Читать онлайн Черный мотылек, автора - Хейер Джорджетт, Раздел - ГЛАВА 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Черный мотылек - Хейер Джорджетт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Черный мотылек - Хейер Джорджетт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Черный мотылек - Хейер Джорджетт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хейер Джорджетт

Черный мотылек

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 1
На постоялом дворе «Шашки» в Фаллоуфилде

Хозяина звали Чадбер: был он краснолиц и тучен, вид имел важный, а характер любезный и обходительный. Весь его мир заключался в стенах «Шашек», – этот постоялый двор приобрел его прадед еще в 1667 году, когда на английском престоле восседал веселый монарх из рода Стюартов, а о ганноверских курфюрстах никто еще и слыхом не слыхивал.
Мистер Чадбер был тори до мозга костей. Никто не был так настроен против крошечного немца, как он, и, конечно, никто так не жаждал появления храброго Карла Эдуарда. А если его патриотизм и ограничивался тостами за успех кампании принца Чарли, то кто бы стал порицать его за это? И если какие-нибудь случайные виги, остановившись на пути к побережью в «Шашках», заказывали бутылку рейнского и приглашали его опрокинуть рюмочку за здоровье Его Величества, разве бы кто осудил мистера Чадбера за повиновение? Тостом больше – тостом меньше: какое это имеет значение, если вы оказывали настоящие услуги сторонникам его высочества принца Стюарта?
Мистер Чадбер хвастал – правда, только перед своими восхищенными соседями-тори, что, рискуя жизнью, дал приют двум джентльменам, спасавшимся после разгрома в сорок пятом году, когда судьба их занесла в мирный Фаллоуфилд. И пусть даже этих двоих никто не видел, честному хозяину гостиницы не было основания не верить. Да никому и в голову не пришло бы подвергать сомнению что-либо сказанное мистером Чадбером. Хозяин «Шашек» был в городе важной персоной: ведь он умел читать и писать, а когда-то в юности ездил на север до самого Лондона, провел там десять дней и видел знаменитого герцога Мальборо, когда тот ехал верхом по Странду, направляясь в Сент-Джеймсский дворец.
К тому же нельзя забывать, что эль, который варили у мистера Чадбера, был намного лучше, чем тот, что продавался на постоялом дворе у другого конца деревни.
В целом, он был весьма важной фигурой, и никто не знал этого лучше его самого.
С «прирожденными джентльменами», которых по его словам, он узнавал с первого взгляда, он был почти подобострастно вежлив, но на клерков, и слуг, и прочих людей, не отмеченных печатью богатства, он своей почтительности не тратил.
По этой именно причине, когда однажды невысокий судейский в зеленом, покинув почтовую карету, вошел в кофейню «Шашек», его приняли надменно и с плохо скрываемой снисходительностью.
Похоже, посетитель был озабочен и немало встревожен. Он сразу же оскорбил мистера Чадбера, намекнув, что приехал встретиться с джентльменом, который, возможно, несколько бедно одет, имеет тощий кошелек и даже несколько неприятную репутацию. Мистер Чадбер очень сурово дал ему понять, что подобного сорта постояльцы в «Шашках» не попадаются.
Судейский вел себя таинственно, и казалось даже, что он пытается что-то выведать у хозяина гостиницы. Мистер Чадбер возмутился и заковал себя в броню холодности и высокомерия.
Когда же судейский осмелился открыто спросить, не имел ли хозяин в последнее время дел с грабителями, тот вполне справедливо глубоко оскорбился.
Судейский же успокоился совершенно. Он оценивающе взглянул на мистера Чадбера, поднеся щепотку табаку к узкой ноздре.
– Возможно, у вас остановился некий… э-э… сэр… Энтони… Ферндейл? – предположил он.
Мистера Чадбера как подменили, и он мгновенно отбросил свое благородное негодование. Конечно, остановился – он приехал только вчера, чтобы встретиться со своим поверенным.
Судейский кивнул.
– Это я и есть. Будьте любезны сообщить сэру Энтони о моем приезде.
Мистер Чадбер чрезвычайно низко поклонился и попросил адвоката не оставаться в кофейной на сквозняке. Сэр Энтони никогда ему не простит, если он позволит его поверенному дожидаться здесь. Не пройдет ли он в частную приемную сэра Энтони?
На худом лице судейского появилась тень улыбки, пока он шел по коридору следом за мистером Чадбером.
Его провели в уютное помещение с невысоким потолком и оставили дожидаться, пока мистер Чадбер отправился на поиски сэра Энтони.
Стены и потолок комнаты были обшиты дубом, на окнах висели синие занавески, а на диванчике у огня – лежали синие подушки. В центре комнаты стоял стол, застеленный белой скатертью, стул и табуретка.
Адвокат молча осматривался, невесело размышляя о внезапной перемене в хозяине. По всему было видно, что сэр Энтони пользуется в «Шашках» уважением.
Явно обеспокоенный, он принялся расхаживать по комнате, опустив голову и заложив руки за спину. Он рассчитывал встретить иной прием – он приехал к опозоренному графскому сыну, и его ожидания были самыми тревожными.
Шесть лет тому назад лорд Джон Карстерз, старший сын графа Уинчема, отправился с братом, достопочтенным Ричардом, поиграть в карты – и вернулся обесчещенным.
Джон Карстерз мог сжульничать? Невероятно, смешно, – и поначалу никто не верил быстро распространявшейся сплетне. Но он сам не стал отрекаться, вел себя вызывающе, бесстыдно – а потом уехал (говорили, будто бы во Францию и другие заморские страны). Брат Ричард остался, чтобы жениться на леди, в которую были влюблены они оба. О лорде Джоне больше ничего не было слышно, и возмущенный граф запретил упоминать о нем, обещая лишить блудного сына наследства. Ричард взял в супруги прекрасную леди Ла-винию и привез жить в огромное поместье, странно опустевшее без притягательного лорда Джона. Но он не был похож на счастливого новобрачного: наоборот, казалось, из свадебного путешествия он привез тоску – таким он был молчаливым и удрученным.
Пять лет прошли медленно, не принося вестей о лорде Джоне – и наконец двенадцать месяцев тому назад по дороге из Лондона в Уинчем карету Ричарда остановили – грабителем оказался никто иной, как наш непутевый пэр.
Можно вообразить себе чувства Ричарда. Что же до лорда Джона, то он оказался на удивление нечувствителен ко всему, кроме комичности происшедшего. Она произвела на него столь сильное действие, что он разразился хохотом, от которого к горлу Ричарда подступил ком, а сердце защемило новой болью.
Уступая настояниям брата, Джон дал ему адрес гостиницы «на крайний случай» и велел справляться о сэре Энтоне Ферндейле, если в том будет нужда, а потом, сердечно пожав Ричарду руку, ускакал в темноту…
Адвокат перестал беспокойно шагать по комнате и прислушался. По деревянному полу коридора застучали каблуки и послышалось шуршание плотного шелка.
Ожидавший судорожно оттянул галстук. А что если… что если добродушный лорд Джон уже не столь добродушен? А что если… но он не осмелился продолжать. Нервно вытащив из кармана пергаментный свиток, он стоял, вертя его в руках.
На дверную ручку легла уверенная рука и повернула ее. Открывшаяся дверь впустила подобие некоего видения и снова звучно затворилась.
Перед судейским стоял стройный высокий джентльмен, который отвесил глубокий поклон, изящно помахав модной треуголкой. Другою рукой он держал трость и надушенный носовой платок. Он был одет по последней моде Версаля: в широкополый кафтан бледно-сиреневого цвета, расшитый серебром, белые чулки, короткие узкие панталоны и атласный жилет в цветочек. Обутый в туфли с серебряными пряжками на высоких красных каблуках, голову он украсил новейшего фасона париком, чудесно напудренным, завитым и несомненно доставленным из Парижа. В водопаде кружев его галстука поблескивала бриллиантовая булавка, а на изящной руке, полуприкрытой ниспадающим кружевом манжет, поблескивал гигантский изумруд.
Адвокат смотрел не в силах пошевелиться – и только когда пара темно-синих глаз взглянула на него с чуть грустной насмешливостью, он, наконец, обрел дар речи. Тогда на лице его отразилось изумление, и он робко подался вперед.
– Мастер Джек! – ахнул он. – Мастер Джек!
Элегантный джентльмен шагнул навстречу, укоризненно приподняв руку. Мушка в углу его рта дрожала, синие глаза искрились смехом.
– Вижу, что вы не знакомы со мной, мистер Уорбертон, – проговорил он, и в его приятном, чуть ленивом голосе слышалась улыбка. – Позвольте представиться: сэр Энтони Ферндейл.
Теперь в глазах адвоката вспыхнула насмешка, и он сжал протянутую руку.
– Полагаю, что вы и сами с собой, возможно, незнакомы, ваша светлость, – суховато заметил он.
Лорд Джон положил шляпу и трость на столик. Казалось, он немного заинтригован.
– Так что вы хотели, мистер Уорбертон?
– Я приехал сообщить вам, ваша светлость, что граф, ваш отец, скончался месяц тому назад.
Синие глаза широко раскрылись, вдруг посуровели и снова сощурились.
– Неужели? Ну, ну! От апоплексии, полагаю?
Губы адвоката растянулись в невольную улыбку.
– Нет, мастер Джек: милорд умер от сердечного приступа.
– Да что вы говорите? Боже мой! Но не присядете ли, сэр? Через секунду мой слуга заставит повара подать обед. Я надеюсь, вы окажете честь отобедать со мной?
Адвокат пробормотал слова благодарности и уселся на диванчик, озадаченно наблюдая за «сэром Энтони».
Граф пододвинул стул и сел, протянув ноги к огню.
– Шесть лет, а? Ну, право же, так приятно снова видеть ваше лицо, мистер Уорбертон!.. Так я – граф? Граф и разбойник с большой дороги – черт побери! – И он негромко рассмеялся.
– У меня с собой документы, милорд…
Карстерз взглянул на свиток в лорнет.
– Вижу. Будьте любезны убрать их в карман, мистер Уорбертон.
– Но имеются определенные юридические формальности, милорд…
– Вот именно. Давайте не станем о них упоминать!
– Но, сэр!..
Тут граф улыбнулся, улыбка у него была удивительно приятная и заразительная.
– По крайней мере, до конца обеда, Уорбертон. Скажите лучше, как вы меня нашли?
– Мистер Ричард сказал мне, куда ехать, сэр.
– А, конечно! Я забыл, что назвал ему мое… pied-a-terre
type="note" l:href="#note_1">[1]
, когда остановил на дороге.
Адвоката чуть не передернуло при этом благодушном и прямом упоминании позорной профессии его светлости.
– Э-э… именно так, сэр. Мистер Ричард очень хотел бы, чтобы вы вернулись.
Молодое красивое лицо графа затуманилось. Он покачал головой.
– Невозможно, мой дорогой Уорбертон. Я убежден, что Дик никогда не говорил столь глупых вещей. Ну-ка, признавайтесь: это вы сами придумали?
Уорбертон оставил без внимания насмешливый тон и медленно проговорил:
– По крайней мере, милорд, я полагаю, что он стремится… к искуплению.
Карстерз кинул на него настороженный, подозрительный взгляд:
– А!
– Да, сэр. К искуплению.
Прикрыв глаза, милорд рассматривал свой изумруд.
– К какому еще искуплению, Уорбертон? – спросил он.
– Разве это не подходящее слово, сэр?
– Признаюсь, оно кажется мне неуместным. Несомненно, я не слишком сообразителен.
– Такого за вами не водилось, милорд.
– Да? Но за шесть лет человек меняется, Уорбертон. Скажите, мистер Карстерз здоров?
– Полагаю, что да, сэр, – хмуро ответил адвокат, чувствуя, что упустил нить.
– А леди Лавиния?
– Да.
Мистер Уорбертон пытливо всмотрелся в милорда. Тот заметил это, и глаза его вновь наполнились озорством.
– Я счастлив это слышать. Будьте любезны передать мистеру Карстерзу мой привет и просьбу пользоваться Уинчемом по его усмотрению.
– Сэр! Мастер Джек! Умоляю вас! – вырвалось у адвоката. Он вскочил и взволнованно отошел в сторону: руки его дергались, лицо посерело.
Милорд напряженно застыл на стуле. Он тревожно наблюдал за порывистыми движениями собеседника, но когда отозвался, голос его звучал ровно и сухо.
– Да, сэр?
Мистер Уорбертон резко повернулся и возвратился к камину, жадно вглядываясь в невозмутимое лицо милорда. Сделав над собой огромное усилие, он наконец взял себя в руки.
– Мастер Джек, мне следует сказать вам то, о чем вы уже догадались. Я знаю.
Одна бровь высокомерно приподнялась:
– Знаете – что, мистер Уорбертон?
– Что вы невиновны!
– В чем, мистер Уорбертон?
– В шулерстве, сэр!
Милорд расслабился, смахнув пылинку с широкого обшлага кафтана.
– Я сожалею о необходимости разочаровать вас, мистер Уорбертон.
– Милорд, умоляю вас, не играйте со мной. Вы ведь доверяете мне?
– Конечно, сэр.
– Тогда отбросьте это притворство, – нет, и хмуриться тоже не надо! Я вас с колыбели знаю, и мастера Дика тоже, и вижу вас обоих насквозь. Я прекрасно знаю, что вы не мошенничали у полковника Дэра – да и вообще нигде! Я тогда мог бы в этом поклясться – да! А когда я увидел лицо мастера Дика, я сразу понял, что это он сжульничал, а вы взяли его вину на себя!
– Нет!
– Я все прекрасно знаю! Мастер Джек, вы могли бы, глядя мне в глаза, повторить, что это не так! Могли бы? Могли бы?
Милорд молчал.
Со вздохом Уорбертон снова сел на диванчик. Он покраснел, глаза у него блестели, но он снова говорил спокойно:
– Конечно, не могли бы. Я еще не слышал от вас лжи. Вам не надо опасаться, что я вас выдам. Все это время я хранил молчание ради его светлости – и теперь ничего не скажу, пока вы мне не разрешите заговорить.
– А я никогда не разрешу.
– Мастер Джек, умоляю вас, одумайтесь! Теперь, когда милорд умер…
– Это ничего не меняет.
– Не меняет? Разве это было не ради него? Не потому, что вы знали, как он любил мастера Дика?
– Нет.
– Тогда, значит это из-за леди Лавинии…
– Нет.
– Но…
Милорд печально улыбнулся.
– Ах, Уорбертон! А вы утверждали, что видите нас насквозь! Зачем мне было это делать, как не ради его самого?
– Этого я и боялся, – адвокат беспомощно махнул рукой. – Вы не вернетесь.
– Нет, Уорбертон, не вернусь. Дик может управлять моими поместьями. Я останусь на большой дороге.
Уорбертон сделал последнюю попытку.
– Милорд! – в отчаянии воскликнул он. – Может, вы хотя бы подумаете, как будет опозорено имя вашей семьи, если вас поймают?
Взгляд его собеседника прояснился.
– Мистер Уорбертон, право, у вас удивительно мрачные мысли! Знаете, я как-то не задумывался о таком неприятном обороте. Клянусь вам, виселица мне не суждена.
Адвокат сказал бы еще многое, но появление слуги с тяжелым подносом прервало разговор. Слуга поставил угощение на стол, зажег свечи и придвинул два стула.
– Обед подан, сэр, – сказал он.
Милорд кивнул и едва заметным движением указал на окна. Слуга тотчас же подошел к ним и опустил тяжелые занавеси.
Милорд повернулся к мистеру Уорбертону.
– Что вы скажете, сэр: бургунское или кларет? Или, может быть, вы предпочтете Канарское? Уорбертон выбрал кларет.
– Кларет, Джим, – распорядился Карстерз, вставая. – Надеюсь, с дороги вы проголодались, Уорбертон: достойный Чадбер чудовищно обидится, если вы не отдадите должное его каплунам.
– Я постараюсь пощадить его чувства, – ответил адвокат, весело сверкнув глазами, и уселся за стол.
Каковы бы ни были недостатки мистера Чадбера, повара он держал превосходного. Мистер Уорбертон великолепно отобедал, начав с жирной утки и отведав многочисленные блюда, составившие трапезу.
Когда обед был доеден и слуга ушел, то, сидя за портвейном, адвокат попытался направить разговор в прежнее русло. Но он недооценил собеседника: вскоре обнаружилось, что они обсуждают последнее восстание Претендента. Адвокат резко выпрямился.
– Говорят, вы с принцем, сэр.
Карстерз с неподдельным изумлением поставил рюмку.
– Я?
– Да, в самом деле. Я не знаю, откуда эти слухи, но они дошли до Уинчема. Милорд ничего не говорил, и, по-моему, мистер Ричард не поверил.
– Надо надеяться! С чего это они решили, что я превратился в бунтовщика?
Мистер Уорбертон нахмурился:
– В бунтовщика, сэр?
– В бунтовщика, мистер Уорбертон. Я служил Его Королевскому Величеству.
– Карстерзы всегда были тори, мастер Джек, и были верны своему законному монарху.
– Дорогой мой Уорбертон, я ничего не должен принцам – Стюартам. Я родился во время правления Георга Первого, и, право, я достойный виг.
Уорбертон неодобрительно покачал головой.
– В роду Уинчемов не было ни одного вига.
– И вы надеетесь, что никогда не будет, а? А что Дик? Он верен Претенденту?
– По-моему, мистер Ричард не интересуется политикой, сэр.
Карстерз поднял брови – и наступило молчание.
Через пару минут мистер Уорбертон откашлялся.
– Я… я думаю, сэр… не предполагаете ли вы… э-э… бросить вашу… э-э… профессию?
Милорд не сдержал отрывистого смешка.
– Право, мистер Уорбертон, я только-только начал.
– Только?.. Но год назад – мистер Ричард…
– Я его остановил? Да, но, сказать по правде, сэр, я с тех пор мало преуспел!
– Так значит, сэр, вы… не приобрели… э-э… дурной славы!
– Господи, нет, конечно! Дурной славы – ну, скажете тоже! Признайтесь, Уорбертон: вы вообразили меня каким-то героем? Может, «Джентльменом Гарри»?
Уорбертон покраснел.
– Ну, сэр… Я… э-э… не знаю.
– Я вижу, мне придется вас разочаровать. Думаю, что в полиции обо мне не слыхали. И, сказать по правде, это занятие меня мало привлекает.
– Тогда почему же вы продолжаете, милорд?
– Нужен же мне какой-то повод ездить по стране, – взмолился Джек. – Я не могу бездельничать.
– Вы… вы вынуждены… э-э… грабить, милорд?
Карстерз недоумевающе наморщил лоб:
– Вынужден? А, я вас понял, Уорбертон. Нет, мне хватает на жизнь – сейчас. Было время… но это в прошлом. Я граблю, чтобы развлечься.
Уорбертон не сводил с него пристального взгляда.
– Меня удивляет, милорд, что Карстерза это может… развлечь.
Секунду Джон напряженно молчал, а когда наконец заговорил, тон его был вызывающим и непривычно горьким.
– Люди, мистер Уорбертон, не были ко мне столь добры, чтобы я испытывал угрызения совести. Но если вам будет приятно это знать, я скажу, что граблю очень и очень редко. Вы недавно обмолвились о моей возможной… э-э… кончине… в подвешенном состоянии. Мне кажется, вам не стоит этого опасаться.
– Я… мне очень приятно это узнать, милорд, признаюсь, – выдавил адвокат.
Больше он ничего не смог добавить. После продолжительного молчания он снова достал объемистый свиток пергамента и положил его перед графом, виновато пробормотав:
– К делу, милорд!
Карстерз вернулся к действительности и с нескрываемым отвращением уставился на бумаги. Потом неторопливо подлил вина в рюмки. Покончив с этим, он мрачно вздохнул и, встретившись глазами с мистером Уорбертом, рассмеялся в ответ на их насмешливый блеск и сломал печать.
– Ну, раз вы так настаиваете – к делу, сэр!


Мистер Уорбертон переночевал в «Шашках» и уехал в Уинчем на следующий день двухчасовой почтовой каретой. Весь вечер он играл с его светлостью в пикет и экарте, а потом отправился спать, так и не сумев еще раз поговорить о цели своего визита. Когда он пытался направить разговор к нужной теме, попытки его мягко, но решительно пресекались – и невозможно было настаивать. Милорд, веселый и обаятельный собеседник, говорить о «деле» не желал. Он услаждал адвоката пикантными историями и анекдотами о загранице, но ни разу не позволил мистеру Уорбертону заговорить о доме и о брате.
Адвокат отправился на отдых, несколько успокоенный прекрасным расположением духа молодого графа, но в тоже время подавленный своей неудачей.
На следующее утро он встал в двенадцать, но все равно раньше милорда, поднявшегося только к ленчу, который тоже был подан в дубовую гостиную.
Граф вошел в комнату как всегда неспешно, но решительно – и отвесил Уорбертону великолепный поклон.
Потом он увлек его полюбоваться на свою кобылу Дженни, которой немало гордился. Когда они вернулись в гостиную, стол уже был накрыт, и мистер Уорбертон понял, что времени отстаивать свое мнение у него почти не осталось.
Слуга милорда оставался в гостиной, прислуживая им, пока господин не приказал ему пойти позаботиться о чемодане адвоката. Когда за ним закрылась дверь, Карстерз откинулся на спинку стула и с довольно невеселой улыбкой повернулся к своему гостю:
– Я знаю, мистер Уорбертон, вы хотите убеждать меня. Я буду слушать, если надо. Но я предпочел бы не возвращаться к этому разговору, честное слово.
Услышав в этом голосе непреклонность, Уорбертон благоразумно отказался от последней попытки.
– Я понимаю, что это болезненный вопрос, милорд, и больше ничего не скажу. Только… не забывайте – и подумайте, я вас умоляю!
Его озабоченность тронула графа.
– Клянусь, вы слишком добры ко мне, Уорбертон. Могу только сказать, что ценю вашу доброту и терпение. Надеюсь, вы простите мне кажущуюся недружелюбность и поверите, что я искренне вам благодарен.
– Я хотел бы быть вам полезнее, мастер Джек, – пролепетал Уорбертон, расстроенный печальным голосом своего любимца. Он вынужден был поторопиться: уже дожидалась карета, и чемодан устроили на крыше. Когда они остановились на крыльце, ему оставалось лишь стиснуть руку его светлости и попрощаться. Потом он поспешно сел в карету, и дверца за ним захлопнулась.
Милорд отвесил поклон и проводил взглядом покатившийся по улице тяжелый экипаж. Потом, подавив вздох, повернулся и направился к конюшне. Слуга, заметив его, пошел навстречу.
– Кобылу, сэр?
– Именно так, Джим. Кобылу. Через час.
Он повернулся, собираясь уйти.
– Сэр… ваша честь!
Он оглянулся:
– Ну?
– Они настороже, сэр. Поостерегитесь.
– Они всегда настороже, Джим. Но – спасибо.
– Вы… вы меня с собой не возьмете, сэр? – взмолился он.
– Тебя? Боже, нет! Я не собираюсь подвергать тебя риску. И ты будешь мне полезнее, исполняя мои приказы здесь.
Слуга отступил.
– Да, сэр. Но… но…
– Это все, Джим.
– Да, сэр… но вы будете осторожны?
– Как никогда.
Он ушел в дом.
Через час это был другой человек. Исчезли изумрудный перстень и щегольская трость. От лени не осталось и следа: он был собран и решителен. Теперь он был в костюме для верховой езды: темно-желтый кафтан, бриджи из оленьей кожи, сверкающие сапоги. Произведение парикмахерского искусства сменилось скромным коричневым париком и лихо заломленной черной треуголкой.
Он стоял на пустом крыльце, наблюдая, как Джим приторачивает к седлу багаж и отдавая изредка отрывистые приказы.
Вскоре появился мистер Чадбер с посошком на дорогу: милорд осушил бокал и вернул со словами благодарности и гинеей на дне.
Услышав громкие призывы из дома, хозяин гостиницы низко поклонился и со словами извинения исчез.
Джим бросил последний взгляд на подпруги и, оставив кобылу на дороге, подал своему господину перчатки и хлыст.
Карстерз молча принял их и, похлопывая хлыстом по сапогу, внимательно глядел слуге в лицо.
– Наймешь карету, как обычно, – сказал он наконец, – и отвезешь мой багаж в…– тут он замолчал, нахмурившись, – Льюис. Снимешь комнату в «Белом Олене», закажешь обед и приготовь… абрикосовый с… Гм!
– Синим, сэр? – подсказал Джим, желая помочь. Господин прищурился.
– Ну и шутник ты, Солтер. Абрикосовый и кремовый. Кремовый? Да, это хорошая мысль – кремовый. Это все. Дженни!
Кобыла повернула голову и заржала, приветствуя хозяина.
– Умница! – Он легко вскочил в седло и похлопал по холеной шее. Потом, наклонившись, снова обратился к Солтеру, который стоял рядом, придерживая лошадь за уздечку.
– Плащ?
– За спиной, сэр.
– Парик?
– Положил, сэр.
– Пистолеты?
– Уже заряжены, сэр.
– Прекрасно. Я буду в Льюисе к обеду – если все обойдется.
– Да, сэр. Вы… вы будете осторожны? – обеспокоенно спросил он.
– Разве я не обещал?
Он выпрямился в седле, тронул кобылу каблуком и, одарив слугу быстрой улыбкой и кивком, пустил ее легкой рысью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Черный мотылек - Хейер Джорджетт



Приличный роман,почитать можно.Хорошее впечатление от братской любви,верности друзей.А уж описание поведения эгоистичной болтушки Лавинии подозрительно смахивает на пособие,как красивущим женам манипулировать любящими их мужьями,без особого для них(мужей)ущерба.Казалось бы безнадежные драматические ситуации,но к концу романа все благополучно разрешилось.7.
Черный мотылек - Хейер ДжорджеттГандира
15.10.2013, 10.23





Так себе.
Черный мотылек - Хейер ДжорджеттКэт
13.12.2014, 16.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100