Читать онлайн Серебряное пламя, автора - Хауэлл Ханна, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Серебряное пламя - Хауэлл Ханна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Серебряное пламя - Хауэлл Ханна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Серебряное пламя - Хауэлл Ханна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хауэлл Ханна

Серебряное пламя

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 17

Фартинг шел по двору Данкойла, приветствуя улыбкой каждого встречного. Ответные улыбки и дружеские жесты наполняли его приятным ощущением, что ему здесь рады. После двух недель в Дорчебейне, где он помогал Шайн и близнецам устроиться, он провел полтора месяца с отцом, вникая в управление землями, которые он должен был со временем унаследовать. Покончив с делами, он решил проведать старых друзей до наступления зимы. Однако все оказалось не так гладко, как он надеялся.
Войдя в большой зал, Фартинг направился к столу, где собрались домочадцы Данкойла.
– Приятная встреча, кузина, – окликнул он Марго, отметив, что жизнь в Дорчебейне пошла ей на пользу. Затем, поклонившись лорду Уильяму и поцеловав руку леди Эдине, занял место за столом рядом со своей кузиной и ее мужем, Мартином Робертсоном. С момента заключения брака месяц назад они стали практически неразлучны. – Отец шлет вам наилучшие пожелания. – Приняв кружку вина из рук юного пажа, он сделал большой глоток и удовлетворенно улыбнулся. – Как раз то, что нужно, чтобы согреться в такой холод. Если судить по сегодняшней погоде, зима будет долгой и суровой.
– Ты надолго к нам? – поинтересовался лорд Уильям. – Мы, разумеется, очень рады.
– Спасибо, милорд. Нет, я не собираюсь здесь задерживаться. Я приехал, чтобы поговорить с этим болваном, вашим сыном. А если его здесь нет, мне остается только просить вас, чтобы вы вбили немного смысла в его пустую голову.
– По-моему, ваша очаровательная кузина приехала сюда из Дорчебейна с той же целью.
Фартинг улыбнулся, бросив взгляд на вспыхнувшую Марго.
– Я так и подумал, когда Шайн сказала мне, что вы с Мартином отправились в Данкойл. Я только вчера был в Дорчебейне.
– Недолго ж вы пробыли с Шайн, – заметила леди Эдина. – Она могла обидеться.
– Она даже не заметит, что я уехал. В жизни не видел более унылое создание. Я рассчитывал найти ее в счастливом браке с Гэмелом и предвкушал, как буду досаждать им целые две недели. – Он подмигнул леди Эдине, когда та рассмеялась. – Не понимаю, почему Гэмел не там.
– Справедливости ради надо сказать, кузен, что это Шайн отослала его прочь после гибели своей матери, – сказала Марго.
– Да, но после того, как она все обдумала, ей следовало позвать его назад. Прошло два месяца, а она все еще одна в Дорчебейне. И, учитывая, с какой настойчивостью Гэмел домогался ее вначале, я удивлен, что он покорно согласился ждать ее приглашения. В общем, поскольку Шайн может только вздыхать и хандрить, я велел близнецам потерпеть, пока съезжу сюда и найду ответы на некоторые вопросы.
– Ну, один ответ у меня есть, – отозвался лорд Уильям. – Гэмел считает, что Шайн винит его в смерти своей матери.
– Он действительно так думает? – Фартинг покачал головой. – Неужели Гэмел настолько туп?
– Возможно, «винит» не совсем подходящее слово. Как бы Шайн ни относилась к своей матери, Гэмел опасается, что, глядя на него, она видит кровь Арабел на его руках. Он говорит, что заметил ужас, мелькнувший в ее глазах в тот день, и не хочет, чтобы это повторилось.
– Парочка идиотов. – Фартинг издал стон, качая головой. – Всю жизнь мне приходится иметь дело с какими-то недоумками. Ладно, если все так, как вы говорите, то это легко исправить. Не знаю, что там вообразил себе Гэмел, но Шайн не винит его в смерти своей матери. Она похоронила Арабел и оставила все, что с ней связано, позади. Пора и Гэмелу сделать то же самое.
– Боюсь, все не так просто, – мягко возразила Марго. – Мы с Мартином приехали сюда вчера вечером, правда, слишком поздно, чтобы поговорить с Гэмелом. Мы надеялись встретиться с ним сегодня, но пока даже не видели его. Поскольку мы не можем задерживаться надолго – предполагается, что я приехала за своими вещами, которые оставила здесь, – мы решили поговорить с лордом и леди Логан. Дело не только в опасениях Гэмела. Шайн не собиралась присылать за ним.
– Да она любит этого олуха! Всегда любила.
Марго кивнула.
– Она считает, что не имеет права оставаться с Гэмелом. В ту ночь, когда вы все отправились в Дорчебейн, чтобы освободить близнецов, она поделилась со мной своими переживаниями. – Марго удрученно нахмурилась. – Я обещала ей никому об этом не рассказывать.
Мартин взял ее руку.
– Ты должна. Сдержав свое обещание, ты сделаешь несчастными двух людей.
– Да, – кивнул Фартинг. – Я не буду утомлять тебя примерами, но бывают ситуации, когда можно причинить человеку больше вреда, сохранив его секрет, чем открыв его. Это не означает, конечно, что нужно рассказывать все и всем без исключения.
– Я понимаю. – Марго сделала глубокий вздох, чтобы набраться храбрости, и поведала им о том, что Шайн боится стать похожей на свою мать. Она нахмурилась, когда все молча уставились на нее. – О, пресвятая Дева Мария, неужели думаете, что это может быть правдой?
– Правдой? – взревел Фартинг. – Это самая большая чушь, которую я слышал в своей жизни!
– Однако многие верят в дурную наследственность, – возразила Марго.
– На свете вообще много законченных дураков. Ну и дела! Гэмел винит себя в том, что спас Шайн жизнь, Шайн уверена, что в одно прекрасное утро она проснется, желая переспать со всеми стражниками, какие имеются в крепости, а потом пойти и отравить несколько человек. – Фартинг усмехнулся в ответ на смех Мартина, но Марго быстро пресекла веселье супруга.
– Не стоит шутить над этим, кузен, – упрекнула она. – Они оба верят в то, что говорят, и страдают.
– Значит, нужно заставить их разувериться.
– На словах все просто.
– Не вижу ничего сложного. Просто надо запереть эту парочку вместе, и им ничего не останется, как начать разговаривать друг с другом. Гэмел наверняка потребует, чтобы Шайн объяснила, почему она дала ему отставку. А когда она это сделает, он найдет способ доказать ей, что она заблуждается. Ну а потом ему придется объяснить ей, почему он так легко принял ее отказ.
– И Шайн с радостью избавит его от этого заблуждения, – подытожила Марго, улыбнувшись.
– Думаю, это сработает, – согласилась леди Эдина. – Я с самого начала верила, что они созданы друг для друга.
– Угу, – кивнул Фартинг. – Особенно если учесть их редкостную тупость.
– Может, посадим обоих в подземелье, и дело с концом? – с улыбкой поинтересовался лорд Уильям, потирая руки. – За два месяца мне так надоела кислая физиономия Гэмела, что эта мысль кажется мне привлекательной.
Фартинг кивнул, рассмеявшись.
– Своим нелепым поведением они заслужили того, чтобы провести пару деньков в цепях. Впрочем, оба поднимут такой шум, что я предпочел бы не слышать его. Нужно найти какое-нибудь безопасное и вместе с тем уединенное место. У меня есть одно на примете. Это заброшенная башня на берегу ручья на полпути отсюда до Дорчебейна.
Лорд Уильям кивнул:
– Я знаю это место. Кажется, оно называется Грейбурн. Башня уже несколько лет пустует.
– Но она вполне пригодна для того, чтобы прожить в ней несколько дней. Я остановился там на пути сюда, чтобы дать отдых коню. Достаточно разгрести накопившийся хлам, доставить необходимые припасы, починить дверь, и все будет в порядке.
– Проблема в том, как заманить Шайн и Гэмела туда. Можно было бы просто похитить их, но, боюсь, это надолго испортит им настроение. Нужно придумать что-нибудь более деликатное.
– У меня есть парочка идей на этот счет, милорд, – сказал Фартинг с загадочной ухмылкой.


Шайн немного насторожилась, когда в дверь вошел Мартин. Эта комната, согретая лучами солнца, лившимися через большое окно, стала ее убежищем. Она устала делать вид, что счастлива. К тому же знала, что у нее это плохо получается, и все чаще искала уединения, чтобы предаться печальным мыслям.
Мартин выглядел взволнованным, и Шайн выпрямилась на мягком сиденье у окна, покорно приготовившись решать очередную проблему.
– Что-нибудь случилось? – спросила она.
– Миледи, – он отвесил короткий поклон, – это связано с моей женой.
– С Марго? – Шайн вдруг осознала, что Мартин один, а это было для него необычно. – Где она?
– Мы отправились на верховую прогулку несколько часов назад.
– И что? – Шайн встала со своего места и схватила его за локоть. – Почему она не вернулась с тобой?
– Произошел несчастный случай. Ей стало дурно, и она упала с лошади. К счастью, она ничего не повредила себе при падении, но после обморока почувствовала слабость и головокружение. Это произошло поблизости от заброшенной башни, так что я устроил ее там с двумя охранниками и вернулся сюда. Мне понадобится повозка, чтобы доставить ее домой.
– Я поеду с тобой. Надо будет захватить кое-какие припасы. Скоро стемнеет, и, возможно, нам придется провести там ночь. Иди за повозкой, а я соберу все, что может нам понадобиться. Не волнуйся, Мартин. Я уверена, что с ней все будет в порядке.
Мартин поспешил в конюшню, а Шайн бросилась собирать еду, лекарства и одежду. Спустя полчаса она сидела в повозке, впервые после смерти Арабел выбравшись из Дорчебейна. Они выехали на дорогу, ведущую в Стирлингшир, и повернули на север. Шайн поймала себя на мысли о том, что эта дорога ведет в Данкойл, и слегка опечалилась. Неужели она никогда не сможет вытравить из своего сердца и ума Гэмела Логана? Она закрыла глаза и попыталась заснуть, но горечь, не покидавшая ее с того момента, как Гэмел выехал за ворота Дорчебейна, не уходила. Если она не избавится от нее в самое ближайшее время, эта горечь поглотит ее целиком или сделает невыносимой для окружающих.


Гэмел чертыхнулся, когда его стрела вонзилась в землю, а олень, в которого он целился, умчался в лес.
– Надеюсь, ты обойдешься без оленины на ужин? – ворчливо поинтересовался он у Фартинга и поскакал вперед, чтобы забрать стрелу.
Фартинг пришпорил своего коня, чтобы держаться вровень с ним.
– Обойдусь. Я затеял эту охоту исключительно для того, чтобы дать всем домочадцам отдохнуть от твоей угрюмой физиономии.
– Моя физиономия никого не касается, – огрызнулся Гэмел.
– Ну да. Ты похож на старого сумасшедшего старика, страдающего подагрой, – усмехнулся Фартинг. – Смотри, – сказал он, когда они остановили лошадей и Гэмел нагнулся, чтобы выдернуть стрелу из земли. – Это случайно не паж твоего брата Лигульфа?
Выпрямившись, Гэмел устремил взгляд на юного всадника, который приближался к ним галопом, и нахмурился.
– Да, это малыш Робби. – Он придержал своего жеребца, когда мальчик резко осадил коня перед ними. – Осторожнее, парень.
– Извините, сэр, но у меня важные известия. Это связано с мастером Лигульфом. Он пострадал.
– Что случилось? Когда? Где? – требовательно спросил Гэмел.
– Его сбросила лошадь неподалеку от Грейбурна, заброшенной башни у ручья. Мы сопровождали Робертсонов до Дорчебейна.
При упоминании Дорчебейна Гэмел ощутил болезненный укол, но быстро понял, что сейчас главное – помочь попавшему в беду брату.
– Он серьезно пострадал?
– Трудно сказать, сэр, но у него болит нога. Он не решается садиться в седло, пока не будет уверен, что она не сломана. Робертсоны оставили для его охраны пару своих стражников и продолжили путь. А я поскакал назад за помощью.
Гэмел кивнул:
– Молодец! Мы с Фартингом сейчас же отправимся туда. Я знаю, где это место. А ты поезжай в Данкойл и расскажи, что случилось, моим родителям. Пусть они пришлют повозку и необходимые припасы. Уже вечереет, так что нам придется заночевать там.
Мальчик ускакал, а Гэмел повернулся к Фартингу.
– Я даже не спросил, составишь ли ты мне компанию?
– Конечно, я поеду с тобой. Все равно мне нечем заняться.
Фартинг пустил коня в галоп, и Гэмел последовал за ним. Они направлялись в сторону Дорчебейна, и он не мог не вспомнить, как скакал по этой дороге в прошлый раз. Вместе с воспоминаниями нахлынула боль. Гэмел выругался, проклиная судьбу и досадуя на Шайн. В тот миг, когда его кинжал вонзился в Арабел Броуди, он лишился всякого шанса остаться с Шайн и обрести счастье. Он знал, что должен смириться с этим фактом. Либо он победит свою боль, либо она уничтожит его. Пришло время объявить о расторжении брака, решил он. Как только уладится дело с Лигульфом, он отправится в Дорчебейн и поговорит с Шайн.
К тому времени, когда они добрались до цели, наступил вечер. Возле башни их встретили двое мужчин, которые приняли их лошадей, когда они спешились. Гэмел тревожно хмурился, не зная, чего ему ждать.
– Где лошадь Лигульфа? – спросил он у одного из стражников.
– Пасется у ручья, а парень в здании.
Гэмел покачал головой и направился к башне. Перешагнув порог, он остановился и огляделся. Для места, пустовавшего годами, помещение выглядело на удивление чистым и благоустроенным. Он проследовал внутрь, глядя на помост, образующий второй этаж. Там стояла большая кровать. Лигульфа нигде не было.
Выругавшись, Гэмел повернулся к Фартингу, который стоял в дверях.
– Сдается мне, что кто-то затеял с нами игру.
– Неужели?
– Можешь мне поверить, – отозвался Гэмел, шагнув к Фартингу. – Не ты ли все это придумал? Похоже, приключение доставило тебе удовольствие.
Фартинг усмехнулся, глядя на Лигульфа, который подошел к нему.
– Пожалуй. Давай во всем разберемся чуть позже. Парень, что наблюдает за дорогой, подал сигнал, что на горизонте появился Мартин. Не хватает еще, чтобы Шайн застала нас здесь.
– Приехали, леди Шайн, просыпайтесь, – сказал Мартин.
Шайн удивленно открыла глаза – неужели ей удалось заснуть? Схватив корзинку с припасами, она воспользовалась помощью Мартина, чтобы спрыгнуть на землю. На мгновение у нее возникло странное чувство, будто что-то не так, но она подавила его, не видя причин для подозрений.
– Марго внутри? – спросила она, указав на башню.
– Да. Идите к ней. Я займусь лошадьми.
Шайн двинулась к башне, кивнув двум стражником, которые прошли мимо нее, направляясь к Мартину. Войдя внутрь двухэтажного сооружения, она нахмурилась. Оно казалось вполне обитаемым. Не обнаружив никаких признаков Марго, она повернулась, чтобы выйти наружу и поговорить с Мартином, и ахнула, столкнувшись лицом к лицу с Фартингом. Тот усмехнулся и, подмигнув ей, захлопнул дверь. Только услышав, как снаружи задвинули засов, Шайн очнулась от изумления, в которое повергло ее поведение верного друга.
– Фартинг! – Поставив корзинку на пол, она бросилась к двери и принялась колотить в нее кулаками. – Фартинг! Открой сейчас же эту чертову дверь и выпусти меня отсюда. Что ты затеял?
Единственным ответом, которого она дождалась, был негромкий смех. Шайн выругалась и огляделась по сторонам, заметив на втором этаже узкую амбразуру, предназначенную для лучников. Полная решимости заставить Фартинга объяснить, что происходит, она вскарабкалась по лестнице и бросилась к амбразуре. То, что она увидела, привело ее в еще большее изумление. Фартинг, Мартин, Лигульф и вполне здоровая Марго стояли вместе и смеялись.
– Фартинг, ты бессовестная свинья! Выпусти меня отсюда!
Она снова выругалась, когда вся компания, помахав ей, с довольным видом двинулась прочь. Шайн открыла рот, собираясь добавить еще несколько красочных ругательств, когда услышала за спиной стон. Твердо сказав себе, что друзья никогда бы не оставили ее в опасности, она медленно повернулась. Шайн не сразу осознала, что смотрит на обнаженного до пояса Гэмела, который пытался сесть на постели. С его разбитой губы стекала струйка крови.
– Мне сказали, что Лигульф ранен, и привели сюда, – проворчал он, осторожно ощупывая свою челюсть. – А я так спешил, что в темноте ударился о косяк двери.
С тревожно забившимся сердцем Шайн поспешила к постели. Тот факт, что Гэмел никак не отреагировал на ее присутствие, утвердил ее в мысли, что он серьезно пострадал. На столике рядом с кроватью она увидела чистую воду и полотенце. Смочив его, она отстранила руку Гэмела и осторожно промокнула влажной тканью его губы и подбородок.
Как Шайн ни пыталась сосредоточиться на своем занятии, ее мысли разбегались. Прошло так много времени, с тех пор как она касалась его. Это было какое-то новое, почти мучительное ощущение.
Осознав вдруг, что она уделяет слишком много внимания такой незначительной ранке, Шайн попыталась убрать руку, но Гэмел схватил ее за запястье. Ее глаза расширились, когда она встретила его потемневший взгляд.
Судя по всему, его меньше всего заботил тот факт, что их обманом заманили в башню. Он думал о том же, о чем и она: о жарких поцелуях и нежных объятиях. Когда Гэмел притянул ее к себе, Шайн была не в силах сопротивляться.
– Нет, – прошептала она, однако даже не попыталась остановить его, когда он обхватил ее за талию и уложил на постель, – мы не должны этого делать.
– Мы женаты. – Гэмел осыпал поцелуями ее шею и начал распускать шнуровку на ее платье. – Сама церковь благословила нас на это.
Шайн сомневалась, что церковь благословила бы то, что она чувствовала по отношению к Гэмелу. Она пыталась найти слова, чтобы напомнить ему обо всем, что может развести их в разные стороны, о своей сомнительной наследственности, но его поцелуи и ласки лишили ее способности мыслить. К тому времени, когда он отстранился от нее, Шайн оставалась в одной сорочке и не могла вспомнить, почему так яростно возражала против их близости.
– Мне следовало бы сказать «нет», – прошептала она, гладя его сильную спину и упиваясь теплом его гладкой кожи.
– Тебе следует сказать «да», – возразил ее супруг. Он стянул с нее сорочку и накрыл их обоих простыней.
– О, Гэмел, – прошептала Шайн, когда он прижался к ней всем телом. – О, Гэмел, – повторила она, запустив пальцы в его густые волосы, и приникла к его губам в жадном поцелуе.
Охваченная жгучей страстью, она старалась коснуться его везде – руками, губами, языком. Она так тесно прижималась к нему, что Гэмел издал протестующий звук. Было ясно, что он разделяет ее страсть, и это сознание воспламенило Шайн. Она боролась с ним, пытаясь перехватить инициативу в любовном танце, и радовалась, когда он побеждал в этом безмолвном поединке. Даже когда они слились в единое целое, эта борьба продолжалась, и они перекатывались на постели, поочередно оказываясь сверху. Кульминация наступила так быстро и так яростно, что они оба вскрикнули, содрогаясь от силы высвобождения.
Но когда Гэмел обмяк в ее объятиях, Шайн снова захлестнули грустные мысли. Его горячее дыхание обдавало ее шею, сердце учащенно билось, вторя ударам ее сердца. Их тела были сплетены, однако ее первая ясная мысль была о том, что они совершили серьезную ошибку.
Ничего не изменилось. Она все еще дочь Арабел Броуди. И по-прежнему должна оставаться одна. Это свидание не более чем короткая передышка в ее одиночестве. Ей следовало бороться с искушением, а теперь ее воспоминания станут еще более болезненными.
Гэмел встрепенулся в ее руках, и Шайн напряглась, страшась момента, когда ей придется взглянуть в его глаза и сказать, что это не должно повториться.
С сожалением, от которого щемило сердце, Гэмел разомкнул объятия и приподнялся на локтях. Шайн попыталась выскользнуть из-под него, но он удержал ее на месте нежно, но крепко. Когда она наконец взглянула на него, он пришел в замешательство. В ее глазах светилась смесь печали, сожаления и настороженности, но не было ужаса, ненависти и укора – ни одной эмоции из тех, что заставили его бежать из Дорчебейна после смерти Арабел Броуди. Впервые за два месяца он ощутил проблеск надежды.
– Ты простила меня за то, что я пролил кровь твоей матери?
Шайн нахмурилась, недоумевая, как ему пришла в голову такая нелепая мысль.
– Мне не за что тебя прощать. Мы все знали, что все должно было кончиться ее смертью.
– Да, но она погибла от моей руки. Это мой кинжал пронзил ее сердце. – Он привстал на коленях, оседлав ее.
– Лучше так, чем если бы ее кинжал вонзился в мое сердце, что она пыталась сделать. Ты спас мне жизнь.
Гэмел скатился с нее и сел на постели, запустив пятерню в свои и без того взъерошенные волосы.
– Ничего не понимаю.
– Я тоже. – Шайн села и подоткнула под себя простыню, гадая, куда он дел ее одежду. – С чего ты взял, что должен просить у меня прощения за то, в чем совершенно не виноват? Ты поступил так, как должен был поступить. Мне не в чем винить тебя.
– Вот как? Я видел ужас в твоих глазах.
– И ты решил, что это из-за тебя? Из-за того, что ты сделал? – спросила она с удивлением, которое только возросло, когда Гэмел кивнул. – Гэмел, я провела несколько часов, пытаясь выжить, выслушивая ужасные слова и наблюдая чудовищные деяния. На моих братьях не было живого места от синяков и ссадин. Моя мать выплеснула на меня всю свою злобу и ненависть, а затем попыталась убить. Естественно, что я пребывала в ужасе.
Гэмелу не хотелось верить, что он оставил Шайн из-за собственного заблуждения.
– Но ты плакала.
– Конечно, я плакала, – отозвалась она с нотками отчаяния в голосе, затем вздохнула. – Не потому, что горевала по Арабел. Она никогда не была мне матерью. Наверное, я плакала от горечи, что ее отношение ко мне уже никогда не изменится. Она умерла со словами ненависти на устах, так что это теперь навечно. Женские слезы могут быть очищением, Гэмел. В течение двух дней, пока Арабел держала у себя близнецов, я не находила себе места от страха и тревоги. – Она пожала плечами. – И когда все кончилось, расплакалась. Но это никак не связано с тем фактом, что твой кинжал поразил Арабел. Клянусь. Ты сделал единственно возможное в тех обстоятельствах. А теперь мне нужно одеться и заставить этого мошенника, Фартинга, выпустить меня отсюда. – Она издала удивленный возглас, когда Гэмел внезапно навалился на нее, прижав к постели. – Гэмел, мне нужно вернуться в Дорчебейн.
– Мне показалось, что ты забыла попросить меня составить тебе компанию.
Шайн с некоторой досадой осознала, что, хотя она поступила великодушно, освободив его от чувства вины, это был не самый мудрый поступок. Теперь ей придется объяснить ему, почему они должны расстаться.
– Нет. Я не попросила тебя и не попрошу.
Это был удар в самое сердце, но Гэмелу удалось совладать со своими эмоциями. Хотя слова Шайн прозвучали жестоко, в ее глазах не было ничего, кроме сожаления и печали. Да и не может женщина так самозабвенно заниматься любовью с мужчиной, если она не желает его.
– Почему? Если ты не винишь меня в смерти Арабел, почему мы не можем быть вместе?
– Ты обещал, что я смогу расторгнуть наш брак, когда мои проблемы разрешатся.
– Но я никогда не обещал, что не поинтересуюсь причиной. Ты лежишь, обнаженная, раскрасневшаяся от ласк, и рассуждаешь о расторжении нашего брака. Я хочу знать причину.
– И ты не отпустишь меня, пока я не скажу, в чем дело?
– Сдается мне, что нас обоих не выпустят отсюда, пока мы не расставим все точки над i.
Шайн тихо выругалась, затем покорно вздохнула. Гэмел прав. Он вправе знать, почему она отталкивает его. Он рисковал жизнью, чтобы помочь ей справиться с врагами. Он был ее другом, защитником и любовником. Оставалось только надеяться, что он не станет мучить ее долгими спорами и смирится с судьбой.
– Я дочь Арабел Броуди – ее плоть и кровь.
– Ну и что? – Он слегка отстранился от нее и нахмурился. – Эта женщина мертва. Она больше не причинит нам вреда.
– Ты уверен? В моих жилах течет ее кровь.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Что яблоко падает недалеко от яблони.
– И что это должно означать?
– Я дочь Арабел. Проклятие, я ее живая копия.
– Я уже говорил тебе, что это не важно.
Шайн сделала несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться.
– Ты слышал когда-нибудь о дурной наследственности?
– Да.
Тон, которым он произнес это слово, и выражение его глаз заставили Шайн насторожиться, однако она продолжила:
– Имея такую мать, как Арабел, поневоле начнешь задумываться о подобных вещах. Наверняка во мне есть дурное семя. Возможно, оно никогда не прорастет. Но что, если это случится? Я могу стать копией Арабел не только внешне, но и внутренне. Я могу причинить зло своим близким, как это делала Арабел. И что совсем невыносимо, я могу передать это проклятие своим детям.
Гэмел слушал ее с нарастающим недоверием. Он не мог поверить, что Шайн готова отказаться от всего, что было между ними, в угоду предрассудкам. Даже понимая ее глубокую и искреннюю озабоченность, он приходил во все большее раздражение и с трудом сдерживался, чтобы не тряхнуть ее так, чтобы лязгнули зубы.
– Так что, как видишь, единственный выход для меня – оставаться одной, – заключила Шайн, с опаской глядя на Гэмела, который выглядел так, словно готов придушить ее. Такой реакции она не ожидала.
– Ты родилась такой тупой или поглупела за те годы, что провела в обществе Фартинга? – осведомился он наконец.
– Что? – Шайн растерялась, задетая презрительными нотками, прозвучавшими в его голосе.
Гэмел вскочил с постели и принялся расхаживать по комнате, помедлив только для того, чтобы схватить с пола свои рейтузы и натянуть на себя.
– Я всегда считал одним из твоих достоинств тот факт, что у тебя есть мозги, что ты не пустоголовая девица, способная рассуждать только о рукоделии и дерзких горничных. Но теперь я начинаю серьезно сомневаться, что за твоими прекрасными глазами что-то есть.
– Незачем оскорблять меня. – Шайн начала злиться, раздраженная его насмешками над тем, что мучило ее месяцами. – Речь идет о безумии. Это не пустяк, от которого можно отмахнуться. Во мне течет дурная кровь Арабел.
Гэмел подбоченился, стоя перед кроватью.
– Тогда давай позовем врача, чтобы он очистил ее с помощью пиявок. Теперь я понимаю, что затеяли наши друзья. Видимо, они узнали, какой чушью набита твоя голова, и решили запереть нас вместе, чтобы я вложил в тебя немного здравого смысла.
– Ты никогда не поднимешь на меня руку, – отозвалась Шайн в замешательстве. Гэмел был так уверен, что она говорит ерунду, что она начала сомневаться в собственных словах.
– К сожалению, хотя соблазн велик. Все эти россказни про дурную кровь не более чем предрассудки. – Он схватил ее за плечи. – Конечно, есть люди, в том числе весьма влиятельные, которые верят в подобную чепуху. Но можно найти немало примеров, доказывающих, что порочность не передается от родителей к детям. То, что превратило Арабел в чудовище, не могло передаться ее ребенку. Неужели тебе так трудно в это поверить?
– Я хочу поверить, – прошептала она. – Это меня и смущает. Я так сильно хочу поверить, что это туманит мне мозги.
– Твои мозги еще никогда не были в таком тумане, как сейчас. – Он сел на постель рядом с ней. – Я согласен, что бывают случаи, когда безумие передается по наследству. Редко, но бывают. Однако это становится заметным уже в детские годы. Безумие не дремлет годами, чтобы в один прекрасный момент проявиться. Твоя мать страдала не безумием, а бессердечностью. Сколько ей было лет, когда ты родилась?
– Семнадцать.
– Вот видишь. И зло уже овладело ею.
– Да. Я знаю это с ее слов, – кивнула Шайн, ощутив проблеск надежды.
– Ты уже на год старше, однако у вас нет ничего общего, кроме внешности. Арабел ненавидела детей, а ты готова умереть за своих братьев. Арабел испытывала вожделение к каждому мужчине, который попадался ей на глаза, а ты прожила с Фартингом шесть лет и не спала с ним. Арабел могла убить человека по самой пустячной причине. Ты не убийца, дорогая. Она была жестока и тщеславна в отличие от тебя. У тебя нет ни одного порока этой женщины. Тебе нужны еще доказательства? Почему ты отвергаешь меня и обрекаешь себя на одиночество? То, что произошло между нами сегодня, говорит, что ты так же страстно желаешь меня, как я тебя. И тем не менее ты готова отказаться от всего этого. Почему?
– Я не могла остаться с тобой, зная, во что я могу превратиться со временем, – ответила Шайн слегка пристыженным тоном и покраснела, начиная понимать, как глупо себя вела. – Я боялась, что если стану похожей на мать, то причиню страдания тебе и всем своим близким. Поэтому я решила, что лучшее, что я могу сделать, – это расстаться с тобой.
– Понятно. Ты решила пожертвовать собой. Кстати, Арабел не отличалась склонностью к самопожертвованию.
– Ах, Гэмел, – промолвила она, откинув с лица прядь волос и гадая, когда он успел распустить ее косы, – похоже, я вела себя как последняя дура.
Гэмел обнял ее и прижал к себе.
– Но по очень благородным причинам. Пожалуй, я прощу тебя.
– Как это мило с твоей стороны. – Шайн рассмеялась, сообразив вдруг, что она смеется в первый раз, с тех пор как они расстались. – И что мы будем теперь делать?
– Жить в Дорчебейне. Или в Данкойле, если тебе угодно.
– Ты хочешь, чтобы мы остались мужем и женой?
– Только я решил, что твои мозги прояснились, как ты разбиваешь мои надежды вдребезги своим глупым вопросом. Теперь, когда ты снова со мной, я не позволю тебе ускользнуть. Ты устроила мне двухмесячный ад, дорогая. Я не могу даже представить себе, чтобы пройти через него снова. – Он уложил ее на постель и приник к ее губам в долгом поцелуе. – Господи, как же я тосковал по тебе. – Он потерся носом о ее шею. – Если бы я знал, какой мучительной может быть любовь, я никогда бы не позволил тебе втянуть меня в это дело.
Его слова вызвали в Шайн такой всплеск эмоций, что на мгновение она лишилась дара речи.
– Ты любишь меня?
Гэмел поднял голову и посмотрел на нее.
– Какой же я идиот, – сказал он, обхватив ее лицо ладонями. – Неужели ты этого не знала, дорогая? Ты моя половинка, без которой я не чувствую себя целым. Без тебя я не человек, а пустая оболочка. И к тому же довольно угрюмая, если верить Фартингу.
Боясь, что он увидит слезы, которые жгли ей глаза, Шайн уткнулась лицом в его плечо.
– Я тоже люблю тебя, Гэмел Логан. – Она издала негромкий смешок, когда он крепче прижал ее к себе. – Правда, я не сразу поняла это, но в тот момент, когда я осталась одна в Дорчебейне, все мои сомнения исчезли. Ты всегда слишком сильно давил на меня, не давая времени подумать, так что в этом смысле разлука пошла на пользу. Хотя, признаться, мне хватило и пяти минут одиночества, чтобы понять, что я чувствую к тебе.
– Извини, дорогая, если я давил на тебя. Но мне отчаянно хотелось удержать тебя, и с каждым днем неопределенности это отчаяние только усиливалось. – Он поцеловал ее, убрав разделявшую их простыню. – Я был так уверен, что ты именно та женщина, которая мне нужна, что не мог дождаться, когда ты почувствуешь то же самое.
– Я это чувствовала, Гэмел. Может, я не сразу разобралась в себе, но меня тянуло к тебе так сильно, что становилось страшно. – Скользнув руками вниз, Шайн притянула его бедра к своим. – А теперь, когда наши страхи и сомнения благополучно разрешились, что мы будем делать? – Она рассмеялась в ответ на его плутовскую ухмылку.
– Я подозреваю, что наши друзья решили, что нам потребуются несколько дней, а не один час, чтобы разрешить все проблемы. Так что вряд ли нас побеспокоят в ближайшее время. Я намерен воспользоваться моментом и любить тебя до тех пор, пока ты не излечишься от всех своих сомнений.
Шайн открыла рот, собираясь заверить его, что у нее их не осталось, и при этом улыбнулась.
– Неплохая мысль. А вдруг у меня действительно возникнет какое-нибудь крохотное сомнение?
Гэмел рассмеялся:
– А сейчас как?
– Пожалуй, тень сомнения все же осталась.
– В таком случае придется приступить к лечению, – ухмыльнулся Гэмел, обводя контуры ее губ кончиком пальца. – Как же я люблю тебя, дорогая.
– И я люблю тебя, Гэмел.
– Навсегда?
– Конечно, если будет на то Божья воля. – Шайн улыбнулась, подмигнув ему. – Даже когда ты превратишься в старого ворчуна с подагрой, без единой пряди волос на голове. – Она рассмеялась, когда Гэмел скорчил кислую гримасу, хотя его глаза искрились весельем.
– Как ты можешь шутить в такой важный момент? – укорил он.
– Просто я очень счастлива. Ты любишь меня, а я могу говорить без страха о своей любви. И я наконец-то победила. По-настоящему. Одержала верх над Арабел.
– Мы оба победили, дорогая, и на свете никогда не было лучшей награды, чем та, которой судьба удостоила нас.


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Серебряное пламя - Хауэлл Ханна



Интересный сюжет.Один раз прочитать можно.
Серебряное пламя - Хауэлл ХаннаМари
5.11.2012, 19.56





интересный роман, захватывающий сюжет... но конец романа как то слишком сократили если уж есть пролог могли бы придумать и эпилог романа...
Серебряное пламя - Хауэлл ХаннаЛюбовь
20.02.2013, 15.04





Интересный герой и героиня с "тараканами".
Серебряное пламя - Хауэлл ХаннаКэт
19.08.2013, 17.18





Сюжет интересен,начало прям захватило,но потом,как то всё затянуто,ели-ели дочитала.перечитывать ещё раз не буду.
Серебряное пламя - Хауэлл Ханнаюля
7.04.2015, 11.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100