорен

Мое бурное прошлое

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

– Джулс, это я.
Когда я принеслась домой в пятницу вечером, на автоответчике меня ждало сообщение от Джил.
Прямо в пальто и сапогах я опустилась на подлокотник дивана, нервно грызя ногти. Она назвала меня Джулс. Верный признак, что хотя бы крупица дружбы уцелела.
– Я получила твое сообщение, просто не хотела отвечать сразу. Мне было необходимо во всем разобраться. – Она тяжко вдохнула. – Не знаю, что и сказать. Я бы даже не стала тебе отвечать, но ты названивала и названивала…
А что еще мне оставалось делать? Спрятаться в норе и сделать вид, что я тут ни при чем?
– Я отдаю себе отчет в том, что Джереми рано или поздно и так узнал бы правду… ну конечно, он бы все узнал… Боже! Это было ужасно! Слава богу, ты хотя бы предупредила. Он заваливает меня своими надрывными сообщениями. Мне страшно возвращаться домой, потому что он может устроить засаду. Просто не знаю, что делать. Ну конечно, я понимаю, что в конце концов мне придется с ним увидеться, но эта мысль приводит меня в ужас. В общем, я звоню, чтобы сказать тебе: оставь меня в покое на какое-то время. Мне нужно побыть одной и все обдумать.
Хм-хм. Что там такое насчет побыть одной? А куда делся Филип? Из собственного дома?
– Я позвоню как-нибудь. Ты знаешь, я так взъелась на тебя, но это, кажется, проходит. Сейчас я чувствую только усталость, полнейшую и непреодолимую. Ах, Джулс, ты не представляешь, как я устала… Я позвоню сама, хорошо? Только дай мне немного времени. Я все еще переживаю, что Джереми вот так обо всем узнал… – Еще один вздох. – Я позвоню, пока.
Я немедленно набрала телефон Мэл, но кое-кто, желающий побыть наедине с собой, уже посвятил ее во все детали.
– Кто ей мешал просто поговорить со мной! – вопила я, забыв о том, что минуту назад не ожидала от звонка Джил ничего, кроме кошмара.
– Брось, – ответила Мэл. – Оставь ее в покое. Ты сама не гений, раз оставила это сообщение. Понятное дело, Джил взбеленилась. И она совершенно права.
Я и не ожидала, что Мэл бросится меня утешать, но подобная черствость разозлила.
– Ну спасибо за понимание! – огрызнулась я.
– Отвали, Джулс. Она права, что вышла из себя. Слова Мэл так меня взбесили, что я в сердцах швырнула трубку. Минут двадцать я дымила как паровоз, бегая по всей квартире, и только потом с ужасом вспомнила, что я удрала пораньше с работы, чтобы привести себя в порядок перед встречей с Алексом. А теперь строго выстроенный график-душ, прическа, маникюр – с треском рушился. Наскоро приведя себя в божеский вид, я, задыхаясь, ворвалась в паб.
Плохое начало. Словно этого мало, при виде Алекса – он уже был в баре и сидел ко мне в профиль – меня охватила паника. Он выглядел таким… живым. Звучит маразматично, но другого слова я подобрать не могу. На нем был потрепанный кожаный пиджак и неизменные вельветовые штаны. Шевелюра наводила на мысль о сражении при Ватерлоо: будь он девушкой, пришлось бы каждое утро усмирять это безобразие целой батареей средств для укладки волос. Каждая каштановая, чуть вьющаяся прядь считала своим долгом придерживаться своего сугубо индивидуального направления, бросая вызов соседкам. Более разительного контраста с аккуратным и ухоженным Йоханом не придумаешь. Вот только почему-то идеальный костюм последнего не зацепил меня так, как колтун на голове Алекса.
Мне срочно требовалось что-нибудь опрокинуть.
– Привет, – сказала я.
– И тебе привет, – дружески ответил Алекс.
Я нарядилась куда лучше Алекса. Что, впрочем, не имеет значения. Мужчины редко выдвигают претензии на этот счет.
– Могу предложить тебе выпить? – чинно спросил он, ногой придвигая для меня стул.
Я сгорала от желания уговорить двойную дозу водки с тоником, но постеснялась в этом признаться. Стиснув зубы, я согласилась на одну порцию вышеупомянутого напитка, недоумевая, откуда такая жажда.
– Как прошел день?
Я втянула побольше воздуха и, запихнув подальше сообщение Джил и хамство Мэл, постаралась захлопнуть за ними дверь. На первом свидании не положено распространяться о проблемах – так можно навеки отшить любого парня.
– Отлично, – легкомысленным тоном пропела я. – Сегодня в модном глянце вышло интервью с моим клиентом. В общем, шикарно.
– Так тебя можно поздравить? Мы чокнулись.
– Кто твой клиент? Расскажи мне о нем, – попросил Алекс.
– Он повар.
Лайам – отличная тема для сплетен. Он поможет нам спокойно миновать пятнадцатиминутный период адаптации. Тем не менее, погрузившись в пересказ своих стандартных баек о Лайаме, я заметила, что на этот раз все как-то иначе. Делясь сплетнями, я обычно делаю паузы для смеха, который вызывают наиболее грязные выходки Лайама. Но Алекс был само внимание. Он слушал с неприкрытым интересом, задавал вопросы, и я вдруг взглянула на Лайама с иной стороны, в полной мере оценив его патологическое желание всегда и везде быть в центре внимания. К слову, на снимках, сопровождавших последнее интервью, наш кулинар был совершенно голым, если не считать связки кабачков, которыми он прикрывал свое хозяйство, непристойно ухмыляясь в камеру. На этих фотографиях Лайам выглядел самым грязным развратником, какого только можно вообразить, – а мне лишь того и требовалось.
– Судя по твоим рассказам, он чересчур завернут на сексе, – заметил Алекс.
– Разве это плохо? – невольно вскинулась я.
– Да так… Я тебя понимаю. С твоей точки зрения, чем больше он сходит с ума, тем лучше, верно? Он же настоящая находка для прессы.
– Точно.
– Просто… понимаешь, его желание воткнуть член во все, что попадается на глаза, напоминает… припадки.
Я рассмеялась.
– Это и есть припадки чистой воды. Он на взводе все двадцать четыре часа в сутки. – По лицу Алекса скользнуло странное выражение. – По-твоему, это плохо?
– Нет. Конечно, нет. Просто любопытно, что он делает, когда остается один?
– Думаю, он старается как можно реже оставаться один. Впрочем, свободное время Лайам убивает за компьютерными играми.
– Понятно, заводит себя, – поставил диагноз Алекс, приканчивая кружку пива.
Я задумалась.
– Знаешь, я прежде не пыталась взглянуть на него с этой точки зрения.
– Да и зачем тебе? – ухмыльнулся он.
– Не знаю. Но теперь мне кажется, что я должна лучше за ним присматривать. Лайам ведь еще совсем мальчишка. Может, стоит попробовать вправить ему мозги?
– Насколько я понял, в этом случае он тебя просто пошлет.
– Тут ты прав. Алекс рассмеялся:
– Да не волнуйся ты так! Я вовсе не хотел, чтобы ты принимала все так близко к сердцу.
– Просто… – из зеркала за стойкой бара на меня глянуло собственное растерянное лицо, – а знаешь, ты ведь прав. Лайам и впрямь заводит себя. И его выходки могут стать совсем дикими.
– Что поделаешь. Тебе же легче. Твой Лайам – готовая звезда.
– Ну да… – рассеянно согласилась я. – Но я волнуюсь. Понимаешь, у меня по отношению к нему комплекс старшей сестры. В общем, я хочу, чтобы он добился настоящего успеха не только потому, что он – моя золотая жила.
О господи. Похоже, Алекс разбередил мое гипертрофированное чувство ответственности. Стиснув зубы, я решила задавить бунт в зародыше. Неужели наряду с Крисом и мамочкой мне придется тащить на себе еще и Лайама? Легче сразу кинуться головой прямо в Босфор, привязав к шее камень потяжелее.
– Пожалуй, стоит поговорить с ним начистоту, – хмуро добавила я. – Пора ему сбавить обороты.
Внезапно перед глазами отчетливо всплыло вчерашнее ресторанное секс-шоу.
– Господи, кого я пытаюсь обмануть?! – невольно выдохнула я.
Алекс с любопытством посмотрел на меня.
– Пошли ужинать. Расскажешь мне о его очередной выходке, о которой ты только что вспомнила.
И мы направились в итальянский ресторанчик, находившийся сразу за углом. Я в него ни разу не заглядывала, но Алекс заверил, что еда там отличная, и оказался прав. Я питаю слабость к богемным заведениям с претензией на дизайнерский стиль, поэтому этот скромный итальянский ресторанчик до сих пор старательно обходила стороной – он буквально вопил о своей ортодоксальной традиционности. Ветер перемен сделал лимонное сорго, авокадо и невиданный гибрид мандарина и грейпфрута главными кулинарными хитами года, но это заведение, пригнувшись, увернулось от модных веяний и все так же предлагает посетителям, живущим по соседству, простую, но вкусную итальянскую еду. Я бы назвала его «Траттория, забытая временем».
Мне вдруг подумалось, что мы с Алексом болтаем как старые друзья, которые давно не виделись. Или как двое приятелей, выудивших друг друга в Интернете, а теперь решившихся на очную ставку… Звучит абсурдно. Я уткнулась в меню. Карпаччо и эскалоп из телятины. Так-то лучше.
– Тебе наверняка это кажется пресноватым, – заметил Алекс, когда официант удалился, прихватив с собой меню.
– О чем ты?
– Должно быть, ты привыкла к дизайнерским штучкам, я прав? Едва ли тебя часто заносит в местную тратторию.
– Только в те редкие дни, когда я провожу вечер дома, – откровенно призналась я. – Моя местная траттория – это продолжение супермаркета. У меня весь дом трещит по швам от поваренных книг, и все они называются «Как приготовить вкусный обед за тридцать минут». Однако я, сгорая от стыда, несусь в местный «Маркс и Спенсер» за готовой картошкой.
– По-моему, это не повод сгорать со стыда, – заметил Алекс, пока официант наполнял наши бокалы.
Я упомянула об этом вскользь, а он опять, как и с Лайамом, сделал из этого Откровение. У Алекса были карие, чуть раскосые глаза и широкое лицо с неожиданно высокими скулами – словно привет от далеких татарских предков. Несмотря на основательность, лицо отнюдь не выглядело тяжелым или угрюмым. Напротив, каждая морщинка улыбалась мне вместе с губами и глазами. Будь Алекс из красавцев, я бы держалась настороже, решив, что он меня откровенно соблазняет. Но его простая манера держаться и открытая дружеская улыбка усыпили мою бдительность.
– Честно говоря, у меня иногда случаются приступы патологического чувства вины, – неожиданно для себя произнесла я. – Особенно когда речь идет о моей семье. Это все мама! Она мастерски умеет тянуть из меня жилы.
Алекс понимающе кивнул.
– Прости, – сказала я, залпом опустошая половину бокала. – Я не собиралась плакаться.
– Нет, нет, не извиняйся, – произнес он так простодушно, что я ни на секунду не усомнилась в его искренности. – Я предпочитаю слушать, что люди рассказывают о себе, чем обсуждать… ну не знаю, последний голливудский боевик, например.
– Хотя и это не так уж плохо, – оживилась я.
– Конечно, нет, – улыбнулся он. – Моя мать, например, зациклена на моих прошлых грехах.
Я издала глубокий и протяжный вздох облегчения. О своих родственниках я редко решаюсь кому-нибудь рассказывать, это мое больное место. Алекс же произнес это таким тоном, как будто банальнее вещи на земле и нет.
– Не верю, чтобы твоя мама тебя шпыняла, – призналась я. – Ты такой взрослый.
Я не спрашивала, сколько Алексу лет, но, скорее всего, он несколько старше меня. Седые волосы серебрились даже в тускловатом свете траттории, а вокруг глаз, когда он улыбался, собиралась сеточка морщинок.
– Взрослый! – рассмеялся Алекс. – Тебя послушать, так ты тинейджер.
Ну, если принять во внимание мою эмоциональную неустойчивость, так оно и есть. Однако Алексу я этого не сказала. И так уже кучу всего наговорила, надо бы оставить пути к отступлению.
Но благими намерениями… Через несколько минут, торопясь и захлебываясь, я уже выкладывала про Джил.
Вопреки ожиданию, Алекс не кинулся утешать меня и воздержался от тех банальностей, что лепечут обычно в подобных случаях. Напротив, он задумчиво выслушал меня, а затем кротко сказал, что моя подруга была обязана рассказать все сама, но у нее не хватило духу разрубить узел одним ударом. Следовательно, она должна быть благодарна, что кто-то сделал это за нее. Даже несмотря на то, что вышло не особо красиво.
Я ошеломленно смотрела на Алекса. Такой поворот мне и в голову не приходил.
Он пожал плечами: неторопливый, почти тяжеловесный жест.
– Ну, я просто предположил.
– Спасибо! Ты меня здорово успокоил! И впрямь, как гора с плеч.
– De nada [
l:href="#FbAutId_15" type="note">15
], – с улыбкой ответил он. – О, смотри. Вот и наш заказ. Наконец-то, а то я совсем оголодал.
Воспользовавшись паузой, чтобы осмыслить его слова, я принялась за еду. Что ж, а в таком раскладе есть определенный смысл. Мне еще не доводилось использовать парней для успокоения собственной совести. Барт вечно мне сочувствовал. Он бы заявил, что Мэл – корова, а Джил совсем охренела, и мы бы дружно налакались. Это утихомирило бы мое эго, но не совесть.
Алексу же удалось добиться этого с помощью двух-трех простых фраз, что ужасно смахивало на чудо.
Еда оказалась очень даже ничего. Время от времени я отрывалась от протеиновой благодати своего эскалопа и хищно тянулась к тарелке Алекса за жареной картошкой. Мы болтали о моей маме, о Крисе, о родителях Алекса, которые со скандалом расстались, о его сестре. Разговор то и дело уходил в сторону, когда кто-то из нас вскользь ронял первое, что приходило в голову. Тогда болтовня совершала крутой вираж, напоминая американские горки; мы болтались в воздухе, тряслись от страха и наслаждались скоростью, чувствуя, как ветер играет в волосах.
Вчерашний обед с Йоханом в сравнении с нынешней трапезой казался мне волшебным воплощением идеального свидания: красивый мужчина, шикарный ресторан, все как положено, и я разыгрываю вариацию на тему собственной личности – как в ролевой игре. С Алексом же не было никакой нужды распускать перья и корчить из себя черт-те что. С ним я была собой. Бедняга. Странно, что еще не напился до беспамятства.
А я напилась. Возможно, ударная доза алкогольного допинга понадобилась мне из-за того, что я пустилась в такие откровения с мужчиной. Довершила катастрофу щепотка коки, прятавшаяся у меня в сумочке. Ею я собиралась восстановить баланс и слегка прочистить мозги. Пару раз я удалялась в заведение для девочек и оба раза возвращалась оттуда ясноокой и энергичной. Говоря языком метафор, верткой как белка. Оба раза Алекс, заслышав мои шаги, оборачивался. Я бы так никогда не поступила. Обычно я старательно изображаю изумление, когда мой спутник возвращается из туалета, – словно даю понять, будто мне настолько приятно побыть с собой наедине, что у меня ненадолго отшибло память. Алекс же встречал меня улыбкой, нетерпеливой и радостной, что ужасно льстило и в то же время выбивало из равновесия. Поэтому мне приходилось с новой силой накидываться на спиртное, а потом опять тащиться в сортир, чтобы прочистить мозги. Все это походило на заколдованный круг.
– Этот ресторан прекрасно бы устроил Лайама и Фелисити, – заметила я, когда, нанеся в туалет второй визит, плюхнулась на стул.
Я успела посвятить Алекса в интимные подробности их вчерашнего рандеву. Никакой опасности в этом не было – вариации на эту тему уже появились в парочке таблоидов. Господи, придется брать дело в свои руки как можно скорее.
– Здесь меньше пронырливых газетчиков? – предположил Алекс.
– Нет, скатерти подлиннее.
Розовые скатерки спадали до самого пола, а сверху столик накрывался белой салфеткой, которая менялась после каждой трапезы. Старомодно, но внушает доверие. Как и вельветовые штаны Алекса.
– Да, здесь есть где разойтись, – похвалил он. – Можно положить ноги к собеседнику на колени, даже не придвигая стула. – Он посмотрел на меня: – Попробуем?
– Слишком долго стаскивать сапоги, – ответила я с нервным смешком, тут же разозлилась на себя и схватила бутылку. И что за хрень творится со мной? Обычно мне нет равных в искусстве грязных намеков.
– Надеюсь, у тебя проблем не будет? – спросил Алекс, и на долю секунду мне показалось, что он предлагает поработать ногой у него в паху.
Рука дрогнула, и я пролила немного вина. Не столько, чтобы попросить официанта заменить скатерть, однако достаточно, чтобы почувствовать себя неврастеничкой, да еще страдающей эпилепсией.
– Я о слухах, которые уже поползли. Они не помешают тебе? – продолжал Алекс, Как бы между прочим промокая пятно салфеткой.
– А! – выдохнула я. – Ну, может быть. Я не сторонница философии, что любая огласка хороша. Понимаешь, если бы это произошло после того, как шоу вышло в свет, то мы имели бы бурю в стакане. А так… Наверняка станут галдеть, что Фелисити выудила из своей постели мужика и теперь пропихивает его. Лайам так молод, что мысль о блате просто напрашивается сама собой. О чем и поспешили написать газеты.
– А на самом деле? Я покачала головой:
– Фелисити отнюдь не дура. Она не станет пускать насмарку свою блестящую карьеру лишь потому, что ей приспичило прыгнуть к Лайаму в койку. Разумеется, он нравится ей, но так и должно быть – это гарантия того, что он понравится и зрительницам.
– Новый сердцеед на подходе?
– Что-то вроде того.
– Хм. Вот у него самого точно сердца нет, – прокомментировал Алекс. – Или оно такое огромное, что он носится кругами, трахая все вокруг просто потому, что боится потерять его из виду.
– Ты очень проницателен, – сказала я почти с неприязнью.
– Ну, всегда легче анализировать поведение других людей.
– Правда? А вот тебя я никак не могу раскусить.
– Думаю, ты разбираешься в людях, – возразил он. – Иначе путь в рекламу был бы тебе закрыт.
– Все так, но… Нет, я не буду десерт, – ответила я официанту. – В рекламе все иначе, я просто оцениваю людей с точки зрения собственной выгоды и выгоды моих клиентов. Я никогда не задумываюсь об их чувствах.
– В общем, судишь чисто поверхностно. Я развела руками:
– В этом суть рекламы.
– Мне сабайон [
l:href="#FbAutId_16" type="note">16
], пожалуйста, – это официанту.
– Он рассчитан на двоих, сэр.
– И ладно, – ответил Алекс. – Съем сколько смогу.
– Захватите и для меня ложку, – встряла я, алкоголь высосал из меня последние остатки воли и благоразумия.
Значит, сабайон. Неудивительно, что Алекс такой… плотный. Он походил скорее на удобное кресло, чем на те тощие, обнаженные задумкой дизайнера до металлических костей стульчики в «Л’Оранж». Конечно, в отличие от Льюиса и жеребцов с моей открытки, Алекс вряд ли может похвастаться атласной подтянутой кожей и кирпичиками пресса. Взять хотя бы Тома. Тот тоже не качок, но для двадцати пяти лет это не имеет значения (все они в этом возрасте гладкие и заводные). А у Барта тело, вопреки всякой справедливости, играло мускулами, независимо от его образа жизни.
Я представила себе тело сорокалетнего Алекса, отнюдь не фанатика тренажерных залов, – подернувшиеся жирком мускулы. Зрелище оказалось завораживающим и отталкивающим одновременно. Слишком уж оно походило на правду жизни. Тело обычного человека, а не упругий торс воображаемого клона, который мне достаточно представить, чтобы распалить себя. Правда жизни. Эти два слова кандалами повисли у меня на ногах. Кувыркаясь с молодыми красавцами, я и сама становилась в своих глазах куда красивей – будто одно то, что они согласились со мной переспать, делало меня привлекательнее. С партнером же, который не является образцом физического совершенства, все твои недостатки полезут наружу. У меня сразу объявятся и целлюлит, и животик, и жирные бочка – словом, все, что так тщательно скрывается от посторонних глаз. Возможно, мне просто всегда хотелось обитать на страницах глянцевого журнала, решительно отвергая то, что не походило на рекламу духов. Какого же черта я вообще тут делаю с Алексом?
– Но тебе это по душе. Я говорю о твоей работе, – добавил он, заметив мою растерянность. – Прости, я немного отвлекся от темы.
– Что мы и делаем весь вечер.
– Несемся на всех скоростях, гремя покрышками… Тем не менее вернемся к твоей работе.
– Я от нее без ума. В основном потому, что мне нравятся мои клиенты. Я же не толкаю налево и направо дешевый ликер – ну, было один раз, и что? – и не убеждаю народ, что нет нечего полезнее чипсов, – ну, вернее, не так часто…
Алекс усмехнулся:
– Мне нравятся твои оговорки. Они с головой тебя выдают.
– Правда. Это случается крайне редко, – ухмыльнулась я. – Сравнительно редко.
Прибыл десерт, и я с большим изумлением ограничилась лишь двумя ложками. Есть больше не хотелось. Возможно, не столько из-за кокаина, сколько из-за моей жадности, которая утомила меня.
Алекс воодушевленно шуровал ложкой в желтой взбитой массе, издававшей легкое потрескивание, когда лопались сотни крошечных пузырьков.
– Обожаю эту штуку, – жизнерадостно признался он. – Сам иногда стряпаю для гостей. Это мой коронный номер. Иногда добавляю еще.
– Вкусно! – не выдержала я, – А что там, яичный желток, марсала [
l:href="#FbAutId_17" type="note">17
] и сахар?
– Не самые полезные ингредиенты, – оптимистично сообщил он, – зато питательные.
– Хм.
Стоит попробовать использовать вместо сахара заменитель. Вот так всегда с теми, кто сидит на диете! Вы одержимы бесконтрольным и неосознанным желанием испортить низкокалорийными суррогатами всю классную еду, которая попадает вам в руки. Я вдруг разозлилась. Алекс заложил за воротник чуть меньше меня, что в реальности значило чертовски меньше, учитывая его телосложение. Но я ведь подкреплялась коксом. Обычно он меня взбадривает, делает душой компании, но сегодня я почему-то надулась. Даже ощетинилась. При этом мне нравилась компания Алекса, вот в чем заключался парадокс. Рядом с ним я чувствовала себя в покое, даже в безопасности. Может, это меня и злило?
После обеда, учитывая степень моего замешательства, самым разумным решением было бы завалиться дома на диван и спокойно обмозговать, почему это мне показалось, будто кто-то, привязав к моим рукам и ногам веревки, растаскивает их в разных направлениях. И естественно, я этого не сделала. Было около одиннадцати, мы с головой ушли в болтовню, и я решила пригласить Алекса к себе. Там я окажусь на своей территории, и к тому же мне не придется думать, как я буду добираться домой.
Нет, переспать нам сегодня не судьба: при одной мысли о поцелуе все внутренности переворачивались.
– Итак, наконец-то я увижу твою квартиру изнутри. А то я уже думал, что меня так и будут всегда оставлять на пороге.
– Как резиновые сапоги, – прокомментировала я, – облепленные грязью. Имей в виду, они подойдут к твоим вельветкам.
– Что ты имеешь против моих штанов? Думаешь, немного деревенские?
Алекс выставил вперед одну ногу и безмятежно осмотрел штанину:
– Они такие мягкие, бархатистые. Это чуть ли не единственная бархатистая вещь, которую мужчина может надеть, не опасаясь, что будет выглядеть как поп-звезда.
– Обувь вам подобрать куда труднее, – проворчала я, проходя на кухню и включая кофеварку.
Как же часто я это проделывала с парнями, которых затаскивала к себе домой? – спросила я себя и тут же ответила: лишь в исключительных случаях. Обычно мы, миновав кофеварку, приземлялись на диване и переходили сразу к выпивке и прочему зелью. Мы сидели на диване в золоте дрожащей свечи, а транс затекал в уши, гипнотизируя и лишая ориентации. А сейчас я что делаю? Кипячу воду! Я даже не зажгла свечей (которые, кстати, успела приготовить), не включила музыкальный центр (между тем пластинка под названием «гарантия обольщения 100%» уже загружена). Я даже верхний свет не выключила. Все шло шиворот-навыворот. Я просто боялась остаться с ним наедине в полумраке: тронь он меня хоть пальцем, я взвизгну от неожиданности.
Я насыпала кофе и украдкой покосилась на Алекса. Он держался вполне уверенно. Алекс обладал каким-то внутренним достоинством, которое отнюдь не выливалось в чванливость. Казалось, ему по душе просто находиться в своей собственной шкуре, несмотря на все ее недостатки. Вот поэтому-то я и обратила на него внимание тогда, в «Плевке». Его самодостаточность я восприняла как вызов. Сейчас я жалела, что кинула ему в тот раз перчатку и что он ее подобрал. И тут до меня дошло, что я одна вижу все в кровавом свете вызовов и дуэлей. Алекс же просто получал удовольствие, наслаждался моим обществом и с радостью готовился встретить все, что мог принести ему этот вечер. По сравнению с его уравновешенной психикой мое перманентно невротическое состояние выглядело запущенной патологией.
Я прислонилась к кухонной стойке и игриво спросила:
– Как насчет дорожки кокса?
Он отказался. Сначала. Но я настаивала. Высушив в микроволновке тарелку, я высыпала на нее кокаиновый холмик и разделила на две части.
– Давай, не отставай от меня. Его это позабавило:
– Я и так могу не отставать.
– Знаю, но все равно. Зачем отказываться? Сегодня пятница, вечер. Составь компанию.
Уж не знаю, почему мне было необходимо накачать его зельем. Возможно, захотелось слегка подорвать его самодостаточность. Мне казалось, что если он тоже нюхнет, то мы с ним окажемся на равных. Раз уж я не могу быть как он, пусть он будет как я. До сих пор все шло не так, как всегда, а я желала действовать по привычной схеме. Я распускала хвост и уламывала Алекса, пока он не согласился.
– Что я должен делать? – спросил он.
– Ха, кокаиновый девственник! – изумилась я.
С трудом верилось, что он так легко признается в своей дремучести. Я бы предпочла скорее окочуриться, чем признаться в чем-либо подобном. Для Алекса, напротив, не составило никакого труда признаться в своей слабости (впрочем, возможно, он и не считал это слабостью). Я бы никогда не смогла так.
– Зажми одну ноздрю, а второй втяни порошок. Вот. Ничего, что мы из одного блюдца?
Он пропустил мой вопрос мимо ушей. Просто никогда не слышал о дуриках, у которых из носа прямо на кокс начинала течь кровь, и они могли заразить всех гепатитом или другой какой-нибудь дрянью. Ну, на мой счет он мог быть спокоен. Я спросила чисто машинально. А может, чтобы показаться дико искушенной оторвой. Мне стало противно от собственных приемчиков.
Склонившись над столом, Алекс втянул голову в плечи и вдохнул порошок. Я ощутила триумф.
– Ну и? – Я втянула еще немного коки в другую ноздрю. – Как ощущения?
– Нормально, – улыбнулся он. – Ты заманила меня сюда на чашечку кофе, забыла?
– Так ты хочешь кофе?
– Ничего не имею против.
Я пожала плечами. Дело его, пусть не спит, если не хочет. Я налила нам кофе, плеснув в свою чашку куантро и предложив Алексу. Он отказался! Он вообще отказался от алкоголя. Нет, это не человек, а ходячая добродетель.
И хотя я напичкала его наркотиком, все равно ничего не желало идти по привычной схеме. Ненавидя Алекса за собственный душевный разброд, я принялась обрабатывать его своим вырвавшимся наконец-то на волю остроумием. Я подкалывала его по всем вообразимым поводам, из вредности отметая все, что он говорил. Мне казалось, что я остроумничаю (не знаю, может, так оно и было), но ощущение, что меня разрывает на части, росло с каждой минутой. Было такое чувство, будто внутри ширится пропасть, которая все растет и растет, превращаясь в бездну.
Я высыпала еще кокаина прямо на кофейный столик и втянула его, словно героиня рекламного ролика о вреде и мерзости наркотиков. Алекс был безмятежен и расслаблен. Он подоткнул под спину пару подушек, пристроил массивные вельветовые ноги под столиком и, казалось, вознамерился просидеть так до утра. Я же ерзала, будто меня одолела стая блох, и изображала пародию на саму себя в жанре совращения. До бесконечности закидывала ногу на ногу, ворошила волосы, накручивала локоны на палец – словом, походила скорее на маньячку, чем на искусную соблазнительницу.
– У тебя хороший вкус, – заметил он. – Мне нравится твоя квартира.
– А твоя какая?
– О, полагаю, ты бы назвала это стандартным холостяцким декором.
– Музыкальная аппаратура, телик, видео. И все жутко дорогое, – предположила я. – Здоровущий диван. Коробки из-под фаст-фуда по всей кухне и грязные носки по всему дому.
– Угадала, но лишь отчасти.
– Про носки?
– И про коробки. Я готовлю сам, забыла? К тому же я помешан на чистоте.
– Согласно моим наблюдениям, все мужики либо выглядят так, словно их заела парша, либо маниакальные чистюли. Третьего не дано.
– Значит, ты сперва отправила меня в стойло к паршивым козлам. Теперь потрудись объяснить, как ты разглядела во мне зашитого чистюлю?
– Ты не выглядишь как зашитый чистюля, – огрызнулась я. – И вообще ты какой-то потрепанный.
– Потрепанный, но чистый.
Кажется, он не обиделся, но почем мне знать? Алекс приподнял ногу:
– Смотри, штаны совершенно чистые, хоть и вельветовые. Они прямиком из химчистки.
Я избегала его взгляда.
– И часто твоя домработница таскается в химчистку? – гнусным голосом поинтересовалась я.
– Сам хожу. А что? Я пожала плечами:
– Понятия не имею.
И я зевнула, прикрыв рот рукой. Хотя это было скорее проявлением нервного напряжения, чем усталости, Алекс воспринял мой зевок как сигнал к отступлению. Но мне не хотелось, чтобы он уходил. Абсурд. По его милости я чувствую себя как ошпаренная кошка, но все равно хочу, чтобы он остался.
– Уже три утра, – мягко отказался он, когда я предложила еще кофе.
– Не может быть! – поразилась я.
– Мы проболтали несколько часов.
Алекс встал и потянулся за своим кожаным пиджаком. На мне он бы смотрелся как просторное пальто. Потертости на воротнике и манжетах свидетельствовали, что это старый любимый приятель, с которым не расстанутся до тех пор, пока он не начнет рассыпаться в самом прямом смысле. В моем гардеробе таких древностей не сыщешь.
– Спасибо за приятный вечер, – чопорно сказал Алекс. – Я отдохнул.
– Кошмар, сколько уже времени! – ответила я, как мне казалось, игриво: мол, как мы успели снюхаться! Однако это прозвучало резко.
– Прости, – пробормотал он. – Я тебе надоел. Нужно было уже давно посмотреть на часы.
– Нет-нет, – всполошилась я, – ты меня не так понял… Я хотела сказать… Я и спать-то пока не собираюсь, просто… да что там. – Тяжелая, как боксерская груша, усталость внезапно воткнулась мне под дых. – Господи, что бы я ни сказала, получается бред. Забудь.
Алекс улыбнулся мне с такой теплотой, что я едва не разрыдалась. Он застегнул пиджак и натянул шерстяные перчатки.
– Пешком пойдешь? – идиотски спросила я.
– Конечно, тут четверть часа пешком.
– Ах да.
Долгая пауза. В прихожей, где мы топтались, было так тесно, что мы то и дело касались друг друга. Протиснувшись мимо Алекса, я открыла дверь, и ночной холодок одурманил меня. Или это был запах его куртки – не новой свежевыкрашенной кожи, а успокаивающий дух вещи, которую с любовью носят долгие годы?
– Ну, увидимся как-нибудь, – пробормотала я, выходя на лестничную площадку, чтобы освободить для Алекса проход.
– Хм, да. Надо будет встретиться еще.
Алекс снова улыбнулся. На миг мне показалось, что он хотел что-то добавить, но он лишь изобразил в воздухе свой фирменный прощальный жест и зашагал по ступенькам, демонстрируя мне широкую спину и плотный зад. До меня вдруг дошло, что, не услышав стука закрывающейся двери, он поймет, что я по-прежнему торчу на лестнице. Тогда я шмыгнула внутрь и, как следует грохнув дверью и щелкнув замком, тут же тихонько ее открыла, выскользнула обратно и перегнулась через перила. Его шаги гулко отдавались от бетонных стен. Я выскочила на балкон лестничной площадки и, пригнувшись, выставила голову над высоким парапетом, чтобы поглядеть, как он выходит. Зрелище не самое захватывающее: здоровый мужик топает по бетонной парковке. Плевать, я все равно торчала на балконе и провожала его глазами, пока он не исчез за углом.
Дура! Дура, дура, дура. Базарная, агрессивная, обдолбавшаяся истеричка! Он больше никогда в жизни не подойдет ко мне. И его трудно за это винить, я же вела себя как самая настоящая отмороженная дрянь. После такого любой мужик в здравом уме обходил бы меня на пушечный выстрел. Я хотела зареветь, но не смогла. Ладно, раз уж он настолько выводит меня из равновесия, то и хорошо, что я отшила его в первое же свидание. Он даже не обещал снова позвонить. Значит, не позвонит. Все тело ломило. И хотя дальнейшее общение с бутылкой куантро чуть-чуть помогло, но все равно чувствовала я себя препогано.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен


Комментарии к роману "Мое бурное прошлое - Хендерсон Лорен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100