Читать онлайн Запретные желания, автора - Хейер Джорджетт, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Запретные желания - Хейер Джорджетт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.15 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Запретные желания - Хейер Джорджетт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Запретные желания - Хейер Джорджетт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейер Джорджетт

Запретные желания

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Избавленная от опасностей Кларджес-стрит и доставленная под крышу своего дома, Нелл толком не знала, должна ли она благодарить мистера Хедерсетта за то, что он помешал ей осуществить задуманное. Когда наступил момент постучать в двери мистера Кинга, ей определенно очень не хотелось этого делать; она испытывала примерно такие же чувства, как если бы ей должны были удалить зуб; но теперь все свои надежды она возлагала только на Дайзарта, которого не видела с самого маскарада, и который, насколько она его знала, мог обидеться из-за того, что его блестящий план провалился, или (что еще вероятнее) вообще забыл о бедах своей сестры. Они с Летти собирались отправиться вечером в Оперу, где вряд ли можно было надеяться его встретить, и она написала ему письмо, в котором сообщала, что ее проблема стала еще более неотложной, и умоляла его заглянуть на Гросвенор-сквер.
Едва она вручила лакею послание, как в комнату вошла Летти. Обычно, когда Летти ходила по магазинам, она возвращалась нагруженная покупками и с упоением показывала золовке массу дорогостоящих безделушек, которые привлекли ее внимание; на сей раз она продемонстрировала лишь безутешное выражение лица. Она сказала, что по-дурацки провела утро, но на вопрос Нелл, не удалось ли ей приобрести тот муслин, который ей так нравился, она ответила:
– Да-да! Он у Марты. Я встретила своих кузин и поехала вместе с ними в Графтон-Хаус, нарочно не придумаешь. Селина буквально заставила меня поехать, потому что, по ее словам, там можно сделать потрясающе дешевые покупки. И вправду, там было полно муслина. Я выбрала клетчатый, но уверена, он мне разонравится, как только из него сошьют платье. Он стоил по семь шиллингов за ярд, и, по-моему, это вовсе не дешевая покупка.
– Нет, но клетчатый муслин всегда дороже, чем однотонный. Надеюсь, девицы Торн в добром здравии? – вежливо поинтересовалась Нелл.
– Да… Но вообще-то я не спрашивала. Селина порядком растолстела. Фанни вместе с тетушкой уехала к миссис Ми договариваться, чтобы с нее написали портрет. Они уверены, что этим хочет заняться Хамби, и Селина говорит, что мои тетушка и дядюшка в диком восторге, хотя я не могу понять, с какой стати. Я считаю, что он изображает совсем непохоже, как по-твоему? И потом, у него бывают такие странные настроения.
– Не знаю. По-моему, он очень респектабелен, – ответила Нелл, спрашивая себя, не связано ли мрачное выражение на живом личике Летти с приближающейся помолвкой ее кузины? – Насколько я поняла, с мисс Селиной Торн там была миссис Тислтон?
– Да, и вскоре мне захотелось, чтобы она провалилась в преисподнюю, – с гримаской отвращения сказала Летти – Она, видите ли, в положении и хочет, чтобы весь Лондон знал об этом! Можно подумать, она такая единственная на свете, она только об этом и говорит! И к тому же мы еще наткнулись на леди Иствелл! А эта собирается разродиться уже через месяц, и надо было слышать все ее вздохи и сюсюканье! Сэр Годфри на седьмом небе от счастья от этого маленького подарка, который она собирается ему преподнести! Ничего себе маленький! Весьма большой, скажу я тебе, такого огромного живота я никогда не видела! Это была скука смертная – тащиться по улице в ее компании и выслушивать всю эту несусветную чепуху! А ведь Мария когда-то была такой занятной! Надеюсь, Нелл, ты не превратишься в надоедливую зануду, когда будешь в положении.
– Надеюсь, нет! – покраснев, произнесла сдавленным голосом Нелл, которую небрежные слова Летти задели за живое. Прошло несколько месяцев с того времени, как леди Певенси, решившись оставить на время разбитого параличом супруга, навестила дочь и попыталась рассеять снедавшее ее уже тогда беспокойство.
– Не волнуйся об этом, милая! – сказала она и добавила с простодушной гордостью: – Ты похожа на меня, а ты ведь знаешь, что я уже три года была замужем, когда родился наш дорогой Дайзарт.
Нелл успокоилась, и хотя перспектива ждать три года, прежде чем она подарит Кардроссу наследника, была ужасной, все же она могла надеяться, что окажется в интересном положении раньше, чем это когда-то случилось с мама. А поскольку Кардросс ни словом, ни жестом не выражал ей своего разочарования, а ее мысли были приятно заняты многочисленными светскими развлечениями, она задумывалась об этом не слишком много. Но замечание, мимоходом оброненное Летти, пришлось совсем не ко времени: ее определенно неинтересное положение представилось Нелл довершением всех ее прочих недостатков. Она оказалась во всех отношениях негодной женой: глупой, лживой, расточительной и бесплодной!
К счастью – ведь густой румянец мог выдать ее, – в этот момент Летти схватила последний номер «Дамского журнала» и, презрительно листая страницы, принялась отпускать ядовитые замечания по поводу мод, рекомендуемых в этом ценном издании, так что у Нелл хватило времени совладать с собой.
– Боже, никогда не видела такой безвкусицы! Серая саржа в оборках, с белой отделкой – на что это похоже?! А как тебе эти рукава в стиле «епископ»? По-моему, совсем некрасиво, а взгляни-ка на это вечернее платье с французской тесьмой по лифу…
– А мне понравилась ротонда с круглым капюшоном, – сказала Нелл, стараясь, чтобы в ее голосе звучал интерес.
– А я считаю, что она терпима, и не более того. Если ты не дылда, то из-за этих капюшонов выглядишь попросту квадратной! Да еще коричневый шерстяной материал! Ужасно вульгарно! – Летти отбросила «Дамский журнал» и обронила с несколько деланной небрежностью: – Кстати, я не поеду с тобой завтра в Сомерсет-Хаус, Нелл. Селина сказала мне, что тетушка очень расстроена: я, мол, давно к ней не заглядывала и, должно быть, совсем не питаю к ней привязанности или у меня голова закружилась до такой степени, что я про нее совсем забыла. Ты же ее знаешь! У нее настроение меняется каждую минуту. Так что, если ты не настаиваешь на необходимости рассматривать картины именно завтра – а это, я уверена, тоже тоска зеленая! – я поеду к тетушке и успокою ее.
Нелл согласилась: хотя, не будь она так озабочена, она бы неминуемо заинтересовалась столь внезапным стремлением Летти успокоить тетушку. То, что миссис Торн не избалована вниманием, не могло удивить никого, кто знал Летти. Вовсе не будучи злой по натуре или настолько черствой, чтобы не оказывать людям внимания, когда это требовалось, она совершенно не была приучена считаться с чужими чувствами или думать о чьем-либо спокойствии, кроме своего собственного. Легко получив согласие Нелл, она удалилась в свою спальню, чтобы в третий раз прочитать весьма тревожное письмо от мистера Эллендейла.


Нелл напрасно прождала Дайзарта. Лакей не принес ей ответа: виконта не оказалось дома. Нет, слуга виконта не знал, когда милорда можно ждать.
Виконт вернулся домой только к вечеру, и, поскольку он собирался пообедать у Ватье в тесном кругу своих близких друзей, а потом попытать счастья в этом самом фешенебельном игорном клубе, вряд ли можно было ожидать, что он отложит посещение лучшего обеда в городе ради визита на Гросвенор-сквер. Благодаря удачному пари, ему (по его собственному выражению) снова подфартило, и он начал думать, что полоса невезения уже кончилась. Имея достаточно денег, чтобы сделать ставку, он уже мог считать, что к концу вечера будет настолько богатым, что сможет оплатить сколько угодно счетов от этих проклятых портних. Зная по собственному опыту все маневры кредиторов, он понимал, что слова мадам Лаваль, будто она собирается уезжать и не может больше ждать оплаты по своим счетам, не что иное, как вздор. Насколько ему было известно, ни один кредитор никогда еще не отказывался от сбора долгов. Поскольку он уже несколько лет вел весьма сомнительный и рискованный образ жизни, долги ничуть не пугали его, и он считал поведение Нелл в высшей степени глупым. Однако он любил ее, и если уж она вне себя от страха, о чем свидетельствовало ее письмо, то завтра утром он не пожалеет часа-другого, чтобы избавить ее от всех тревог. Более того, весьма вероятно, что утром он снова будет на плаву и окажется вполне платежеспособным, ибо, если человеку везет, ему ничего не стоит выиграть три-четыре тысячи за один вечер.
Казалось бы, клуб, где минимальная ставка вдвое превышала принятую в любом другом игорном заведении и где игра всегда велась по-крупному, едва ли является подходящим местом для юного денди, живущего на незначительные средства и фактически в долг. Доброжелатели виконта качали головой, но не могли осуждать его за игру в этом клубе, поскольку он стал его членом под покровительством собственного отца. Достаточно равнодушный родитель, лорд Певенси только время от времени вспоминал о своих отцовских обязанностях. Обнаружив, что его первенец после ряда приключений в Оксфорде обосновался в Лондоне и намерен показаться в высшем обществе, он решил, что это обязывает его сделать все от него зависящее, чтобы ввести сына в этот мир. Он привел его к Уайту и к Ватье; представил его завсегдатаям в Таттерсоллз; предостерег его от некоторых людей, занимавшихся обиранием простофиль; порекомендовал шить сюртуки только у Уэстона, шляпы покупать у Бакстера и носить башмаки только от Хоби; и предупредил, как опасно предоставлять карт-бланш чересчур требовательным незнакомкам. Он заботливо указал сыну на признаки, которые отличают дам, способных почти наверняка выдоить из своего покровителя все имеющиеся у того средства; и еще посоветовал ему посещать заведения лишь самого высокого класса. После этого, уверенный, что сделал все, чтобы обеспечить виконту блестящую карьеру, он сбросил с себя уже порядком надоевшие ему родительские обязанности и предоставил сына самому себе.
Клуб Ватье располагался в скромном здании на углу Болтон-стрит и Пиккадилли, где некогда помещалось игорное заведение совсем другого разряда; считалось, что своим существованием он обязан принцу-регенту. Ватье был одним из поваров, но принцу, узнавшему от кого-то из своих друзей, что ни в одном из лондонских клубов нельзя хорошо пообедать, пришла в голову благая мысль обеспечить джентльменов высшего света обеденным клубом не совсем обычного типа; и он предложил Ватье претворить этот заманчивый план в жизнь. Идея понравилась; вместе с двумя другими королевскими слугами мистер Ватье основал заведение, которое так процветало, что через несколько лет он смог отойти от дел. К тому времени заведение, вначале представлявшее собой обеденный клуб с прекрасной кухней, тщательно подобранными винами и фешенебельной публикой, превратилось в самый модный и в то же время самый разорительный игорный клуб в Лондоне. Обеды, готовившиеся под неусыпным оком Огюста Лябури, по-прежнему были лучшими в городе; клуб имел свой банк в десять тысяч фунтов; мистер Браммель был его бессменным президентом; и всякий, кто стремился в избранное общество, мечтал быть принятым в его члены. Игра начиналась в девять часов и продолжалась всю ночь; играли в основном в кости и в макао
type="note" l:href="#note_5">[5]
.
Проведя вечер за «фараоном», виконт обнаружил, что такая перемена привычек не оправдала возлагаемых на нее надежд; и потому, встав после весьма веселого обеда, он сопротивлялся всем попыткам затащить его в зал для игры в макао. Он решил еще раз попытать счастья в кости, потому что у него имелось сильное предчувствие, что фортуна наконец побалует его. Похоже, так оно и было. Поставив двадцать фунтов, он назвал перед броском семь и угадал, выбросив одиннадцать, что казалось хорошим предзнаменованием на весь вечер. Даже мистер Фэнкот, уже несколько месяцев пытавшийся проиграть ему хотя бы какие-нибудь деньги и потерявший всякую надежду добиться своей цели, воспрял духом.
Поскольку в тот вечер принц-регент проводил одну из своих холостяцких вечеринок в отеле «Карлтон», народу в клубе было мало. Пришедший около полуночи мистер Хедерсетт обнаружил, что в зале для игры в макао никого нет, за исключением нескольких типов; по его оценке, это были либо видавшие виды старики, либо пьянчуги, находившиеся на мели. Он взглянул на игравших в «фараон», но и эта компания не привлекла его. Он уже собрался уйти, но внезапно ему в голову пришла одна мысль. Это была не слишком желанная мысль, и нельзя сказать, что претворение ее в жизнь доставило бы ему большое удовольствие, но это было лучшее, что он мог придумать за весь день, почти целиком занятый размышлениями о финансовых проблемах леди Кардросс.
Чем больше он раздумывал, тем больше ему становилось не по себе, ибо умеренной нежности, которую он испытывал к Нелл, было недостаточно, чтобы он поверил в ее обещание держаться подальше от ростовщиков. Будучи справедливым человеком, он должен был признать, что, если она не решится рассказать о своих долгах Кардроссу, у нее остается единственный выход – взять в долг под проценты. По его мнению, она уж слишком преувеличивала возможный гнев Кардросса. Вряд ли можно было рассчитывать на то, что он снисходительно выслушает ее признание; но в конце концов, он всего лишь влюбленный мужчина, к тому же обладающий великодушным характером и отменным здравомыслием. Именно он скорее, чем кто-либо другой, сделает скидку на молодость и неопытность; и хотя он, несомненно, запретил Нелл снабжать деньгами ее брата, мистер Хедерсетт нисколько не сомневался и в том, что он поймет ее и даже посочувствует совершенно естественным побуждениям, которые заставили Нелл ослушаться мужа. Он еще и найдет способ положить конец таким поступкам; и это следовало сделать немедленно, пока Нелл окончательно не увязла в трясине долгов и вранья. Сейчас Кардросс еще простит ее, не утратив к ней нежных чувств, но если в будущем он узнает, что она вела с ним двойную игру, и, возможно, даже не один год, то, в силу своего открытого характера, эти чувства уступят место отвращению.
Предаваясь своим мрачным размышлениям, мистер Хедерсетт пришел к выводу, что, хотя было бы совсем неплохо, если бы кузен каким-то образом узнал о происшедшем, счастливый конец у этой истории может быть лишь в том случае, если Нелл расскажет обо всем сама. Но, когда он стал ее уговаривать сделать такой шаг, она и слышать, об этом не захотела, да еще так взволнованно умоляла его не выдавать ее Кардроссу… У него возникло подозрение, что, вполне вероятно, в этом браке не все так благополучно, как кажется. Задумавшись над этим, он теперь вспомнил, что мужа и жену видят вместе далеко не так часто, как можно было бы ожидать. Разумеется, это не слишком хороший тон для мужчины – всюду таскать за собой жену, но цинизм, заставлявший высшие слои старшего поколения рассматривать брак лишь как средство для продвижения в обществе или обогащения, был уже не в моде. Среди сверстников отца мистера Хедерсетта было немало таких, кто не знал в точности, кому из отпрысков собственной жены он действительно приходится отцом; а уж пожилым супружеским парам, которые никогда не могли провести вмести и получаса, вообще не счесть числа. Но теперь в высшем свете поощрялись браки по любви, а открытые знаки привязанности, которые прежде считались возмутительно буржуазными, вызывали теплую улыбку. Мистер Хедерсетт, чье чувство приличия еще совсем недавно возмущалось при виде новобрачных, на каком-то вечернем приеме сидевших вместе на маленьком диванчике, склонив головы друг к другу, был склонен думать, что маятник отклоняется слишком далеко, и, конечно же, не ждал от Кардросса такой неблаговоспитанности. В то же время его иногда удивляло, что Нелл, вышедшая замуж за человека, который не только выбрал ее из десятка более подходящих для него дам, но и обладал обаянием, столь привлекавшим женщин, тем не менее часто появлялась в обществе либо без супруга, либо с каким-нибудь второсортным кавалером. Конечно, в этом не было ничего исключительного; и ее обращение со своими воздыхателями никогда не заставило бы записных сплетников подозревать ее в любовных интригах. Мистер Хедерсетт прекрасно понимал, что ее не интересует ни один мужчина, кроме Кардросса, он видел, каким светом лучились ее глаза, когда его кузен неожиданно входил в комнату, где она находилась. Нет, он не считал, что если в этом браке что-то пошло не так, то это случилось из-за недостатка любви. Он вспомнил, как кто-то говорил, будто в браках по любви гораздо чаще, чем в браках по расчету, первый год бывает полон трений и непонимания. И он подумал, что слишком уж вдается в тонкости поведения супругов на людях, в обществе. Но если между ними действительно раздоры, то Хедерсетт, знавший, каким невыносимым мог быть его кузен в гневе, прекрасно понимал нежелание юной жены признаться ему в своих грехах. Бесполезно убеждать ее сделать это, думал он; но, придя к такому выводу, он оказался в растерянности, ибо никто, кроме нее самой, не мог бы рассказать Кардроссу, о ее затруднениях, не вызвав у него гнева. Но в тот момент, когда он уже собирался выйти из зала, Дайзарт, полностью сосредоточившийся на бросании костей и потому не заметивший вошедшего, случайно поднял голову и увидел Хедерсетта. Он выкрикнул беззаботное приветствие, и тут Хедерсетта буквально осенило.
Если удастся его уговорить, то Дайзарт – тот единственный человек, который может рассказать Кардроссу всю правду. Хедерсетт не сомневался, что именно он и является причиной всех долгов Нелл, и был почти уверен, что чистосердечное признание Дайзарта повлечет за собой полное прощения для Нелл и, возможно, денежную помощь для самого непутевого родственника. Ему будет несложно убедить Кардросса, что Нелл поддалась лишь на его настойчивые уговоры; и Кардросс сразу же увидит и оценит мужество, позволившее ему выполнить столь неприятный долг. Только есть ли у него это мужество? Присоединившись к группе наблюдателей, собравшихся вокруг стола, Хедерсетт задумчиво взглянул на него, как бы взвешивая шансы. Физическим мужеством он, конечно, обладает в достаточной степени, но вот несмотря на извращенную гордость своей репутацией сорвиголовы, он еще никому не давал повода предположить, что обладает и силой морального духа. Мистер Хедерсетт, на несколько лет старше его и сделанный совсем из другого теста, не числился среди его друзей и еще в меньшей степени – среди его поклонников, но справедливости ради признавал, что, хотя он всего лишь молодой повеса, совершенно бесхребетный, неисправимо расточительный и готовый совершить любое экстравагантное безумство, подсказанное ему богатым воображением, он никогда, даже в самые бесшабашные свои моменты, не переступал той грани, которая пролегала между простительными грешками юности и сомнительными деяниями, которые могли бы навлечь бесчестие на его имя. Он был добр, великодушен и, как полагал мистер Хедерсетт, сильно привязан к сестре. Он понимал также, что Кардросс, близко знавший его и все больше выходивший из себя от его проделок, никогда не считал возможным махнуть на него рукой. Хотя он был далек от того, чтобы представить себе Дайзарта трезвым и благоразумным в будущем, но говорил, что, получив звание корнета, юноша нашел бы выход своей неуемной энергии и стал вполне сносным.
«Он, конечно, никудышник, – говорил Кардросс, – но в нем нет ни капли притворства. Я бы с радостью показал ему, почем фунт лиха, но он не трус, и, признаюсь, мне это по душе».
Мистер Хедерсетт весьма уважительно относился к суждениям своего кузена и, вспомнив эти слова, решил хотя бы попытаться воздействовать на Дайзарта. Поскольку задача была не из приятных, он решил покончить с ней как можно скорее; если только Дайзарт не отойдет от стола в проигрыше, думал он, то этот вопрос надо будет обсудить сегодня же! Увидев румянец на щеках Дайзарта и его горящие глаза, мистер Хедерсетт подумал, что тот пьян, но потом понял, что был несправедлив к нему. Виконт, чья безудержность могла заставить его напиться допьяна в любое время дня, был слишком серьезным игроком, чтобы сесть за игорный стол под хмельком. Правда, рядом с ним стоял стакан, но бренди в нем почти не убыло за все то время, что Хедерсетт наблюдал за игрой и время от времени держал пари на ставки, монотонно оглашаемые крупье.
Игра закончилась сравнительно рано, и даже виконт после нескольких неудачных бросков признал, то она стала вялой и скучной. Он не оказался в проигрыше, но и выиграл совсем немного. Однако, когда кто-то из приятелей пошутил насчет его переменчивой фортуны, подбивая его вернуться к «фараону», он весело ответил, что только тупица мог бы не заметить признаков близкой удачи.
– Я не оставил на столе ни гроша! – сказал он.
– А в кошельке у тебя сорок гиней, – ободряюще подхватил мистер Фэнкот. – По-моему, все ясно, Дай, – продолжай играть в кости!
– Да, пожалуй, – согласился Дайзарт. – Черт возьми, надо попытать счастья в том новом игорном доме, о котором говорил Джек! Помню, отец когда-то сказал мне, что, ему часто везло от перемены места.
Несмотря на пресловутое невезение лорда Певенси, как игрока, все, за исключением мистера Хедерсетта, пришли к выводу, что виконт должен последовать его совету; лишь один не совсем трезвый джентльмен пробормотал, что если кто не отваживается плутовать, тот не должен играть в притоне. Но когда он окончательно запутался, пытаясь проиллюстрировать свою мысль печальной историей одного простофили, который после небольшого выигрыша в клубе проигрался в притоне в пух и прах, все перестали обращать на него внимание.
Утренние лучи уже слабо освещали улицу, когда вся компания высыпала из клуба. Мистер Хедерсетт, зная, что едва ли ему в ближайшие дни представится случай поговорить с Дайзартом, к немалому удивлению последнего, предложил ему вместе пойти домой.
– Вам на Дьюк-стрит, верно? – сказал он. – Давайте зайдем ко мне и пропустим по стаканчику. Нам по пути, а ночь еще не кончилась.
Дайзарт взглянул на него, подозревая, что тот не вполне трезв. Хотя по мистеру Хедерсетту этого и не было заметно, но Дайзарт, зная о его неодобрительном к себе отношении, не мог найти никакого другого объяснения столь неожиданному дружелюбию. Не успел он ответить, как мистер Фэнкот, который жил на Сент-Джеймс-сквер и послал лакея за кебом, великодушно предложил развезти их по домам.
– Весьма вам признателен, – ответил мистер Хедерсетт с едва заметным раздражением. – Думаю, я все же пройдусь пешком. В клубе такая духота, и я хочу глотнуть свежего воздуха! – Он встретил настороженный, оценивающий взгляд виконта и добавил: – Мне нужно с вами поговорить!
– Правда? – заинтригованно спросил Дайзарт. – Тогда я пойду с вами!
Они вместе вышли из клуба, но почти сразу же к ним присоединился некий общительный джентльмен, который догнал их и весело сообщил, что, поскольку он живет на Кингс-стрит, ему с ними по пути. Его общество было принято Дайзартом с радостью, а мистером Хедерсеттом, который понимал, что избавиться от него будет трудно, – с покорностью. Нелегко будет и найти предлог не пригласить его к себе вместе с Дайзартом, но он пойдет на это, несмотря на нежелание прослыть негостеприимным.
Ему удалось проделать этот маневр за счет терпеливого стояния на углу Райдер-стрит и Сент-Джеймс-сквер, ожидая окончания двадцатиминутного спора между Дайзартом и мистером Уиттерингом, который они начали еще до того, как перешли на южную сторону Пиккадилли. Спор велся весьма оживленно, и это позволило мистеру Хедерсетту, время от времени вносившему в него и свою лепту, взглянуть на Дайзарта совсем другими глазами. О победе Бонапарта при Лютцене над генералом Витгенштейном, командующим объединенными войсками России и Пруссии, узнали в Лондоне совсем недавно и до сих пор много говорили. Сокрушенно качая головой, мистер Уиттеринг высказывал мнение, что против Бони
type="note" l:href="#note_6">[6]
не попрешь. Поскольку такой пессимизм разделяли многие, и в последние годы подобное мнение можно было услышать в любой гостиной, мистер Хедерсетт не счел его достойным ответа. Другое дело – виконт. Он был готов признать, что никто из иностранных генералов не имел ни малейшего шанса разгромить Бони, но советовал мистеру Уиттерингу подождать и увидеть, как Веллингтон мгновенно разобьет его в пух и прах. Мистер Уиттеринг пренебрежительно ответил, что одна-две победы в Испании не в счет; виконт тут же предложил побиться об заклад, что английская армия, до конца года перейдет Пиренеи; спор становился все более жарким. Мистер Уиттеринг, который не был сторонником Уэлсли, имел неосторожность заметить, что победы Веллингтона сильно преувеличены; и уже через минуту он был не только безжалостно втянут в экскурс по всем кампаниям прошлого года, но и вынужден прослушать лекцию по стратегии. К удивлению мистера Хедерсетта, виконт, которого он всегда считал абсолютно пустоголовым, не только страстно интересовался данным предметом, но и явно тщательно изучил его. Сдавая свои позиции, мистер Уиттеринг признал, что Веллингтон – прекрасный генерал в смысле обороны, но только слишком осторожен и потому не так силен в наступлении.
– Не силен в наступлении? – возмутился Дайзарт. – И это вы говорите после Саламанки?
– Я ничего не знаю про Саламанку, – неосторожно заметил мистер Уиттеринг. – Я только говорю…
Но виконт перебил его. Мистер Хедерсетт, стоявший в терпеливой тоске, пока вокруг него маршировали армии, а виконт концом своей трости чертил на мостовой невидимые линии фронтов, подумал, что уж теперь-то мистер Уиттеринг (если он правдив) не сможет сказать, что ничего не знает про Саламанку. Когда Дайзарт, перейдя от общего к частностям, заговорил об атаке Ле Маршана, в его голосе звучал такой подъем, что мистер Хедерсетт, не удержавшись, заметил, что он так хорошо все это знает, будто был там сам.
– Клянусь, мне бы этого хотелось! – порывисто вскричал Дайзарт.
– Что ж, – сказал мистер Уиттеринг, собираясь уходить, – тебе надо поступить в армию, Дай! Я не удивлюсь, если ты станешь генералом. Пойди и скажи старому Крючконосу, чего ты от него хочешь! Кто знает, вдруг это заставит его сняться с квартир еще до конца лета!
Выпустив эту парфянскую стрелу, он двинулся вниз по улице, а виконт принялся объяснять мистеру Хедерсетту, что отсутствие вестей из штаба Веллингтона наверняка является прелюдией к какому-нибудь блестящему выступлению, возможно даже в неожиданном направлении.
– Все думают, что он собирается снова двинуться на Мадрид, но попомните мои слова: он пойдет на север! На сей раз он скрывает свои планы, но я разговаривал с одним кузеном. Знаете моего кузена Лайонела? – Мистер Хедерсетт сообщил, что не имел такого удовольствия. – Он служил на одном из наших фрегатов, – продолжал виконт. – Месяц назад заболел, и его отправили домой. Ясно как день, что всем этим парням велели держать рот на замке, но кое-что он мне сболтнул: мы начали возить боеприпасы на северные берега. Вы скажете, что это для того партизана, Лонги, но я так не думаю. Если бы это было так, то зачем темнить?
Мистер Хедерсетт никак не отреагировал на это предположение; вместо этого, с любопытством рассматривая профиль своего рослого собеседника, он спросил:
– Почему же вы не записываетесь в армию?
– Понятия не имею! – ответил Дайзарт, принимая свой обычный беззаботный тон. – Вообще-то я думал, что хотел бы этого, но на самом деле, наверное, нет. Так или иначе, отец и слышать об этом не хочет.
Мистер Хедерсетт решил оставить эту тему в покое. Он мог только радоваться, что этот вопрос охладил желание виконта снова вернуться к былым сражениям. К этому времени они уже подошли к дому мистера Хедерсетта. Он провел гостя в уютную гостиную снимаемой им квартиры на первом этаже, усадил в кресло и достал из буфета бутылку контрабандного французского коньяка.
– Бренди? – предложил он. – Еще есть вполне приличная мадера.
Виконт сказал, что предпочитает бренди. Он смотрел, как мистер Хедерсетт разливает коньяк в бокалы из толстого стекла, и с подкупающей откровенностью заметил, что будь он проклят, если понимает, чего тот от него хочет.
– Я было подумал, что вы под мухой, но что-то не похоже, – сказал он.
Мистер Хедерсетт протянул ему бокал.
– Мне нужно кое-что сказать вам, – коротко ответил он.
– Может быть, вы знаете имена фаворитов на скачках в Честере? – с надеждой спросил виконт.
– Нет, к сожалению. – Мистер Хедерсетт сделал глоток. – Дело очень неприятное. Оно весь день не дает мне покоя.
– Пахнет скандалом? – спросил виконт с ошеломленным видом.
– Ну, не совсем, хотя должен вам сказать, что мне вовсе не хочется сообщать вам об этом, – произнес мистер Хедерсетт, сознавая, что его тщательно продуманная миссия оказалась еще более трудновыполнимой, нежели он предвидел.
– Боже мой, уж не хотите ли вы сказать, что мой папаша испустил дух? – воскликнул Дайзарт, резко выпрямившись в кресле.
– Ну конечно же нет! – раздраженно отозвался мистер Хедерсетт. – Неужели я тот человек, который должен сообщить вам такую новость?
– Нет, но приглашать меня в полчетвертого утра – это тоже на вас непохоже! – парировал Дайзарт. – Можете не рассказывать мне сказки, будто внезапно возжаждали моего общества, я ведь знаю, что это неправда.
– Я и не говорил ничего подобного. Ничего не имею против вашего общества, но позвал вас не за этим. Дело в том, что это очень деликатный вопрос!
– Просто теряюсь в догадках, что это за чертовщина, но нечего ходить вокруг да около! – ободряюще сказал Дайзарт. – Прошу вас, не тяните, я могу выдержать удар, а то и два!
Мистер Хедерсетт вылил остаток бренди в свой бокал.
– Это касается вашей сестры, – выпалил он.
Виконт уставился на него.
– Моей сестры? – переспросил он. – Какого черта…
– Я не сомневался, что вам это не понравится, – сказал мистер Хедерсетт с мрачным удовлетворением от точности своего прогноза. – Мне это и самому не нравится. Вы знаете Джорджа Бэрнли?
– Что? – рявкнул виконт, опустив свой бокал на стол так резко, что он едва не разбился.
Слегка вздрогнув, мистер Хедерсетт протестующе заметил:
– Нечего на меня кричать!
– Нечего… Какое отношение этот рыжий бабник имеет к моей сестре? – спросил виконт, и глаза его угрожающе вспыхнули.
– Никакого, – несколько удивленно ответил мистер Хедерсетт. – Более того, хотя я и не отрицаю, что он рыжий, он вовсе не бабник. И кроме того, мой приятель. Я не понимаю, почему надо поднимать такой шум только из-за того, что вас спросили, знакомы ли вы с ним?
– Вы сказали, что это касается моей сестры!
– Ничего подобного я не говорил. Во всяком случае, о бедняге Джордже. И не будь вы самым тупым простофилей в городе, вы бы знали, что я не сказал бы ни слова, если бы он имел к ней отношение! – сурово добавил он.
– Ну ладно, так при чем здесь Бэрнли? – спросил виконт более мягко, но все еще нетерпеливо.
– Я заглянул к нему сегодня утром. Он живет на Кларджес-стрит…
– Да, я знаю, и если это все, что вы имеете мне сообщить…
– Как раз напротив дома еврея Кинга, – продолжал мистер Хедерсетт, уделяя повышенное внимание своей элегантной табакерке.
Наступило короткое молчание.
– Продолжайте! – мрачно сказал Дайзарт.
Мистер Хедерсетт взглянул на него.
– В этом-то и все дело, – извиняющимся голосом произнес он. – Я увидел там леди Кардросс. Узнал ее по шляпке. Под густой вуалью – так что можно не бояться, что Джордж узнал ее!
– Вы хотите сказать, что она вошла к еврею Кингу?
– Нет. Собиралась, но я ее остановил.
– В таком случае я весьма обязан вам! Маленькая безмозглая дурочка! – свирепо произнес Дайзарт.
– Это ни к чему, я просто очень уважаю ее! К тому же Кардросс мой родственник. Я должен был остановить ее. Она страшно растерялась. Очень беспокоилась, чтобы я не разболтал Кардроссу. Похоже, мне и не следует!
– Господи! Конечно нет! Что она вам сказала?
– Сказала только, что ей нужна краткосрочная ссуда. На что-то такое, о чем Кардросс ни под каким видом не должен знать. Я обещал не говорить Джайлзу ни слова, если она обещает отказаться от мысли одалживать деньги у процентщика. Она обещала, но мне все равно неспокойно. И я решил, что лучше всего рассказать обо всем вам, Дайзарт.
Виконт кивнул и поднялся.
– Я весьма обязан вам, – повторил он. – А ей задам за это перцу. Я же говорил ей, что это не способ доставать деньги; черт возьми, я попросту запретил ей это! Обещал, что все устрою. Я так бы и сделал, если бы она не придумала эту жуткую чушь. И будь я проклят, если понимаю, почему она впадает в истерику только из-за того, что не много потратилась. Можно подумать, что Кардросс узнает об этом уже завтра! Я вообще не вижу причины, почему он должен что-либо узнать, и зря она думает, что я могу добыть ей деньги в мгновение ока. Одно слово – женщина!
Он повернулся, чтобы взять свое пальто. Мистер Хедерсетт наблюдал, как он надевает его. Он испытывал огромное искушение отпустить виконта, но хотя он не слишком надеялся убедить его предстать перед Кардроссом, все же посчитал своим долгом предпринять такую попытку.
– Я размышлял над этим весь день, – сказал он. – Мне кажется, Кардросс должен узнать обо всем.
– Он не узнает, – коротко ответил Дайзарт.
– Нехорошо, если он узнает об этом от других, – настаивал мистер Хедерсетт. – Ему не понравится, если ему донесут, что жена обманывала его.
– Да перестаньте же кудахтать! – взмолился Дайзарт. – Я же сказал сестре, что все улажу, значит, так и будет!
– Это, конечно, не мое дело, но каким образом? – осведомился мистер Хедерсетт.
– Да уж как-нибудь, – небрежно ответил Дайзарт.
– Едва ли. Вы же сами на мели. Уверен, что вы надеетесь на счастливый случай, но в вашем положении нечего рассчитывать на фортуну, скорее вы продуетесь окончательно! Вы не замечали, что выигрывают почти всегда те, кому это не очень-то нужно? Похоже, у вас есть лишь один способ помочь леди Кардросс.
Дайзарт смотрел на него, слегка нахмурившись.
– Какой же?
Мистер Хедерсетт неторопливо взял понюшку.
– Лучше всего, если она все расскажет мужу. Я пытался убедить ее, но она и слушать не захотела. Только вся трясется от страха. И нет смысла говорить ей, что бояться нечего. Она что-то вбила себе в голову. Я не могу рассказать ему. Остается это сделать вам.
– Чтобы я рассказал Кардроссу, что моя сестра в долгах и пыталась обратиться к еврею Кингу? – ахнул виконт. – Знаете, я думал, вы слегка не в себе, когда вы пригласили меня, но теперь вижу, что вы либо пьяны в стельку, либо сошли с ума!
– Ничего подобного, – внушительно сказал мистер Хедерсетт. – Я знаю, что это ужасно трудно; честно говоря, для этого нужно быть совершенно толстокожим, но, говорят, вы такой и есть.
– Толстокожий! Для этого нужно быть вообще бесчувственным, а вы знаете, что я не такой! Наябедничать на собственную сестру? Да если бы я не пил вашего бренди, черт возьми, я бы вам дал пощечину!
Мистер Хедерсетт был в смятении. Не то чтобы он очень боялся кулаков виконта, которые были угрожающе сжаты, но при виде ярости, в которую впал этот горячий юноша, в него закралось страшное подозрение, что он несправедлив к нему, чуть было не допустил в отношении Дайзарта неподобающий поступок. Это было бы нарушением приличий, и от одной мысли об этом он даже побледнел и поспешил пойти на уступки.
– Прошу вас, забудьте о бренди, – сказал он. – И не потому, что мне хочется побыть в роли боксерской груши, я просто не хочу, чтобы вы ощущали неловкость. И все может оказаться совсем по-другому. То есть у меня нет к вам претензий, но я ведь могу и постоять за себя.
– Хотел бы я знать, какого дьявола вы решили, что я такой негодяй, что могу…
– Похоже, я погорячился! – сказал мистер Хедерсетт. – Мне пришла в голову одна мысль! Глупость, конечно.
– Что за мысль?! – не отставал виконт.
Весьма смущенный, мистер Хедерсетт кашлянул. И на повторный вопрос, заданный с большой горячностью, он ответил:
– Я не могу понять, отчего леди Кардросс так боится рассказать моему кузену о своем долге. Ведь я же прекрасно знаю Кардросса. Мы выросли вместе. Готов поклясться, он ничего для нее не пожалеет. Мог бы, конечно, взбеситься, узнав, что она играла, но тут дело не в этом. Я же знаю, что она не отличит одной карты от другой! Мне и пришло в голову, что речь идет о чем-то, чего Кардросс бы не разрешил. – Он снова принялся рассматривать узор на табакерке. – Может быть, даже запретил ей. Учтите, я вполне понимаю ее! И уверен, что кузен тоже понял бы. Ведь это вполне естественная привязанность.
– Так вы, значит, решили, что она попала в переделку потому, что дала деньги мне? – возмутился виконт.
– Это единственное, что мне пришло в голову, – смущенно произнес мистер Хедерсетт. – Теперь я вижу, что ошибся.
Виконт было собрался в самых сильных выражениях объяснить ему, что он не только не несет ответственности за долги Нелл, но и не имеет к ним никакого отношения, но внезапно вспомнил, чем обязан ей. Да, на этот раз она оказалась в долгах не из-за него, но так же верно было и то, что именно из-за него она не смогла впоследствии заплатить за платье из кружев шантильи. На миг он почувствовал себя страшно оскорбленным. Она уверяла его, что ее кошелек к его услугам; и очень жаль, что в результате она наделала долгов, вместо того чтобы попытаться хоть немного сэкономить.
Он кинул уничтожающий взгляд на мистера Хедерсетта. Этот тип никогда ему особо не нравился, и вот теперь, будучи не в состоянии опровергнуть его гнусные подозрения, виконт так и кипел от ярости. Больше всего на свете ему хотелось заехать мистеру Хедерсетту в физиономию, но поскольку при данных обстоятельствах это было невозможно, он вынужден был удовлетвориться тем, что произнес ледяным тоном:
– Весьма благодарен вам за любезность, и не извольте больше беспокоиться об этом деле! Доброй ночи!
Произнеся эти полные достоинства слова, он взял шляпу и трость, чопорно поклонился хозяину и вышел. Мистеру Хедерсетту, закрывшему за ним дверь, оставалось только вытереть пот со лба и попытаться предположить, чем же теперь все кончится. Убежденный в непричастности Дайзарта, он все-таки глубоко сомневался в его способности вытащить сестру из долговой ямы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Запретные желания - Хейер Джорджетт

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Ваши комментарии
к роману Запретные желания - Хейер Джорджетт



Прелесть, прелесть, прелесть. Интересные персонажи, интересные ситуации. Читать одно удовольствие.
Запретные желания - Хейер Джорджеттиришка
17.12.2013, 18.09





Легкий, милый с тонким юмором романчик для чистого развлечения. И без единой постельной сцены, что тоже хорошо. Надо же дать отдохнуть и фонтану.
Запретные желания - Хейер ДжорджеттВ.З.,65л.
26.12.2013, 10.16





Не понравилось. Наверное у меня свои большие проблемы и чужие мне не интересны.
Запретные желания - Хейер Джорджеттлена
3.03.2014, 17.51





Если подсократить описание переживаний милых дам,особенно гл.героини,то романчик только бы выиграл. Нравится как пишет автор - плавно и стройно. Читала пару ее романов раньше,тоже понравились. Персонажи с довольно-таки интересными характерами,ситуации кажутся без выходными,но автор изящно их разруливает.
Запретные желания - Хейер ДжорджеттЧертополох
23.04.2016, 17.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100