Читать онлайн , автора - , Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

1
Восточный ветер

Было еще не поздно, но сумерки опустились несколько часов назад. Они совершенно безжалостно и неожиданно окунули все во тьму. В этих восточных широтах между днем и ночью не было плавного перехода, который побуждал людей ускорить шаг и поспешить домой. Даже слабая сеть уличных фонарей не могла сдержать нарастающий голод темноты: каждый день отнимал все больше слабого дневного света, но в этом городе, похоже, никто особенно не старался приспособить уличное освещение к таким переменам. Все предпочитали, спотыкаясь, бродить по мрачным закоулкам и ломать себе шеи в снежных заносах.
Этим вечером, в первый раз подняв голову от книги, которую снабжала комментариями, Леа увидела черное окно, где отражался свет настольной лампы. Она озадаченно заморгала, потому что совсем недавно в окне были видны очертания дома напротив. Подавив зевоту, Леа потерла шею. Похоже, она была единственным человеком в этом городе, каждый раз удивляющимся тому, что прямо в центре, сидя в окружении широких улиц и домов, высотою более десяти этажей, можно разглядеть снаружи только отдельные размытые пятнышки света: лампы и свечи за оранжевыми шторами с коричневым рисунком да изредка — вспышки автомобильных фар в глубине переулков.
В этот вечер ко всему прочему звезды и месяц затмил падающий снег. Мгновение Леа наблюдала за игрой пушистых хлопьев, затем приоткрыла единственное окно в своей комнате и осторожно ощупала крючок на внешней стене. Ее пальцы тут же закололо от холода, и она была рада тому, что замерзший узел веревки, на конце которой висела матерчатая сумка, развязался легко. Она выудила завернутый в промасленную бумагу кусок сыра и пластиковую бутылку с замерзшим молоком.
Как бы холодно ни было снаружи, воздух в ее комнате едва не трещал от жары. Домоправитель, хозяин центрального отопления, живший в одной из этих бесчисленных клетушек, очевидно, любил, когда в комнате очень жарко. Поэтому Леа и сидела в маечке и пижамных штанах на пахнущем пылью полу и читала, в то время как ветер, сквозивший из щелей в раме, обдувал ее обнаженные плечи. Она уже свыклась с тем, что щеки горят в сухом, раскаленном воздухе, а ночью она просыпается в твердой уверенности, что уснула прямо в сауне.
Когда она рассказала об этом по телефону своей сокурснице Марле, та только холодно отметила:
— Ты ведь сама этого хотела. Зачем тратить время на Париж или Стокгольм, когда можно познавать дикую целину? Это ведь твои собственные слова, не правда ли? Когда я предупреждала тебя об этом, ты заявила, что любишь, когда тебе бросают вызов. Так пользуйся случаем.
Леа с трудом удалось сдержать язвительное замечание, но то, что подруга и не подумала ей посочувствовать, причинило боль, и этого нельзя было отрицать
— Этот город и эти люди чем-то сбивают меня с толку, — произнесла она в надежде, что все же удастся выпросить у Марлы пару слов сочувствия.
Но Марла была безжалостна в своей чопорности.
— Ты никогда особенно не интересовалась тем, что происходит вокруг. Из всех людей, учившихся на литературном отделении, с которыми я знакома, ты больше всех погружена в мир книг. Чтобы ты обратила на кого-то внимание, этот кто-то должен написать историю о себе.
— Может быть, но… — запинаясь, ответила Леа, — здешние люди настолько другие. Я просто не понимаю правил, по которым тут все происходит, это не считая языковых трудностей. Здесь все такое странное, об этом не пишут в путеводителях.
— Ты просто не привыкла полагаться на других. И теперь вынуждена вылезти из своей скорлупы и взглянуть на то, что еще может предложить тебе жизнь. — В этом месте Леа возмущенно засопела, но Марла не позволила вывести себя из терпения. — Воспользуйся этим временем, проведенным на краю цивилизации, как шансом наконец-то начать по-настоящему замечать окружающих, а не просто быть с ними рядом. Ты ведь до сих пор именно так и поступала, Леа.
После этих слов Леа выдавила из себя несколько фраз прощания, и с тех пор Марле не звонила. Слова подруги ранили ее сильнее, чем она отваживалась самой себе признаться. Действительно, Леа была вполне способна обходиться без посторонней помощи — в конце концов, ей рано пришлось этому научиться. Но услышать слова подруги в затруднительной ситуации — с этим мириться она не хотела.
Несмотря на все, Леа нравилась комната, предоставленная ей на время получения стипендии для учебы за границей. Хотя она была размером с кладовую и обладала тем странным очарованием, которое источает зрелище упадка и разрухи, она была ее гнездом в этом чужом городе, не хотевшем принимать ее в себя.
Жуя бутерброд с сыром, запивая сухие крошки чаем, потому что молоко не успело оттаять, Леа прислушивалась к шорохам в доме, которые были громче, чем звук от ее глотков и шум в трубах отопления. Вечно ругающаяся пара, жившая над ней, похоже, еще не пришла домой. Квартира слева пустовала, как и многие другие в этих убогих бетонных коробках. Справа через тонкую стену слышались звуки кухни: кто-то громыхал металлической посудой, по радио передавали народные песни. Снаружи доносилась обычная смесь из грохота уличного движения, болтовни и некоторого количества народных песен. На удивление спокойный вечер.
Леа еще раз пробежала глазами по своим записям. Она сделала над собой усилие, пытаясь подавить возрастающую на протяжении вот уже нескольких часов нервозность. Сегодня вечером ее впервые пригласили на дискуссию к профессору литературы Этьену Каррьеру — темой будет расцвет романтики, как раз то, что изучала Леа. На лекциях ей еще не представилось случая блеснуть познаниями так, как ей бы того хотелось. Однако выдающаяся слава Каррьера и почти непонятная речь однокурсников обуздали ее растущее недовольство, поэтому Леа вела себя очень сдержанно, что вообще-то было ей не свойственно. К счастью, ей все же удалось несколькими замечаниями привлечь к себе внимание профессора и, как следствие, получить приглашение.
«Лучше всего, — сказала себе Леа, — убить оставшееся время где-нибудь… в другом месте». Здесь, в каморке площадью менее десяти квадратных метров, она в любом случае долго не выдержит. Ей было уже все равно — будут ли щеки полыхать от жары или их будет обжигать мороз.
Несколько минут спустя, с паркой и метровым вязаным шарфом под мышкой, она уже бежала через окутанный полумраком холл, пол которого, вопреки здравому смыслу, был застелен ковром. Десятилетия слякоти образовали в центре холла черную дорожку, каждый шаг по которой сопровождался чавкающими звуками. Пахло плесенью и мхом. Леа не особенно удивилась бы, обнаружив в углах папоротники. Скептически оглядев лифт в конце коридора, она устремилась к лестнице без окон. Лучше уж пробежать одиннадцать этажей вниз, чем довериться этому дряхлому чудовищу.
На улице девушка не успела достаточно плотно обмотать шарф вокруг шеи, как восточный ветер завладел каждым миллиметром незащищенной кожи, едва не заставив ее повернуть назад. И что за черт дернул ее приехать в эту ледяную дыру на целый семестр, уже в который раз спрашивала себя Леа.
Она неуверенно обошла забрызганный машинами сугроб, радуясь тому, что горят хотя бы некоторые фонари, кое-где освещая тротуар. Снегопад немного утих, когда Леа едва не пробежала мимо неприметной станции метро. Она никак не могла определиться — то ли вывеску метро украли, то ли ее никогда здесь и не было
Лестница на платформу настолько обледенела, что Леа была вынуждена вцепиться окоченевшими пальцами в поручень, в то время как ее обутые в меховые сапоги ноги пытались удержаться на гладких, словно зеркало, ступеньках. Мимо пробегали люди, одетые в тяжелые пальто и зимние шапки, бросая на нее веселые взгляды. Но к этому Леа за последние недели уже привыкла. В отличие от нее даже плотно укутанные бабушки передвигались по льду элегантно.
Прошло всего лишь несколько минут, и Леа уже сидела в неотапливаемом вагоне, наблюдая за девушками напротив, умудрявшимися в одном ритме жевать жвачки. На всех были белые сапоги и короткие юбки, ноги обтянуты тоненьким нейлоном. Причудливые высокие прически не скрывали шерстяные шапки, а молнии коротеньких курточек были небрежно расстегнуты.
Поглощенная этим зрелищем абсолютной морозоустойчивости, Леа не заметила, что одна из девушек пренебрежительно рассматривает ее. Когда пассажирка наконец строгим голосом заговорила с Леа, та виновато вздрогнула. Несмотря на двухнедельный интенсивный курс, Леа не поняла ни слова. Она сосредоточенно уставилась на губы девушки, что, по всей видимости, показалось той еще более невежливым, чем откровенное разглядывание. Недолго думая она швырнула в Леа скомканной оберткой от жвачки.
— Да, спасибо, — сказала Леа и поторопилась выйти из вагона на следующей же станции, оставляя позади громко возмущающихся и смеющихся девушек.
Она обнаружила себя стоящей на заброшенной станции, название которой было погребено под слоем грязи. Кроме нее на узкой платформе не было никого, хотя в это время в метро очень много людей. Поскольку ее глаза не обнаружили ничего, за что можно зацепиться, Леа вернулась мыслями к только что пережитому и смущенно переступила с ноги на ногу. Она не рассчитывала, что кто-нибудь из девушек заметит, что она за ними наблюдает. Обычно окружающие не обращали на нее особого внимания. Это в первую очередь было причиной ее собственной жизненной позиции: Леа всегда интересовали книги: их можно читать, а вот людей — нет.
Мать всегда утверждала, что Леа — сильная и впечатлительная личность, но должна сама открыть это в себе. Однако постоянно курившая мать утверждала также, что раком легких может заболеть кто-то другой, но не она. Зато Леа придерживалась мнения, что не посылает нужных сигналов, которые могли бы подвигнуть окружающих удостоить ее вторым взглядом. Это было некое молчаливое соглашение: я не воспринимаю тебя, ты не воспринимаешь меня. До сих пор в жизни у нее так все и складывалось, плюс к тому всех ее знакомых можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Но здесь, в этой чужой стране, Леа внезапно поняла, что такое положение дел ей крайне неприятно. Ведь неожиданно покупка выпечки превращалась в прогулку по бульвару, потому что она не могла понять местных обычаев — становиться ли в очередь или проталкиваться к лотку? Показать на то, что тебе нужно или все же попытаться назвать, пусть даже она не умеет как следует это выговорить? А продавщица при этом презрительно кривится и смотрит мимо. Леа окончательно уверилась, что лучше не привлекать внимания к своей особе. Если это превращает человека в ходячую мишень для оберток от жвачки, то Леа предпочитает оставаться в тени.
Прогрохотавший мимо поезд оторвал Леа от грустных мыслей, заставив вспомнить, где она находится. Как раз, когда она нашла план города на покрытой плексигласом доске, редкие светящиеся лампы над ее головой замигали. В приступе паники Леа закусила нижнюю губу и приготовилась к тому, что вот сейчас ее окружит полнейшая темнота, потому что опять отказала проводка. От одной мысли о том, что на этой похожей на катакомбы станции не будет видно даже вытянутой руки, Леа едва не закричала. Но лампы, помигав и погудев немного, пришли в норму.
Леа поспешно бросила взгляд на карту города и увидела, что находится неподалеку от дома профессора Каррьера. Вообще-то она собиралась провести оставшееся время в центральной библиотеке, но мысль о том, чтобы еще хотя бы несколько минут подождать следующего поезда в этом холодном тоннеле с мерцающими лампами, заставила ее изменить первоначальный план. Придется немного пройти пешком, а потом… Интересно, насколько невежливо явиться на час раньше назначенного времени? Наверняка по дороге ей придет в голову подходящая отговорка, утешила она себя.
К тому моменту, когда она приблизилась к по-княжески освещенному дому профессора, подходящая отговорка, к сожалению, так и не пришла ей в голову. Леа в растерянности остановилась и попыталась собраться с мыслями.
У нее по-прежнему захватывало дух от резких противоположностей этого города: почти незаметно обширное гетто высоток переходило в узкую полосу старинных домов, пощаженных бомбежкой во время войны. Но уже через несколько кварталов эти архитектурные жемчужины оказывались огорожены забором сплетения эстакад и промышленных бараков. Дома в большинстве своем состояли из побитого непогодой бетона, а дороги — из разрушенного морозом асфальта. Хотя многим строениям было всего лишь несколько десятилетий, выглядели они так, будто вот-вот рухнут. В то время как старые кварталы переживали, можно сказать, эпоху Возрождения, большинство квартир в высотных домах стояли пустыми, и долгими зимними вечерами черные окна особенно сильно бросались в глаза. Периферию города составляли несколько жалких брошенных лачуг и разбитых ржавых автомобилей. Дальше начинался лес. Не тот, за которым ухаживали на протяжении многих лет, как у Леа дома, который она ценила и который так и звал прогуляться или поездить на велосипеде по множеству ухоженных дорожек воскресным днем. Нет, у этого леса не было ничего общего с удобным местом отдыха.
Когда Леа ехала сюда, она пересекала этот зеленый массив и, увидев его впервые, ощутила неуверенность, с тех пор не отпускавшую ее: армия мощных хвойных деревьев, уверенно противостоявшая снежной массе. Весной эти деревья наверняка не покрывали маленькие цветочки — просто потому, что ми один луч не проникал сквозь плотную хвойную крону. «Вели здесь вообще бывают солнечные лучи», — подумала Леа при виде этой живой стены, теснившей город со всех сторон, и поплотнее закуталась в шарф.
Вид красивого старого дома профессора сгладил мрачные впечатления последних недель. На дорогом фасаде была с любовью проработана каждая деталь, краски искрились свежестью, и даже явно старинная дверь была недавно покрыта темно-красным лаком, на котором нигде не было заметно ни царапинки. Ограды вокруг дома не было, он стоял располагающе близко к улице: только маленький кованый заборчик и пара заснеженных рододендронов отделяли частную территорию от общественной. К сожалению, Леа не могла заглянуть и комнаты — шторы были задернуты. Но через ткань проникал мягкий свет, словно приглашая войти. Девушку магически притягивали приглушенные звуки фортепиано.
Тем не менее, Леа переминалась с ноги на ногу, стараясь не обращать внимания на то, что пальцы на ногах начали замерзать. Она по-прежнему надеялась, что хотя бы один из ее сокурсников тоже явится непозволительно рано. Вместе легче было бы совершить бестактность. Очередной порыв ледяного ветра, от которого волосы упали на лицо, окончательно уверил ее в том, что дольше торчать на улице не стоит.
Вздохнув, Леа потянула за латунный прут рядом с дверью, после чего в доме раздался мелодичный звон. Спустя некоторое время, когда Леа уже собиралась позвонить еще раз, дверь немного приоткрылась. Девушку приветствовала на местном языке пожилая, одетая в черное женщина, из чего Леа заключила, что видит перед собой служанку.
Чувствуя на себе критический взгляд, Леа представилась и тихо пробормотала:
— Я пришла немного раньше…
Мгновение ей казалось, что ее не впустят. Но женщина, поколебавшись, с крайне недовольным выражением лица отошла в сторону. После того как Леа сняла куртку, шарф и стащила с ног промокшие сапоги, они вместе поднялись по устланной восточными коврами лестнице.
Леа хотелось, чтобы идти пришлось подольше, дабы как следует насладиться видом богато украшенных стен и заставленных книгами полок на верхнем этаже. Но не успела она опомниться, как пожилая женщина втолкнула ее в комнату, прошепелявив несколько непонятных слов, которые Леа не сумела бы понять при всем желании. Девушка бросила вопросительный взгляд через плечо, но двери уже закрылись, и она оказалась одна в гостиной.
Ее моментально охватило ощущение, будто она — пойманная птица, и она инстинктивно схватилась за дверную ручку. «Это же смешно», — сказала она себе, но стряхнуть охвативший ее страх не удалось. Игнорируя мурашки, ползущие по спине, она отошла от двери. С каждым шагом по направлению к центру комнаты ее все больше захватывала красота обстановки; безотчетный приступ страха прошел бесследно.
Кобальтовые шторы с золотой тесьмой закрывали ночь, а темно-красные шелковые обои поблескивали в свете камина. Леа с наслаждением провела пальцами по персидскому ковру, почти полностью покрывавшему лакированный деревянный пол. Большую часть комнаты занимал книжный шкаф вишневого дерева, драгоценные экспонаты в котором были подсвечены лампами. Комнату заполняла старинная мебель: изящные диванчики, на которых места хватало только двоим, украшенные завитушками стулья и столы со множеством серебряных рамок, фарфоровых фигурок и других почти игрушечных мелочей. В обрамленном золоченой рамой зеркале Леа на мгновение увидела свое узкое лицо и тут же отвернулась, потому что ей не понравилось слегка растерянное выражение.
В углу Леа наконец обнаружила пианино, звуки которого услышала на улице. Крышка инструмента все еще была призывно открыта. Как раз, когда она начала подумывать о том, чтобы заглянуть в ноты, свет погас. «Отключение электричества номер четыре за сегодняшний день», — подумала Леа и поставила галочку в своем воображаемом блокноте. Как может существовать страна, в которой все постоянно выключается?
Огонь в камине источал тепло и мягкий свет. За последнее время Леа не раз приходилось сидеть в темноте в гораздо менее приятной обстановке, так что после непродолжительного испуга она снова расслабилась. Здесь все же гораздо уютнее, чем в холодном тоннеле — хотя трудности в жизни быть должны.
Леа подумала, что неплохо было бы присесть на диванчик у камина, когда в противоположном конце комнаты внезапно вспыхнул свет. Тут же вернулось удручающее ощущение того, что она угодила в ловушку. Широко раскрытыми глазами Леа глядела на мужчину, задувшего спичку и со свечой в руке направившегося к ней. Когда на его лицо упал свет, страх тут же сменился скованностью: этот мужчина был захватывающе красив. Высокий, стройный, с почти невероятно классическим лицом и мягко спадающими на лоб и шею волосами. Он остановился на некотором расстоянии от нее, и Леа заметила, что его волосы цвета темного меда.
Но было еще кое-что, заставлявшее забыть о красоте мужчины. Нечто, тронувшее Леа и отнявшее у нее разум, словно унесенный ветром звук. Чувство, подобное тому, когда кто-то произносит правильные слова, и, хотя их не понимаешь, чувствуешь, что они истинны. Этот человек был словно тайное слово, предназначенное только для Леа.
Леа смотрела на него как завороженная и едва не поддалась желанию коснуться его — и тут заметила его насмешливую улыбку. Очарование рухнуло, и она смущенно уставилась в пол. Сначала несколько минут рассматривала интерьер гостиной, не замечая присутствия еще одного человека, а едва тот привлек к себе ее внимание, сразу же принялась пожирать его глазами.
— Надеюсь, вам нравится то, что вы видите? — спросил мужчина, к счастью, на известном Леа языке. Благодаря этому от нее не ускользнула двусмысленность фразы. Ко всему прочему его голос замечательно вписывался в общую картину: благозвучный, с хрипловатыми нотками. Леа все еще пребывала в плену очарования, так что смогла только утвердительно вздохнуть.
— Этьен приложил массу усилий, обставляя этот дом. Так что вполне могу понять ваше восхищение, — заявил он, ставя подсвечник на пианино. Опускаясь на табурет, он жестом пригласил Леа присесть на диванчик. Тело не слушалось, но она приняла приглашение, хотя боялась, что так близко от него потеряет самообладание и прыгнет к нему на колени. То, что они сидели вместе при свечах, казалось ей совершенно невероятным.
— Я полагаю, вы нездешняя? — спросил он таким тоном, словно они вели непринужденный разговор на коктейль-пати.
— Нет, — ответила Леа неприятно высоким голосом. Я не отсюда.
Это, без сомнения, был апогей в искусстве поддерживать разговор, после которого воцарилось молчание, дававшее Леа возможность прочувствовать свое бессилие. До сих пор ее нимало не смущало, что она не принадлежит к великим соблазнительницам, но рядом с этим сногсшибательным мужчиной быть настолько жалкой неудачницей было для нее слишком.
Глубоко несчастная, она сидела на диванчике, и минуты казались ей часами. Устремив взгляд на игру пламени в камине, она навострила уши, стараясь не пропустить ни малейшего движения мужчины. Ситуация была такой запутанной, что она не удивилась бы, если бы он вдруг оказался чем-то вроде фата-моргана. Если она сейчас переведет взгляд на табурет у пианино, то наверняка заметит только след ангельской пыли — попыталась она подбодрить себя, тем не менее, продолжая пялиться в огонь.
И в этот миг, когда внезапно снова вспыхнули все лампы, дверь распахнулась и вошел профессор Каррьер с небольшой группой студентов, удивленно оглядывающихся по сторонам. Одной из них была Язна, с которой Леа часто общалась после лекций. Леа как-то похвалила длинные волосы Язны, и после этого лед быстро растаял. Они даже встречались поболтать об университетских делах за чашечкой кофе. Но теперь приятельница только мимолетно взглянула на Леа, не посчитав нужным даже приветственно кивнуть — все внимание было приковано к мужчине у пианино. «Смотри-ка, — подумала Леа, — похоже, он оказывает такое гипнотическое действие не только на меня».
Леа не успела подумать ни о чем другом, потому что профессор Каррьер, пребывающий в самом хорошем расположении духа, шел прямо к ней, протягивая руки. Она медленно, словно в замедленной съемке, поднялась, в то время как возбужденные голоса группы прямо-таки набатом отдавались в ушах.
— Дорогая моя, — произнес профессор Каррьер характерным для него певучим голосом. — Разве не ужасны эти постоянные отключения света?
Как обычно, его элегантный вид заставил Леа ненадолго застыть в благоговении, затем очарование разрушилось и ее снова поглотил мир учебы и университета.
Несмотря на свой высокий рост, профессор Каррьер обладал довольно хрупкой конституцией, а движения его составляли причудливую смесь грации и лаконизма, что Леа раньше замечала только у хороших танцоров. К тому же его седые, коротко стриженые волосы и аскетичное лицо очень гармонировали со скромным стилем одежды.
Профессор Каррьер, очень вежливый и приятный человек, у всех вызывал уважение. Однако его приветливость не маскировала то, что в его лице вы имели дело с образованным и весьма целеустремленным человеком. Леа была знакома со всеми его публикациями, хорошо зная, что профессор Каррьер — блестящий литературовед. Этот человек относился к своему делу более чем страстно — и как ученый, и как преподаватель. В конце концов, именно он явился решающей причиной того, что Леа выбрала этот нетипичный университетский город.
Леа ценила радушие и профессиональные знания профессора Каррьера, но было и кое-что еще, очаровывавшее ее: обычно она старалась соблюдать дистанцию по отношению к преподавателям, но профессор Каррьер с таким интересом относился к каждому из своих студентов, что устоять было невозможно. Поэтому Леа, отвечая на приветствие, заставила себя улыбнуться.
— Адам хорошо позаботился о вас? — спросил профессор, указывая на молчаливого мужчину, совсем недавно умудрившегося опрокинуть мир Леа вверх тормашками. Когда легкая улыбка на губах Леа начала таять, он понимающе кивнул. — Наверное, нет, насколько я его знаю. Мог бы и поиграть для юной леди на пианино, если разговоры ты считаешь излишними, — сказал он, уже обращаясь к молодому мужчине, по-прежнему сидевшему неподвижно. — Вы должны знать, что Адам — ужасный человек, дорогая Леа. Циник самого отвратительного толка. Он отлично подходит к здешнему климату. Вероятно, поэтому он уже так долго пользуется моим гостеприимством.
Что-то неуловимое в голосе профессора Каррьера заставляло предположить, что его критику по отношению к Адаму всерьез можно не принимать. Поэтому никто и не удивился, когда со стороны пианино донесся только негромкий смех, при звуках которого желудок Леа сделал совершенно невероятную мертвую петлю.
Группа расставила стулья полукругом перед камином. Завязалась дискуссия. Коллоквиум пытался осмыслить понятие романтизма, но еще больше каждый студент пытался добиться признания у профессора Каррьера. Точно так же, как и Леа, остальные великолепно подготовились к этому вечеру, который сам Каррьер называл «непринужденной беседой». В любом случае, все понимали, что каждый, кто не блеснет сегодня интеллектом, на следующее приглашение может не рассчитывать.
Леа давным-давно смирилась с тем, что никогда больше не переступит порог этого прекрасного дома. После встречи с Адамом ей слабо удавалось участвовать в полемике. Она по-прежнему была под властью притягательной силы, источаемой незнакомым мужчиной, а также была подавлена собственной жалкой неспособностью вызвать у него хотя бы малейший интерес к своей особе. Так и вышло: вместо того чтобы явить всем обширные познания в эпохе романтизма, она занималась исключительно тем, чтобы не забыть о дыхании. Ей не указали на дверь, заметив, что она является в дискуссии лишней, только потому, что в этом доме царила вежливость.
Случайно она поймала вопросительный взгляд Язны, которая, похоже, оправилась от очарования Адама, как только речь пошла об ее университетской карьере. Одними губами Язна спросила:
— Что случилось?
Но Леа только покачала головой. Она и сама этого не знала.
Где-то в глубине комнаты наматывал круги Адам. Иногда Леа казалось, что она слышит шорох штор, словно он снова принялся наблюдать за снегом. Профессор Каррьер приглашал его присоединиться к ним, но тот только безразлично произнес: «Может быть, позже». То, что он, несмотря на это, не покинул комнату, прямо-таки сводило Леа с ума. И если она не слишком ошибалась, то Каррьер испытывал нечто подобное: то и дело он обводил взглядом гостиную, и на лице его мелькало раздражение.
— Немалое значение имеет здесь вопрос души, или как вы полагаете? — обратился профессор Каррьер непосредственно к Леа.
Она лихорадочно копалась в памяти в поисках подходящего ответа.
— В романтизме глубины открывает тайный путь, — начала она, приводя в порядок мысли. — Это видно на примере живописи. Живописец чувствует произведение искусства внутри себя. По крайней мере, так говорит Каспар Давид Фридрих, картина которого «Монах у моря» является, пожалуй, самой известной картиной эпохи романтизма.
Прежде чем Леа успела продолжить, ее перебил Борис, агрессивный тон которого словно хотел уверить всех в том, что Леа не права, а прав всегда он. Потому что Борис всегда бывал прав.
— Я невысокого мнения об этом смешении искусств, когда речь идет об абстрактных понятиях, — произнес он, пожалуй, слишком громко, подчеркивая свои слова широкими жестами. — Литературу нельзя объяснять через живопись. Зачем нужны определения, если все можно объяснить при помощи всего?
Леа хотела возразить ему, когда у нее за спиной раздался приятный голос Адама.
— Любому человеку, интересующемуся духом романтизма, трудно проводить кристально четкие границы. Картина «Монах у моря» — великолепный тому пример. Можно даже утверждать, что она несет в себе почти все, составляющее романтизм.
Сконфуженная Леа обернулась и посмотрела Адаму прямо в глаза. Они были узкими — кошачьи глаза, окруженные густыми ресницами, радужка — темно-зеленого цвета. «Словно затененный деревьями пруд», — мечтательно подумала она, в то время как ее тренированный университетом язык спросил:
— А почему только «почти»?
Адам, не отрываясь, посмотрел прямо на нее, и веселая улыбка тут же исчезла с его губ.
— Потому что она только лишь обозначает темные стремления.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100