Читать онлайн Черный мотылек, автора - Хейер Джорджетт, Раздел - ГЛАВА 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Черный мотылек - Хейер Джорджетт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Черный мотылек - Хейер Джорджетт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Черный мотылек - Хейер Джорджетт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейер Джорджетт

Черный мотылек

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 22
Развитие событий

После встречи с О'Харой Ричард лишился последнего покоя. Он не знал ни минуты отдыха: весь день, а иногда и всю ночь его мозг сверлил один и тот же вопрос: Джон или Лавиния? Он четко решил, что должно быть или то, или другое. Мысль о том, что он сможет признать правду и сохранить жену, не приходила ему в голову. Лавиния так часто уверяла его, что он не имеет права ожидать, что она разделит с ним бесчестье, что он в это поверил. Он думал, что она сбежит с Лавлейсом, которого, как подсказывал ему измученный ум, она любит на самом деле. Он с грустью полагал, что любая попытка помешать этому, будет чистым эгоизмом с его стороны. Конечно, он был сам на себя не похож, и голова его работала плохо и не рассудительно. Если бы он задумался, то понял, что болен душевно. Если бы Лавинии вздумалось взглянуть на него повнимательней, она могла бы заметить лихорадочный румянец на его щеках, неестественно блестящие глаза и темные круги под ними.
У Ричарда был вид человека, совершенно измученного, усталого и доведенного до предела. Как сказал он миссис Фаншо в ответ на ее беспокойство, он не мог отдыхать, а должен был все время двигаться и думать. Она понимала, что он сам не свой и посоветовала ему обратиться к врачу. Его почти сердитый отказ не сильно удивил ее, но чем она была потрясена, так это тем, что в ответ на ее мольбу позаботиться о себе, он яростно заметил:
– Я был бы счастлив умереть!
Она не понимала, почему жена не замечает его состояния, и думала, что же ей предпринять, но, не будучи знакома с леди Лавинией, сознавала, что заговорить с ней о Ричарде было бы самонадеянной дерзостью с ее стороны. «Если бы, – размышляла она, – я считала эту болезнь физической, то могла бы попытаться замолвить словечко». Но поскольку она не сомневалась, что это болезнь ума и души, оставалось лишь надеяться, что все излечится временем, и он выйдет из своего подавленного состояния.
Леди Лавиния продолжала порхать, как бабочка, не интересуясь ничем, кроме собственных удовольствий, и занятая только развлечениями. Она блистательно в этом преуспевала, и все же не могла не желать, чтобы Дикки был повеселее и больше принимал участия в ее веселье. Последнее время он стал хуже и послушнее, чем всегда, и хотя он без единого слова жалобы исполнял все ее желания, ей почти хотелось, чтобы он отказал ей и проявил хоть сколько-то огонька, а не подчинялся всему с таким ужасным безразличием.
Лавлейса неделю не было в городе, и Лавиния удивилась, насколько она по нему не скучала. Конечно, играть с огнем очень приятно, но когда этот огонь унесли подальше, она почти о нем забыла. Ей не хватало страстных ухаживаний Гарри и его поклонения, потому что она принадлежала к тем женщинам, которым восхищение и волнения необходимы, но их отсутствие не делало ее несчастной.
Она по-прежнему порхала, посещая все развлечения сезона с каким-нибудь их своих братьев, и когда Лав-лейс вернулся, он был неприятно поражен ее небрежным приветствием. Однако, она несомненно обрадовалась, увидев его, и вскоре снова более или менее подпала под его обаяние, позволяя, когда Трейси не было поблизости, находиться рядом с собой и нашептывать ей на ушко комплименты и любезности.
Надо отдать ему должное, капитан Лавлейс, действительно, влюбился и был готов подать в отставку, если б только она согласилась с ним бежать. Он располагал собственными средствами и обещал ей, что все ее желания будут исполнены. Но Лавиния пожурила его, качая головой. Низменные материальные соображения – это не все. Ричард был ее мужем. Он тоже любит ее, и она к нему очень-очень привязана, хотя он и бывал с нею несносен.
Лавлейс уверял ее, что муж не любит ее так, как он, и когда она недоверчиво улыбнулась, потерял самообладание и воскликнул, что весь город знает, Карстерз проводит время у ног миссис Фаншо!
Лавиния окаменела.
– Гарольд!
– Я удивлен вашей слепотой, – продолжал он. – Как вы думаете, куда он отправляется каждый день? К «Уайтсу»? Нет. В дом 16 по Маунт-Стрит! Станли был там с визитом и встретил его, в другой день их встретила вместе леди Девнант. И Уайлдинг тоже видел его в этом доме. Он проводит с ней почти все дни!
Лавиния была Бельмануар и обладала гордостью Бельмануаров. Решительно встав, она с королевским достоинством запахнула плащ.
– Вы забываетесь, Гарольд, – надменно проговорила она. – Не смейте никогда говорить со мной о моем муже в таком тоне! Немедленно проводите меня к брату.
Он принял покаянный вид и очень хитроумно принес ей свои извинения. Приглаживая встопорщившиеся перышки, он взял все свои слова назад, но так, что жало их осталось. Она простила его, но больше он так оскорблять ее не вправе.
Хотя она возмущенно отказалась верить сплетням, тем не менее была задета и стала ревнивым взглядом наблюдать за мужем. Она отметила и его равнодушие к ней, и частные отлучки из дома. Затем настал день, когда она велела пронести свое кресло по Маунт-Стрит, и это случилось в тот самый момент, когда Ричард выходил из дома 16.
Лавинии этого было достаточно. Значит, он действительно, устал от нее. Он любит другую женщину! Какую-то несчастную вдову! Впервые она встревожилась всерьез. В этот вечер она осталась дома и приложила все усилия, чтобы очаровать мужа. Но Ричард, перед глазами которого все время стоял Джон, несчастный и укоряющий, едва замечал ее. Голова его горела, мозг разрывали противоречивые доводы и, как только позволила вежливость, он оставил ее, прошел в библиотеку и стал мерять шагами пол, стараясь на что-то решиться.
Леди Лавиния пришла в полный ужас. Она надоела ему своими капризами, как предсказывал ей Трейси! Он больше не любил ее! Вот почему он постоянно извинялся и отказывался сопровождать ее при выходах в свет! Впервые в жизни она посмотрела правде в глаза, и увиденная перспектива ее устрашила. Если еще не поздно, она постарается вернуть его любовь, а для этого, как она понимала, она должна прекратить клянчить у него деньги и перестать его обрывать, когда он не в настроении. Она должна снова очаровать его, чтобы он к ней вернулся. До сих пор, пока он не разлюбил ее, она и не представляла, как сильно к нему привязана. Ужасно! Как она была уверена в Дикки! Уверена, что как бы она ни поступила, какой бы несносной ни была, он будет всегда ее обожать.
А все это время Ричард, далекий от ухаживаний за миссис Фаншо, выслушивал ее рассказы о своем брате, его словах, мельчайших подробностях его внешности. Он жадно впитывал все эти сведения с жаром, старался ухватить хоть клочок слухов о нем, стремясь узнать все, что как-то касается Джона. Его ум был целиком поглощен этим предметом, он даже не замечал, когда Лавиния улыбалась ему и, казалось, не слышал ее воркующих речей. Когда она упомянула о его бледности, он только что не оборвал ее и резко вышел из комнаты. Как-то однажды она обвила его руками и поцеловала в губы, он ласково отстранил ее, но если б она узнала, как благодарен он был ей за это!
Его милость герцог Эндовер, встретив сестру в Садах Рэнила, подумал, что она осунулась, и глаза у нее несчастные. Он осведомился о причинах, но леди Лавиния отказалась поделиться даже с ним и пожаловалась на головную боль. Эндовер, зная ее, решил, что ей отказано в каком-то развлечении, и забыл думать об этом.
Сам он был очень занят. Всего два дня назад на Сент-Джеймс-Сквер явился некий конюх с запиской от Харпера, очень неразборчивой и неграмотной, но по делу:
«Ваша милость,
Я взял смелость нанять этого человека, Дугласа, от в-шего имни. Надеюсь, я скоро Смогу выпалнить Остальное из распряжений в-шей Млости и думаю мое Повдение в-ша Млость адобрит
Ваш пакорный М. Харпер».
Трейси подтвердил, что нанимает конюха и отправил его в Эндовер, где главный конюх несомненно найдет ему какую-нибудь работу. Его позабавило, как слепо этот человек шагнул в ловушку, он цинично размышлял о слабости человеческой натуры, которая всегда поклоняется великому богу Маммону.
Спустя три дня к нему в «Уайте» на имя сэра Хью Грандисона пришло новое письмо. На этот раз к нему обращался мистер Боули.
Он спрашивал о характере конюха Харпера.
Его милость Эндовер отвечал на это письмо в библиотеке собственного дома и саркастически улыбался, когда писал, что Харпер – человек «чрезвычайно честный и надежный», по его мнению.
Он дошел до середины письма, когда дверь бесцеремонно распахнулась, и в комнату ворвался Эндрю.
Его милость, нахмурившись, поднял глаза. Нисколько не обескураженный холодным приемом, его брат пинком закрыл дверь и опустился в кресло.
– Могу я осведомиться, чему обязан честью этого вторжения? – угрожающе улыбнулся Трейси.
– Ричарду, – последовал жизнерадостный ответ. – Ричарду.
– Поскольку меня не интересует ни он, ни его дела…
– Как ты сегодня любезен! Но, думаю, этим ты заинтересуешься, потому что очень уж все таинственно.
– Неужели? В чем же дело?
– Это я и хотел узнать!
Трейси устало вздохнул.
– Молю, переходи к делу, Эндрю… если только это дело. У меня нет лишнего времени.
– Господи! Занят? Работаешь? Спаси и сохрани! – молодой повеса развалился, вытянув длинные ноги, и опустил глаза, любуясь их стройностью. Затем выпрямился и сел, уставившись на обтянутую белым чулком щиколотку.
– Проклятье! Это еще откуда взялось? – тихо взмолился он.
– Что взялось? Откуда?
– Это пятно у меня на ноге. Утром надел совершенно новые, я же едва успел нос высунуть на улицу. Повторяю, проклятье! Совершенно новые…
– Ноги?
– Эй? Что ты такое говоришь?
– Ничего. Если закончил восклицания, может быть, снизойдешь до того, чтобы объяснить свое дело?
– О, эй! Но двадцать шиллингов за пару! Подумать только… Ладно, к делу… видишь ли… дело состоит в том, что Ричард выражает желание, чтобы ты почтил его своим присутствием в Уинчеме через неделю в пятницу, ровно в три пополудни. По поводу чего он и посылает это, – он бросил на стол письмо. – Ты будешь иметь счастье встретиться там со мной.
Трейси разорвал конверт и развернул листок бумаги. Он внимательно прочел его от слова до слова, перевернул, как бы в поисках дополнительных сведений, перечитал и уронил в корзину для ненужных бумаг сбоку от стола. Затем взял перо и снова обмакнул в чернила.
– И что ты думаешь об этом? – нетерпеливо требовал ответа Эндрю.
Его милость спокойно дописал строчку до конца:
– Что я думаю о чем?
– Ну, о письме, конечно! Что с ним такое происходит? «Сообщить нечто, имеющее большую важность»… Чушь какая-то! Что он имеет в виду?
– Да, я обратил внимание на плохой слог, – заметил Трейси. – Не имею ни малейшего представления, что это означает.
– Но как ты думаешь? Господи, Трейси, не будь таким безразличным! Дик устраивает чуть не целый прием!
– Ты, кажется, пользуешься его доверием, мой дорогой Эндрю. Позволь поздравить тебя с этим. Без сомнения, мы больше узнаем обо всем… э-э… в пятницу через неделю ровно в три.
– О, значит, ты приедешь?
– Вполне возможно, – он продолжал невозмутимо писать.
– И ты понятия не имеешь, с чем все это связано? Дик сейчас какой-то странный. Едва слушает, что ему говорят, и ерзает… Боже мой!
– А?
– По-моему, он выглядит больным, ей-богу, и Лавви тоже! Думаешь, что-то случилось у них?
– Я, действительно, не имею представления. Молю, не позволяй мне задерживать себя.
Эндрю выбрался из кресла.
– О! Я не останусь, не бойся… Полагаю, тебя не очень обременит небольшая услуга… скажем… в пятьдесят гиней?
– Мне больно опровергать твои предположения, – любезно отозвался его милость.
– Не дашь? Что ж, я так и думал! Но мне хотелось, чтоб ты как-то сумел мне их дать, Трейси. В последнее время мне чертовски не везло и, Бог свидетель, не так уж много я от тебя получаю! Не хочется мне снова просить Дика.
– Да, пожалуй, не стоит делать представление чересчур однообразным, – согласился он. – Ты говоришь, пятьдесят?
– Сорока пяти будет достаточно.
– Можешь их получить! – пожал плечами его милость. – Сразу?
– Гори все, это чертовски хорошо с твоей стороны, Трейси! Сразу мне будет удобно.
Его милость достал ключ из жилетного кармана и отпер ящик стола. Взяв оттуда маленькую шкатулку, он отсчитал пятьдесят гиней и добавил к кучке еще одну. Эндрю уставился на нее.
– А это зачем? – поинтересовался он.
– На чулки, – чуть заметно улыбаясь, произнес Трейси.
Эндрю расхохотался.
– Это великолепно! Бог мой! Ты чертовски занимателен. Ей-богу, так и есть! – он многословно поблагодарил его милость и, собрав деньги, вышел из комнаты.
Затворив дверь, он свистнул, выражая свое изумление.
– Вот те на! Он, должно быть, чем-то очень доволен! Без сомнения, я скоро проснусь, – он слегка фыркнул, спускаясь по лестнице, но с лица его не сходило удивление.


Лавлейс являлся в Уинчем Хаус почти каждый день, но ему все время отказывали в приеме, так как леди Лавиния сочла более благоразумным его не видеть. Однако, наконец, настал день, когда от него нельзя было больше отговариваться, и его ввели в ее гостиную. Он неотрывно медленно поцеловал ее руку и надолго задержал ее в своей.
– Лавиния! О, жестокая красавица! Она отобрала у него руку, не очень довольная его вторжением.
– Как глупо, Гарольд! Я не могу позволить вам подшучивать надо мной каждый день!
Она разрешила ему сесть рядом у окна, и он снова завладел ее рукой. Любит ли она его? Она надеется, что он не собирается глупить. Конечно, нет. Он ей не поверил и стал умолять уехать с ним. Тщетно просила его леди Лавиния успокоиться, она разожгла огонь, и пламя грозило поглотить ее. Он был так настойчив, что она, ожидая ежеминутно прихода Ричарда и опасалась их столкновения, пообещала дать ему ответ следующим вечером в театре. Избавившись от него таким образом, она с облегченным вздохом проводила его взглядом, когда он пересекал сквер. Конечно, она была очень привязана к милому Гарольду, но, право же, он порой был ужасно надоедлив.
Вынув из кармана крохотное зеркальце, она критически оглядела свою внешность, поправила один локон, пригладила другой. Она опасалась, что сегодня вечером будет выглядеть утомленной, но надеялась, что Ричард так не подумает. Поглядев на часы, она удивилась, где он. Несомненно, он уже должен быть дома! Затем она приглашающе отставила кресло, пододвинула к нему скамеечку и уселась напротив. Со вздохом она подумала, что для нее совершенно новое занятие стараться угодить и покорить мужа. Еще она подумала о том, как угождал ей он в прошлом, поджидал ее так, как сейчас ожидала его она… надеясь, что он придет. Леди Лавиния стала сознавать, что, возможно, жизнь Дика с нею была совсем не похожа на розы.
Дверь отворилась, и в комнату вошел Ричард. Глубокие морщины залегли у него между бровями, но губы были сжаты твердо и решительно. Он сумрачно поглядел на нее и подумал, как же она прекрасна.
Леди Лавиния улыбнулась и кивнула на приготовленное ею кресло.
– Садись, Дикки! Я так рада, что ты пришел! Право же, мне было ужасно скучно и одиноко!
– Неужели? – проговорил он, вертя в пальцах ее ноженки. – Нет. Я не буду садиться. Я должен кое-что сказать тебе, Лавиния. Кое-что тебе рассказать.
– О-о, должен? – переспросила она. – Что-нибудь приятное, Дикки?
– Боюсь, едва ли так подумаешь. Я собираюсь покончить.
– О? О, неужели? С чем покончить?
– С этим… с этой лживой жизнь, которую веду… вел. Я… я… я собираюсь во всем признаться, рассказать правду.
– Рича-ард!
Он уронил ноженки и беспокойно заходил по комнате.
– Я… говорю тебе, Лавиния, что не могу больше этого выносить! Не могу! Не могу! Мысль о том, что, возможно, приходится переносить Джону, сводит меня с ума! Я должен заговорить!
– Ты… ты не можешь! – ахнула она. – Спустя семь лет. Дикки, ради Бога!.. – она то краснела, то бледнела.
– Я не могу больше продолжать жить во лжи… Я ощущал это все сильнее и сильнее с тех пор… с тех пор, как тогда на дороге… встретил Джека. И теперь я больше не могу выносить этого. Куда бы я ни пошел, я вижу его… он смотрит на меня… ты не можешь этого понять!..
Лавиния отбросила вышивание.
– Нет! Нет! Не могу! Ей-богу, Дик, ты должен был подумать об этом раньше!
– Знаю. Ничто не может извинить мою трусость, мою слабость. Я все это знаю, но еще не поздно – даже сейчас – раскаяться. Через неделю все узнают правду.
– Что… что ты имеешь в виду?
– Я обратился с просьбой ко всем, кого это касается, прибыть в Уинчем в следующую пятницу.
– Боже правый! Дик! Дик, подумай!
Я уже подумал. Бог мой! Как я подумал!
– Это несправедливо по отношению ко мне! О, ты… подумай о своей чести… Уинчем!
– Моя честь ничего не стоит. Я думаю о его чести.
Она вскочила, схватила его за руку.
– Ричард, ты сошел с ума! Ты не должен делать этого! Говорю тебе, не должен!
– Умоляю тебя, Лавиния, не пытайся заставить меня изменить решение. Это бесполезно. Твои слова ничего не поменяют.
Она впала в ярость, отшатнулась от него, все ее добрые намерения оказались забыты.
– Ты не имеешь права бесчестить меня! Если ты это сделаешь, я тебя никогда не прощу! Я не останусь с тобой… я…
Он прервал ее… это было именно то, чего он ждал, он не должен клянчить. Это было ему возмездием.
– Я знаю. Я к этому готов.
На мгновение она перестала дышать. Он знал! Он был к этому готов! Он воспринимал ее слова всерьез… он всегда ждал, что она его оставит! О, должно быть, он действительно устал от нее и хочет, чтобы она ушла. Что же такое он говорит?
– Я знаю, ты любишь Лавлейса. Я… я знаю это уже некоторое время, Лавиния опустилась на ближайший стул. До чего ее довела собственная глупость?
– Я, разумеется, не буду препятствовать вашему бегству…
Это было чудовищно! Леди Лавиния закрыла лицо руками и расплакалась. Значит, это было правдой… Он ее не любит… Он любит миссис Фаншо… а ей надо бежать. Когда до нее дошел весь ужас происходящего, ее слезы перешли в жалобные рыдания.
Соблазн заключить ее в объятия побеждал самообладание Ричарда, и все же он сумел его побороть.
Если он позволит себе поцеловать ее, она попытается сломить его решимость… и, возможно, преуспеет в этом. Поэтому он глядел в сторону, стараясь избежать пытки смотреть и слышать, как она плачет.
Лавиния продолжала плакать, мечтая почувствовать утешенье его объятий, готовая согласиться на что угодно, лишь бы только он показал, что любит ее. Но когда он не сделал ни малейшего движения в ее сторону, гордость вернулась и, промокнув глаза платком, она поднялась со стула.
– Ты жестокий! Жестокий! Жестокий! Если ты так поступишь, я тебя обязательно оставлю!
«Ну, теперь-то он, наверняка, что-то скажет… возразит ей!»
Невероятным усилием воли Ричард сдержал себя.
– Я… очень сожалею, Лавиния, – произнес он странно сдержанным голосом.
Все было напрасно. Она убила его любовь, он жаждал избавиться от нее. Она подошла к двери и обернулась.
– Я вижу, что ты меня не любишь, – проговорила она с мертвым спокойствием. – Я прекрасно все понимаю, – она рванула ручку двери. – Я тебя ненавижу! – и вскрикнув это, она побежала по коридору, яростно шелестя шелком юбок. В отдалении хлопнула дверь, и наступила тишина.
Карстерз стоял неподвижно, уставившись в пол на смятую вышивку. Наконец, он наклонился, подобрал ее, и запах фиалок пахнул ему в лицо. Он страстно поднес материю к губам.
Если бы Лавиния могла видеть его сейчас, это изменило бы все положение дел. Но она заперлась в своей комнате и продолжала плакать в одиночестве. Когда слез больше не осталось, она выпрямилась и стала убеждать себя в том, что хочет убежать. Она была уверена, что Гарольд будет добр к ней, и, несомненно, она будет вести с ним очень увлекательную жизнь, но… чем больше она об этом думала, тем меньше ей хотелось бежать за ним. Затем она вспомнила, что Дикки… почему она никогда не сознавала, насколько он ей дорог?.. Дикки влюблен в какую-то гадкую вдову и не хочет, чтобы она оставалась с ним. Эта мысль была невыносимой! Она не станет нежеланной женой. Ей придется уехать, но не с Лавлейсом. Дикки не заставит ее сбежать от него с другим мужчиной. Она уедет куда-нибудь одна… О, она забыла… у нее нет денег. Ее приданое истрачено уже много лет назад. Она полностью зависит от мужа. Это решило все: она должна бежать с Гарри!
«О, был ли кто-нибудь так загнан в угол?! – зарыдала она, когда глубина несчастья поразила ее. – Ну почему я должна убегать, если я этого не хочу!»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Черный мотылек - Хейер Джорджетт



Приличный роман,почитать можно.Хорошее впечатление от братской любви,верности друзей.А уж описание поведения эгоистичной болтушки Лавинии подозрительно смахивает на пособие,как красивущим женам манипулировать любящими их мужьями,без особого для них(мужей)ущерба.Казалось бы безнадежные драматические ситуации,но к концу романа все благополучно разрешилось.7.
Черный мотылек - Хейер ДжорджеттГандира
15.10.2013, 10.23





Так себе.
Черный мотылек - Хейер ДжорджеттКэт
13.12.2014, 16.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100