Читать онлайн Гвардеец Бонапарта, автора - Хелтон Венита, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гвардеец Бонапарта - Хелтон Венита бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.38 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гвардеец Бонапарта - Хелтон Венита - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гвардеец Бонапарта - Хелтон Венита - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хелтон Венита

Гвардеец Бонапарта

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Несмотря на свой отказ, в субботу вечером Лаура вышла во двор. Свои волосы она зачесала высоко наверх и заколола гребнем, украшенным драгоценными камнями и перьями белой цапли. В ушах девушки мерцали, свисавшие до плеч, серебряные сережки, а на ее левой руке блестел браслет с черными алмазами из Родезии. Ее стройную фигуру плотно облегало элегантное платье из черного шелка.
«Он не придет, – в сотый раз говорила себе Лаура. – И даже если он и придет, она, все равно, не отправится с ним».
В нем было что-то зловещее, пугающее и загадочное, чего она никак не могла понять. Казалось, что он много, очень много знает о ней, будто бы они были знакомы когда-то в прежней жизни… Казалось, что он когда-то специально изучал ее. Девушка обхватила себя руками за плечи и зябко поежилась. Зачем она вообще вышла в этот залитый лунным светом сад и ждет теперь незнакомца, который, кажется, слишком хорошо посвящен в ее секреты и, в то же время, так мало говорит о себе. Где, например, он был всю эту неделю?
Сент Джон сказал, что Доминик Юкс владеет кораблем. Она спрашивала на пристани об этом, но никто ничего не знает, или не захотели ей сказать. Одно ясно, – он не мог никуда уплыть на корабле, потому что выход в море сторожат английские корабли.
Лаура посмотрела на домик для прислуги. Ида обещала, что будет сопровождать ее, если придется сегодня поехать. Если, конечно, Доминик Юкс появится… И если, конечно, она решит поехать с ним… А она ни за что на это не согласится.
Девушка задумчиво посмотрела на фонтан. Все-таки, он – человек, принимающий мгновенные решения. Когда ее платье загорелось он, не задумываясь швырнул ее в бассейн, и, право же, она сомневается, чтобы хоть один из хваленых предсказателей, о которых так любит болтать Ида, мог бы предсказать такой неожиданный исход того происшествия.
Вообще-то, конечно, довольно глупо одеться и никуда не поехать, но ведь она его едва знает, кроме того, он такой высокомерный и очень красивый.
Девушка склонилась над фонтаном, чтобы охладить свое внезапно запылавшее лицо. Но, как только она наклонилась к воде, внезапно на ее серебряной глади она увидела дрожащее отражение Доминика. Вокруг его головы казалось, распространяется сияние от лунного света.
Лаура испуганно отпрянула и резко повернулась к нему.
– Месье Юкс, зачем вы меня так напугали? У нас что, каждая встреча будет начинаться с того, что мое сердце будет уходить в пятки?
Мужчина коснулся пальцами своей черной шелковой шляпы и поклонился. Высокий и элегантный, в своем черном вечернем костюме, он прекрасно смотрелся бы при любом европейском дворе и на любом балу, где собираются все сливки высшего европейского света.
– Примите мои извинения, мадемуазель. Сент Джон сказал мне где вас найти, однако, хотя я несколько раз и позвал вас, вы кажется не слышали. Я чуть не схватил вас за локоть.
– Ну, тогда я точно свалилась бы прямо в фонтан, – Лаура не смогла сдержать смешок.
Доминик Юкс улыбнулся одними глазами и сказал:
– Похоже, мне на роду написано портить ваши платья. Когда-нибудь я вам куплю сразу сотню новых. – Улыбка тут же сошла с лица Лауры. – Ну, вы готовы идти? – Мужчина взял ее под руку.
– Право, я не знаю, – неуверенно сказала она, – может быть в следующий раз…
Когда Доминик ответил, девушке показалось, что его голос отражается от высокой кирпичной стены, окружающей сад.
– Изгоните страх из своего сердца, Лаура, не бойтесь меня.
На ее глазах показались слезы.
– Как вам удается читать в моих мыслях, Доминик Юкс?
С бесконечной нежностью, бережно, он вытер пальцем слезу, катившуюся по ее щеке, а Лаура, вместо того, чтобы отшатнуться, закрыла глаза, внезапно захваченная магией его прикосновения. С огромной силой тянуло ее отдаться темной влекущей силе его пальцев.
Он медленно провел ладонью по щеке девушки, коснулся нежной кожи ее подбородка. И тут его рука задержалась, хотя глаза мужчины скользнули вниз к маленькой ложбинке между девичьих грудей.
Как она прекрасна, как красива в этом своем шелковом, узком, обегающем фигуру, платье! Внезапно, Доминик отчетливо увидел, как очень скоро овладеет не только миниатюрным портретом, но и самой девушкой.
Он прочистил горло, откашлявшись, и заговорил:
– Нам следует отправляться прямо сейчас, если мы хотим приехать вовремя.
Ресницы девушки вздрогнули, она открыла глаза. На мгновение Лаура почувствовала себя совсем маленькой и беззащитной. С огромным усилием ей удалось собраться и взять мужчину за руку, но все-таки она еще была слишком взволнованна, чтобы говорить.
Луна освещала улицу и булыжную мостовую своим призрачным светом, когда Доминик подвел свою спутницу к черному экипажу. Возле лошадей стоял, ожидая их, Ренато Белуши.
– Добрый вечер мадемуазель Шартье, – сказал он улыбаясь, и протянул ей букет ярко-алых роз. – Ну и как поживает ваше ружье?
Лаура замерла, в голове у нее снова пронеслась отчаянная мысль вернуться назад в дом и оставить Доминика Юкса с его кучером стоять на улице.
– Подождите мисс Лаура, я иду! – в дверях показалась Ида, размахивая горжеткой из лисьего меха. Ее корсет из китового уса отчаянно заскрипел, когда она накинула мех на обнаженные плечи Лауры, а затем приняла розы от Белуши. – Девочка заболеет до смерти от холодного ночного воздуха, если только сначала не наколется на эти розы, – решительно заявила она.
– Пожалуй, я останусь дома, – робко произнесла Лаура.
– Глупости, дорогая. Ты поедешь, куда собрались, не обращайте ей внимания миста Юкс.
– Я совершил непростительную глупость бы, мадам, не обращая на нее внимания, – сказал Доминик, вежливо улыбаясь Лауре, затем понизил голос и добавил, – но не обращайте внимания на Белуши, мадемуазель, он не хотел вас оскорбить. Просто он не очень хорошо воспитан, вот и все.
– Я сегодня очень устала.
– Музыка поможет вам расслабиться. Позвольте мне проводить вас к экипажу. – И прежде чем девушка стала отказываться, он помог ей сесть на заднее сиденье, сам уселся рядом с ней.
Экипаж был довольно большой, сидения достаточно широкие, чтобы Доминик и его спутница могли сидеть, не прикасаясь друг к другу. Мужчина сделал попытку придвинуться к девушке, а Лаура скрестила пальцы и стала смотреть, как Белуши помогает ее служанке сесть рядом с ним.
– Ида везде ездит со мной, – сказала Лаура.
Это была ложь, однако, ей как-то надо было оправдать присутствие служанки в одном экипаже с ней. Конечно, Лаура хотела бы, чтобы Ида пошла с нею и в «Театр Д'Орлеан», но, к сожалению, цветным вход туда был запрещен.
Белуши взмахнул плетью, и экипаж покатил по булыжной мостовой. Бесчисленные мотыльки танцевали вокруг уличных фонарей, желтый свет которых заливал конские спины и окрестные здания. Когда экипаж повернул за угол и выехал на людную улицу, Лаура взволнованно потерла щеку, чувствуя, что Доминик смотрит на нее, и снова она подумала о том, где он пропадал всю эту неделю.
– Полагаю ваша поездка прошла хорошо? – спросила она.
– Достаточно хорошо, мерси. А как идут дела в вашем магазине?
– Можно бы и лучше, но – блокада… Вы сами знаете, что это такое. Трудные времена нынче.
Лаура поймала себя на том, что старается глядеть прямо перед собой, пытаясь удержать дрожь во всем теле и не замечать тепло, исходящее от ноги сидевшего в опасной близости Доминика. На ее счастье, он только смотрел на нее и был на удивление неподвижен.
– Сколько… сколько времени вы уже в Новом Орлеане, месье Юкс?
– Не очень долго.
– Если бы я была настолько любопытна, и позволила бы себе спросить, сколько вам лет, уверена, вы бы сказали, что не очень мало.
– Это зависит от того, с какой целью вы спрашиваете. Я кажусь вам старым?
Лаура сама удивилась тому, что отвечает мужчине предельно смело.
– Я читаю книгу, которая называется «Песни житейского опыта». Стихи в ней полны иронии, и мне кажется, что их автор мучается оттого, что чувствует себя старше своих лет.
Она готова была поклясться, что на лице Доминика промелькнула растерянность, затем он осторожно ответил:
– А! Иногда это случается.
– Это случилось и с вами?
Всю неделю он думал о том, что скажет ей сегодня вечером, однако, ему и в голову не приходило, что она захочет узнать о его прошлом и вообще о нем, черт побери! Ему совсем нечего ей сказать! А вслух он сказал:
– Человек играет теми картами, которые дает ему жизнь и так, как может.
Экипаж выехал на улицу, кишащую народом. На бархатно-черном ночном небе выделялся ярко освещенный «Театр Д'Орлеан».
Вокруг всего здания шла широкая лестница. Белые, украшенные лепкой стены обрамлялись изящными колоннами и были прорезаны высокими окнами в готическом стиле. На фронтоне были высечены фигуры львов и каких-то мифических животных.
Белуши поставил экипаж в длинный ряд других, уже стоявших возле театра, в ожидании пока из передних карет выйдут их пассажиры. Наконец, и их экипаж подъехал ко входу. Чернокожий служитель в белой ливрее открыл дверцу.
Доминик вышел наружу и протянул руку Лауре; в свете фонарей сверкнуло его кольцо. Другой рукой он бережно подхватил девушку за тонкую талию и аккуратно поставил на булыжную мостовую. На мгновение он задержался, не отпуская ее, и оба сразу вдруг почувствовали горячую волну, окатившую их. Мужчина смущенно кашлянул и убрал руку с талии Лауры.
– Войдем внутрь, мадемуазель.
– Конечно, – сказала она и непроизвольно прикрыла губы ладонью, боясь, что все заметят, как они у нее дрожат. Затем бросила прощальный взгляд на Иду, оставшуюся в экипаже, и пошла за Домиником вверх по ступенькам, ведущим в ложу.
Театр был полон элегантно одетых посетителей, стоявших группами и потягивавших вино, в ожидании сигнала к началу концерта. Как только Доминик и его спутница вошли в фойе, все взгляды устремились на них. Доминик заметил радушные улыбки женщин и приветствовал их легким кивком, сразу отметив, что лица дам исказились ревнивыми гримасами, как только они увидели рядом с ним Лауру.
– Рядом с тобой они все похожи на стаю воробьев, – прошептал он ей.
Но Лаура едва слышала его. Она узнала среди присутствующих множество первых граждан Нового Орлеана, всех тех, кто отказался принимать ее, как только распространился слух об исчезновении ее матери. А когда она заметила в холле Аллена Дефромажа, то покраснела еще больше.
– Мне не надо быть здесь, – еле слышно прошептала девушка, отказываясь от услуг театрального служителя, собиравшегося взять у нее ее накидку.
Доминик не понял.
– Он не потеряет ее, дорогая, – с этими словами мужчина снял с ее плеч меховой палантин и передал рабу. – Повесь это в гардеробе.
От своей компании отделился Дефромаж и направился через холл прямо к ним. Капитан выглядел настоящим щеголем в своем парадном костюме, прекрасном смокинге с изысканным жилетом. Усы Аллена над верхней губой, казались еще тоньше, когда он улыбался. Однако глаза Дефромажа светились недобрым светом, когда он переводил свой взгляд с Лауры на Доминика.
– Лаура! Как я рад тебя здесь видеть!
– Спасибо, Аллен. – Девушка почувствовала, как напряглась рука Доминика, и безуспешно попыталась сдержать нервную дрожь, – Аллен, это месье Юкс. Месье, – это капитан Аллен Дефромаж. Он… он капитан корабля моего батюшки.
Оба мужчины вежливо поклонились, без особой симпатии глядя друг на друга, а Лаура взяла бокал вина с подноса проходившего мимо официанта и пригубила напиток, абсолютно не чувствуя никакого вкуса.
– Месье, мы с вами уже встречались? – после продолжительной паузы спросил Дефромаж.
– Возможно. Мир не так велик, как кажется, – ответил Доминик. Затем он тоже взял бокал вина, однако, пить не стал.
Дефромаж посмотрел на Лауру, и она почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Девушка сделала еще один глоток вина.
– Ну, что ж, – между тем произнес ее бывший поклонник, – возможно, мы еще встретимся с вами, а сейчас меня ждут. Дефромаж поклонился и, возвратившись к своей компании, стал уже оттуда внимательно рассматривать Лауру и ее спутника.
– Может быть, я причиняю вам какие-то неудобства, мадемуазель Шартье? – спросил Доминик, в свою очередь посмотрев на капитана.
Появление билетера избавило ее от необходимости отвечать. Поправив свой чудовищных размеров кружевной галстук и аккуратно пригладив блестящие, зачесанные назад волосы, служитель облизнул губы и поклонился.
– Месье Юкс, как хорошо, что вы сегодня пришли!
Доминик в свою очередь отвесил ему холодный поклон и произнес:
– Добрый вечер месье Севилль.
Под его взглядом Севилль побледнел, поклонился Лауре и протянул ей программку, своей внезапно задрожавшей рукой.
– Ложа уже готова, мадемуазель. Пожалуйста, если вам угодно, я провожу вас.
Подав руку Доминику, Лаура пошла с ним мимо зрителей к широкой лестнице в конце холла. Однако на полпути до нее донесся чей-то нарочито громкий голос.
– Несомненно, он мог бы себе позволить более достойную спутницу, нежели это отродье потаскухи.
Вслед за этим раздался женский смех.
Лаура замерла, тоскливо и беспомощно посмотрела вокруг, однако, везде она натыкалась лишь на насмешливые или откровенно враждебные взгляды. Она совершила ужасную ошибку, придя сюда. Никто не позволит ей забыть о поступке мадам Шартье! Громкий издевательский смех еще звучал в ушах девушки, когда она, отпустив руку Доминика, бросилась вверх по лестнице вслед за билетером, желая поскорее укрыться хоть где-нибудь, чтобы затем незаметно исчезнуть из театра.
Доминику удалось догнать ее уже на самом верху лестницы. Одним движением пальца отпустив Севилля, он почти насильно втолкнул девушку в полумрак ложи.
– Отпустите меня! – она с ненавистью посмотрела на мужчину, отчаянно стараясь освободить свою кисть из его сильных пальцев.
– Ни за что, пока вы, мадемуазель, не объясните мне, что все это значит?
– Это не ваше дело!
Его лицо потемнело от гнева. Не отпуская девушку, он, едва ли не насильно, усадил ее в своей ложе и задернул плотно шторы. Хрустальные канделябры и люстры с роскошными абажурами заливали мягким рассеянным светом зрительный зал и людей, сидевших в богатых креслах, оставляя не освещенными только ложи, расположенные по периметру. За зеленым дорогим занавесом, закрывавшим сцену, слышалась настоящая какофония настраивавшихся скрипок. Наступал тот самый волнующий миг, когда вот-вот занавес подымится, и присутствующие должны будут погрузиться в прекрасный океан музыки.
Однако Лаура ничего этого не видела и не слышала. Ее спутник, усадив девушку в глубокое кресло с высокой спинкой, опустился перед ней на корточки и тихо спросил:
– Ну, а теперь, мадемуазель, объясните, что означает вся эта сцена.
Лаура рассеянно смотрела на канделябр, горевший возле их ложи, и принялась нервно теребить сережку на правом ухе.
– Видимо я просто иногда излишне эмоциональна, – солгала она.
Но Доминик продолжал смотреть на нее до тех пор, пока их глаза не встретились.
– Однако, вы плачете?
– Это просто от света.
– Лаура, – сказал он, и она услышала, как его голос дрогнул, – бывают ноши, которые проще нести с кем-то еще, и бывает бремя, которым стоит поделиться, и оно становится не таким тяжелым.
– Но бывает бремя, которое не становится менее тяжелым, даже если им и поделишься.
Могла ли она сказать этому мужчину про ту чудовищную ложь, под тяжестью которой ей приходилось жить последнее время? Можно ли было ей ждать от него, что он поверит в то, во что не верил никто другой? Сможет ли Доминик поверить, что она не такая распущенная, как ее мать, если не далее как на той неделе он застал ее на рынке, наблюдавшей петушиные бои?
– Доминик, – прошептала девушка, не заметив, что впервые называет его по имени. – Вас когда-нибудь осуждали за то, чего вы никогда не совершали?
– Очень редко, Лаура, – ответил мужчина, изумленно приподняв бровь, – честно говоря, я совершил в своей жизни множество самых разнообразных преступлений.
Лаура даже не улыбнулась, однако, внезапно почувствовала себя значительно легче и поэтому уже спокойнее сказала:
– Честно говоря, в это трудно поверить, если только вы не имеете в виду тех отвратительных проступков с розами и табаком.
Взяв девушку за руку, Доминик сказал:
– Ах, милая Лаура Шартье, вы бы страшно удивились, узнав всю правду. Однако, сейчас мы говорим о ваших проблемах, а не о моих.
Лаура вздохнула и взглянула вниз на его сильную загорелую руку. Как было бы здорово прижаться к его широким ладоням и спрятать в них свое лицо, почувствовать его пальцы у себя на щеках!
– Может быть, когда-нибудь и наступит время для того, чтобы поделиться своим бременем, но уж, конечно, это будет не сегодня.
Прежде чем Доминик успел ответить, в ложу вошел Севилль с длинными медными щипцами для снятия нагара. Перегнувшись через балкон, он погасил свечи, и в эту же секунду служители по всему залу стали гасить другие лампы и канделябры. Постепенно театр стал погружаться в полумрак.
Доминик сел в кресло рядом с Лаурой. От его близости ей сразу стало жарко. Девушке оставалось только надеяться на то, что он не заметил ее волнения.
Со сцены донесся пульсирующий аккорд струнных инструментов. Занавес начал медленно раздвигаться, и свет со сцены озарил первые четыре ряда в зрительном зале.
На мерцающем возвышении сцены стали видны фигуры оркестрантов и стоящий перед ними дирижер.
– Первая часть – «Бранденбургский концерт, – номер два», – прошептал Доминик.
Словно скульптор, ваяющий нечто величественное, дирижер взмахнул палочкой и начал лепить из волшебных звуков скрипок и труб сказочно прекрасную мелодию.
Лаура почувствовала, как у нее по спине пробежала теплая волна наслаждения, и в ту же секунду все ее плохое настроение исчезло без следа. Девушка почти забыла каким бывает это волнение от волшебных звуков скрипок.
Когда оркестр заиграл аллегро, она взглянула на Доминика Юкса благодарными блестящими от счастья глазами.
– Спасибо, – прошептала она взволнованно.
Он посмотрел на нее, обдавая пламенем своих темных глаз, и ей на мгновение показалось, что она сейчас просто потеряет контроль над собой.
– Ну, что ты, Огонек, мне очень приятно. – Казалось, чем сильнее и энергичнее звучала музыка, тем взволнованнее и напряженнее становился его взгляд.
От чистых, словно хрусталь, звуков, сердце Лауры возбужденно забилось, как будто стремясь взмыть в небеса, а со сцены волна за волной все накатывали и накатывали, словно прибой, звуки музыки, и уже ничего не осталось вокруг, только низкие ритмичные порывы волн и сверкающие страстью глаза Доминика Юкса.
Лаура подняла программку и закрыла ею лицо, надеясь, что ее спутник не сумеет прочитать ее мысли и не почувствует возбуждения, охватившего ее тело.
– Какой замечательный мастер Бах – настоящий гений! – прошептал мужчина после того, как стихли звуки музыки. Его рука лежала на подлокотнике кресла, почти касаясь Лауры. Девушка внезапно поняла, что не может говорить и только прошептала в ответ:
– Я за всю свою жизнь не слышала ничего прекраснее.
Затем она принялась изучать программу.
– А вы когда-нибудь слышали пение мадам Генри?
– Что? Кого? – Лаура растеряно мотнула головой так, что закачались перья, украшавшие ее прическу.
В то же время она обнаружила, что держит программку вверх ногами. Улыбаясь, ее спутник перевернул программку концерта и указал ей на имя певицы.
– Вот, мадам Генри – одно из прекраснейших сопрано Парижа.
Дрожа от прикосновения мужского пальца, прижавшего бумагу к ее колену, Лаура едва смогла прочитать имя солистки и название арии.
Мадам должна была исполнять «Танец блаженных духов» из оперы Глюка «Орфей и Эвридика».
Лауре показалось, что если Доминик не уберет свою руку, ее нога точно растает.
– Ну вот и она, – мужчина, наконец, положил свою руку на кресло, однако, легче Лауре не стало, колено горело, будто его опалило огнем.
– Это вон та большая леди, которая вышла на сцену.
– Но она единственная леди на сцене!
– Совершенно верно.
Со сцены в зрительный зал полились серебряные звуки флейты, и мадам Генри запела несказанно прекрасную, удивительную песню.
Доминик прошептал:
– Души танцуют на небесах.
Взволнованность Лауры не ускользнула от него. Девушка даже не замечала, слушая прекрасную музыку, что ее руки непроизвольно собрали программку в некое подобие гармошки. Доминик улыбнулся. «Знает ли эта девушка, какой желанной и возбуждающе прекрасной становится она, когда волнуется?» Сейчас, в этой темной закрытой от посторонних глаз ложе будет очень просто обнять ее и поцелуями окончательно уничтожить ее беспокойство. Рука мужчины покинула подлокотник и скользнула на спинку кресла девушки.
– Мадемуазель Шартье, месье Юкс, разрешите мне предложить вам бокал вина, – внезапно раздался голос Севилля, вошедшего в ложу и склонившегося в почтительном поклоне.
С какой-то изумительной тигриной грацией Доминик вскочил со своего кресла, и в следующее мгновение один из бокалов опрокинулся с подноса на пол. Тогда Юкс взял оставшийся бокал, поставив его на маленький столик у кресла и сурово сказал:
– Этого будет достаточно.
– П-п-позвольте предложить вам еще один бокал.
– Я сказал, хватит!
Севилль выскочил из ложи, словно испуганный кролик, плотно задернув за собой тяжелые портьеры, и сквозь музыку до Лауры донеслись только его торопливо удаляющиеся шаги.
– Почему вы с ним так грубо обращаетесь? – спросила девушка, чувствуя, как ее волнение уступает место гневу.
Доминик кашлянул, затем выпрямился на своем кресле.
– Севилль не такой безобидный идиот, каким хочет казаться.
– О?! В таком случае, он наверняка дурачит меня.
– Пожалуй, он хотел бы одурачить очень многих.
– В каком смысле?
Наклонившись вперед, Доминик плеснул вина в оставшийся бокал и подал его Лауре.
– В том смысле, что он продает англичанам секреты. Он – британский шпион.
Девушка чуть не выронила свой бокал.
– Почему вы так уверены в этом?
– Я застал его за этим занятием, – ответил Доминик низким и грозным голосом.
– Но вы же говорили, что не были тут долгое время! Откуда вы так много знаете?
– Я знаю, что он работает на губернатора Клейборна и других чиновников приезжающих сюда. Он посылает через испанских рыбаков сведения британскому адмиралу Кохрейну. Из-за таких, как он, у властей Луизианы не осталось никаких тайн, впрочем, как и у ее армии.
– Ну, тогда, почему же вы еще не схватили его? – поставив так и не попробовав вино на столик, спросила Лаура. – Не значит ли это, что из-за своего молчания, вы, месье, так же виноваты, как и он?
– Как я уже утверждал раньше, я виноват в очень многих преступлениях. – Его замечание неприятно поразило девушку.
– Но ведь вы, в таком случае, предатель?!
– А кого я предаю, мадемуазель? Францию? Императора? – Доминик взял бокал Лауры и сделал большой глоток. – Нет. Точно так же я не предаю и эту страну, которая меня усыновила.
– Тем более, в таком случае вы должны ее защитить!
– Когда наступит время, я так и сделаю, даю вам в этом слово джентльмена.
Лаура наклонилась вперед и посмотрела ему прямо в глаза.
– Первый раз слышу о том, что вы джентльмен, месье Юкс. У меня, откровенно говоря, на этот счет сложилось уже свое мнение.
– Готов спорить, что оно совсем не такое, как мне бы хотелось, – тихонько засмеялся Доминик.
Лаура выдержала его взгляд, несмотря на то, что щеки у нее горели от смущения.
– Джентльмен не бросает даму в бассейн, он не преследует ее по всему городу и не поджидает ее на пустынных дорогах, чтобы заскочить в повозку, в которую его никто не приглашал и джентльмен никогда не портит вещи, которые дороги дамам, например… например ее письма!
Доминик изумленно отшатнулся и нахмурил брови. Он снова сделал глоток вина.
– Письмо? Что я такого сделал с ним?
– Вы уничтожили письмо моей матери, – ответила Лаура, – когда бросили меня в фонтан. А это была моя единственная память о ней. Я прятала его в моем платье. – Девушка смяла программку.
– Боже мой, Лаура! Я даже не знал! Я ни за что не совершил бы подобное, если бы твое платье не загорелось!
– Да мое платье ни за что бы и не загорелось, если бы вы не… – на глазах Лауры появились сердитые слезы.
Глядя в ее полыхающие зрачки с расстояния всего в шесть дюймов, слыша изумительное пение мадам Генри, Доминик внезапно потерял ощущение реальности, словно он только что был в театральной ложе, и вот уже вместе с другими кружащимися духами он несется в танце по райским полям, рука об руку с Лаурой. Она просто невозможно прекрасна! Яркая комета, упавшая на землю с небес. И как грациозен ее танец! Как будто бы ожил тот миниатюрный портрет, который хранился у него.
– Доминик, Доминик! С вами все в порядке?
Он кивнул головой, ощущая в ушах странный гул, и расслабленно откинулся на спинку кресла, уронив на ковер свой бокал. Последним усилием воли, он потер лоб и ему удалось рассмотреть обеспокоенное лицо Лауры.
– Доминик, позвать распорядителя?
– Нет, – он с усилием встал, но в то же мгновение покачнулся, едва не перевалившись через барьер ложи. Лаура успела схватить его за руку и насильно потянула назад.
– Ты должен посидеть, пока не пройдет слабость.
– Нет, тут душно, мне нужен воздух, – придерживаясь за девушку, Доминик вышел в фойе. Свет люстр мгновенно ослепил его, разбиваясь в мозгу на мириады ярчайших брызг. Он застонал и сжал зубы.
– Доминик, сядь, ты же совсем болен!
– Принеси мне, пожалуйста, кофе, Лаура… просто кофе, – почти без сил он рухнул на скамью возле стены. Девушка поискала взглядом Севилля. Но того нигде не было видно, и тогда она торопливо побежала к лестнице, ведущей в бар.
Как только девушка скрылась из виду, Доминик Юкс почувствовал, что его кто-то трогает за локоть. Он с усилием поднял голову и увидел Севилля, державшего в руке графин с вином. Служитель спросил:
– Месье болен? Может выпьете немного вина?
Изо всех сил, стараясь смотреть ему прямо в глаза, Доминик недобро улыбнулся. В следующее мгновение Севилль непроизвольно отшатнулся и сделал попытку беззаботно улыбнуться в ответ.
– Это вы, мой друг, не очень хорошо себя чувствуете, – зловеще шепнул Доминик, чувствуя, что если заговорит в полный голос, то его голова просто разлетится на мелкие кусочки от боли. – Видимо, это тебе надо выпить этого вина.
Севилль бросил испуганный взгляд на графин.
– Но это для вас.
– Думаю, что мне хватит двух глотков, теперь твоя очередь.
– У меня такое правило – никогда не пить, если нужно обслуживать посетителей.
– Обо мне позаботится мадемуазель Шартье, когда вернется.
– Однако, есть ведь и другие гости, – Севилль повернулся, собираясь уходить.
– Что ты туда подмешал, Севилль? Мышьяк? Или олеандровое масло? Или еще что-нибудь из того, чем тебя снабжают твои британские хозяева?
Севилль круто развернулся; в этот момент он выглядел словно лиса, попавшая в западню.
– Ч-ч-что, месье?
– Какую гадость ты подмешал в вино? – Доминик сжал зубы, стараясь не потерять сознание.
С наигранным удивлением Севилль посмотрел на графин, затем выпустил его из рук и отскочил в сторону.
– Я ни за что не позволил бы себе такого, уверяю вас, месье Юкс. Если вино и было испорчено, то это сделал кто-то другой.
Доминик медленно выпрямился. Перед его глазами все плыло и качалось. В эту минуту у него было такое ощущение, словно по его голове прошелся мул. Слава богу, что Лаура не пила этого вина! Сквозь зубы он процедил:
– Сегодня мы с тобой пойдем к шерифу.
– Нет! Это был просто несчастный случай, глупое недоразумение.
– Вы, месье, допустили две грубых оплошности, – не предвещавшим ничего хорошего тоном продолжал Доминик: – во-первых; надо было подсыпать больше яду. Я ослабел, но думаю, что не умру…
– Хвала небесам за то, что у вас железное здоровье, однако, уверяю вас…
– А вторая – самая страшная ошибка в том, что ты попытался убить вместе со мной мадемуазель Шартье.
– Но я никогда не собирался убивать ее.
Лицо Доминика Юкса исказила зловещая улыбка и, посмотрев в его немигающие, мрачно горящие яростным драконьим пламенем глаза, Севилль внезапно захныкал:
– Пожалуйста, месье, это ни за что не повторится вновь. Вот у меня есть деньги, – он запустил руку в карман и вытащил пригоршню серебряных и золотых монет, – возьмите это, месье, я еще дам, обещаю!
– Побереги их, дружок, они могут тебе понадобиться, чтобы оплатить расходы на погребение.
– Погребение? Чье?
– Мое или твое, в зависимости от того, насколько умно или глупо ты будешь действовать в следующий раз, пытаясь меня устранить. От такого ловкого негодяя можно ожидать великих дел.
– О боже, месье, зачем вы все это со мной делаете? – пригладив волосы, Севилль отошел и стал у окна так, чтобы видеть всех, кто будет входить в холл. – Почему вы просто не отведете меня к губернатору, если так много знаете? С того дня, как я встретил вас, моя жизнь превратилась в сущий ад. Ваши люди не разрешают мне покидать город. Почему вы не оставите меня в покое?
– Ну, во-первых, ты не сможешь причинить вреда, если не будешь встречаться со своими друзьями и передавать им свою информацию. А не выдаю я тебе потому, что ты, к сожалению, американский гражданин, а я нет. Кому, по-твоему, поверит Клейборн?
Севилль торжествующе посмотрел на свою жертву.
– Конечно, Клейборн поверит мне, и, в этом случае, месье, я советую вам ползти в ту дыру, откуда вы появились, и держаться от меня подальше. Я еще подумаю, может быть, это мне стоит арестовать вас.
Внезапно Доминик Юкс громко расхохотался, и звук его смеха был поистине ужасным. Задрожав от страха, не в силах больше выносить ледяного взгляда Юкса, Севилль, сломя голову, бросился бежать.
В дверях он чуть не сбил с ног Лауру, торопившуюся к Доминику с чашкой кофе на тонком фарфоровом блюдце. Севилль не ответил ей, когда она окликнула его. Предчувствуя, что случилось что-то ужасное, девушка бросилась к Доминику. Она обнаружила его лежащим беспомощно на скамье. Его лицо стало мертвенно-бледным и холодным, из посиневших губ со свистом вырывалось резкое судорожное дыхание.
– Доминик! – она потрясла его за плечо, – открой глаза, ну, пожалуйста, очнись и выпей вот это! – Когда он не ответил, девушка резко повернулась и бросилась к ближайшей ложе. Там, в темноте, она схватила за плечо какого-то мужчину и умоляюще произнесла: – Пожалуйста, месье, в холле очень больной человек! Мне нужна ваша помощь!
– Уильям, кто это? – спросила какая-то женщина с испанским акцентом.
Лаура тут же узнала голос Софронии Босх Клейборн. Сообразив, что она только что схватила за плечо самого губернатора, девушка отступила назад и по-английски сказала:
– Сэр, ради бога, простите меня за то, что я помешала вам и вашей жене, но, поверьте, мне нужна помощь.
Губернатор встал со своего кресла, и Лаура тут же бросилась к лавке, на которой лежал Доминик. Холл, между тем, начал наполняться обеспокоенными зрителями. С помощью двух мужчин, Клейборн уложил Доминика на пол и пощупал его пульс.
– Он просто крепко перебрал, – разочарованно произнес губернатор, – советую вам, мисс, отвезти его домой и уложить в постель.
– Да он сделал только два глотка! Этого едва ли достаточно для того, чтобы он оказался пьян, его должно быть отравили, – возмущенно воскликнула Лаура. Но Клейборн равнодушно пожал плечами.
– У вас богатое воображение, мисс.
– А вы, похоже, не очень быстро соображаете, губернатор! – и не обращая внимания на аханья изумленной толпы, Лаура бросилась к окну и высунувшись наружу, посмотрела на длинную очередь экипажей, стоявших у театра. Отсюда она не могла бы сказать с уверенностью, который из экипажей принадлежит Доминику, поэтому, ей ничего не оставалось делать как отчаянно замахать руками, и закричать: – Ида, Ида, помоги!
– Подожди, дорогая, я иду!
Лаура посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос, и увидела, как возле одного из экипажей, стоявших в самой середине линии, поднимаются в земли Ида и Ренато Белуши.
– Быстрее, ты мне нужна! – отчаянно закричала она.
– Скажи этот проклятый миста Юкса, что я разобью его голову, если он снова прикасаться к тебе!
Губернатор оттянул Лауру от окна.
– Боже всемогущий, женщина, сколько, однако, шума вы производите из-за напившегося французишки.
– Он не может умереть! – девушка бросилась на колени и, схватив голову Доминика положила ее к себе на колени. Несколько женщин стали обмахивать его своими программками в то время, как она, ослабив галстук мужчины, принялась расстегивать его рубашку.
– Уходить с моя дорога! Я должна спасать мою девочку! – С глазами, горящими от гнева, Ида решительно протискивалась сквозь толпу, вслед за ней торопливо шел Белуши. – Прекрасно! Ты убить этого противного хорька! – воскликнула темнокожая женщина, удовлетворенно подбоченясь. – Я знавать, что не надо тебе было выходить с этим нехорошим джентльменом.
– Ида, он ничего не сделал! Думаю, что его отравили.
– Почему вы не сказали сразу, мисс Лаур. Уходить с моей пути вы, гусыни.
Белуши подхватил Доминика за колени, Лаура обхватила его за пояс, а Ида за плечи, и, таким образом, им удалось донести Доминика до лестницы. Оглянувшись на толпу, Ида сердито крикнула:
– Что вы, белый люди, стоять вокруг, подойдите, пока мы не уронил его по лестнице.
Клейборн приказал нескольким мужчинам помочь, и через пару минут Доминика уложили в его черный экипаж. Белуши хлестнул рысаков, и они поехали по улице. Лаура вновь положила голову Доминика к себе на колени и осторожно отерла пот у него на лице.
Внезапно, мужчина слегка пошевелился, застонал и открыл глаза.
– О, Боже, как я слаб, – пробормотал он в то время, как экипаж повернул на улицу Бурбонов.
– Слаб, но жив, дорогой мой, – произнесла Лаура, не замечая сама собственной нежности. Слезы облегчения брызнули у нее из глаз. Мы отвезем тебя к доктору.
– Нет.
– Да! Ты что же думаешь, я хочу смотреть, как ты умираешь?
– Нет опасности, что я умру, – прошептал Доминик, – если только люди не умирают от любви.
Щеки Лауры заполыхали огнем.
– Вы совсем потеряли голову, месье. Ренато! Быстро к доктору Керру на «Эспланаду»!
Доминик посмотрел на нее, а Лаура, чувствуя ногами тяжесть его головы, и то, как на ухабах он касается щекой ее живота, уже была не в силах опустить голову, чтобы взглянуть на него.
– Ну, вот вам доктор Керр, – произнес Белуши, остановив лошадей перед высоким домом с остроконечной крышей.
– Вряд ли это необходимо, – пробормотал Доминик, пытаясь сесть. – Позвольте мне отправиться домой в постель.
– Чтобы ты там умер? Да? Ха! – Лаура и ее спутники помогли Доминику дойти до передней двери, и Ида, схватившись за дверную ручку, бешено застучала. Доктор довольно быстро открыл дверь. На нем была ночная рубашка, на один глаз съехал его ночной колпак, и лекарь был явно раздосадован столь поздним визитом. Однако, его недовольство тут же сменилось изумлением, когда он увидел, кто его посетители.
– Провалиться мне на этом месте, мисс Шартье? Что случилось?
– Месье Юкс видимо отравился – сказала Лаура, помогая внести Доминика через холл в смотровую комнату. Там больного уложили на кожаную кушетку, и Керр, сбросив свой колпак, водрузил на нос пенсне в серебряной оправе.
– Когда это случилось?
– Примерно час тому назад, может меньше, – ответил Доминик Юкс, пытаясь встать с кушетки. – Мне уже лучше.
– Он терял сознание, доктор, – сказала Лаура и вновь толкнула больного на ложе. Тот был настолько слаб, что даже не мог сопротивляться. – Он едва дышал.
– Я думала, что он уже умер, – продолжала девушка, подавив эту попытку к сопротивлению.
Доминик потер виски. Ему не раз доставалось в сражениях, несколько раз он бывал ранен, но еще никогда не чувствовал себя таким слабым и беспомощным.
– Вы прочистили свой желудок? – спросил Керр.
– Нет.
– В таком случае вам придется это сделать.
– Я боялся, что вы это скажете, друг мой, – Доминик сморщил нос, в то время, как доктор стал наливать в ложку из бутылки какую-то густую черную жидкость.
Лаура сказала:
– Мы с Идой будем счастливы помочь вам поддержать его, доктор.
– О! В этом не будет необходимости! – улыбнулся тот. – Месье Юкс большой мальчик, уверен, что он будет себя хорошо вести.
– Я смиряюсь, скрепя сердце, – слабо кивнул Доминик.
Керр большим пальцем указал на дверь.
– Вы, трое, подождите в передней.
Когда он стал закрывать дверь, Лаура услышала, как доктор сказал:
– Вам может показаться забавным, однако, это то самое лекарство, которое вы мне продали в прошлом месяце, Доминик.
– Мне следовало потопить того проклятого испанца, – послышался голос Доминика, затем дверь быстро захлопнулась, и Лауре больше ничего не стало слышно.
В следующие полчаса она, как львица в клетке, металась по комнате, вслушиваясь в каждый звук, доносившийся из соседней комнаты.
Белуши, сгорбившись, сидел на стуле и мрачно смотрел в окно, а Ида, устав от неизвестности, наконец, подошла к двери и приложила к ней свое ухо.
Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился Доминик, бледный, но довольно крепко стоящий на ногах. Застав Иду в таком положении, он ухмыльнулся и произнес:
– Ха, мадам, кажется, вы тоже крепко заболели? Не хотите ли отведать снадобье доктора Керра?
Женщина отшатнулась от него.
– Я не собираться выплевывать мой обед. – С невероятной скоростью она бросилась мимо доктора и выбежала на улицу, хлопнув дверью.
Сцепив руки на груди, и пытаясь выглядеть спокойно, Лаура взглянула на Доминика, появившегося в комнате. Пригладив ладонью свои сбившиеся волосы, он улыбнулся девушке.
– Похоже, я все-таки выжил, моя дорогая, несмотря на все гадости, которыми пичкал меня доктор Керр.
– Смейся, смейся, – буркнул доктор, – только в следующий раз твой таинственный британский соперник все-таки тебя укокошит.
– Пожалуй, я ему еще и приплачу за это, если он отправит меня на тот свет раньше, чем это сделаешь ты своими лекарствами.
Доктор фыркнул.
– Ты настоящий шут гороховый, Доминик. Но в один из таких дней твои приключения приведут тебя прямиком в могилу. Этот город неподходящее место для человека вроде тебя. С твоей, ну скажем, предосудительной жизнью.
– Предосудительной жизнью? – растерянно повторила Лаура. Она только что провела целый час в волнении, беспокоясь о Доминике, и теперь заявление доктора о том, что предмет ее беспокойства, оказывается не просто мелкий хулиган и хвастун, а кое-что похуже, заставило ее вскипеть от негодования. – Вы говорите так, будто – он преступник! Скажи ему Ренато Белуши, скажи ему, как месье Юкс служил императору…
– Лаура, – тихо сказал Доминик, останавливая ее, – нам пора идти.
Бросив на доктора испепеляющий взгляд, Лаура прошла через комнату и вышла на улицу.
Белуши помог ей сесть в экипаж. Впереди, как орлица, восседала Ида.
– Похоже, что женщины скоро перестанут меня интересовать, Керр, – произнес Доминик. Неожиданно, он вновь почувствовал приступ слабости и головокружения.
Ему пришлось опереться на дверной косяк и протереть глаза.
– О, боже! Как болит голова!
– Может тебе лучше остаться здесь, Доминик? – произнес доктор Керр достаточно громко, так чтобы было слышно Лауре. – Ты, очевидно, еще не совсем оправился от яда.
– Все будет нормально, – Доминик, покачиваясь, сошел по ступеням и взобрался в экипаж.
– Но доктор прав, – сказала Лаура, – ты не очень хорошо выглядишь, может он даст тебе еще лекарства.
Доминик вздрогнул всем телом и поспешно сказал:
– Ренато поехали.
– Но если в тебе еще остался яд…
– Я предпочитаю остаться на кладбище, чем у Керра, – буркнул Доминик и сжал ее руку, затем улыбнулся девушке. – Спасибо тебе, Лаура, за беспокойство.
Чувствуя себя слишком переполненной эмоциями, девушка посмотрела на него своими огромными, внезапно повлажневшими глазами, чувствуя, что еще немного, и она начнет целовать его лицо. Ее ладонь пылала от его пожатия и тогда, непроизвольно, она сжала руку мужчины и произнесла:
– Доминик, это не просто беспокойство, это… я… – Не в силах продолжать, Лаура отвернулась и стала смотреть на темные дома, мимо которых они проезжали.
«Не просто беспокойство?» Должен ли он спросить ее, насколько больше, чем «беспокойство» то, о чем она говорит? Может быть, ее ответ действительно приведет к тому, что его ночные мечты станут реальностью.
Он взял ее ладонь в свои руки и закрыл глаза, почти радуясь тому, что его тело так ужасно ослабело и тому, что его сознание замутилось. Не случись этого, он, наверняка, схватил бы Лауру и утолил свою жажду обладания ею, независимо от того, хочет она этого или нет.
О боже! Как эта девушка волнует его, как она его пьянит! За один ее поцелуй он охотно бросился бы в логово опасного врага, за ее взгляд он был готов достать даже чешуйку со спины дракона.
– Сейчас мы поедем ко мне домой, Доминик Юкс.
– Нет.
Он бредит, это яд так на него действует.
– Пожалуйста, я хочу заботиться о тебе.
Лаура смотрела на мужчину, и ее лицо побледнело от волнения. Он почувствовал, как жарко стало ему от страсти, которую разжигали ее глаза.
– Ренато, едем к мадемуазель Шартье, – скомандовал Доминик. – И найди место, где можно будет спрятать экипаж.
Ида резко повернулась к ним, изумленно раскрыв рот, однако, Доминик так выразительно посмотрел на нее, что она тут же захлопнула его и, повернувшись, вновь уставилась на лошадиные спины.
Лаура положила свои руки на колени, а в голове у нее, в этот момент, кружился целый вихрь всевозможных оборванных мыслей.
Что произойдет, когда они оба окажутся в ее уединенной комнате и откинут полог ее кровати? Девушка даже задрожала при мысли о том, что… Нет, оставалось только изумляться тому, что демон завладел ею и вовлек в такую рискованную игру.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гвардеец Бонапарта - Хелтон Венита



Эх какой мужчина я аш позавидовала главной героине! Раман просто чудесен, в нем чувствуется романтический и чувственный настрой, а так же приводит в восторг захватывающий, интригующий и интересный сюжет и конечно же главные герои! В общем я суперски провела время за чтением этого шедевра в который безусловно автор вложил душу, за что автору браво и спасибо! У меня после прочтения душа поет! Кто риснет раскусить и распробывать изюменку этого романа то уж точно не прогодает и ни за какие коврижки не пожалеет затраченного времени на этот роман! Он много стоит и однозначно не оставит вас безразлчными и разочарованными в нем, так как любой коментарий какой бы он не был это уже эмоции и чувства, вы высказываете свое мненя и одно это делает вас не безразличными! Это здорово когда читаешь то что твоей душе по нраву!
Гвардеец Бонапарта - Хелтон ВенитаНаталья Сергеевна
19.09.2012, 11.07





Читать конечно можно, но роман так себе.
Гвардеец Бонапарта - Хелтон Венитаирина
5.11.2012, 23.14





Глупость плюс гордость - очень раздражающее сочетание. Но 5 поставлю. Думала, еще мать обьявится, но нет...
Гвардеец Бонапарта - Хелтон Венитаирина
14.11.2013, 13.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100