Читать онлайн , автора - , Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2
Голубой час

Утром ее разбудила острота морозного воздуха. Леа медленно открыла глаза и поглядела на скрытое в дымке утреннее солнце. В голове у нее продолжался фильм сна, гоня по экрану одну сумасшедшую картинку за другой, так что у нее закружилась голова, несмотря на то, что она лежала плашмя на спине. Ее преследовали, на нее напали, развернули, опрокинули — и все повторялось до тех пор, пока она не стала задыхаться. Однако животный страх за свою жизнь смешивался с наслаждением от собственной беспомощности. И возбуждением, когда все вокруг погружалось во тьму. Неописуемая потребность если уж быть уничтоженной, то тогда уж и быть хотя бы найденной.
Все это при пробуждении оставило странное чувство. «И что это натворила моя фантазия?» — спрашивала себя Леа, пытаясь отогнать впечатления ночи. При этом они улетучились, словно облака, в которых только что виднелись очертания лица, и вот уже в следующий миг не осталось ничего, кроме кучи ваты на голубом фоне.
Леа с удивлением обнаружила, что лежит полностью одетая на матрасе в своей маленькой комнатке. Окно распахнуто настежь. Можно было только радоваться тому, что батареи храбро сражались с волнами жгучего холода. В противном случае как минимум пальцы ног и кончик носа оказались бы отмороженными.
Озадаченная Леа поднялась и с опаской принялась вспоминать события прошедшего вечера. Она понятия не имела ни о том, чем окончилась дискуссия, ни как они все прощались. Тело было на автопилоте. Словно в трансе она брела домой сквозь снежные массы, подняв голову к звездному небу, а сердце билось в глубоком гулком ритме, от которого дрожат миры.
Только холод начал постепенно возвращать воспоминания. Запах Адама, когда он во время дискуссии стоял почти вплотную к ней, напоминал запах холодного воздуха. Он был морозный и ясный, когда она взглянула ему в лицо.
Что увидела она в его глазах?
Внезапно Леа стало так жарко, словно окно было заперто всю ночь. Тяжело дыша, она поднялась. Вот она снова, эта засасывающая трясина. Но на этот раз Леа стала сопротивляться сильному чувству. Что она заметила в глазах Адама? Картинка мелькнула, но уловить и понять ее Леа не смогла. Удивленно смотрела она на то неописуемое, что клубилось в этих зеленых глазах, пытаясь придать ему форму. Картинка исчезла, оставив после себя болезненную пустоту.
В отчаянии Леа вынуждена была признаться себе, что, к сожалению, ей не пришли в голову подходящие слова в тот миг, когда Адам ответил на ее взгляд. Казалось, поэтому он перестал существовать и превратился в самую обыкновенную вымышленную фигуру. Словно за соломинку, Леа схватилась за зачитанный сборник стихов Эгара Аллана По, на холщовом переплете которого много лет назад оставил отпечатки своих зубов ее пес Рубен. Дрожащими пальцами она провела по строкам:
И вдоль всего далекого путиСреди туманов, пурпуром согретых,До самого конца — одну тебя.
Эти строки уняли внутреннюю дрожь Леа. Она все еще нетвердо стояла на ногах, и, закрыв окно, снова опустилась на матрас, повторяя магические слова По словно мантру.
Пытаясь понять причину этой безграничной тоски, она с болью в сердце осознала, что понятия не имеет, когда и где вновь увидит Адама. После краткой беседы они не обменялись друг с другом ни единым словом. Леа полагала, что Адам исчез еще до того, как все начали прощаться.
Она сидела, уцепившись за эту неприятную мысль, когда внезапно зазвонил ее мобильник. Девушка торопливо огляделась, пока не поняла, что звонящая штука лежит в боковом кармане ее парки, которая все еще на ней.
— Да? — ответила она, ловя ртом воздух.
— Доброе утро, Леа. — Профессор Каррьер даже не пытался скрыть веселья в голосе. — Надеюсь, я не разбудил вас?
Леа поспешно ущипнула себя за нос. «Дыши глубже, черт побери!» — прикрикнула она сама на себя.
— Извините, я только что поднялась пешком на одиннадцатый этаж. Минуточку, я отдышусь. — Ложь совершенно естественно слетела с ее дрожащих от волнения губ.
И с облегчением услышала тихий смех на том конце.
— Я хотел пригласить вас сегодня на ужин в «Декаданс», дорогая моя. Картина Фридриха, о которой вы вчера говорили, не идет у меня из головы. В принципе, о значении «Монаха у моря» для романтизма сказано много, и все же я охотно продолжил бы разговор. Я подумал, что нам стоит встретиться и поразмыслить над этим. Как вы считаете?
Леа воодушевленно кивнула. Когда она поняла, что Каррьер все еще ждет ее ответа, она срывающимся голосом торопливо крикнула в трубку:
— Непременно!
Остаток дня она провела в упоительной трясине, в которую толкнул ее вчера вечером Адам.
Леа сосредоточилась на зрелище открывающегося и закрывающегося рта профессора Каррьера. Так чертовски тяжело разбирать даже отдельные слова! Она не потеряла нить разговора, нет, но вступление уже пропустила. Леа сидела оглушенная, с разочарованием на лице, при этом она делала вид хотя бы минимальной заинтересованности.
К счастью, в понимании профессора Каррьера милая болтовня подразумевала монолог в его исполнении. Визави с тускло — как для «Декаданса» — одетой студенткой. Хотя Леа в приступе безумия очень долго комбинировала те немногие вещи, которые взяла с собой на семестр за границей, пока не организовала что-то мало-мальски приличное. Что ж, облегающий вязаный свитерок с воротником-стойкой в сочетании с джинсами хорошо бы смотрелся в студенческой забегаловке.
Леа вновь проглотила отчаяние. Хотя смущала ее не двусмысленность ситуации: она сидит одна с профессором в одном из лучших ресторанов города. Когда ее провели к элегантно накрытому столу, стоявшему в сторонке, откуда открывался вид на лабиринт улиц, она разочарованно заметила, что сервирован он только на двоих.
Разочарование было настолько велико, что охотнее всего Леа ушла бы, чтобы дома вдоволь нарыдаться в подушку. Так с детства она справлялась со всеми случавшимися в ее жизни неудачами. Но затем она храбро сглотнула и смирилась с тем, что участия в ужине Адам принимать не будет.
Едва официант привычным жестом придвинул Леа стул, как появился профессор Каррьер, потрепал ее по плечу и, еще только присаживаясь на стул, принялся читать доклад. Прервался он только затем, чтобы сделать заказ и широким жестом предоставил Леа возможность выбирать самой, о чем они оба уже сильно жалели.
Вообще-то Леа была к этой ситуации готова: дома она нашла в разговорнике перевод вопроса:
— Что вы нам сегодня посоветуете?
Из ответа официанта она не поняла ничего — сильный акцент в его французском, похоже, поставил в тупик даже профессора Каррьера, — но мужественно улыбнулась и ответила:
— Великолепно.
После того как были пережиты кристаллизованный тыквенный суп и превращенные в желе креветки, ее доконали драпированные кусочки перепела со связанным в форме миниатюрного бокала шнитт-луком рядом с икрой из красной свеклы. Она почувствовала, что с нее хватит, и скромно отодвинула тарелку, к которой едва притронулась. Леа опасалась, что еще один взрыв вкуса — и ей придется пригоршнями есть снег.
Профессор Каррьер тоже вымученно улыбнулся.
— У них есть специальное меню с региональной кухней, но показывают его они крайне неохотно. Ведь здесь просто очень модно обедать. Может быть, нам стоит позже взять на углу пирожков с грибами и квашеной капустой?
Леа воспользовалась кулинарной растерянностью Каррьера, чтобы ненадолго отлучиться в уборную. В вестибюле, представлявшем собой гротескную смесь из фатального понимания барокко и самых прекрасных вещей, которые могла предложить здешняя торговля хрусталем, она, вздохнув, опустилась на табурет перед одним из туалетных столиков.
Леа сознавала, как бледно должна смотреться на фоне этого буйства красок. Расфуфыренные дамы с лакированными губами и в стразовых босоножках на босу ногу, похоже, разделяли ее мнение, потому что второго взгляда с их стороны Леа не удостаивалась. «Sorry, но эволюция еще не позволила мне стать морозоустойчивой», — раздраженно подумала Леа, глядя на пятна от растаявшего снега на носках сапог.
И что же делать? Вот сидит она в студенческой одежде в ресторане первого класса за столом с крайне оригинальными, по совершенно несъедобными блюдами, и слушает нескончаемый поток мыслей профессора, в то время как ей хочется ныть от тоски. Вся ситуация была крайне необычной и, наверное, в любом случае вогнала бы ее в депрессию, даже без того, что отсутствие одного вообще-то чужого ей человека сводило ее с ума.
Леа вздохнула. Увидит ли она Адама когда-нибудь еще? Может быть, такая возможность представится, когда профессор Каррьер захочет показать ей особенно прекрасное издание «Приключения в сочельник». «Возможно, оно лежит в его спальне», — с неприязнью подумала Леа. Мгновение спустя она виновато вздрогнула, потому что за весь вечер профессор не предпринял ни малейшей попытки пофлиртовать с ней. Поэтому сейчас она вежливо вернется к столу и будет слушать ого. И очень внимательно — ведь она хорошая студентка.
Возвращаясь в зал, Леа смотрела исключительно в пол. Ее потребность в пренебрежительных взглядах лиц одного с ней пола на сегодня исчерпана. Она казалась себе серой и ненужной, как никогда раньше.
— Не пойму, как ты заталкиваешь в себя ЭТО. — Адам сидел спиной к окну за их столиком, с восхищением глядя на то, что осталось в тарелке Каррьера.
— Это только вопрос тренировки, — тоном профессионала пояснил Каррьер, а затем заметил Леа.
Улыбнувшись, он подозвал ее, но пододвинуть ей стул предоставил Адаму. Тот лишь кивнул в качестве приветствия, в то время как руки его лежали на спинке стула. Сама того не осознавая, Леа, присаживаясь, глубоко вздохнула. Чудесный запах снега, исходивший от одежды Адама, отнял разум.
Немного позже, когда стол был полностью убран и на нем остались только подсвечник и три бокала, полных вина, Леа была уже уверена в том, что слегка пьяна. Волнующий вид Адама только усугублял ситуацию, хотя он и избегал ее взгляда. Леа устраивало, что она может просто сидеть и смотреть на него. Она даже не пыталась привлечь его внимание. В данный момент достаточно было одного присутствия. Она наслаждалась его видом, изучала напряженность его прямого корпуса. Запоминала форму рук, расслабленно лежавших на столе. Наблюдала за тем, как свет то и дело играет на прядях цвета меда в его темно-русой шевелюре, так что они начинают источать теплые лучи.
Наконец голос профессора Каррьера вывел ее из задумчивости. Леа часто-часто заморгала. Это был прямо поставленный вопрос, а она понятия не имела, о чем он ее спросил. Профессор Каррьер подобрал оброненную нить разговора и, похоже, приобрел внимательного слушателя хотя бы в лице Адама.
Каррьер приветливо улыбнулся.
— Дорогая моя, не стесняйтесь, расскажите нам, как вы попали в сети романтизма.
Прошло мгновение, прежде чем Леа поняла, что он говорит не о ее чувствах к Адаму, а опять о своем любимом предмете, о романтизме. Ее серые мозговые клеточки включились на полную. «Холодный пуск двигателя», — с ужасом поняла она.
— Попала в сети… — задумчиво повторила она. — Это произошло, как и в случае большинства зол, на исходе детства, на пороге взросления. Я обнаружила в себе слабость к зловещему… — Леа замерла. То, что она рассказывала, звучало ужасно скучно. При всем при этом тот опыт, несмотря на всю свою простоту, был почти озарением, оказавшим влияние на всю ее последующую жизнь.
— То, что я только что сказала, прозвучало уклончиво, — продолжала Леа. — На самом же деле в двенадцатилетнем возрасте во время летних каникул я открыла для себя мир «романа ужасов» — к большому сожалению моих родителей. Сияло солнце, люди веселились, а я сводила с ума мать, тратя все свои карманные деньги на тяжеленные книги с такими чудесными названиями как «Салимов удел». Эти романы ужасов задели во мне какую-то струну, давая ощущение того, что меня уносит отсюда, безо всякой надежды на спасение. Мне безразличны были пляж и вода, я сидела под навесом, не имея времени даже на болтовню с матерью, потому что была полностью поглощена книгой. Когда потом я занялась изучением литературы, долго размышлять над специализацией мне не понадобилось. Да, я просто стала добычей духа романтизма. Кроме того, всегда нравилось все иррациональное и бесцельные грезы.
Во время своего небольшого доклада Леа сосредоточилась на отражении огней в окне за левым плечом Адама и продолжала смотреть туда, пока ее не освободил из этого плена тихий смех профессора Каррьера. Хотя по его виду нельзя было сказать, что ему весело; скорее, он испытывал облегчение.
— Слабость к иррациональному — чудесная предпосылка для преодоления известных границ. Леа, а как вы вообще живете? Вы — выдающаяся студентка со своеобразным чувством юмора. — Одним движением профессор велел Леа помолчать. — Ну, для чего вы выбрали такое место, как это, когда могли получить стипендию для учебы в больших старинных городах континента? Любовная тоска?
Услышав последние слова, Леа позволила себе взглянуть в лицо Адаму. Тот как раз хотел сделать глоток вина, когда рука ею застыла на полпути ко рту. Взгляд его устремился на Леа, но уже в следующий миг он отвел глаза и отпил из бокала.
Поскольку Леа не ответила ему, профессор Каррьер продолжал:
— Вот видите, вы постоянно замкнуты в этих университетских рамках. Очень трудно выманить вас. Но меня интересует, что скрывается за этим заученным умением мыслить и говорить. Что является спусковым устройством для этого беззаветного интереса? Ваши знания и успехи — пример для подражания, и тем не менее я не могу различить красной нити… Полагаю, вы не знаете, куда идти дальше, потому что не хотите докопаться до того, откуда в вас эта потребность.
— Вы интересуетесь психологией? — спросила Леа более резко, чем ей того хотелось. Однако она не могла избавиться от ощущения, что профессор Каррьер хочет загнать ее в какой-то угол. Кроме того, она ощущала растущее беспокойство Адама, внимание которого было приковано к Каррьеру. При этом он так сильно наклонился к столу, словно каждую минуту был готов к прыжку, подобно дикой кошке.
По лицу Леа промелькнула улыбка. Если эта тема вызывает у Адама такой интерес, то нужно придерживаться ее, пусть даже при этом она попадется на крючок такому искушенному в беседах собеседнику, как профессор. Главное, ей удалось вселить жизнь в замкнутые черты Адама, и, может быть, они расскажут ей что-то о нем.
— Думаю, меня интересуют эти переломные моменты, которые зовут людей на стезю романтизма, где все размыто и запутано, и уже не знаешь, где верх, а где низ. Нарушение законов, это неясное томление по непознанному. Возможно, нужно быть чувствительным к чему-то определенному, чтобы быть в состоянии заниматься лордом Байроном и ему подобными.
Леа услышала, как засопел Адам, но профессор Каррьер опередил его:
— Вот что мне хотелось бы знать, дорогая моя: на чем основана ваша восприимчивость? На чистом любопытстве? Или на чем-то большем, более сильном, на неком фундаменте, способном выдержать строение?
Леа озадаченно глядела на профессора. Его слова затронули в ней что-то, подобно тому, как трогают пальцем зеркальную гладь пруда. Пока Леа искала ответ, глядя при этом в серьезное, сосредоточенно-бледное лицо Каррьера, Адам резко поднялся, разрушая чары.
— На сегодня достаточно уже допросов. Можешь продолжить мучить ее завтра на лекции. Леа, я на машине и, если хотите, могу отвезти вас домой.
Леа вскочила, чтобы в следующий же миг устыдиться своей невежливости. Но ни профессор Каррьер, ни Адам не заме-гили ее поведения, потому что были слишком заняты тем, что вели между собой безмолвный спор.
Леа подавленно ждала, чем он окончится, когда профессор внезапно протянул ей на прощание руку. Тряся ее ладонь, он хитро заметил:
— Пожалуй, мне следует извиниться перед вами за свой темперамент и любопытство, дорогая моя. Вы наверняка понимаете, что все дело исключительно в страсти — не можешь контролировать себя и подвергаешься опасности показаться смешным.
Он снова подмигнул ей, а затем пальцы Адама слегка коснулись ее плеча, чтобы напомнить, что пора идти. Леа тут же оставила свои размышления о том, действительно ли профессор Каррьер нарочно выбрал настолько двусмысленные слова, как ей показалось.
Она безропотно последовала за Адамом через зал. При этом она отметила светло-русые волоски на его руках, когда он открывал дверь; от нее не ускользнули его плотно сжатые губы. В отражении зеркала машины, при этом чувственно-пухлая нижняя губа не потеряла ни капельки своего воздействия. Не ускользнула от ее внимания и глубокая морщинка над его правой бровью, появившаяся с тех пор, как Каррьер начал свой допрос. Только вот поездка через темный город прошла быстрее, чем думала Леа. Не успела она даже начать разговор, как Адам уже открыл перед ней дверцу, помогая выйти.
Они молча поднялись по лестнице, и по степени запыханности Леа установила, что они добрались до одиннадцатого этажа быстрее, чем предполагалось. В этом сером, плохо освещенном месте Адам прямо-таки светился, словно пришел из другого измерения, весь прекрасный и чужой. Поднимающаяся по лестнице мраморная статуя, источающая манящий аромат, — так казалось преисполненной томления Леа.
Когда они оказались перед дверью в комнату Леа, девушка была вне себя. На нее, словно проклятие, навалилась влюбленность того рода, что способна любого человека лишить возможности двигаться. В то же время она чувствовала, как волной подступает паника, что Адам вот-вот попрощается с ней.
Мужчина стоял так близко, что достаточно было поднять руку, чтобы коснуться его лица, лишенного, кстати, всяческого выражения. Но он избегал какого бы то ни было контакта с ней. — Доброй ночи, Леа, — сказал он, и вот уже его нет рядом. В комнате девушке удалось стащить с себя одежду, и рухнуть на матрас, чтобы свернуться там в позе эмбриона и прочувствовать пустоту, охватившую ее. Она заставила себя расплакаться и, в конце концов, принялась всхлипывать так душераздирающе, что едва не задохнулась. Несмотря на ощутимое облегчение, ей пришлось пролить немало слез, прежде чем она сумела уснуть.
Спустя несколько часов Леа проснулась от внезапного осознания. Закашлявшись, она села на матрасе. Грудь болела, словно на нее положили что-то тяжелое. «Откуда он знает, где я живу? На каком этаже? В какой квартире? Он же всегда шел впереди!» Леа была в этом уверена. Откуда он знает все это?


Адам почти не заметил, как спустился по лестнице — шаг за шагом, не позволяя себя ни о чем думать. Внезапно он снова оказался на улице. Позади, медленно закрываясь, заскрипела дверь подъезда. Сквозь вечно заляпанные стекла двойной двери проникал свет освещенного холла, и ему показалось, что он слышит гудение ламп дневного света. Оно быстро перешло в громкий скрип у него в ушах, настолько сильный, что стало больно. Прошло некоторое время, прежде чем он понял, что это скрипят не лампы, а что-то у него внутри.
Он с трудом устоял перед желанием пройти дорогу, которая только что далась ему с таким трудом, в обратном направлении, чтобы, наконец, утолить терзавшую его жажду, отнимавшую разум.
Адам заставил себя несколько раз глубоко вздохнуть, затем двинулся к машине. Когда он вынимал из кармана ключ, руки его дрожали настолько сильно, что ему никак не удавалось открыть дверцу. Давя в себя крик ярости, он всадил кулак в окно, разбившееся от удара. Адам поднял руку и увидел на разбитом стекле несколько размытых красных пятен.
Моментально желание, еще только что державшее его железной хваткой, отступило. Вид крови изменил все, и следы крови в этот миг привлекали внимание не только Адама.


Желтоватый верхний свет центральной библиотеки скрывал в тени глаза и опущенные головы, и какой-то особый вид мелких частичек пыли, мерцавших в воздухе, вынуждал чьи-то легкие зайтись кашлем. Леа уже некоторое время наблюдала за тем, как молодой человек, одетый, несмотря на жару, в одну из этих ярких тренировочных курток из износоустойчивой ткани, переворачивал в равномерном пятиминутном ритме страницы медицинской энциклопедии. Она понаблюдала за ним еще три страницы, а затем снова вернулась к лежавшей перед ней картине.
Репродукция «Монаха у моря» тем временем снова свернулась. Леа осторожно разгладила ее и положила на скручивающиеся уголки блокнот и карандаши. Затем как следует протерла невыспавшиеся глаза, от чего в них запекло еще сильнее.
Рядом с ней лежала нечистая совесть в форме стопки бумаги, вся заполненная каракулями чего-то очень бездуховно и плохо скопированного. Вот уже несколько дней ей в голову не приходила ни одна оригинальная мысль. При этом срок сдачи неумолимо приближался, а Леа не привыкла работать в условиях нехватки времени. Обычно идеи так и лезли из нее, но теперь воцарилось молчание. Ее интеллект безропотно подчинился страсти.
Боже мой, быть ведь такого не может, чтобы мужчина, о котором она ровным счетом ничего не знает, так затуманил ее чувства и рассудок. Разве красота способна вызвать такую сильную страсть, что сжимает грудь? И единственное, что открылось ей об Адаме, это его неприступность. Это тоже, без сомнения, может привлекать, но вот привлекать с такой силой, что вся жизнь внезапно кажется пустой только потому, что его нет рядом?
Леа расстроено глядела на хрупкую, похожую на тень фигурку монаха, стоявшую спиной к ней и, казалось, выпадавшую из общей картины. «Точно так же, как и я из своей жизни», — подумала она, разглаживая пальцами сворачивающуюся бумагу.
Она вновь попыталась сконцентрироваться на репродукции, надеясь, что произведение искусства вдохновит ее на что-нибудь. Но ничего подобного не произошло. Леа еще несколько секунд пыталась извлечь из картины хоть что-нибудь полезное, а затем сдалась и принялась просто рассматривать ее.
Бесконечная синь горизонта, столь необычно низко указанная Каспаром Давидом Фридрихом, вошла в нее, потянула за одежду и кожу, вовлекая в бесконечное метание между небом и морем. Ветер безжалостно трепал ее волосы, унося аромат моря, и ей стало трудно дышать. Леа отдалась на волю ветра, чувствуя, что шатается. Ее охватил шум волн, прогоняя остатки сопротивления, гоня прочь мысли. Она рухнула в голубую бесконечность, она очень охотно сдалась.
Позже она не смогла бы сказать, сколько времени просидела так, поглощенная картиной, со вцепившимися в край стола руками, пока сознание капля по капле не вернулось к ней. Она не слишком обрадовалась этому, потому что тут же вернулось горячее биение в груди, из-за которого все казалось не важным и мертвым.
«Так дальше продолжаться не может», — решила Леа. Было просто смешно проводить дни словно в трансе и не интересоваться тем, чем жила до сих пор. Ночи тоже были не лучше: одиночество лишало ее сна, заставляя то и дело вскакивать и оглядываться в темной комнате в поисках кого-то, кто никогда даже не думал в нее войти. И тем не менее все в ней ждало возвращения Адама.
Леа горько рассмеялась. Может быть, ее истрепанная томлением душа планирует стоять в очереди столько времени, сколько потребуется Адаму для того, чтобы передумать. План «Б», похоже, не был предусмотрен. Безжизненно, словно Шиповничек,
l:href="#n_2" type="note">[2]
она будет ждать, когда появится принц. А если нет? Ах, да чего, в конце концов, стоит ее жизнь? Все казалось таким бессмысленным по сравнению с отсутствием Адама.
Леа с облегчением ощутила, как в ней просыпается нечто вроде возмущения. Спасительный якорь, за который она немедленно ухватилась. Вся эта история — полнейшая чушь. Сходить с ума по красивому мужчине, с которым она едва ли обменялась парой слов. Кто может сказать, какие пропасти скрываются за соблазнительным фасадом? Или еще хуже: может быть, ничего, кроме фасада-то, и нет. Подобное восхищение свойственно только американским горкам неконтролируемых юношеских мечтаний, но уж точно его не должна демонстрировать девушка, находящаяся на пути к получению заветной стипендии для защиты диссертации.
Чтобы еще очевиднее доказать себе, насколько она смехотворна в этой своей полумании, Леа представила, как рассказывает об Адаме подруге. Она хорошо представляла сочувственные взгляды и сдавленные смешки, которые вызовет подобное признание. И вдруг поток мыслей споткнулся: какой подруге? На мгновение она задумалась о другом.
У нее не было настоящей подруги, только Марла, с которой она не разговаривала с тех пор, как они поспорили. Кроме того, Марла, на ее взгляд, была слишком сухой, чтобы выслушивать какие-то бредни, — об этом Леа даже задумываться не стоило. Здесь, в университете, Леа пока что только с Язной обменялась более чем парой слов, но обсуждать с ней такую волнующую тему? Для этого девушки слишком мало знали друг друга. Кроме того, Леа не нравилось вспоминать язвительные замечания в адрес Адама, которые делала Язна после вечера у профессора Каррьера. Слушать, как кто-то превращает мужчину, по которому ты сходишь с ума, в объект для насмешек, было крайне неприятно.
Леа, погруженная в эти мысли, принялась катать между ладонями карандаш. Мама наверняка с удовольствием обсудила бы тему ее влюбленности. В конце концов, она ведь вечно опасалась, что дочь унаследовала не только мечтательный характер отца, но и его бесстрастность. Леа в который раз почувствовала, как скучает по маме. Единственный человек, который когда-либо был по-настоящему близок ей, которому в силу настойчивости и при помощи тонких шуток удавалось к ней пробиться.
Она печально закусила нижнюю губу, в конце концов, признаваясь себе, что на самом деле не существует никого, кому можно было бы поверить свои запутанные чувства по отношению к Адаму. Вполне возможно, с горечью подумала она, в том, что она перебывает в каком-то дурманящем состоянии, виновато ее одиночество.
Пришло время признать, что она зашла в тупик. И не имеет ни малейшего понятия о том, кто такой Адам. Одно известно точно: он не был готов даже к тому, чтобы притвориться питающим к ней интерес. Все размышления, почему он так уверенно пришел к ее квартире, были рождены тем самым желанием, которое заставляло ее просыпаться по ночам в надежде обнаружить его сидящим рядом с ней на матрасе.
«Все, достаточно!» — одернула себя Леа. С этого момента у нее есть старый добрый смысл жизни: литература. Своей оригинальностью она заставит глаза профессора Каррьера лучиться. Она решительно откинулась на спинку стула и посмотрела на произведение искусства Фридриха совершенно иначе…
…и вновь погрузилась в синеву так внезапно и болезненно, что комок нервов между грудью и животом вновь оказался под напряжением. Восстание было проиграно, сопротивление — бесполезно. Леа безвольно поплыла по воле волн, и будет плыть до тех пор, пока не придет Адам и не освободит ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100