Читать онлайн Черный мотылек, автора - Хейер Джорджетт, Раздел - ГЛАВА 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Черный мотылек - Хейер Джорджетт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Черный мотылек - Хейер Джорджетт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Черный мотылек - Хейер Джорджетт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейер Джорджетт

Черный мотылек

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 19
Новое появление его милости герцога Эндовера

В последующие дни Ричарду стало казаться, что капитан Лавлейс не выходит из их дома. Он шел в будуар к жене, там уже был Лавлейс, склонившийся к ней в то время, как она играла на спинете или пролистывала «Бродягу». Если Лавиния отправлялась на бал или в маскарад, капитан всегда был среди тех избранных, кто допускался в ее комнаты для одной цели: любоваться, как она надевает платье и рассуждает, куда прилепить мушку. Как-то утром Карстерз попросил ее уделить ему время, но она с сожалением сообщила, что вот-вот приедет Гарри, который везет ее не то в Воксхолл, не то в Весенние Сады.
Когда он возвращался домой, первое на что падал его взгляд, были принадлежавшие капитану трость с янтарным набалдашником и остроугольная шляпа, а когда он выглядывал в окно, то чаще всего видел, как у дома останавливается портшез, откуда выходил Лавлейс. Терпеливо выдержав неделю его постоянного присутствия, Карстерз попенял жене: она не должна поощрять своего друга проводить все свое время на Гросвенор-Сквер. Сначала она с упреком поглядела на него, а затем осведомилась о причине его слов. Он неохотно ответил, что это выглядит неподобающе. Тогда, широко открыв глаза, она потребовала объяснить ей, что может быть неподобающего в визитах такого старого друга? Со смехом в глазах Ричард ответил, что его возражения вызывают не старость капитана Гарольда, а наоборот его молодость. Она обвинила его в ревности. Это было правдой, но он возмущенно отверг такое предположение. Прекрасно, тогда это просто глупо! Он не должен злиться: Гарри просто ее хороший друг, и разве Ричарду не нравится ее новая прическа? Но Ричард не дал себя отвлечь: ясно ли представляет она себе, что визиты Лавлейса должны прекратиться? Она понимает только одно, что Дик-ки сегодня в жутко плохом настроении, и это просто нелепо. Он не должен терзать ее пустяками! Да, она будет очень хорошей, но и он должен быть таким! – А теперь она отправляется по магазинам, и ей потребуется по меньшей мере двадцать гиней.
Несмотря на свое обещание «быть хорошей», она не сделала никаких попыток осадить Лавлейса, постоянно пленительно ему улыбаясь и подзывая к себе.
Карстерз снова заговорил об этом в утро раута у герцогини Девонширской. Миледи лежала в постели, ее белокурые волосы не были напудрены и рассыпались по плечам, на маленьком столике рядом с постелью стоял шоколад, а одеяло было усеяно бесчисленными billets doux
type="note" l:href="#note_13">[13]
ее поклонников. В руке она держала букет белых роз со свисающей карточкой, на которой смелым размашистым почерком было написано «Г. Л.». Возможно, гнев Ричарда воспламенил вид этих записок. Во всяком случае, с яростью, совершенно непохожей на его всегдашнюю нежную вежливость, он выхватил эти цветы из ее руки и с силой швырнул их в угол.
– Эту глупую причуду надо прекратить! – вскричал он.
Изумленная Лавиния приподнялась на локте.
– К-как ты смеешь? – ахнула она.
– А, дошло даже до этого? – отвечал он. – Как смею я, твой муж, указывать тебе некоторые рамки? Говорю тебе, Лавиния, с меня хватит твоих фокусов, и я их больше не потерплю!
– Ты… ты… Что, ради всего святого, тебя расстроило, Ричард?
– Вот это! Мне надоело, что этот щенок захватывает мой дом! – он яростно ткнул в потрепанный букет. – И я не позволю тебе быть из-за него предметом пересудов всего Лондона!
– Меня? Я делаю себя предметом пересудов всего Лондона? Как ты смеешь? О, как ты смеешь!!
– Я прошу тебя прекратить эту глупость. Вопрос не в том, что я смею или не смею. Как смеешь ты меня не слушаться? Ты это делала всю последнюю неделю!
Она сжалась в постели.
– Дикки!
– Очень мило восклицать «Дикки» и улыбаться. Но я это уже видел и слышал. Иногда я думаю, что ты абсолютно бессердечна! Что ты тщеславна, эгоистична и расточительна!
Губы ее по-детски задрожали, и леди Лавиния, уткнувшись лицом в подушки, зарыдала.
Выражение лица Карстерза смягчилось.
– Прости меня, дорогая. Возможно, я был несправедлив.
– И жесток! И жесток!
– И жесток. Прости меня.
Она обвила его шею белыми атласными руками.
– Ты ведь не имел в виду всего того, что сказал?
– Нет. Но я имел в виду, что не позволю Лавлейсу волочиться за тобой.
Она отшатнулась от него.
– Ты не имеешь права говорить так. Я была знакома с Гарри еще когда тебя в глаза не видела!
Он сморщился.
– Ты намекаешь на то, что он для тебя значит больше, чем я?
– Нет! Хотя ты и стараешься, чтоб я тебя возненавидела. Нет! Я больше люблю тебя. Но я не отошлю Гарри!
– Даже если я прикажу это?
– Прикажешь? Прикажешь это? Нет! Нет! И тысячу раз нет!
– Я это приказываю!
– А я отказываюсь тебя слушать!
– Бог свидетель, сударыня, вам необходим урок! – вскипел он. – Я намерен забрать вас в Уинчем сегодня же! И обещаю вам, что если вы не подчинитесь мне в этом, то обязательно поедете в Уинчем! – с этими словами он решительным шагом вышел из комнаты, а она, побледневшая и дрожащая от ярости, опустилась на подушки.
Поспешив одеться, она спустилась вниз в намерении закончить ссору. Но Карстерз к тому времени успел уже уехать и должен был вернуться не скоро. На мгновение Лавиния разозлилась, но своевременное прибытие коробки от портнихи прогнало все огорчения, и лицо ее озарилось улыбкой.


– Сегодня я буду разбивать сердца, правда? – весело бросила она через плечо.
– Я в этом не сомневаюсь, – коротко ответил он.
– А как ты, Дикки? – она обернулась поглядеть на него. – Серо-коричневый… это не тот цвет, который я выбрала бы, но он смотрится достаточно хорошо. А парик, разумеется, новый?
– Да.
Глаза ее, казалось, вопрошали о причине его холодности, и она вдруг вспомнила об утренних событиях. Значит, он дуется? Очень хорошо! Месье будет на что посмотреть!
Кто-то постучал в дверь, горничная пошла открывать ее.
– Сэр Дуглас Февершем, сэр Грегори Маркем, господин шевалье и капитан Лавлейс находятся внизу, миледи.
Какой-то чертенок подзудил Лавинию.
– О-ла-ла! Так много? Что ж, разумеется, всех я видеть не могу. Впустите сэра Грегори и капитана Лавлейса.
Луиза сообщила это лакею и закрыла дверь.
Ричард сердито прикусил губу.
– Вы уверены, что я не буду de trop
type="note" l:href="#note_16">[16]
? – поинтересовался он с ядовитым сарказмом.
Леди Лавиния отбросила свой пеньюар и встала.
– О, это неважно… Луиза, я готова надеть платье.
Снова раздался стук в дверь, и на этот раз Карстерз поднялся открыть ее.
Вошли Маркем, тяжеловесно красивый в темно-красном с золотом, и Лавлейс, полная его противоположность, белокурый, изящно очаровательный в бледно-голубом с серебром. Как обычно, на нем был парик, причесанный свободными локонами, в которых сверкали три сапфировые заколки.
Он отвесил миледи изысканный поклон.
– Я сражен вашей красотой, о прекраснейшая!
Сэр Грегори разглядывал в лорнет белые туфельки Лавинии.
– Каблуки в бриллиантах, ну и ну! – протянул он с изумлением.
Она изящно покрутилась в пируэте, и ножки ее, поймав луч света, сверкнули.
– Разве это плохо придумано? – потребовала она от них ответа. – Но я не должна терять времени… мое платье! Теперь Маркем… теперь, Гарри… вы увидите чудо!
Лавлейс сел на стул верхом, положив руки на спинку, и опустив на них подбородок. Маркем облокотился на гардероб и поднес к глазам лорнет.
Когда платье было, наконец, надето и расправлено, предложены улучшения в расположении лент и кружев, подробно обсуждено, куда прикалывать брошь, надеты браслеты и накинуто огненное домино, прошло еще почти три четверти часа, и Карстерз начал проявлять нетерпение. Не в его характере было присоединяться к этим двоим мужчинам в их льстивых комплиментах, и само их присутствие при туалете крайне его раздражало. Ему очень не понравилось, что Лавиния их впустила, но так было принято, и он знал, что должен склонить голову перед этим обычаем.
Наконец, миледи была готова, золоченый портшез ожидал ее у двери при свете факелов. Она уселась в него с большими трудностями, и ей потребовались смехотворные усилия, чтобы не смять шелка и не потревожить качающиеся страусовые перья высокой прически о крышу портшеза. Тут она обнаружила, что забыла в комнате веер, и Лавлейс с Маркемом должны были поспорить друг с другом за право его принести. Пока они остроумно презирались, оспаривая эту честь, Ричард спокойно, без лишнего шума вошел в дом и вскоре появился на пороге с веером из разрисованной цыплячьей кожицы как раз в ту минуту, когда Лавлейс собирался подняться по ступеням к входной двери. Наконец, Лавинию закрыли в ее кресле, и носильщики подняли шесты. Маленький кортеж отправился в путь вдоль длинной площади, с портшезом посреди. Лавлейс шел справа, а Ричард и Маркем слева. Так они проследовали по неровной мостовой, осторожно обходя самые грязные участки, мимо других портшезов и пешеходов, которые устремлялись с разных сторон на Южную Одли-Стрит. Все были молчаливы: Маркем по природной лени, Лавлейс, потому что чувствовал неприязнь Ричарда, а сам Ричард из-за своей глубокой озабоченности. Никто не проронил ни слова, пока они не добрались до Керзон-Стрит, и только тогда Маркем, бросив беглый взгляд на закрытые ставни большого углового дома, небрежно заметил, что Честерфильд все еще в Уэльсе. Ричард рассеянно кивнул, и разговор снова прервался.
На Кларджиз-Стрит к ним присоединился сэр Джон Фортескью, суровый патриций, который, несмотря на разницу в летах, был близким другом Ричарда. Они отстали от портшеза, и Фортескью взял Ричарда под руку.
– Я не видел вас сегодня в «Уайтсе», Джон. Что так?
– Да. У меня было одно дело с моим стряпчим. Полагаю, вы не наткнулись там на моего бедного брата?
– Фрэнка? Да нет… но почему «бедного»?
Фортескью слегка пожал плечами.
– По-моему, парень свихнулся, – ответил он. – Вчера вечером он должен был быть на ужине у Марча, но, получив в четыре часа какое-то сообщение, впал в неописуемое беспокойство. И что бы вы думали, он сделал? Исчез безо всяких объяснений. С той минуты я его не видел, но его человек сообщил, что он отправился на встречу с каким-то другом. Чертовски непохоже на него, должен заметить!
– Очень странно. А сегодня вечером вы его ждете?
– Надеюсь!.. Дорогой мой Карстерз, кто этот человек, идущий рядом с креслом миледи?
– Маркем.
– Другой.
– Лавлейс.
– Лавлейс? А кто, черт побери, он такой?
– Не могу вам ответить ничего кроме того, что он капитан гвардии.
– Для меня это тоже новость. Прошлой ночью я видел его у Густри и удивился. Это ведь, как я понимаю, что-то вроде игорного дома. Значит, он повеса.
– Полагаю, что так. Мне он не нравится. Они как раз входили в ворота дома Девонширов и должны были расстаться, потому что гостей было столько, что держаться вместе оказалось почти невозможно. Карстерз оставался около портшеза миледи, а другие мужчины растаяли в толпе. Кресла толкали друг друга в стремлении добраться до дверей, городские кареты подкатывали одна за другой, и оставив свой прекрасный груз, отъезжали, медленно проталкиваясь обратно к воротам.
Почти четверть часа понадобилось портшезу Кар-стерзов, чтобы наконец приблизиться к дверям. Бальная зала была уже полна и сверкала многоцветными нарядами. Лавинию почти немедленно увел юный поклонник, к которому она испытывала матерински теплые чувства, заставившие бы несчастного рвать на себе элегантные локоны, если бы он об этом узнал.
Ричард заметил лорда Эндрю Бельмануара в группе щеголей, окруживших новейшую красавицу, мисс Ганнинг, которая вместе со своей сестрой Элизабет штурмом взяла светский Лондон. Эндрю был в маске, но его нельзя было не узнать по высокому росту и небрежно дерзкой внешности.
Уайлдинг помахал Ричарду рукой с другой стороны залы и, когда тот приблизился, потащил его в карточную комнату поиграть в ланскнехт с ним, Марчем и Селвином.
Карстерз нашел графа в прекрасном настроении, чему, по замечанию Селвина, причиной была оперная певица еще более прелестная, чем предыдущая пассия. От ланскнехта они перешли к игре в кости, вместе с другими подошедшими к их столу. Затем Карстерз извинился, вернулся в бальную залу, и вскоре оказался рядом с Изабеллой Фаншо, бойкой вдовушкой, красота и остроумие которой снискали ей известность. Карстерз лишь раз встречал ее прежде и был удивлен, когда она подозвала его и приглашающе похлопала рукой в кольцах рядом по дивану.
– Подойдите, посидите со мной, мистер Карстерз. Я давно хотела с вами поговорить, – говоря это, она приспустила свою маску и внимательно стала вглядываться в его лицо своими блестящими веселыми глазами.
– Право, сударыня, я польщен, – поклонился Ричард.
Она оборвала его.
– Я не в настроении слушать комплименты, сэр. Я не жажду говорить или внимать умным речам. Вы меня тревожите.
Ричард присел рядом, заинтригованный и привлеченный этой прямолинейной маленькой женщиной.
– Я, сударыня?
– Вы, сэр. То есть, меня беспокоит ваше лицо, – увидев его изумление, она рассмеялась, обмахиваясь веером. – Оно очень приятное, должна отдать вам должное! Но я к тому, что вы очень похожи на… одного моего друга!
Ричард вежливо улыбнулся и взял из ее рук веер.
– Неужели, сударыня?
– Да. Я знала этого джентльмена в Вене три года назад. Я сказала бы, что, по-моему, он моложе вас. У него синие глаза, очень похожие на ваши. Нос почти такой же, как у вас, но вот рот… н-нет. Но общее сходство…– она оборвала себя, заметив, как побледнел ее собеседник. – Вам нехорошо, сэр?
– Нет, сударыня, нет. Как звали вашего друга?
– Ферндейл, – ответила она. – Энтони Ферндейл.
Веер перестал обмахивать ее.
– Ах! – произнес Ричард.
– Вы его знаете? – пылко поинтересовалась она.
– Много лет назад, сударыня, я был с ним… знаком. Могли бы вы рассказать мне… каков он был, когда вы в последний раз его видели?
Она задумчиво поджала губы.
– Если вы хотите знать, был ли он весел, остроумен, то да. Но иногда мне казалось, мистер Карстерз, когда он замолкал, глаза его были такими грустными!.. Право, не знаю, почему я вам это рассказываю.
– Можете быть уверены, сударыня, ваше доверие не будет обмануто. Я испытываю к этому джентльмену большую… большую приязнь, – говоря это, он открывал и закрывал веер, дергая тонкие спицы. – Вы тоже испытываете к нему это чувство, сударыня?
– Я не думаю, чтобы кто-нибудь, кто знал его, не испытывал бы этого чувства. Есть что-то в его манере, его личности… не могу объяснить, сэр… но это сделало его очень дорогим мне человеком. А однажды… он очень помог мне… когда я оказалась в затруднительном положении.
Ричард, вспомнив обрывки сплетен касательно прошлого вдовушки, только наклонил голову.
Она на мгновение замолчала, опустив глаза и разглядывая свои руки, но потом, улыбнувшись, подняла их и забрала у него свой веер.
– Не выношу, когда что-то вертят в руках, сэр! – сказала она ему. – Кроме того, я вижу, что приближается лорд Фодерингем. Я обещала ему этот танец, – она встала, но Ричард удержал ее.
– Миссис Фаншо, не позволите ли вы мне посетить вас? Мне хотелось бы побольше услышать об… этом вашем друге. Возможно, это покажется вам странным, но…
– Нет, – отвечала она. – Не покажется. Конечно, навестите меня, сэр. Я живу на Моунт-Стрит со своей сестрой, номер 16.
– Вы так добры, сударыня.
– И снова нет. Я уже говорила вам, что мне нравится, когда мужчина разговаривает, как мужчина, а не как жеманная женщина. Я буду рада вам.
Она присела в реверансе и удалилась об руку с виконтом.
В ту самую минуту рядом с Ричардом чей-то голос протянул:
– Неужели я вижу вас у ног этой бойкой вдовушки, мой добрый Дик?
Карстерз обернулся и оказался лицом к лицу со своим шурином, полковником Бельмануаром.
– А разве не весть Лондон у ее ног? – улыбнулся он.
– О, нет! С момента появления прекрасных мисс Ганнинг, нет. Но должен признаться, она очаровательна. А Лавиния? Интересно, это не разобьет ее сердце? – он рассмеялся под нос, увидев, как сверкнули глаза Ричарда.
– Думаю, что нет, – ответил Карстерз. – Вы сегодня все здесь?
– Наш сиятельный глава рода, по-моему, отсутствует. Эндрю в Голубом салоне флиртует с девицей Флетчер, я здесь, а Лавиния развлекается с Лавлейсом. Да, Ричард, с Лавлейсом! Будьте настороже! – и с насмешливой улыбкой он отошел прочь, поклонившись проходившей мимо Элизабет Ганнинг. Она опиралась на руку его милости, герцога Гамильтона, весьма увлеченного ей.
В этот момент в залу вошли двое припозднившихся гостей и сразу направились к хозяйке, которая, судя по всему, была очень обрадована их появлением, особенно того, что был повыше и по чьей руке она хлопнула с добродушным упреком Второй был без маски, и полковник узнал в нем Фрэнка Фортескью. Он перевел взгляд на первого, который в отличие от большинства мужчин, только державших маски в руках, застегнул свою, прикрыв верхнюю часть лица, и глаза его изумленно расширились. Фиолетовое домино, небрежно распахнутое, приоткрывало черный атлас, расшитый серебром и усаженный бриллиантами. Ненапудренные волосы были черны, как вороново крыло, ноздри слегка раздувались, на тонких губах не было улыбки.
– Дьявол! – воскликнул Роберт и направился к нему.
Увидев, кто приближается, Фортескью отошел в сторону, и его милость герцог Эндоверский медленно повернулся к брату.
– Я почему-то думал, что вы еще в Париже, – протянул полковник.
– Мне всегда жаль вас разочаровывать, – поклонился его милость.
– Вовсе нет. Я в восторге, я рад видеть вас. Как, кажется, и Лавиния.
Леди Лавиния, узнав его милость, отбросила руку партнера, и опрометью кинулась к нему.
– Трейси, ты! – она радостно схватила его за руку.
– Очень трогательно, – с издевкой усмехнулся Роберт. – Теперь не достает только Эндрю, чтобы дополнить счастливое воссоединение семейства. Прошу меня извинить!
– С удовольствием, – ласково ответил герцог и поклонился ему, как постороннему.
– Он становится несносен, – заметил он, когда полковник отошел и не мог его услышать.
– О, Боб! Я не обращаю на него внимания. Но, Трейси, как вышло, что ты приехал сегодня? Я думала…
– Дорогая моя Лавиния, я не стремлюсь выглядеть загадочным. Я считал, что тебе известно мое обещание Долли Кавендиш быть сегодня здесь.
– Да, но… а, не все ли равно? Я так рада снова видеть тебя, мой дорогой.
– Ты мне льстишь, Лавиния.
– А теперь, раз ты приехал, я хочу услышать, почему ты вообще уезжал! Трейси, отведи меня в комнату за твоей спиной, я знаю, что она пуста.
– Хорошо, дитя, как хочешь, – он отвел занавес, чтобы она прошла, и вошел вслед за ней в безлюдную комнату.
– Ты хочешь знать, почему я уехал? – начал он, присаживаясь рядом с ней. – Я прошу тебя, моя дорогая, бросить взгляд в прошлое и вспомнить весну в Бате.
– Твой роман? Разумеется! Так, значит, леди оказалась недоброй?
– Да нет. Но я все напортил.
– Ты? Расскажи мне все немедленно! Немедленно!
Его милость вытянул ногу и задумчиво поглядел из-за полуприкрытых век на сверкающую пряжку туфли.
– Я все устроил, – проговорил он, – и прошло бы прекрасно, если бы не вмешался какой-то молодой нахал, случайно оказавшися на дороге, который счел нужным вступиться за мадам Диану, – он помолчал. – Он свалил меня каким-то приемом, а. затем… que veux-tu?
type="note" l:href="#note_17">[17]
– Кто это был?
– Откуда мне знать? Сначала он показался мне знакомым. Он-то, во всяком случае, меня знал. Возможно, он уже мертв. Надеюсь, что так.
– Господи Боже! Ты ранил его?
– Мне удалось в него выстрелить, но он оказался проворным, и пуля попала в плечо. Однако, возможно, рана оказалась смертельной.
– И поэтому ты уехал в Париж?
– Да. Чтобы забыть о ней.
– И забыл?
– Не забыл. Она все время в моих мыслях. Я снова строю планы.
Сестра его вздохнула.
– Значит, она красивее, чем Помпадур? – многозначительно осведомилась она.
Трейси повернул к ней лицо.
– Помпадур?
– Да-а. Мы слышали, что тебе удалось там хорошо поразвлечься, Трейси!
– Неужели? Я понятия не имел, что людей так интересуют мои дела. Но поразвлечься — очень тонкое определение.
– Ах! Значит ты не был увлечен всерьез?
Я? Этой низкорожденной кокоткой? Моя дорогая Лавиния!
Она рассмеялась его надменному тону.
– Ты не всегда был так щепетилен, Трейси! Но как же насчет твоей Дианы? Если ты столь ею околдован, то лучше женись на ней.
– Что ж, я так и решил.
Леди Лавиния ахнула.
– Трейси! Неужели ты это всерьез? Боже мой, брак!
– А почему бы нет, Лавиния?
– О, ты – почтенный женатый человек, ну, конечно же! Как же иначе! И сколько продлится эта страсть?
– Право же, вряд ли можно ждать от меня точного предсказания. Надеюсь, вечно.
– И ты свяжешь себя с этой девчонкой? Бог мой!
– Я могу представить себе и худшую участь для мужчины.
– Можешь? Что же, расскажи о ней еще! Это так волнующе интересно. Ты собираешься ухаживать за ней?
– В этой ситуации? Моя дорогая, с моей стороны это было бы бестактно. Я должен ее похитить, но проделать это надо более аккуратно. Когда она будет в моих руках, я могу умиротворить папу.
– Трейси, это самый безумный план, о котором я когда-либо слышала! Что же будут говорить?
– Ты действительно думаешь, что меня это заботит?
– Нет, полагаю, что нет. О, но как, наверное, Боб разъярится!..
– Стоит сделать это, хотя бы для того, чтобы помешать ему. Он хотел бы мне наследовать. Но я, право, не считаю, что так должно быть, – он опирался локтем на колено, а подбородком на руку, и на губах у него играла странная улыбка. – Можешь ли ты, Лавиния, представить себе, как он завладеет моим титулом?
– Очень даже легко! вскричала она. – О, да, да Трейси! Женись на этой девушке!
– Если она захочет.
– Что это? Как непохоже на тебя! Недооценивать свою способность к убеждению!
Его милость слегка сморщил нос в непривычной гримасе.
– Полагаю, нельзя заставить девушку пойти к алтарю, – произнес он.
– Если она не дура, она примет тебя.
– На ее родителя мое герцогство произведет впечатление, но на нее… нет. Даже, если бы она знала о нем.
– А она не знает?
– Разумеется, нет. Я – мистер Эверард.
– Как мудро с твоей стороны, Трейси! Так что тебе нечего бояться?
– Бояться? – он щелкнул пальцами. – Мне?
Тяжелый занавес бесшумно распахнулся. За ним стоял Ричард Карстерз.
Трейси повернул голову и лениво оглядел его. Затем поднял руку и снял маску.
– Неужели муж заподозрил интригу? Мне сегодня приходится всех разочаровывать.
Лавиния, еще раздосадованная утренней обидой, зло рассмеялась.
– Более вероятно, что он принял меня за кого-то еще! – отрезала она.
Ричард поклонился, не опуская руку с занавеса. Он не выказал удивления при виде герцога.
– Весьма вероятно, дорогая моя. Я думал, что это не вы, а леди Чарлвуд! Простите, я удаляюсь, – и с этими словами он исчез.
Трейси хмыкнул и снова надел маску.
– Что это честный Дик так холоден? Но как он поставил тебя на место, Лавиния!
Ее маленькая ручка сжалась в кулак.
– О, как он смеет! Как он смеет так оскорблять меня?
– Дорогая моя сестрица, по всей справедливости тебе следует признать, что все обстоит наоборот.
– О, я знаю… я знаю! Но он меня просто вызывает на ссору! Такой ревнивый… такой неразумный!
– Ревнивый? А почему?
Нетерпеливо одернув юбку, она ответила, не глядя на него:
– О, я не знаю! И он не знает! Отведи меня снова в бальную залу.
– Конечно, дорогая моя, – он поднялся и предложил ей руку. – Я буду иметь честь посетить тебя… завтра.
– Да? Как это мило! Приходи обедать, Трейси! Ричард обещал быть у Фортескью.
– В таком случае, я с большим удовольствием принимаю твое приглашение… Ради неба, кто это? К ним подбегал Лавлейс.
– Лавиния! Я искал вас повсюду!…ах, ваш слуга, сэр! – он поклонился его милости и взял Лавинию за руки.
– О… о, Гарольд!.. вы помните Трейси? – нервно сказала она.
– Трейси! Я не узнал вас под маской! Последний раз я видел вас в Париже.
– Неужели? Сожалею, что не знал о вашем присутствии там. Очень много лет прошло с тех пор, как я имел честь вас видеть.
– Пять, – кивнул Лавлейс и бросил улыбчивый влюбленный взгляд на Лавинию.
– Совершенно верно, – поклонился его милость. – Я вижу, вы возобновили знакомство с моей сестрой.
Когда они удалились, он задумчиво погладил подбородок.
– Лавлейс… а Ричард такой ревнивый, такой неразумный. Очень надеюсь, что Лавиния не совершила никакой неосторожности. Да, Фрэнк, я говорил сам с собой. Просто дурная привычка.
Подошедший сзади Фортескью, взял его за руку.
– Это признак безумия, мой дорогой. Джим Кавендиш требует вас.
– Требует? Могу я узнать почему?
– Он в карточной комнате. По-моему, там какое-то пари…
– В таком случае я должен идти туда. Вам лучше сопроводить меня, Фрэнк.
– Хорошо. Вы видели леди Лавинию?
Глаза его милости сощурились под маской.
– Я видел Лавинию. А еще я видел старого друга… по имени Лавлейс.
– Это капитан в пышном парике? Ваш друг, говорите вы?
– Я это сказал? Я должен поправиться: друг моей сестры.
– Неужели? Да, по-моему, я видел его в ее обществе.
Трейси загадочно улыбнулся.
– Осмелюсь предположить, что так и было.
– А как обстоит дело с вами, Трейси?
– Со мной? А что, собственно, со мной?
– Вы сказали мне сегодня утром, что наконец влюбились. Это правда? Вы действительно полюбили?
– Действительно? Откуда мне знать? Я знаю только, что чувствую эту страсть уже четыре месяца, и сейчас она сильнее, чем когда-либо. Это похоже на любовь.
– Тогда, если она хорошая женщина, надеюсь она согласится принять вас таким, каков вы есть, и сделать таким, каким сможет!
– Это очень хитроумно сказано, Фрэнк. Я вас поздравляю. Конечно, она согласится принять меня, а что до остального… думаю, нет.
– Черт побери! Трейси, если вы возьмете с ней такой тон, она не захочет иметь с вами дела!
– Я всегда достигал успеха.
– С вашими обычными девками, не так ли? Но если ваша Диана леди, она отправит вас подальше! Ухаживайте за ней, добивайтесь ее! Забудьте о своем проклятом самомнении и важности. Думаю, что вам понадобится смирить себя, валяться в пыли, если все, что вы мне рассказали о происшедшем между вами, правда!
Они остановились у двери в карточную комнату. Занавес отделял их от бальной комнаты, положив на него руку, Трейси надменно поглядел сверху вниз на друга.
– Валяться в пыли? Мне? Бог мой! Вы, должно быть, сошли с ума!
– Может быть, и сошел, но говорю вам, Трейси, если эта ваша страсть – любовь, то странно, что вы ставите себя на первое место. И я не дам за нее понюшки табака! Вы хотите эту девушку не для ее счастья, а для своего удовольствия. Это не та любовь, о которой я говорил, что она спасет вас от себя самого. Когда она придет, вы не будете считаться с собой. Вы осознаете свою ничтожность и, самое главное, будете готовы принести ради нее любую жертву. Да, даже если это приведет к тому, что вы ее потеряете!
Губы его милости насмешливо искривились.
– Ваше красноречие поразительно, – заметил он. – Я с Парижа так не забавлялся.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Черный мотылек - Хейер Джорджетт



Приличный роман,почитать можно.Хорошее впечатление от братской любви,верности друзей.А уж описание поведения эгоистичной болтушки Лавинии подозрительно смахивает на пособие,как красивущим женам манипулировать любящими их мужьями,без особого для них(мужей)ущерба.Казалось бы безнадежные драматические ситуации,но к концу романа все благополучно разрешилось.7.
Черный мотылек - Хейер ДжорджеттГандира
15.10.2013, 10.23





Так себе.
Черный мотылек - Хейер ДжорджеттКэт
13.12.2014, 16.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100