Читать онлайн На Лазурном берегу, автора - Хегган Кристина, Раздел - ГЛАВА 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - На Лазурном берегу - Хегган Кристина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.76 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

На Лазурном берегу - Хегган Кристина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
На Лазурном берегу - Хегган Кристина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хегган Кристина

На Лазурном берегу

Читать онлайн

Аннотация

Она – суперзвезда Голливуда, актриса, прошедшая нелегкий путь от бедности и безвестности к роскоши и славе.
Она – сильная женщина, заплатившая за свой успех немалую цену.
Она – просто женщина, страстная и чувственная, любящая мужчину, которого должна бы ненавидеть.
Каннский фестиваль станет для нее триумфом и самым тяжким испытанием…


Следующая страница

ГЛАВА 1

Хлестал один из тех проливных майских дождей, которыми славится Лазурный берег. Ливень безжалостно пригибал к земле высокие пальмы и полировал до зеркального блеска «роллс-ройсы» и «феррари», выстроившиеся перед фешенебельными отелями и роскошными частными особняками.
И если плохая погода привела в уныние чуть ли не всю огромную армию туристов, то местные жители, похоже, ее просто не заметили. Ведь сегодня, восьмого мая 1986 года, всего несколько часов назад состоялась торжественная церемония открытия тридцать восьмого Международного кинофестиваля в Канне, и потому вся Французская Ривьера пребывала в восторженно-приподнятом настроении.
Карен Ричардс, сидя рядом со своим агентом в лимузине, который мчал их из аэропорта «Ницца – Лазурный берег», вдруг с волнением осознала, что теперь и она принадлежит к славной когорте знаменитостей и, пожалуй, сейчас за их машиной уже наблюдают.
Карен была удивительно красивой молодой женщиной тридцати трех лет, стройной и грациозной, с пышной копной золотисто-рыжих вьющихся волос, выразительными нефритово-зелеными глазами и крупным чувственным ртом. Сегодня на ней было ярко-розовое полотняное платье от Билла Бласса с лиловым жакетом из кашемира, и эти яркие цвета как нельзя лучше подчеркивали нежную белизну ее кожи.
Спокойно сложив на коленях руки с длинными тонкими пальцами без всяких украшений, она смотрела на бесконечный ряд великолепных старых особняков и современных многоэтажных зданий, растянувшихся вдоль автострады. Неужели она когда-нибудь к этому привыкнет? Слава, любители автографов, сплетни в колонках светской хроники газет и журналов… А теперь этот престижный международный кинофестиваль в Канне! Целых двенадцать дней – просмотры, встречи, выступления, интервью, фотокорреспонденты… И конечно, всевозможные маленькие хитрости, к которым придется прибегать, чтобы спрятаться от сотен фанатов, круглосуточно осаждающих отель в надежде хоть одним глазком взглянуть на любимую кинозвезду.
В Нью-Йорке было намного проще. Там она, по крайней мере, чувствовала себя в безопасности. Слава Богу, что Джек – правда, после долгих уговоров – не отказался от поездки! Рядом с ним ей будет намного легче.
Карен встретилась взглядом со своим старым верным другом, одарила его нежной улыбкой и с усмешкой заметила:
– Похоже, надо было заказывать не лимузин, а ковчег.
Джек Витадини допил грушевый сок и поставил стакан на маленькую полочку, встроенную в спинку переднего сиденья.
– Да уж, детка, погода премерзкая, – раздался его хрипловатый голос завзятого курильщика. – Согласен, негоже так встречать звезд мирового экрана, но могу обещать тебе, что это продлится недолго. – Улыбнувшись ей, он посмотрел в зеркало и поправил галстук. – Волнуешься?
– Немного, – призналась Карен, уже глядя в окно. – Все мелькает и меняется, как в кадре. Эти люди… Они все время толпятся вокруг, следят за каждым моим движением и ловят каждое слово, которое я произношу. У меня такое чувство, будто вчера кто-то неожиданно перевернул мою привычную, устоявшуюся жизнь. И теперь я живу как-то ненормально, делаю что-то не то. Не готовлю еду, не причесываюсь сама… – Она снова взглянула на Джека. – Ты знаешь, когда я в последний раз была в магазине?
Витадини откинулся на сиденье, и бархатные подушки мягко приняли его начинающее полнеть тело.
– Больше тебе не придется ходить по магазинам. Тебя растащат на сувениры, прежде чем ты успеешь дотянуться до коробки с рисовыми хлопьями. Ну а что касается толпы поклонников… Боюсь, это неотъемлемая часть страны обетованной под названием слава. – Он отечески похлопал Карен по руке. – Запомни: именно фанаты обеспечивают кассовый успех фильма. Поэтому никогда не поворачивайся к ним спиной. И к прессе тоже. – Джек посмотрел в окно. – Кстати о прессе…
Карен проследила за его взглядом и вздрогнула. Лимузин уже подкатил к подъезду отеля «Карлтон», и под большими куполообразными зонтами она увидела с десяток репортеров, нетерпеливо поглядывавших в их сторону.
Швейцар в ливрее выскочил из дверей гостиницы, бросился к машине, открыл дверь и застыл, почтительно ожидая, пока Карен не выйдет из автомобиля. Репортеры узнали актрису и бросились в атаку.
– Добро пожаловать в Канн, мисс Ричардс! – закричал кто-то. – Это ваш первый приезд на кинофестиваль! Вы волнуетесь? Вы пробудете здесь до конца?
Карен встала под защиту козырька гостиницы, и вокруг нее тут же образовался кружок из славных представителей прессы.
– Да, я очень волнуюсь, – ответила она, ослепительно улыбаясь. – И да, я останусь здесь на все две недели.
– Вы уже получили «Оскара» за лучшую женскую роль в фильме «Райская бухта», – обратился к ней человек, стоявший рядом. – Есть ли у вас уверенность, что вы завоюете «Золотую пальмовую ветвь» и здесь за фильм «Одни сожаления»?
Карен засмеялась:
– Пожалуй, уверенность – это единственное, чего я сейчас не ощущаю. – Она ненадолго задержала взгляд на молодом человеке, который задавал ей вопросы. – Но это вовсе не значит, что я не мечтаю о новых победах.
– Мисс Ричардс, а Нейл Хаммонд тоже приедет на фестиваль?
Услышав имя своего бывшего мужа, Карен с трудом удержала на лице счастливую улыбку.
Тогда, три года назад, известие о том, что она вышла замуж за недавнего кумира кинематографа Нейла Хаммонда, прошло почти незамеченным, равно как и их скорый развод. Теперь же, после небывалого успеха ее первого фильма и приглашения на Каннский кинофестиваль, каждое событие в жизни новой звезды становилось предметом самого пристального внимания журналистов.
– Не имею ни малейшего понятия, – сказала она как можно безразличнее.
Низенькая женщина в очках без оправы с трудом протиснулась вперед, встала почти вплотную к Карен и спросила с сильным немецким акцентом:
– Но ведь вы, наверное, часто видитесь с ним?
Карен сделала вид, что не слышит вопроса, и стала решительно продвигаться к дверям гостиницы. «Боже правый, это же не репортеры, а просто стервятники!» – мелькнуло у нее в голове.
– Есть ли у вас надежда на примирение? – продолжала допытываться женщина. – Или хотя бы на совместное участие в фильме?
– Нет, – холодно произнесла Карен. – Это ответ на оба вопроса.
И тут же защелкали фотоаппараты, слепя вспышками магния.
– Мисс Ричардс, а верно ли…
Карен, отрицательно покачав головой, с мягкой виноватой улыбкой шла сквозь разрастающуюся толпу любопытных. Еще в самом начале своей карьеры она твердо усвоила, что такое поведение – самое действенное при общении с чрезмерно усердными репортерами, о чем бы они ни спрашивали. И при этом ее решительно ни в чем нельзя было обвинить: с одной стороны, никакие признания, с другой – не похоже и на отрицание. Так что ничего хуже, чем «Актриса отказалась отвечать на такой-то вопрос», напечатать они не смогут. Что в артистических кругах рассматривалось как самое определенное из всех возможных утверждений. Особенно если дело касалось личной жизни.
Наконец ей с Джеком удалось добраться до входа, где еще один швейцар в униформе выскочил навстречу, чтобы почтительно и радушно распахнуть перед ними двери.
В холле гостей встречал Мишель Лемэн, представитель по связям с прессой, приписанный к Карен на все время ее пребывания в Канне. Лемэну было лет за двадцать пять, и в своих супермодных джинсах и красной спортивной рубашке он был похож скорее на студента, чем на представителя пробивной армии напористых работников по связям с общественностью.
Спрятанные под модными очками темно-карие глаза француза смотрели на актрису с нескрываемым восхищением.
– Добро пожаловать в Канн, мисс Ричардс, – произнес молодой человек на безупречном английском.
И тут же принялся зачитывать список приемов, выступлений, завтраков, ужинов и встреч с прессой, которые должны войти в обязательную программу ее пребывания на Лазурном берегу.
Карен дотронулась до его руки и едва сдержала улыбку, увидев, как Лемэн чуть ли не вытянулся по стойке «смирно».
– Мистер Лемэн, мы с моим агентом вылетели из Лос-Анджелеса более пятнадцати часов назад, и если я не доберусь до постели в ближайшие несколько минут, то рухну на пол прямо здесь, в вестибюле. И я очень сомневаюсь, – добавила она с улыбкой, – что это пойдет на пользу моей внешности. Вы согласны?
Мишель смутился и стал нервно сглатывать слюну, отчего выпирающее у него на шее адамово яблоко заходило вверх-вниз.
– Простите, ради Бога простите! Вы правы. Мы вполне можем обсудить программу после того, как вы отдохнете.
– Церемония открытия начнется сегодня вечером в семь тридцать, – тем не менее напомнил молодой человек, когда гости уже направились к лифту.
– Прекрасно, – бросил ему Джек через плечо. – Мы встретимся с вами здесь же в семь пятнадцать.
Дверь лифта бесшумно закрылась, Карен облегченно вздохнула и сказала не без иронии:
– Это все, что мне сейчас нужно: восторженный, влюбленный в кинозвезду юнец, который будет опекать меня в течение двенадцати дней.
– Не смотри, что у Лемэна такой наивный, обожающий взгляд, – заметил Джек. – Под его мальчишеской внешностью скрывается железная хватка. Он умеет с поразительной уверенностью манипулировать самыми неуправляемыми людьми и запросто общается с известнейшими журналистами самых авторитетных газет и журналов.
Карен озадаченно посмотрела на друга:
– Откуда ты все это знаешь?
– Я наблюдал за ним в прошлом году на кинофестивале в Вене, – ответил Джек. – И у меня такое чувство, что Мишель для тебя готов сделать все: и отвадить папарацци, и избавить от скучных торжественных церемоний.
Лифт остановился, и через несколько секунд коридорный уже вводил гостей в роскошный номер.
Огромная гостиная была выдержана в золотистых тонах и украшена великолепными репродукциями картин восемнадцатого века. На полу лежал бледно-желтый пушистый ковер, а тисненые обои гармонично сочетались с цветом драпировок и кресел. На столе в серебряном ведерке со льдом стояла бутылка шампанского «Вдова Клико», а столик у застекленной двери на большую террасу с видом на Средиземное море украшала прелестная композиция из цветов – подарок от оргкомитета фестиваля.
Карен подошла к окну. Даже за сплошной пеленой дождя вид на бухту был потрясающий. Она представила себя лежащей на берегу под голубым небом и ярким солнцем – кругом молодые загорелые тела, и теплая бирюзовая вода ласково касается ее ног…
– Просто сказка! Только слишком уж расточительно. – Карен огляделась по сторонам. – Этот номер стоит по крайней мере долларов восемьсот в день.
– Восемьсот пятьдесят, но зачем считать? – ответил Джек. – Теперь ты звезда. А значит, и жить должна как звезда.
– Знаю. Просто никак не могу забыть, что всего два года назад я жила в квартире размером вот с эту гостиную и питалась макаронами и бутербродами с рыбой.
– А теперь ешь икру и разъезжаешь на лимузине с шофером. Так в чем же дело? Радуйся! Ты все это заслужила.
Карен наблюдала, как он открывает бутылку с шампанским. Милый Джек! Оставался с ней в самые трудные времена, был свидетелем ее отчаяния, ее страхов и ее побед. И как бы Джек сейчас ни пытался отрицать это, своим успехом она обязана в первую очередь ему. Однажды какой-то газетчик спросил:
– Если бы вас высадили на необитаемый остров и разрешили взять с собой только что-то одно или кого-то одного – что бы вы взяли?
Карен тогда ответила:
– Джека Витадини.
Он протянул ей резной бокал, наполненный наполовину, зная, что Карен не любительница спиртных напитков.
– Будем здоровы! И пусть выглянет знаменитое солнце Ривьеры и сопутствует нам на пути к успеху!
Карен засмеялась и пригубила шампанское, морщась от пузырьков, бьющих в нос.
– Ты серьезно веришь, что Мишель Лемэн может избавить меня от всех этих ужасных церемоний? – спросила она, опускаясь в кресло и скидывая розовые туфли-лодочки.
Джек сразу всполошился:
– Постой, постой, детка. Я никогда не говорил тебе ничего подобного! Я сказал, что он сможет, наверное, сократить какое-то количество встреч. Я не обещал тебе полного одиночества на ближайшие две недели!
– Я имела в виду только встречи с репортерами.
Джек налил себе еще шампанского.
– Но такие встречи как раз и помогут разрекламировать твой фильм. Особенно встреча с фоторепортерами из «Пари-матч». Наверное, твоя фотография появится даже на обложке. Не забывай, журнал выходит миллионными тиражами и расходится по всему миру.
– А это значит – новые интервью и новые фото.
– Так что же плохого? – воскликнул Джек, в недоумении разводя руками.
– Что бы потом ни случилось с этими актерами?
– А что может случиться? Они или сойдут со сцены, или попадут в телевикторину «Голливудские квадраты». – Джек сел напротив Карен. – В наши дни успех – очень хрупкая вещь, детка. Очень большая конкуренция, очень много талантов жаждет участвовать в гонке. И нужно быть очень толстокожим, если хочешь оказаться впереди.
Карен на секунду задумалась и спросила:
– Как по-твоему, почему они спросили о Нейле?
– Да просто любопытство. Тебя это не должно волновать.
– А как ты думаешь, много ли журналисты знают о нем?
Серые глаза Джека задумчиво смотрели на дождь за окном.
– Похоже, не очень-то много, иначе вопросов тебе задали бы побольше. Я могу расспросить Лемэна – осторожненько, конечно. Сейчас важно помнить, что Нейл находится за несколько тысяч миль отсюда и не может причинить тебе ни малейшего вреда.
Раздался телефонный звонок, и Джек снял трубку. Карен наблюдала, как Джек, слушая, посмотрел на часы.
– Спасибо, Мишель. Я сейчас подойду. Нет, – добавил он, взглянув на Карен, и закатил глаза к потолку. – Мисс Ричардс спустится вниз только вечером. А перед ним поставьте двойное виски и постоянно ему поддакивайте, вот и все.
Джек положил трубку и сообщил, легко целуя Карен в лоб:
– Прибыл Сам. Я пойду выпью с ним и разведаю новости. А ты отдыхай. Я хочу, чтобы сегодня вечером ты всех затмила.
Сам, как его всегда называл Джек, владелец «Карнеги пикчерс» Стюарт Б. Вагнер, в прошлом удачливый продюсер на телевидении, десять лет назад взял в свои руки дышащую на ладан киностудию и превратил ее в золотое дно. Он вложил все до цента в постановку фильма «Твоя навеки» – черно-белой картины о Второй мировой войне, которую все в Голливуде считали обреченной на провал. Купив сценарий у полуголодного автора за семь тысяч долларов, Вагнер уговорил сниматься двух самых кассовых в прошлом голливудских звезд. Картина Вагнера собрала более пяти миллионов долларов в первые же недели показа и еще долго считалась самой кассовой и самой популярной, критики провозгласили его лучшей историей о любви и войне, появившейся на экране со времен ленты «Путь в вечность».
Три года назад Стюарт взял Карен под свое крыло, открыв ей премудрости этой работы и укрепив веру актрисы в себя. В «Карнеги пикчерс» она снялась дважды, и сразу после Каннского фестиваля ей предстояло работать в третьей картине. «Оскар» за лучшую женскую роль, который она получила два месяца назад за свой первый фильм «Райская бухта», был неожиданностью для Карен, но не для Стюарта.
Стюарт был строг, честолюбив и не допускал проникновения современной голливудской «морали» в свое святилище, требуя от звезд, с которыми работал, соответствующего поведения.
Как только за Джеком закрылась дверь, Карен разделась, накинула синий шелковый халат и, наливая воду в ванну, посмотрела на свое отражение в зеркале. Неужели все это ей не снится? Неужели она – та самая Карен Маерсон, которая всего несколько лет назад дрожала от счастья при одной только мысли, что сможет открыть свой маленький театрик на юге Нью-Джерси? И неужели она – та самая опустошенная женщина, потерявшая два года назад почти все?
Карен положила часы на туалетный столик и радостно отметила, что уже почти три часа. Через двадцать минут она сможет позвонить в Швейцарию… Мысль о дочери заставила ее улыбнуться. Милая, чудесная, сумасшедшая Элизабет! Даже находясь далеко, она была для матери постоянным источником счастья. Как бы ни была занята, актриса никогда не лишала себя удовольствия поболтать по телефону со своей смешливой и жизнерадостной двенадцатилетней девочкой.
Карен любила, чтобы вода была горячая и чтобы ее было много, – такого удовольствия женщина была лишена первые месяцы своего существования в Нью-Йорке, когда четыре года назад приехала туда одна с дочерью.


Через час, согрев себя двумя мартини, Джек Витадини вернулся в номер, бросил пиджак на стул и, просунув палец в виндзорский узел тщательно завязанного галстука, с облегчением освободил шею. Он не принадлежал к числу красивых мужчин. Но хотя много лет назад угрюмый взгляд и круглое лицо снискали ему прозвище Мопс, его популярность у девочек была беспрецедентной во всей истории мелроузской средней школы.
Но и позже, когда Джек уехал из родительского дома в Филадельфию, чтобы сделать карьеру в театре, этот удивительный феномен не угас. Женщин притягивали его сила, его честный принцип игры по правилам. С ним не требовалось притворяться, Джеку можно было рассказать обо всем и не бояться при этом, что тебя осудят. Итальянское происхождение давало о себе знать: Витадини свято верил в любовь и брак, в преданность семье и друзьям.
Он украдкой бросил взгляд на широченную кровать – может, еще удастся вздремнуть до начала церемонии. У Карен есть прекрасные правила: спать, если устала, и пить, только если мучит жажда. За последний год Джек не соблюдал ни того, ни другого и уже начал чувствовать результаты излишеств и перегрузок.
Ему было сорок восемь; его жизнь определялась расписанием, презирающим всякое представление о времени, и была наполнена встречами с избалованными актерами и директорами студий, которые почти никогда не знали точно, чего хотят. Это, конечно, не декорации двигать, чем он занимался шесть лет назад, когда Карен Маерсон пришла с предложением, перевернувшим всю его жизнь.
– Я хочу открыть театр в Хэддонфилде, – объявила она за кофе во время перерыва в театре имени Эдвина Маркхама в Филадельфии. – И мне нужен первоклассный художественный руководитель. Не буду врать тебе, Джек. Предприятие рискованное, и нам придется работать по-черному, но если за дело возьмемся мы с тобой, то я не сомневаюсь, что у нас все получится. – И одарила его ослепительной, самоуверенной улыбкой, растопившей все сомнения.
И вот! Он присутствует на одном из самых крупных кинофестивалей года вместе с суперзвездой, которой помог пуститься в плавание за успехом и славой. В этом году он пытался уклониться от поездки на фестиваль, но Карен убедила друга, что его присутствие совершенно необходимо. Зная, как плохо она себя чувствует на публике, особенно под натиском репортеров, Джек согласился побыть здесь вместе с Карен первые дни – пока актриса не пообвыкнет и не станет чувствовать себя спокойнее. После некоторой перетасовки своего рабочего расписания он оставил клиентов на двоюродного брата и сотрудника Джо Манетти, поцеловал на прощание жену Ширли и прилетел в Канн.
Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Джек ставил дорожный будильник на шесть часов. Кому опять потребовалась нянька?
– Привет, старина!
Джек почувствовал, как по спине пробежал холодок.
– О Господи…
– Что, теперь так принято приветствовать старых приятелей? – Голос на другом конце провода был по-пьяному добродушен. – И потом я – совсем не Господь. – Собеседник говорил медленно и старательно, заплетающимся языком. – Я Нейл. – И он рассмеялся, довольный собой.
– Ты где, Нейл?
– Как где? Да здесь же, дружище! На прекрасной солнечной Ривьере. Я тут, внизу, около бара. И мне не дают больше выпить, – произнес он оскорбленным, полным достоинства голосом и икнул.
Джек почти увидел, как Нейл по-детски надул губы.
– Карен знает, что ты здесь?
– Не-е. Она отключила телефон.
Джек тяжело вздохнул.
– Послушай, я думал, между нами полное взаимопонимание. Ты дал мне слово, что больше не будешь мешать Карен. Пришел ее звездный час, и совсем не обязательно, чтобы именно сейчас рядом болтался бывший муж-пьяница.
– Я остался без гроша, – жалобно захныкал Нейл, будто бы это могло служить ему оправданием.
– А где же, черт побери, пять тысяч долларов которые я дал тебе, на прошлой неделе?
– Кончились, – печально произнес Нейл. – Уже кончились.
Джек прижал два пальца к глазам, пытаясь унять зарождавшуюся головную боль.
– Закажи черный кофе и садись где-нибудь в углу, черт бы тебя побрал! Я сейчас спущусь.
Джек взялся за галстук, хотел перевязать узел, но с раздражением швырнул его на стул. Потом схватил пиджак и поспешил к двери, на ходу глотая желудочную пилюлю. Ну почему у него никогда ничего не выходит так, как задумано?!




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману На Лазурном берегу - Хегган Кристина



Прекрасный красивый роман прочитала с огромным удовольствием!
На Лазурном берегу - Хегган КристинаВселенная
21.06.2013, 18.37





Дерьмо
На Лазурном берегу - Хегган КристинаБелла
21.06.2013, 19.21





Не согласна с Беллой книга замечательная 9/10.
На Лазурном берегу - Хегган КристинаАнжела
21.06.2013, 19.27





Так себе на любовный роман не тянет как обычный рассказ о жизни людей
На Лазурном берегу - Хегган КристинаТина
2.07.2013, 9.28





Очень очень понравился
На Лазурном берегу - Хегган Кристинаоля
13.04.2015, 14.34





Понравилось! Только концовка скомкана
На Лазурном берегу - Хегган КристинаСвета
15.04.2015, 18.28





Понравилось! Только концовка скомкана
На Лазурном берегу - Хегган КристинаСвета
15.04.2015, 18.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100